Сверхновая американская фантастика, 1995 № 05-06

Дуэйн поглядел на меня. Ветер бил ему прямо в мокрое от дождя лицо.

— Никто, — ответил он и расплылся в улыбке.

Утром, когда буря утихла, я натянул дождевик и отправился на работу, чувствуя себя усталым, разбитым и медлительным. Когда я добрался, ворота были закрыты. Ирен ждала меня на крыльце.

— Что происходит? — спросил я.

— Буря снесла часть моста на Рэйндж-Лайн. Похоже, пару дней у нас каникулы.

— Хочешь сказать, мы закрываемся?

— Никто не сможет сюда добраться, золотко. По крайней мере, автобусом. Уж наверняка никто не припрется сюда пешком за пять миль, чтобы еще и пять долларов заплатить.

— Думаю, нет.

— Сегодня тебе получше?

— Ага, — сказал я. — Все нормально добрались? — Я имел в виду Дуэйна. Я так злился на него, что с тех пор, как мы слезли с дерева, не сказал ему ни слова и с тем и ушел.

— Ага, Дуэйн уже заглядывал. Так мы и узнали про мост. Хочешь позавтракать?

— Нет, спасибо.

— Чем собираешься заняться?

— Думаю, вернусь к себе и почитаю, или еще что-нибудь, — сказал я. — Разве что, у вас есть для меня работа.

— Ничего на сегодня. Послушай, золотко, мне не по себе от мысли, что ты будешь сидеть там один, в этой развалюхе. Почему бы тебе не поехать с нами в город?

— А как насчет моста? — спросил я.

— Мы проедем до того места, где он размыт. Дуэйн встретит нас на той стороне.

Я подумал. Вообще-то, ехать мне не хотелось.

— Говорят, позже будет солнечно, — настаивала Ирен. — Давай, порадуй старушку.

— Ладно, — сказал я.

Поток, который буря прогнала по руслу реки, смыл с моста деревянный настил. Ремонтники перекинули временные мостки и закрепили их. Мы с Горди и Ирен осторожно перешли на другую сторону, где нас в своем грузовичке поджидал Дуэйн.

— Не искупались по дороге? — сказал Дуэйн. — Как вы?

— Отлично, — жизнерадостно ответила Ирен.

— Влезайте. Хотите, в кабину, хотите — назад.

— Мы поедем сзади, — сказал Горди.

Я сел в кабину к Дуэйну. Он вел грузовик медленно, объезжая упавшие на дорогу ветки.

— Вчера был сущий ад, — сказал Дуэйн. — Я думал, мне голову сорвет, на этом дереве.

— Зачем ты это сделал? — спросил я.

— Из-за денег, парень. Тридцать пять сотен баксов!

— Ну, и получил ты их?

— Не совсем. Вот зачем мы туда едем. Нужно нанести визит этому маленькому скептику.

Я откинулся на сиденье. Если Дуэйн что-нибудь вбивал себе в голову, справиться с ним было невозможно.

Он свернул с Рэндж-Лайн направо, на Коаст-Роуд, широкое, современное шоссе, соединявшее железнодорожную ветку в Ореме с Гаванью. Движения тут почти не было, и Дуэйн прибавил скорость.

— Итак, ты здорово разочаровал кое-кого прошлым вечером, — сказал он.

— Мне не хочется плясать под ее дудку, — ответил я.

— Под ее дудку! — Дуэйн удивленно и с презрением поглядел на меня.

Мы перевалили через холм. Отсюда можно было увидеть Гавань, вытянувшуюся вдоль побережья. Она была покрыта солнечными пятнами, а на набережной крутились карусели. В заливе, в гавани, подобно огромному тусклому серебряному чайнику, лежала «Стелла». Потом, по мере того как грузовичок Дуэйна рыча съезжал вниз, обзор постепенно сходил на нет и только далеко в море выдавались глыбы волнолома.

Прямо за чертой города бригада рабочих натягивала палатку, которую снесла буря. Это была очень большая палатка — навес, способный вместить несколько сот человек. Вдоль шоссе ярко-голубые светящиеся буквы кричали о Возрождении Пенни-бэйкера. «Услышьте послание!» — гласила надпись. «Причаститесь Чуду!» Затем неожиданно материализовался сам преподобный Джим Пеннибэйкер. С ним были девушка в белом и юноша. Они были в сорок футов высотой и оглядывали Гавань добрым, вдохновенным взглядом.

— Это же Роб! — сказал я. — И Одри!

— Что с того? — спросил Дуэйн.

— Ты что, пытался познакомить меня с Одри Пеннибэйкер?

— А какая разница?

— Ты должен был сказать мне!

— Тогда ты был бы паинькой, а? — Дуэйн обернулся и опустил заднее стекло.

— Как тебе, Ирен? Твой Пеннибэйкер тут достаточно велик?

— Ты бы заткнулся, Дуэйн!

— Ха! — проорал тот в ответ и, внезапно съехав с шоссе, помчал по полю. Он объехал шатер, оставляя за собой грязную колею. Затем нацелился прямо на надпись.

— Держись, Джимми, малыш!

Он смял кустарник, вывернул руль и нажал на газ. Грузовичок дал задний ход, два раза крутанулся вокруг надписи и снова вылетел на шоссе, оставив позади колотящиеся друг о друга фигуры Пеннибэйкеров.

— Погляди на них, Рен! Они целуу-ются!

Я оглянулся. Горди хохотал так, что чуть не проглотил свою трубку. Ирен побелела от возмущения.

— Дуэйн Нельсон, — процедила она.

— Причаститесь Чуду! — завопил Дуэйн, и мы помчались к городу.

Мы высадили Горди и Ирен в центре, пройтись по магазинам, и поставили грузовичок на стоянке под домом, где жил Дуэйн. В Гавани, чем вы ближе к берегу, тем ниже квартирная плата, и тем запущенней выглядят дома. Я думаю, это из-за старой традиции, по которой люди с низким доходом селятся поближе к воде. Во всяком случае, день выдался влажным, а солнце начало пригревать.

— Пойдем, прогуляемся в Гавань, — сказал он.

— Что там, в Гавани?

— Мои денежки, Дуг. Не упирайся.

У людей, которые основали Гавань, должно быть, был какой-то сдвиг на истории. Все улицы, ведущие к воде, носили названия веков. Мы начали с улицы Двадцатого века, а на углу улицы Девятнадцатого века детишки играли в грязи. Все они знали Дуэйна и начали бросать в нас камни. Мы погнались за ними, но они пролезли в щели забора — слишком узкие, чтобы мы могли туда протиснуться.

— Да тебя тут обожают, — сказал я.

— И правда, — ответил Дуэйн довольно. — Это потому, что я — один из них. Я и сам швырял тут камни не так давно. — Он остановился, подобрал камешек и запустил в меня. Я отклонился, и камень просвистел мимо моей головы.

— Парень, ну и ленив же ты!

— Но ведь не попал?

— Ясное дело.

Мы пошли дальше.

— Почему ты никогда не приходишь со мной порезвиться в волнах, Дуг?

— Может, я не люблю воду, — сказал я.

— Речь не о воде, парень! Речь об ощущении.

— Ощущение, — сказал я.

— Вот именно. Что с ним не так?

— Все в порядке, если это все, что тебе нужно.

— А ты знаешь, что тебе нужно?

— Я просто знаю людей, которые только и делали, что гнались за ощущениями.

— Что, там на твоем Дереве? Кому это нужно, парень? Это уже история.

— Все равно толку нет, — настаивал я.

— У-ух, — сказал Дуэйн.

Теперь мы стояли в Гавани. На краю мола был охраняемый проход, а у конца причала пришвартована громада «Стеллы». В Гавани было неспокойно — уходящий шторм оставил волны, но «Стелла» была такой массивной, что даже не шевелилась. Она напоминала остров.

Дуэйн повел меня мимо магазина рыболовных принадлежностей, потом протащил в узкую щель между лавочкой и соседним строением, затем шагнул вбок, в игру теней, отбрасываемых волнами, которые бились о старые, потемневшие сваи. Когда внезапно он исчез, я полез за ним. Он висел над водой, на брусьях, под настилом. Перебирая руками, он добрался до края причала. Я последовал за ним, и мы забрались наверх. Мы ухитрились миновать охрану.

— А теперь что?

— Теперь добро пожаловать на борт, приятель.

Звездный лайнер был больше самого большого здания в гавани.

Мы прошли дальше. Пирс был длинным. Несколько человек рыбачили у перил. Когда мы подошли, один из рыбаков подцепил что-то на крючок, потянул и с трудом вытащил на настил плоскую оранжевую рыбу.

— Парень, ну и чудище! — сказал Дуэйн.

Мы продолжали свой путь. «Стелла» все росла и росла. Она была больше палатки Пеннибэйкера. Даже больше самого большого здания в Гавани. Я никогда раньше не подходил к звездному лайнеру так близко и не представлял, насколько он огромен.

Путь к сходням был открыт. Над ними висело объявление о том, что посетители должны расписаться, и за переборкой находился закоулок с деревянным настилом и бухтой якорного троса. Мы расписались, оставили отпечатки пальцев и взошли на борт. Никто нас не остановил. Никто на нас даже не взглянул. Мы пересекли холл, из которого вели две сходящиеся пологие лестницы, поднялись по ним и вошли в лифт.

— Палуба восемь, — сказал Дуэйн.

Кабина двинулась — сначала вбок, потом вверх. Дверь открылась. Теперь повсюду были ковры и мягкое фиолетовое скрытое освещение. Дуэйн знал, куда идти. Он стал перед дверью и, оглянувшись на меня, нажал на кнопку. Потом еще раз.

— Кто там? — раздался сонный голос.

— Казначей.

— Убирайся. Я сплю.

— Боюсь, дело не может ждать, сэр. Мне доложили о краже кое-каких денег. Всплыло ваше имя.

Мы услышали, как внутри что-то шуршит.

— Ладно, — сказал Дуэйн мягко. — Как только он откроет, берем его.

— Дуэйн…

— Ты поможешь мне или нет?

— О, привет!

Мы с Дуэйном оглянулись. Это была Одри. Дверь отворилась. Роб увидел Дуэйна и попытался затворить дверь, но Дуэйн успел просунуть внутрь ногу.

— Убирайтесь отсюда! — завопил Роб.

— В чем дело? — спросила Одри.