Золотой треугольник Петербурга. Конюшенные: улицы, площадь, мосты [Историко-архитектурный путеводитель]

Сначала по обеим сторонам участка стояли с промежутками небольшие строения, а в центре двора располагался сад. В конце 1730-х годов была создана более регулярная композиция усадьбы: одноэтажный деревянный особняк в глубине двора, раскрытого к Мойке, а ближе к улице – симметричная группа флигелей. Главным фасадом в пятнадцать осей с тремя ризалитами особняк был ориентирован на реку. К центральному ризалиту с портиком из четырех пилястр и парадным входом вело открытое крыльцо. Боковые ризалиты оканчивались треугольными фронтонами. Высокую крышу ограждала балюстрада.

Характерной приметой дома служили наличники сложных очертаний. Оконные обрамления с плечиками и свисающими полукружиями завершались лепными раковинами и непременными сандриками, изогнутыми углом или по дуге. Такие детали, как и другие элементы фасада, входили в архитектурный лексикон аннинского барокко. Эта стадия стиля, при всей ее живописности и декоративности, была еще далека от пластической экспрессии и пышности елизаветинского барокко.

Автором особняка считается Петр Михайлович Еропкин, на сестре которого владелец был женат вторым браком. В 1732-1735 годах Еропкин работал архитектором Главной полицмейстерской канцелярии, размещавшейся поблизости на берегу Мойки (на месте дома № 42). Позднее зодчий занимал ведущее положение в Комиссии о Санкт-Петербургском строении, состоявшей в ведении Кабинета Ее Императорского Величества, которым управлял А.П. Волынский.

План Петербурга 1753 г. Фрагмент

В усадьбе на Мойке и Большой Конюшенной улице прошли последние годы Волынского. До поры он пользовался расположением императрицы Анны Иоанновны и ее всесильного фаворита Э.И. Бирона. В 1736 году был назначен обер-егермейстером, в 1738 году – кабинет-министром. Для Обер-егермейстерской канцелярии приобрели соседний дом на набережной Мойки (ныне № 32) [190]. В то же время Волынский пытался искоренить засилье иностранцев при российском дворе, отстаивая как национальные, так и собственные интересы. Вместе с группой единомышленников-«конфидентов» кабинет-министр подготавливал проект переустройства России. Как умелый царедворец, он в угоду императрице организовал постройку Ледяного дома, в котором устроили «потешную» свадьбу. Проект ставшего знаменитым сооружения оказался последней работой Еропкина.

В апреле 1740 года патриоты России Волынский и Еропкин были арестованы и обвинены в государственной измене. 27 июня 1740 года их казнили на лобном месте – Сытном рынке. Вместе с ними был казнен горный инженер А.Ф. Хрущов. По тому же делу сослали в Сибирь архитектора И .Я. Бланка – ученика Н.Ф. Гербеля и М.Г. Земцова, строителя церкви Рождества Богородицы на Невском проспекте.

После гибели Волынского его усадьба досталась президенту Коммерц-коллегии барону К.Л. Менгдену но уже через полтора года новая императрица Елизавета Петровна отправила его в ссылку. В середине XVIII – начале XIX века участок поочередно принадлежал дочери Волынского Анне Артемьевне и ее мужу графу А.С. Гендрикову И.С. Гендрикову фельдмаршалу графу П.Б. Шереметеву и его сыну Н.П. Шереметеву. Обширное владение разделили на два самостоятельных участка[191]. Один из них, № 21 по Большой Конюшенной улице, выходил продольной стороной в Волынский переулок, другой (№ 23), меньший по ширине, тянулся вдоль границы со двором Французской реформатской церкви.

От усадьбы Волынского вскоре уже ничего не осталось. К концу XVIII века здесь сложилась совершенно иная застройка: протяженные каменные корпуса вдоль Волынского переулка, сблокированные дома на Большой Конюшенной улице и длинный дворовый флигель на границе разделившихся участков.

Место на углу улицы и переулка, где находился каменный дом в два приземистых этажа под крутой крышей, по старинке называли в просторечии Волынкин (реже Волынский) двор. «Невзрачное старинное строение» простоватого вида было занято, по свидетельству А.Н. Греча, автора книги-путеводителя «Весь Петербург в кармане», извозчичьим двором. «Экипажи с этого двора стоят для найма преимущественно в Большой и Малой Конюшенных улицах… ». Вдоль улиц установили множество кормушек для лошадей. Таким образом, Конюшенные улицы оправдывали свое название не только тем, что на них исстари находился Придворный конюшенный двор, но и размещалась крупнейшая в городе извозчичья биржа.

Волынкин двор. Фото начала XX в.

Волынкин двор с лицевыми домами, флигелями и службами с середины XIX века принадлежал купцам Зверковым, а в 1900-х годах – купцам Г. Фрелиху и А. Франкфельдту. При них участок занимали каретный и ломовой извозы, трактир и торговые лавки, в том числе колбасная с красивым названием «Мария».

В доме по Большой Конюшенной улице, 23, в XIX веке располагались Волковские номера – небольшая гостиница, скромная соседка знаменитого Демутова отеля. Ее название произошло от фамилии владельца – чиновника Александра Волкова. Узкий вытянутый участок был плотно застроен каменными корпусами в 1835-1836 годах по проектам архитекторов В.Е. Моргана и И.И. Бернштейна[192]. Трехэтажный дом по Большой Конюшенной улице занимали номера с белыми кафельными печами и резными рельефами на дверях. В корпусе, выходившем на Мойку, находились «семейные», а в дворовых флигелях – «народные» бани. Оборудованы они поначалу были не лучшим образом, сырость проникала в смежные строения Реформатской церкви. Пришлось покрыть землю слоем глины, а сливные стены и полы – свинцом.

Волковские номера примечательны тем, что они входят в число петербургских адресов М.И. Глинки и М.Е. Салтыкова-Щедрина, а также, вероятно, Ф.М. Достоевского[193].

На исходе XIX века этот участок приобрела жена чиновника С.В. Пряслова. По ее заказу бани были реконструированы в 1892 году академиком архитектуры Н.А. Гаккелем. Бани и меблированные комнаты Прясловой существовали до 1912 года.

В конце 1900-х – начале 1910-х годов на двойном участке, который когда-то занимала усадьба А.П. Волынского, был возведен комплекс зданий Гвардейского экономического общества. Главное из них – универмаг на Большой Конюшенной улице, 21-23, известный в городе как ДАТ. Он принадлежит к самым выдающимся новаторским сооружениям рационалистического модерна в России. Новизна функции, конструкции и формы слиты здесь воедино.

Светлые просторные залы-атриумы, опоясанные галереями, обеспечивали наилучшие условия для торговли. Обширные свободные пространства сформированы за счет железобетонного каркаса. Монолитный железобетон впервые в практике отечественного гражданского строительства применен в этом здании в столь широких масштабах. Каркасная структура не только полностью определяет архитектурный облик залов, но и напрямую, в чистом виде, выведена на фасады с огромными витринами.

Новый архитектурный язык железобетона и стекла дополнен выдержками из традиционного лексикона. Это пилястровые портики верхних этажей, угловая башня со шпилем и другие детали. Модифицированный ордер – не просто реверанс перед неоклассикой, ставшей с конца 1900-х годов актуальным трендом. Для строителей универмага он служил средством гармонизации строго конструктивной формы. Шпиль-игла привнес в композицию типично петербургский мотив, напоминающий о ранней истории города.

Хроника создания торгового дома Гвардейского экономического общества отличалась неожиданными поворотами сюжета. Первоначально был задуман крупный комплекс необычного типа – единая полифункциональная мегаструктура, включавшая универмаг со стороны Большой Конюшенной улицы, доходный дом на набережной Мойки и жилой корпус для служащих между ними. Этот комплекс должен был занять всю южную сторону Волынского переулка. Однако в первую очередь, в 1908-1909 годах, возвели только угловое торговое здание с Большим залом. Затем, в 1912-1913 годах, пристроили левую часть с Малым залом на присоединенном участке по Большой Конюшенной улице, 23. Тогда же на углу набережной Мойки и переулка вырос отдельно стоящий доходный дом Гвардейского экономического общества, внешне не связанный с универмагом. Таким образом, торговый центр построили в два этапа с отступлениями от исходной концепции.

Стройку с таким размахом в центре столицы могла осуществить только могущественная организация. Гвардейское экономическое общество (ГЭО) обладало и достаточным влиянием, и миллионными капиталами. Учрежденное в 1891 году на кооперативных началах, оно ставило целью обеспечивать офицеров гвардии обмундированием, снаряжением и всеми необходимыми товарами по доступным ценам. Магазины общества обслуживали не только пайщиков, но и широкую публику.

Сначала мастерские и магазин размещались в здании интендантства на улице Глинки, 2. В 1895-1898 годах на углу Литейного проспекта, 20, и Кирочной улицы, 1, возвели здание Офицерского собрания армии и флота. Эскизный проект его составили военный инженер В.М. Иванов и архитектор Военного министерства А.И. фон Гоген, окончательный – военный инженер В.К. Гаугер, который вел строительство вместе с коллегой А.Д. Донченко. Это здание с фасадами в русском стиле и угловой шатровой башней – ведущим акцентом Литейного проспекта – вмещало роскошные помещения самого Офицерского собрания, гостиницу, а также магазины, склады и мастерские Гвардейского экономического общества.

К 1905 году созрела мысль о постройке собственного, более вместительного здания. Представители Общества обследовали в городе более 40 мест, отдав предпочтение участкам на Литейном и Владимирском проспектах, на Михайловской площади и у Симеоновского моста. Но в итоге выбрали так называемый Волынкин двор в Волынском переулке между Большой Конюшенной улицей, 21, и набережной Мойки, 34 (ныне – № 36). Благодаря умелым финансовым действиям, этот лакомый кусок в самом центре столицы удалось приобрести довольно дешево. К тому же ГЭО сэкономило на том, что край участка изымался городом для урегулирования слишком узкого Волынского переулка. В результате его ширина была увеличена с трех до семи саженей.

К началу XX века до Волынкина двора будто еще не докатилась волна урбанизации. Это место походило скорее на уголок провинциального города. Строительство комплекса Гвардейского экономического общества на расчищенном историческом участке должно было в корне преобразить облик места, придав ему респектабельный современный вид. Объединение торгового здания с жилыми корпусами позволило бы наиболее эффективно использовать территорию.

Заказчики ориентировались на новейший зарубежный опыт, хотя тип универмага с залом-атриумом уже имел непосредственного предшественника в Петербурге – достраивавшийся торговый дом «Эсдерс и Схейфальс» на пересечении Мойки и Гороховой улицы (1905-1907 годы, архитекторы К.Н. де Рошефор и В.А. Липский). Масштабность замысла, новизна темы побудили объявить международный конкурс проектов. К его организации были привлечены оба ведущих профессиональных объединения столицы: Петербургское общество архитекторов и Общество гражданских инженеров, обычно выступавшие порознь.

Программу конкурса опубликовали в феврале 1907 года[194]. На проектирование отводилось два месяца – работы надлежало представить к 1 мая. В состав жюри (комиссии судей) вошли: от архитектурной корпорации – П.Ю. Сюзор, избранный председателем, Г.Д. Гримм, О.Р. Мунц и Р.Р. Марфельд, от гражданских инженеров – В.А. Косяков, С.П. Галензовский, А.И. Дмитриев и В.Н. Соколовский, от Гвардейского экономического общества – генерал-майор инженер В.П. Стаценко, полковник Н.А. Болотов, капитаны А.К. Риман и А.В. Шевелев. Учитывая международный статус конкурса, они решили пригласить в жюри авторитетного иностранного архитектора. «Единогласно была выдвинута кандидатура весьма известного в архитектурном мире венского профессора архитектуры Отто Вагнера»[195].

Идеи и творчество О. Вагнера оказали мощное влияние на становление петербургского модерна. «Приезд такого почтенного гостя, без сомнения, будет особенно отмечен коллегами знаменитого архитектора, тем более что проф. О. Вагнер состоит Почетным членом Ими. СПб. о-ва архитекторов»[196]. Пять дней, с 14 по 18 мая, венский мэтр работал в комиссии судей. В промежутках он осмотрел несколько памятников петербургской старины и новых зданий, в том числе Офицерское собрание армии и флота, побывал на обеде в его честь в ресторане «Кюба» и рассказал русским коллегам о своем творческом методе и педагогической деятельности[197].

Трудно сказать, насколько результаты конкурса зависели от позиции Вагнера, хотя члены жюри, наверняка, считались с его мнением. Надо думать, при его поддержке получил вторую премию архитектор из Вены Отто Шёнталь. Он, кстати, оказался единственным иностранным участником. Так что конкурс, заявленный с претензией на международный формат, не вызвал интереса за рубежом. Между тем Гвардейское экономическое общество не поскупилось на премиальный фонд. Из 25 представленных проектов было премировано шесть.

Согласно программе конкурса, для торгового здания, занимавшего большую часть территории, отводилось место, где косоугольный участок заметно расширялся на стыке Большой Конюшенной улицы и Волынского переулка, смыкавшихся под острым углом. Доходный дом сравнительно небольшой площади располагался при слиянии переулка с набережной Мойки.

Торговое здание проектировалось в пять этажей с мансардой. «Магазины, доступные для публики, требовалось разместить в I, II и III этажах в виде свободных открытых помещений. Расположение этих помещений должно было быть круговым, т. е. таким, чтобы ряд комнат, являясь замкнутым кольцом, не пересекался дворовыми проездами. Это условие необходимо для того, чтобы покупатель имел возможность обойти ряд торгов, не выходя из здания. При этом требовалось спроектировать один общий или несколько отдельных дворов (Hall), крытых стеклом на высоте, использованной магазинами, около этих „Hall“ требовалось сгруппировать магазины, а самые „Hall“ требовалось приспособить для ожидания публики и разместить в них подъемники, открытые лестницы и выставки товаров»[198].

Главный вход следовало устроить с Большой Конюшенной улицы, но не на углу узкого переулка. Условиями конкурса определялся состав и группировка помещений. На первом этаже планировалось разместить большой продуктовый магазин, а также гостиные для отдыха публики и сортировочное бюро. На втором – хозяйственный, мануфактурный, канцелярский, аптекарский, косметический и другие отделы, правление и канцелярию ГЭО. Третий ярус предназначался для обмундирования, белья и прочих офицерских вещей.

Подвальный этаж отводился под сортировочный зал и склады, отопление и вентиляцию. Верхняя часть здания, отделенная от торговой зоны, служила для разнообразных обслуживающих функций. Здесь должны были находиться склады и мастерские, бухгалтерия и казначейство, выставочный зал и столовые, фотографический павильон и общежитие для холостых служащих.

Для семейных проектировался отдельный жилой флигель с хозяйственными помещениями. Доходный дом на Мойке должен был иметь максимальную высоту в 11 саженей с дополнительным мансардным этажом.

Поступившие конкурсные проекты «были сначала проверены с формальной стороны и в смысле удовлетворения общим требованиям программы». Оценивая «художественные достоинства» работ, жюри «обращало внимание еще и на возможность и легкость дальнейшей разработки того или другого проекта в смысле устранения замеченных недостатков с сохранением принятого автором приема»[199]. По планировочной схеме все проекты были поделены на две группы: с главной осью, параллельной Волынскому переулку, либо же проходящей по биссектрисе угла здания. Первой из них отдавалось безусловное предпочтение, так как диагональная ось необоснованно акцентировала угол, а устройство углового входа не допускалось.

Победителями конкурса[200] неожиданно оказались М.Л. Крицкий и Е.И. Гружевский – архитекторы отнюдь не первого ряда. В разработанной ими композиции не видно особых творческих находок. Нижние этажи решены в виде застекленной аркады, верхние включают тройные окна между пилонами. Вычленение двухэтажной аркады алогично, поскольку торговый зал должен занимать три этажа. Угол здания отмечен характерным для Петербурга шпилем.

В пространственной структуре универмага читалась каркасная основа. Интересный эффект создавался переходом из круглого вестибюля в прямоугольный Hall. Жюри считало этот вариант «одним из самых выдающихся в смысле решения задачи», а его отдельные недочеты легко устранимыми.

Проект О. Шёнталя более выразителен и стилистически выдержан. Грандиозное торговое здание с метрическим строем пилонов и обилием стекла кажется воздушным и прозрачным. Остекление выполнено не в плоскости, а в виде чуть выступающих четырехэтажных эркеров, которые отсвечивали бы своими гранями. Угловая часть решена округлым стеклянным объемом. В глубине над НаИом возвышается световой восьмигранный купол. Сам Hall отличается большой протяженностью и полукруглыми окончаниями. Девиз проекта «Hennebique» (по фамилии французского инженера, новатора железобетонных конструкций) свидетельствует, что постройка была задумана в железобетоне. Строгая конструктивность и легкая элегантность, утонченная графичность форм, введение скульптуры над порталом и в завершении фасада, металлический карниз и другие детали – все это характерные черты венского модерна вагнеровской школы.

О. Шёнталь. Конкурсный проект торгового дома Гвардейского экономического общества. 1907 г.

Антиподом предложению О. Шёнталя можно считать эффектную и оригинальную композицию блестящего мастера петербургского модерна Николая Васильевича Васильева, также получившего вторую премию. Проект Васильева выделялся напряженной динамикой и пластической экспрессией крупных объемных форм, резкими контрастами суровых каменных масс и прозрачных стеклянных эркеров, сильным звучанием символико-изобразительных мотивов. Это один из самых броских и выразительных примеров северного модерна в архитектурной графике. В отзыве жюри подчеркивалось, что сильную сторону проекта составлял простой и ясный план, обеспечивавший круговое движение публики и доступ естественного света с двух сторон. Однако первую премию эта работа завоевать не могла как раз в силу своей неординарности. Комиссия судей заключала: «Фасад обнаруживает солидного мастера. Но некоторая вычурность форм, погоня за оригинальностью и отсутствие „чувства масштаба' уменьшают его достоинства»[201].

Свободу и раскрытость пространства в проекте Васильева обеспечивал металлический каркас. Вдоль Волынского переулка здание организовано равномерным шагом несущих стоек со сплошной изломанной поверхностью остекления из трехгранных эркеров. Совсем по-другому решен главный фасад по Большой Конюшенной улице. Здесь Васильев решился взорвать общепринятый принцип застройки по красным линиям. Левая половина фасада изогнута по дуге, образуя в центре удобную впадину перед главным входом. Справа, на углу, выдвинут крупный цилиндрический выступ наподобие башни.

Васильев единственный увидел в остроугольной форме участка повод для объемных экспериментов. В противовес метрической повторности членений в проектах большинства конкурсантов, он утрировал асимметрию и иррегулярность лицевого корпуса, подчеркивал его криволинейные очертания и живописное нагромождение масс. С присущим ему полетом фантазии автор добивался многообразия остро индивидуальных форм, сплоченных в единый организм.

Торговая зона и частично вышележащие этажи освещены стеклянными эркерами разных типов и размеров – округлыми или гранеными. Верх здания нарочито утяжелен, участки стен облицованы гранитом грубой фактуры. Левое членение завершено гигантской гротескной маской, щипцы мансарды расчерчены геометризованными елочками.

Развитие архитектурного сюжета достигает кульминации в правой части, где тяжеловесная круглая башня всечена в стену, увенчанную огромным ломаным щипцом. Конический верх башни врезан в щипец сбоку, как нередко делали мастера финского, а вслед за ними – петербургского модерна. Навершие башни походит на богатырский шлем – шишак. Поле щипца заполнено крупным динамичным рельефом: Георгий Победоносец поражает извивающегося дракона. Здесь в полный голос звучит воинская тема.

Если остальные конкурсанты добивались соответствия внешнего облика здания торговой функции, то Васильев создавал героический образ, символизирующий могущество русской гвардии. Захватывающая своим драматизмом композиция проникнута суровой монументальностью и даже агрессивной силой. Почти скульптурная лепка форм превращает здание в архитектур о-скульптуру. И в то же время в этом образе чудится громадное живое существо, которое смотрит на нас глазницами окон.

Н.В. Васильев. Конкурсный проект торгового дома Гвардейского экономического общества. 1907 г.

Работа Васильева для Гвардейского экономического общества совпала с пиком его исканий в русле северного модерна. Почти одновременно по его проектам были построены дом на Стремянной улице, 11, и Немецкий театр в Таллине (оба – совместно с А.Ф. Бубырем) – замечательные образцы неоромантического нордического стиля. В этом ряду конкурсный проект торгового дома выдавался гипертрофированной мощью, нарочитой архаизацией. При всех серьезности замысла, в нем явно проступал оттенок гротеска, возможно, иронии.

Смелый полемичный проект Васильева вызвал особую настороженность из-за криволинейной формы лицевого корпуса – при таком приеме «линия улицы получает неприятный излом. Устранение этого недостатка сопряжено с полной переработкой проекта в соответственной части»[202].

Выступившие в соавторстве Л.А. Ильин и А.И. Клейн, обладатели третьей премии, подошли к решению задачи с прозаической рациональностью. Фасад четко, согласно внутренней структуре, поделен на две зоны: трехъярусная каркасная решетка забрана витринами-эркерами, выше следуют ряды окон с узкими простенками. Пирамидальная крыша в центре и купол над скругленным углом не вносят сильных акцентов. Можно сказать, что этот творческий дуэт предложил самое нейтральное и вместе с тем функциональное решение.

Будущий главный строитель универмага Э.Ф. Виррих совместно с И.В. Падлевским получили лишь четвертую премию. Они представили более сложный вариант фасада с пилонами на всю высоту и частоколом тонких стоек, подчеркивающих вертикализм композиции. По мнению жюри, «фасад характерен, но слишком напоминает фасады подобных же торговых домов в Берлине»[203], что оценивалось, очевидно, со знаком минус.

Композиция отличалась жесткой симметрией с активно развитым центром, причем граница торговой зоны не получила здесь внятного отображения. Устройство лестниц в цилиндрических эркерах, фланкирующих центральное звено, жюри не одобрило, а башню-ротонду над круглым вестибюлем сочло «ничем не вызванной». Между тем эта стройная башня с прозрачным куполом и фигуркой Гермеса претендовала на роль доминанты в силуэте улицы. Хотя проект Вирриха и Падлевского и был отнесен к удачным, его особенно критиковали за недостаточную разработку плана.

Э.Ф. Виррих и И.В. Падлевский. Конкурсный проект торгового дома Гвардейского экономического общества. 1907 г.

Тот же упрек был адресован и работе М.М. Перетятковича (пятая премия). «Автор уделил больше внимания фасаду, чем планам, почему в последних у него имеются довольно крупные недостатки и упущения». Зато «фасад художествен и отличает мастера»[204].

Перетяткович представил изысканно-элегантную версию рационального модерна. Чтобы избежать схематичного однообразия, он усложнил ритмический строй, ввел масштабные контрасты, плавные криволинейные очертания, живописный силуэт. Торговые этажи раскрыты огромными витринами, объединенными в арки, и трехгранными стеклянными эркерами. Подобно Ильину и Клейну, он ясно обозначил на фасаде разбивку на разные по функциям нижнюю и верхнюю зоны, но сделал это не столь механистично. Основной массив здания, по замыслу Перетятковича, состоял из трех звеньев. Средняя часть прорезана гигантской аркой, охватывающей все шесть этажей. Это была бы самая высокая застекленная арка Петербурга. Цилиндрическая башня с купольной ротондой закрепляла угол активной вертикалью.

Забегая вперед, следует подчеркнуть, что строителями торгового дома при разработке окончательного проекта больше других был востребован проект Перетятковича. Это касалось и общей схемы фасада, и отдельных его узлов. В частности, была повторена индивидуальная находка Перетятковича: попарная расстановка пилонов с трехгранными эркерами.

Конкурс дал богатый и разнообразный материал. В июне-июле 1907 года премированные проекты были дополнительно проанализированы строительной комиссией и некоторыми членами жюри. Сами авторы давали разъяснения группе экспертов во главе с П.Ю. Сюзором и Л.Н. Бенуа. Уточнялись планировка и функциональная «начинка» торгового здания.

М.М. Перетяткович. Конкурсный проект торгового дома Гвардейского экономического общества. 1907 г.

В итоге ни один из конкурсных проектов не был принят к реализации. Работу решено было продолжить в соответствии с отредактированной программой. В частности, теперь указывался стиль здания – ампир, но с оговоркой: «Насколько вообще это окажется возможным соблюсти при характере постройки и ассигнованных средствах»[205]. Главное, что объем строительства был временно сокращен: в первую очередь проектировался только торговый дом на углу Большой Конюшенной улицы и Волынского переулка.

25 июля 1907 года правление Гвардейского экономического общества избрало главным строителем Эрнеста Францевица Вирриха, поручив ему составление окончательного проекта и сметы[206]. Среди участников конкурса он был самым опытным зодчим, удостоенным в 1908 году звания академика архитектуры. Несколькими годами ранее под его руководством закончилось возведение Политехнического института в Петербурге – самого значительного и совершенного учебного комплекса в отечественной архитектуре той поры. Сотрудником Э.Ф. Вирриха на постройке института работал И.В. Падлевский – его же соавтор по конкурсу зданий ГЭО.

Может быть, назначению Вирриха содействовал влиятельный Сюзор, у которого тот состоял помощником в 1888-1894 годах, а позднее они совместно занимались устройством Алафузовской больницы за Нарвской заставой. За плечами Вирриха было участие в строительстве Всероссийской художественно-промышленной выставки 1896 года в Нижнем Новгороде, авторство собора в Омске и нескольких зданий в Петербурге, в том числе особняка С.Ю. Витте на Каменностровском проспекте, 5. Более поздний его проект грандиозного жилого комплекса Бассейного товарищества (1912 год, совместно с А.И. Зазерским) был реализован в измененном виде другими архитекторами. С 1921 года Виррих обосновался в США.

К проектированию столь крупного объекта, как воинский универмаг, Виррих привлек группу коллег. Одним из них, естественно, стал гражданский инженер и архитектор-художник Иосиф Владимирович Падлевский. Ранее он выполнял обязанности архитектора крупнейшей Всероссийской выставки 1896 года (упомянутой выше), участвовал в сооружении Кавказской военной железной дороги и собора в Харбине, зданий Балтийского судостроительного завода в Петербурге. Прочную связь с Виррихом скреплял Политехнический институт, где Падлевский преподавал и построил Покровскую церковь.

Заместителем главного строителя универмага назначили гражданского инженера Степана Самойловича Кричинского. Имя этого мастера широко известно, как и его произведения. В анналы петербургского зодчества вошли созданные по его проектам особняк П.Е. Щербова в Гатчине – оригинальный образчик модерна, значимые объекты неорусского стиля: Феодоровский собор (храм-памятник 300-летия царствования Дома Романовых) и храм Николая Мирликийского (не сохранился) в Петербурге, Федоровский городок в Царском Селе, церкви в других городах, великолепный пример неоампира – усадебный дом Е.А. Воронцовой-Дашковой в Шуваловском парке, импозантный неоренессанский дом эмира Бухарского на Каменностровском проспекте. Кроме того, Кричинский участвовал в строительстве Соборной мечети в Петербурге. Он работал также главным архитектором Пограничной стражи.

Все эти сооружения появились после проекта торгового дома ГЭО. Ранее Кричинский создал лишь усадьбы в провинции и конный двор в Шуваловском парке. Если Виррих и Падлевский представляли тогда среднее поколение архитекторов, то Кричинский и другие члены творческого коллектива, трудившиеся под началом Вирриха, принадлежали к архитектурной молодежи.

Николай Васильевич Васильев, воспитанник Института гражданских инженеров и Академии художеств (мастерская Л.Н. Бенуа), уже заявил о себе постройкой особняка В.И. Савицкого в Царском Селе (с А.В. Васильевым) и доходного дома на Стремянной улице, 11 (с А.Ф. Бубырем), а также успешным участием в конкурсах. В конкурсном проектировании ему не было равных, в этой области он стал абсолютным чемпионом России. И проекты, и постройки позволяют его считать самым талантливым архитектором-художником петербургского модерна.

Васильев – главный автор Соборной мечети, возведенной вместе с Кричинским. Очевидно, он и Бубырь создали окончательный проект комплекса Бассейного товарищества (одним из авторов первоначального варианта был Виррих). Среди других сравнительно немногочисленных петербургских сооружений Васильева выделяется Новый Пассаж (торговые ряды) на Литейном проспекте, 57.

Архитектор оставил глубокий след в застройке Таллина и Харькова. В Таллине в тандеме с А.Ф. Бубырем он построил Немецкий театр, фабрику и особняк А. Лютера. В Харькове, совместно с А.И. Ржепишевским, несколько крупных зданий, которые тоже задают тон в архитектурной среде периода модерна.

Вторая половина долгой жизни Васильева прошла в США, где он подтвердил репутацию блестящего рисовальщика[207].

Последним членом авторского коллектива, работавшего по заданию ГЭО, был Борис Яковлевич Боткин, только в 1906 году окончивший Академию художеств. Уже в годы Первой мировой войны он создал (в паре с К.С. Бобровским) монументальное неоренессансное здание Петроградского губернского кредитного общества с кинематографом «Сплендид Палас» на Караванной улице, 12.

В одной из заметок о строительстве универмага Э.Ф. Вирриха указали как единственного автора проекта[208] (видимо, как руководителя). Следом в журнал «Зодчий» пришло письмо его бывшего заместителя С.С. Кричинского. «В видах восстановления истины» тот сообщал, что проект «составлялся и разрабатывался по приглашению экономического гвардейск. общества следующими лицами: арх. Э.Ф. Виррихом и гражд. инж. С.С. Кричинским при участии арх. худ. и гражд. инж. Н.В. Васильева и И.В. Падлевского». Осуществлен этот проект «без особенных изменений», почему «и не должен рассматриваться иначе, как результат труда четырех названных авторов»[209].

Редакция тут же обратилась к Вирриху, который подтвердил факт совместной работы: «Как сооружение значительное, оно естественно потребовало участия многих лиц, среди которых первыми по времени являются И.В. Падлевский, С.С. Кричинский и Н.В. Васильев». Но дальнейшие его разъяснения были, мягко говоря, не слишком правдивыми. Виррих отмечал, во-первых, что от утвержденного совместного проекта в итоге «осталось немногое», а это не соответствовало действительности. И, во-вторых, что «основною мыслью» для возводимого здания послужил его конкурсный проект, выполненный вместе с Падлевским, хотя их проект имел меньше всего общего с осуществленным. За всем этим сквозило явное нежелание делить лавры с Кричинским, отказ которого от участия в строительстве сопровождался, вероятно, какой-то размолвкой. Недаром Виррих подчеркивал, «что в дальнейшей разработке проекта приняли участие еще многие лица, и среди них главным образом арх. Б .Я. Боткин»[210]. Правда, вслед за этим что-то подтолкнуло Вирриха к признанию: «С.С. Кричинский, в отличие от прочих лиц <… > состоял по назначению от общества с самого начала и до своего отказа моим ближайшим сотрудником и ответственным заместителем»[211].

Приступая к работе над проектом, они вместе ездили в Париж и Берлин для детального знакомства с новейшими торговыми сооружениями. Там же побывал и председатель строительной комиссии полковник Н.А. Болотов. Проект подготовили к концу осени 1907 года, и 3 декабря его принял заказчик[212]. Комплект чертежей, представленных в Городскую управу, датирован 5 марта 1908 года и подписан Э.Ф. Виррихом и С.С. Кричинским[213]. 31 марта управа утвердила проект.

Данный вариант и был осуществлен, правда, с незначительными коррективами. Пятиэтажное с мансардой угловое здание решалось теперь более компактно – менее протяженным вдоль Волынского переулка, чем в конкурсных работах. Пространственный центр торгового дома – световой холл – вытянут в глубину и закруглен с передней стороны. Снаружи торговая зона четко выявлена трехэтажными витринами. Главный фасад членится на три равных звена, средний из которых оканчивается фронтоном. Оформление верхних этажей выдержано в соответствии с пунктом окончательной программы об использовании стиля ампир. Вертикаль угловой башни довершена шпилем. Справа по красной линии переулка с торговым зданием объединен короткий жилой флигель для служащих.

Остается загадкой, каким был вклад каждого из членов авторского коллектива в разработку утвержденного проекта. Вроде бы подписи Вирриха и Кричинского говорят сами за себя, но вполне возможно, что они завизировали чертежи в качестве главного строителя и его заместителя. Виррих прежде не принадлежал к новаторскому крылу архитекторов, к числу лидеров модерна. Кричинский, впоследствии крупный мастер, тогда лишь заявлял о себе. Падлевский выступал, скорее, на вторых ролях, однако известен его авторский эскиз интерьера универмага[214]. Боткин включился в работу на более поздней стадии.

Универмаг Гвардейского экономического общества. Чертеж фасада по Большой Конюшенной улице

Соблазнительно представить в роли ведущей креативной фигуры Николая Васильева – самого талантливого зодчего из этой группы. Правда, в утвержденном проекте не осталось практически ничего от его конкурсного предложения. И все же не следует забывать, что Васильев был архитектором широкого диапазона. Через несколько лет он создал самый радикальный образец протоконструктивизма – Новый Пассаж на Литейном проспекте, 57. Он также преуспел и в оригинальной стилизации ордерных форм. Впрочем, все это не дает оснований всерьез оспаривать приоритет Вирриха и Кричинского.

Легче определить, насколько в окончательном проекте гвардейского торгового дома отразились материалы конкурса 1907 года. Больше всего, как уже говорилось, строители почерпнули из композиции Перетятковича. В основном это касалось главного фасада: резкое масштабное противопоставление нижней и верхней частей, разбивка по ширине на три звена парами пилонов, сплошное застекление торговых ярусов между этими несущими опорами, включение трехгранных эркеров, фронтонное завершение посередине. Близок и рисунок круглой башни с ротондой.

Разумеется, бросаются в глаза и серьезные различия. Так, группа Вирриха не стала укрупнять центральное звено главного фасада. На угловую башню водружен шпиль – может быть, по примеру Крицкого и Гружевского, получивших на конкурсе первую премию. Ротонда со шпилем, венчающая здание универмага, схожа с аналогичным мотивом особняка А. Лютера в Таллине, построенного Васильевым и Бубырем в 1909-1910 годах. Означает ли это, что Васильев придумал такое завершение для торгового дома, или же, наоборот, позаимствовал для особняка?

Планировочное решение универмага не имело совпадений с конкурсными проектами. Разве что у Ильина и Клейна находим продолговатый, закругленный спереди холл (правда, меньших габаритов), а у Вирриха с Падлевским подобная конфигурация зала получалась за счет примыкающей ротонды.

Таким образом, можно констатировать, что, переосмыслив материалы конкурса, Виррих и его сотрудники спроектировали здание заново. Тем не менее сам конкурс остался яркой и содержательной страницей в летописи петербургского модерна.

Годом ранее, еще до присуждения премий, строительная комиссия ГЭО начала собирать сведения о фирмах-подряд-чиках и поставщиках материалов. Просторные торговые помещения с большими пролетами обусловливали применение каркаса. Встал вопрос о выборе конструкционного материала – железа или железобетона.

К тому времени стальные каркасы уже неоднократно употреблялись в петербургской архитектуре. Наиболее репрезентативные примеры – здание акционерного общества «Зингер и Кº» (1902-1904 годы, архитектор П.Ю. Сюзор) и первый в Петербурге универмаг «Эсдерс и Схейфальс» (1905-1907 годы, архитекторы К.Н. де Рошефор и В.А. Липский), в композиции которого каркас играл главную формообразующую роль. Опыт железобетонного строительства был более скромным. Но как раз в 1907 году у истока Обводного канала инженер Г.А. Гиршсон возводил первую в России железобетонную паровую мельницу, принадлежавшую купцу Д.И. Мордуху. Представители Гвардейского экономического общества осматривали этот показательный объект.

Авторитетные зодчие и инженеры – Л.Н. Бенуа и П.Ю. Сюзор, Н.А. Белелюбский и Н.А. Житкевич – высказывались в пользу железобетонного каркаса, но это не развеяло сомнений строительной комиссии. Решающим фактором оказалась стоимость постройки, и в начале 1908 года предпочтение отдали более экономичной железобетонной конструкции[215]. (Получается, что проект составлялся, когда материал сооружения еще не был определен.)