Политические идеи XX века

Свобода / равенство200

Плюрализм проектов202

Идея прогресса207

, Плановая демократия210

Государство-дополнение'214

ВЫВОДЫ218

Хронологическая таблица221

Библиография223

В XX веке господство чудовищных правительств достигло своего апогея, а террор принял невиданный ранее массовый характер. Самые недостойные крайности соединяются, не уничтожая при этом друг друга. Скорее всего XX век останется в истории как проклятое время; его циничная, запрограмированная бесчеловечность поражает воображение. Если принять во внимание технический прогресс, то войны XX века окажутся не более, но и не менее кровавыми, чем войны предыдущих веков, но этот период перенасыщен массовыми преступлениями, организованными руками различных правительств против своих собственных народов.

Следует отметить, что подавление государством всех и вся обусловлено не его желанием установить своё господство и даже не простой ненавистью, а стремлением навязать идеологические системы. В наши дни террор и убийства совершаются для блага тех, кого запугивают и убивают. Никогда раньше политика не была до такой степени подчинена идеологии. Она разрушает существующе общество во имя построения совершенного общества будущего, создаваемого по заданной схеме. Страшные преступления этого времени являются средством осуществления идей Прометея, идей секуляризированного мессианства. Эти преступления стали возможны в результате разрушения статуса человека, в следствие утверждения господства системы над людьми. Примат абстракции над обществом делает такое общество беззащитным и отнимает человеческое достоинство у его членов. Крайний рационализм породил невиданную доселе бесчеловечность.

Эра трагических несоответствий: политика построения идеального общества свободных граждан быстро приводит к тотальному подавлению и угнетению народа. Советская модель развития, несомненно, представлявшая собой самую большую надежду нашего века, не дала ни одного положительного результата, что само по себе иллюстрирует полный провал этой идеи. Этот провал объясняется игнорированием природы человека, её основных особенностей: и здесь, и там люди живут своими заботами, строят отношения со своим окружением, стемятся сохранить и умножить свою частную собственность, решают непростые вопросы жизни и смерти. Никакая другая эпоха не была в такой степени оторвана от реальной жизни,

III

"lili

никогда люди не относились с таким презрением к конкретным результатам своей деятельности.

Разумеется, нельзя сводить весь этот период только к истории двух тоталитарных режимов, символизируемых концентрационными лагерями Освенцима и Колымы и оставивших глубокий трагический след в сознании европейцев. XX век породил и другие опасные формы конкретизированной политической мысли, в частности, корпоративный фашизм, получивший столь широкое распространение между двумя мировыми войнами, что Алеви (Halevy) назвал этот период "эрой тиранов". В этом веке зародился и стал развиваться социализм, закостенелый и разочарованный последователь советской системы, а затем появилось и правовое государство, демократическая форма которого организуется и совершенствуется с учётом факторов риска, неразрывно связанных с понятием свободы.

Здесь можно было бы упомянуть о некоторых других идеологических течениях, хотя и значительных,'но либо зависимых, либо примыкающих к какому-нибудь основному течению. Речь идёт о радика-: лизме, анархо-либерализме, движении в защиту окружающей среды и т.д. Но чтобы максимально чётко и глубоко изложить основные политические течения XX века, пришлось остановить выбор на пяти из них, так как именно они оказали наибольшее воздействие на рассматриваемый исторический период. При анализе этих политических течений делается попытка ответить на вопросы, которые чаще всего возникают, когда сталкиваешься с этими понятиями:

МАРКСИЗМ-ЛЕНИНИЗМ: каким образом идеологическая система, направленная на освобождение всего человечества и на разрушение государства, могла породить самого чудовищного Левиафана в истории всех времён и народов?

НАЦИЗМ: каким образом правительство, а затем и народ дошли до неслыханного систематического уничтожения людей, осуществлявшегося планомерно и методично?

КОРПОРАТИВНЫЙ ФАШИЗМ: каким образом нравственные и Даже духовные ценности могут быть извращены до такой степени, что они приводят к подавлению человека во имя всеобщего блага?

СОЦИАЛИЗМ: почему после стольких лет подготовки эгалитарная революция так и не произошла, вопреки надеждам её многочисленных сторонников?

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: каким образом либерально-плюралистическая мысль, наиболее слабая, самокритичная и скромная, смогла утвердиться и потеснить своих фанатичных противников, вооружённых отвергаемыми ею средствами?

Возникает естественный вопрос: почему в XX веке предпринимаются попытки конкретно и полномасштабно осуществить утопические сценарии, абсолютно лишённые какой-либо новизны - пред-

ставим себе какое террористическое общество могло бы возникнуть в результате материализации утопий Платона или Кампанеллы! Все современные идеологии отражают активное неприятие нынешних реальностей: ностальгические воспоминания о первобытно-общинном строе, критика вышедшего из-под контроля или извращенного либерализма, сожаления об утраченных религиозных идеалах, страх перед непредсказуемой эволюцией техницированного общества. Но аналогичное беспокойство, хотя и в силу других причин, наблюдалось и в XVI веке, когда Томас Мор написал Утопию, чтобы вырваться за пределы своего мира, жизнь в котором считалась невыносимой. Воплощение этих идей в нашем столетии позволило впервые глубоко проникнуть в суть утопических воззрений всех времён.

Для их реализации требовалось сочетанию двух условий, появившихся одновременно только в нашем веке: интеллектуального и технического.

Интеллектуальное условие: современная философия сделала возможным радикальное преображение общества и человека. Исчезновение универсальных или объективных истин, субъективизм, отрицание бога позволили человеку создать свою собственную истину, а затем и заново создать самого себя. Человек перестал соотносить себя с некой предопределённой "сущностью", его природа стала зависеть от сознательно разработанных проектов. Заменив собой Бога в акте творения, современный человек стал активно играть роль Прометея, предписанную ему Карлом Марксом. В XX веке люди уверовали, что в этом мире для них всё возможно и принялись творить невозможное.

Техническое условие: в руках репрессивного государства оказались современные технические средства. Деспотизм всегда существовал, но персидский царь располагал только конными стажника-ми, от которых можно было либо убежать, либо спрятаться. Если в XX веке появилась такая изощрённая форма деспотизма, как тоталитарный режим, то только потому, что он располагает совершенной и вездесущей системой слежки. Современная техника, поставленная на службу тоталитарного государства, подавляет всех и вся, не оставляя индивидууму даже небольших зон свободы, которые существовали в прежние времена из-за неэффективности органов власти. Благодаря современной технике, власть искусно комбинирует слежку и пропаганду, запреты и принуждение, не оставляя в обществе даже крохотного островка, находящегося вне контроля государства.

Конкретное становление тоталитарных режимов, являющихся современным воплощением утопической политической мысли, позволяет провести в XX веке углублённый анализ этих оригинальных Политических систем. Возможно, результатами этого анализа смогут воспользоваться только будущие поколения. Создаётся впечатление,

что чудовищная политика таких политических систем объясняется тем, что они выражают извращённую философию. В структуре бытия они не признают политику, общество и просто человека.

Ошибка тоталитарных утопий заключается в том, что они рассматривают политику как один из способов деятельности акт творчества в соответствии с задуманной моделью. Вся теория правового государства направлена на подтверждение тезиса о том, что политика является способом действия: акт, обречённый на неоднозначный выбор при отсутствии готовых моделей. Политика тоталитаризма претендует на научность, политика правового государства основана на благоразумии. Политика тоталитаризма утопична, политика правового государства этична, но не в смысле нравственности, а в смысле тщательного выбора решений в соответствии с меняющейся обстановкой.

Другая ошибка тоталитарных режимов заключается в отождествлении общества и общины, в стремлении к естественному или навязанному консенсусу, тогда как политика правового государства строится с учётом различий, неизбежно существующих в обществе.

И, наконец, ещё одна ошибка тоталитарных режимов состоит в попытке игнорировать тот факт, что существование конечно, в попытке перенести ограниченность существования человека из онтологической плоскости в историческую, с тем чтобы обосновать возможность её отрицания. Концепсия правового государства заключается в восстановлении ограниченности существования в этом мире, в превращении её в онтологическую характеристику.

XX век стал веком двойной ошибки: пренебрежение к бытию из-за неправильного восприятия бытия.

I. Государство - создатель нового человека Наследники Маркса

Можно без преувеличения утверждать, что марксизм-ленинизм представляет собой самую любопытную загадку XX века. Его загадочность состоит в том, что два основных вопроса, которые неизбежно возникают по поводу этого учения, в течение долгих лет оставались без ответа и, в определённой степени, не до конца выяснены до сих пор:

каким образом политико-экономическая теория, возникшая в

период социального кризиса XIX века и целиком направленная на

поиски счастья для всего человечества, привела, в конце концов, к

установлению самого долгого и самого систематического террора в

мировой истории?

каким образом страны Запада, их самые талантливые мысли

тели, их самые умные и эрудированные писатели оказались в тече

ние столь долгого периода почитателями и сообщниками тоталитар

ного режима, делали это во имя прав человека, совершенно не заб

луждаясь относительно его истиной природы?

Эти вопросы - один политический, другой психологический -имеют глубокий смысл. Их значение объясняется тем, что как длительностью своего существования, так масштабом своего распространения в мире марксизм-ленинизм оставил глубокий след в истории XX века. Революция 1917 года в России оказала огромное влияние на весь мир. Она породила зависимые или подобные режимы во многих странах и практически на всех континентах, за исключением Австралии. Там, где марксизм-ленинизм не стал господствующей идеологией, были созданы "братские" партии, распространившие своё влияние на интеллигенцию стран свободного мира. В конечном счёте, ленинская революция была самой большой надеждой XX века. Но в конце этого века марксистско-ленинские режимы распались под влиянием беспрецедентного экономического кризиса, в результате разоблачения лжи, разглашения подлинного числа жертв террора и осознания масштабов экологической катастрофы. Глубина разочарования сопоставима с силой революционного энтузиазма прежних лет. Постараемся понять смысл этой трагической и парадоксальной страницы в истории человечества.

Ленин был наследником Маркса, и, может быть, в ещё большей степени - Энгельса. Существенное влияние на него оказали и другие мыслители. Однако сам он всегда утверждал, что является подлинным марксистом. Далее будет поставлен немаловажный eon-

рос о том, была ли ленинская революция осуществлением марксизма на практике или его извращением, пусть даже несознательным. Часто бывает так, что последователи какого-либо учения неверно истолковывают мысли своих учителей, несмотря на искреннее восхищение ими и твердое намерение неуклонно следовать их заветам.

Маркс хотел освободить человека, дать ему возможность выйти за рамки занимаемого им положения. Мысль Маркса не вмещается в прокрустово ложе так называемых революционных идей. Для. него слово революция кажется слишком бедным. Он его употребляет за неимением лучшего. Обычно революции приводят к изменению общественного строя, к замене короля на президента, аристократии на буржуазию. По мнению Маркса, революция должна ликвидировать саму политику, внести глубинные, коренные изменения в общество.

Страдания человека связаны с его двойственной натурой, с его внутренними противоречиями: между личностью и её отношениями с сообществом, между теорией и практикой, между частной жизнью и обязанностями гражданина, между телом и разумом, между желаемым и действительным. Сознание того, что он смертен, повергает его в отчаяние. Оригинальность идеи Маркса заключается в переносе этой апории из области метафизики в область истории. Предшествовавшие философы полагали, что вечный вопрос человека вытекал из самого 'факта его создания Творцом. Маркс придал этому вопросу исторический аспект, превратил его в вопрос обстоятельств и, следовательно, наметил пути его решения. Он поставил цель восстановить через какое-то время целостность бытия. Для этого следовало указать конкретных виновников дискомфорта человеческого существования: вначале структуры, затем идеи, порождающие эти структуры, а потом и группы людей, являющиеся носителями вышеуказанных идей. Достаточно будет устранить эти группы людей, чтобы покончить с существующим положением человека.

Пропасть между старым и новым миром кажется бездонной. Речь идет об устранении не только религии, монархического или демократического государства, капиталистической экономики и буржуазии, но и религии вообще, государства как такового, экономики и даже самого понятия общественных классов. Героем Маркса был Прометей. Марксистская теория ставила целью переделать природу человека, дать ему возможность радикально изменить самого себя. Искупление должно было совершиться в результате познания общественных законов, что позволило бы отвергнуть их и построить совершенно новое общество, где единение придёт на смену вечному расколу. Больше не будет противоречий между сообществом и личностью, человек преодолеет отчуждение между собой и окружающей его действительностью и сможет в полной мере развивать свои рпособности, тогда как все факторы принуждения, в том числе и

государство, исчезнут навсегда.

Важнейший вопрос, который возникает при изучении истории политической мысли XX века, сводится к следующему: почему революция, направленная на уничтожение государства, породила государство настолько всемогущее, что его стали называть "тоталитарным"? Каким образом это произошло в ходе эволюции советского общества? И ещё: как объяснить этот переворот, это потрясающее превращение,- изменой или, наоборот, внутренней логикой, которая вначале была неизвестна?

Такие вопросы возникают ещё и потому, что марксизм уже давно ставил их перед собой. Сомнения относительно его возможных последствий высказывались ещё в прошлом веке. Эти аргументы представляют большой интерес, хотя они и не объясняют в полной мере всю парадоксальность последствий марксистского учения.

Дискуссия об " азиатском способе производства "

Марксистская теория, основанная на классовой борьбе, рассматривает государство как инструмент господства одного класса над другими, предполагая, что с построением коммунистического общества в результате исторического процесса развития социализма будут полностью устранены классы, следовательно, исчезнет и само государство. На разных этапах истории природа классов меняется, государственная машина переходит из рук в руки, однако характер и цель присвоения власти не претерпевают сколько-нибудь значительных перемен Процесс исторического развития от античного общества до социализма сопровождается последовательными изменениями общественных отношений: крепостное право приходит на смену рабству, затем его сменяет наёмный труд. Соответственно из рук патрициев власть переходит феодалам, затем буржуазии.

Изучая труды Стюарта Милла {J.Stuart Mill) Маркс открыл для себя существование ещё одного общественного строя, характерного для стран Востока и особенно древнего Востока, Речь идет о том, что Монтескье называл деспотизмом и что получило а XIX веке название "азиатского" или "восточного деспотизма". В таком обществе государство было всемогущим и вездесущим и держало в рабстве всё население; классовые различия там практически отсутствовали, поскольку все, богатые и бедные, образованные и безграмотные, находились в полной зависимости от властителя, диктовавшего свою волю через чиновников В государствах восточного деспотизма не существовало рабства в том виде, как оно существовало в странах Запада, так как на положении рабов там находилось всё население

Например, почти все жители такого государства принимали участие в общественных работах.

Таким образом, Маркс столкнулся с моделью общества, в котором государство играло важнейшую роль, тогда как классовая концепция не могла быть применена в этом случае. Кроме того, там практически отсутствовала частная собственность, вся земля принадлежала государству, которое распределяло и перераспределяло её по своему усмотрению между крестьянами.

Можно представить себе всю сложность проблемы, возникшей в связи с существованием архетипа, который совершенно не вписывался в сконструированный исторический процесс. Но Маркс не был догматиком. Он с увлечением приступил к изучению "азиатского способа производства" и даже воспользовался этим открытием, чтобы внести некоторые уточнения в своё понимание истории. Исходя из имевшихся в его распоряжении трудов, посвящённых общественному строю государств Азии и Среднего востока, Маркс пришёл к выводу о том, что в результате коллективного землепользования первобытно-общинный строй превращается в общество тотального рабства, основанное на азиатском способе производства. Таким образом Маркс смог интегрировать восточный деспотизм в процесс исторического развития, хотя ему пришлось столкнуться с нелёгкой проблемой застоя в восточных странах: по своей природе деспотизм не способен к эволюции. В своей книге Происхождение семьи, частной собственности и капитала Энгельс попытался в 1884 году показать, как происходит отмирание общественной собственности и её замена частной собственностью, как бесклассовое общество превращается в классовое. Но в этой работе он не упомянул о древних деспотичных государствах, которые рассматривал в своих предыдущих трудах, и подтвердил марксистскую теорию государства, воспринятую затем марксизмом-ленинизмом: "Государство возникло из потребности держать в узде противоположность классов...Оно в то же время возникло в самих столкновениях этих классов... Классы исчезнут так же неизбежно, как неизбежно они в прошлом возникли. ;• С исчезновением классов исчезнет неизбежно государство. Общес-| тво, которое по-новому организует производство на основе свободной и равной ассоциации производителей, отправит всю государственную машину туда, где ей будет настоящее место: в музей древностей, рядом с прялкой и с бронзовым топором" (стр. 180-182).

Из этого следует, что хотя концепция азиатского деспотизма вызывала у Маркса несомненный интерес, ей была уготована судьба досадной помехи в рамках глобальной и рациональной теории. Действительно, как можно было бы доказать, что исчезновение классов неизбежно приведёт к отмиранию государства, если не проигнорировать всю историю деспотизма? Напротив, деспотизм со всей оче-

видностью показывает, что устранение классового неравенства отлично сочетается с безграничным могуществом государства, тогда как отсутствие частной собственности нисколько не мешает утверждению государственной собственности рабовладельческого толка. По крайней мере, именно к такому выводу пришли анархисты ещё при

жизни Маркса.

К чему приведёт освобождение пролетариата в марксистском обществе?, спрашивает Бакунин. Не к исчезновению государства, а наоборот, к его возраждению в иной, тиранической форме. Воплощение идеалов свободы приведёт к прямо противоположным результатам: "народное псевдогосударство станет не чем иным, как деспотическим правительством пролетарских масс для новой, очень ограниченной аристократии, состоящей из подлинных или мнимых учёных" (Государственность и анархия, стр. 347); "в противоположность широко распространённому мнению, доктринальные революции, направляемые г-ном Марксом, везде выступают за государственную централизацию и против народной революции" (там же, стр. 347). Так современник Маркса Бакунин ставил под сомнение тезис о том, что пролетарская диктатура имеет временный характер. Он предвидел, что вопреки теории такая диктатура никогда не будет помышлять о своём собственном уничтожении. Он полагал, что даже после исчезновения классов останется тирания идеологической системы, представляющая собой современную форму чиновничьей тирании. Иначе говоря, Бакуник предугадал, что марксистское общество превратится в новую отвратительную форму вечного деспотизма. В тот же период Прудон отождествлял современный социализм с древним деспотизмом: "В этом суть коммунистической системы, за которую выступали Ликург, Платон, основатели религиозных орденов и большинство современных социалистов. Эта система, которую можно определить как бесправие личности в интересах общества, уже существовала в несколько изменённом виде в форме восточного деспотизма, в аристократическом государстве Цезарей, в абсолютизме божественного права. Её теория сводится к внутренне противоречивому положению: поработить личность, чтобы освободить массы" (De la justice, Fayard, 1981,1 стр.146).

Предвидение - вот, пожалуй, Наиболее интересная черта этих критических замечаний: их авторы описывают будущее с поразительной точностью. Они показывают, что советский тоталитаризм мог быть логическим следствием учения Маркса, что это следствие не было результатом неучтённых обстоятельств или какого-либо отклонения от намеченного пути.

В течение нескольких десятилетий, предшествовавших революции 1917 года, азиатский деспотизм был навязчивой идеей социал-демократов (в то время так себя именовали сторонники марксис-

8

тской революции). Считалось, что империя русских царей представляла собой характерный пример такой формы правления. Существовала реальная опасность того, что революция приведёт к воссозданию того же социально-политического строя, поскольку программа Советов основывалась на тех же принципах: устранение социальных классов, ликвидация частной собственности. Противники Ленина из партии меньшивиков использовали этот аргумент, чтобы предупредить об опасности возрождения особого вида древнего деспотизма в результате осуществления ленинского плана революции. Они говорили, что диктатура ленинской партии, её господство над пролетариатом приведут к появлению государственности, от которой большевики не смогут отказаться. Эту мысль высказывал, в частности, Плеханов, особенно после революции 1905 года. Этой же точки зрения •придерживался Керенский/Многим казалось очевидным, что если социалистическая революция потерпит неудачу, т.е. если она не откроет славного пути к социализму, то она приведёт к некой форме азиатского способа производства, представляющего собой специфический тип экономического отчуждения, поскольку каждый способ производства является одним из видов отчуждения. Опасения были столь велики, и интуиция у тех, кто предсказывал, что Советы неизбежно пойдут по роковому пути, оказалась настолько точной, что Ленин предпочёл забыть неудобную концепцию и постарался по возможности устранить её из своих статей и речей. Он выступал за национализацию земли в пику Плеханову, требовавшему её муниципализации, чтобы избежать "реставрации старого полу-азиатского порядка". Постепенно, именно благодаря Ленину, произошла подмена понятий в интерпретации исторических фактов: термин "феодализм" вытеснил термин "деспотизм", несмотря на очевидную несуразность такой замены. Феодализм, иерархизированная организация общества с развитой частной собственностью, отлично вписывался в социалистическую схему исторического развития. Концепция деспотизма была отброшена, потому, что она оказалась неудобной, работала против большевиков. Она доставляла им особенно много неприятностей после 1917 гбда, когда советский режим с кошмарной быстротой стал превращаться в деспотизм. Сталин в буквальном смысле вычеркнул это понятие из идеологии. В 1957 году китаевед К.Витфогал (K.Wittfogei) опубликовал обширное исследование, а котором он сравнивал восточный деспотизм и его советский вариант (Le dtsspotisrne oriental, Minuit, 1977). Это сравнение оказалось на-столько точным, что вызвало гнев ревнителей чистоты марксизма-ленинизма: "Оказавшись в тени великолепного анализа, осуществлённого Энгельсом, это понятие появилось на свет в 1927-1930 годах, вскоре после поражения китайской революции, затем было окончательно отброшено во тьму, откуда его извлёк ренегат К.Вит-

•"••' ю

фогель, чтобы превратить его в инструмент борьбы против социализма" (Sur le "mode de production asiatique", Centre d'Etudes et de Recherches marxistes, стр. 98).

Проблематика азиатского способа производства позволяет более чётко сформулировать вопрос о марксистском наследии и о характере его реализации Лениным. Рассматривая последствия Октябрьской революции, следует выяснить, является ли тоталитарное государство логическим результатом марксистско-ленинской идеологии, или оно возникло вследствие её извращения в какой-то момент развития. Такое извращение могло нарушить первоначальный план и направить процесс по иному руслу. Оно могло быть вызвано умышленным или неумышленным предательством, либо поначалу незначительным отклонением от заданного курса, вызванным историческими условиями или неверным толкованием марксистской теории. Вину за это извращение можно возложить либо на самого Ленина, стоявшего у истоков нового общества, либо на Сталина и на характерный для него способ правления.

Представляется очевидным, что ни ленинизм, ни сталинизм не являются воплощение марксизма, если сравнивать пункт за пунктом теорию и практику. Маркс предполагал устранение правящего класса, а советское общество породило номенклатуру. Он ожидал самопроизвольного исчезновения религии, а произошло духовное возрождение. Он объявил о смерти национальной идеи, но сегодня именно национальная идея приняла такой размах, что готова прийти на смену умирающей идеологии, которая в своё время обрекла её на гибель. Возникает естественный вопрос: какая связь существует между марксизмом и советской системой и есть ли что-нибудь общее между ними? Иначе говоря, в истории марксизма-ленинизма больше всего поражает зияющий провал между словами и делами, между ожиданиями и реалиями, между планами и результатами их осуществления.

Весь XX век отмечен этим расколом. В начале столетия учение Маркса кажется ещё прочным, цельным, непоколебимым, хотя между его сторонниками уже идут жаркие споры. Его вторжение в политическую практику вызвало резкое обострение внутренней борьбы. История всегда вносит свои коррективы в замыслы основателей доктрин.

С достаточной долей уверенности можно сказать лишь одно: в отношении марксизма не было совершено умышленного предательства. Учение Маркса не было искажено наглым или мятежным последов а тел ем1редренолюционные годы были отмечены различными толкованиями этой доктрины. Марксисты выясняли, что сказал бы Маркс по поводу захвата власти в данной ситуации, так как он не мог предусмотреть будущее во всех его деталях. Каждый участник

11

; дискуссии утверждал, что только он правильно понимает и интерпре-ирует марксизм. Революция 1917 года объявила себя марксистской. Безусловно, она таковой и являлась на самом деле. Однако сразу же после захвата власти её развитие вышло за рамки проекта, задуманного Марксом. Тоталитарное государство не было создано Сталиным, как это считают или как это утверждают иногда, чтобы обелить вождей революции. Тоталитарное государство было создано руками Ленина в первые дни советской власти. Затем его развитие пошло по ( атально предопределённому пути, а характер Сталина лишь усилил отдельные черты режима, не внося в него никаких существенных изменений..Таким образом, причину парадоксальных последствий следует искать только в переходе от теории к практике.

Народничество

Вопреки распространённому мнению Россия не является носителем вековых традиций деспотизма, который существовал когда-то pi Китае и в странах Востока. Первоначально русское общество соз-даиало политические структуры, имевшие характер ограниченной монархии, которые были похожи скорее на политические структуры Запада, чем на древний деспотизм. Только начиная с XVII века русский крестьянин превращается в крепостного, утрачивая право собственности и возможность влиять на политическое развитие страны. Рабство в России было введено русскими аристократами эпохи Просвещения, горячими поклонниками Запада, в числе которых следует отметить в первую очередь Петра Великого. Кроме того, семена деспотизма были занесены на российскую почву из Византии, а также_в результате татарского нашествия. Москва всегда претендовала на роль наследницы Византии, на звание "Третьего Рима", что нашло своё выражении в коронации Ивана Грозного в 1547 году. Двухвековое татарское иго (с 1237 по 1480 год) также не осталось без последствий. Ленин пришёл к власти в огромной деспотической империи, управляемой мощной бюрократией, с преимущественно крестьянским населением. Крепостное право в России было отменено только в 1861 году. Значительная часть русского общества, особенно интеллигенции, критически относилась к политике царского правительства, что замечательно показано в книге Солженицина, посвящённой этому периоду ("Красное колесо" Август 1914).