Анти-Зюгинг [Зюгановщина как оборотная сторона горбачевщины]

Интересно, о чем это они «совещались»? И о чем частенько беседует Зюганов с послом США в последующие годы? Об этом можно только догадываться. Но, видимо, недаром он после августа-91 исправно получал зарплату в Российско-американском университете РАУ-корпорации. Судя же по его выступлению на объединительно-восстановительном съезде, он очень беспокоился, что скажет о возрожденной партии заморская «княгиня Марья Алексевна». Не дай Бог, если подумает, будто КП РФ ставит своей целью свершение революции в России!

Но — вернемся к съезду. Он проходил весьма бурно, что, естественно: даже с отколом РКРП здесь были представлены порой полярные позиции. Кстати, лидер РКРП В.Тюлькин тоже принимал участие в съезде и даже предложил включить в повестку дня «отчет ЦК КП РСФСР о работе, проделанной с момента его избрания». Предложение, разумеется, «забодали», а вот выступить ему все же удалось. Вот фрагмент его выступления:

«Мы должны ясно сказать коммунистам о том, что болезни нашей партии не остались за августом-91. И мы обязаны дать честную оценку того, что произошло в КПСС.

Или мы уже забыли, как бесчинствовала в партии «Демплатформа»? Или не было зафиксированного мнения меньшинства делегатов XXVIII съезда КПСС о том, что поддерживаемый тогда партией горбачевский курс губителен для страны? Было.

А что мы видим сейчас? Те же люди, которые пособничали развалу, теперь сидят в президиуме съезда! Проект политзаявления съезда пестрит положениями, с признания которых КПСС и стала последовательно отступать по всем фронтам.

Многие пытаются представить работу секретарей ЦК КП РСФСР в Конституционном суде как единственно возможный выход из создавшегося тогда положения. Но разве члены ЦК не могли работать в массах и без разрешения КС? Могли. Но не делали этого.

А когда КПСС под влиянием все тех же сил тихо превращалась в СПТ, нам, представителям Движения коммунистической инициативы, сидящий здесь же т. А.Денисов прямо заявил: «Идите, ребята, отсюда. Тут создается другая партия». Когда же мы все-таки предложили сохранить в партии название «коммунистическая», нас обозвали провокаторами!

Наша позиция такова: прежде чем проводить объединительный съезд, надо провести очистительно-размежевательный. Ибо мы не можем позволить себе быть близорукими и легковерными, поверить в «исправление» тех, с чьей помощью Горбачев развалил партию. Еще Ленин нас предупреждал: «В политике на слово верят только дураки». («Народная правда», № 7, февраль 1993 г.)

В выступлении В.Тюлькина одна неточность: не КПСС, а именно КП РСФСР потихоньку превращалась в СПТ. КПСС ведь охватывала всю территорию Советского Союза. СПТ же создавалась в России функционерами КП РСФСР.

После выступления Тюлькина в отчете «Народной правды» следовала ремарка: «Реакция зала была сдержанной. Собравшимся было очевидно, что бывшая партноменклатура опять оказывается у руля комдвижения, но, с другой стороны, целесообразно ли устраивать публичную «разборку» на виду у общего противника?»

Острая «сшибка» позиций на «клязьминском» съезде была и вокруг Программного заявления партии, переименованной в КП РФ. Делегатов не устраивал социал-демократический, а то и откровенно оппортунистический «душок», которым отдавал этот программный документ. Как сказал один делегат, «коммунистического в нем было мало». В конце концов, в итоге ожесточенных споров заявление все же было принято (против проголосовал лишь один делегат — Олег Шенин), но после «доработки» был опубликован совсем другой вариант, базировавшийся на многоукладной экономике. Под этой привлекательной упаковкой скрывалось тщательно замаскированное социал-демократическое нутро: руководящие деятели КП РФ исключили положение о недопустимости эксплуатации человека человеком и фактически в завуалированной форме легализовали, точнее, признали частнокапиталистическую собственность. Что, впрочем, неудивительно, если вспомнить, как восторженно говорил на съезде новоявленный теоретик и будущий главный идеолог КПРФ Юрий Белов о «честных», «культурных капиталистах», признающих, в отличие от «капиталистов некультурных», «государственный капитализм».

Видимо, поэтому была определена «ближайшая цель» — не вообще ликвидировать капитализм в России, а лишь «воспрепятствовать дальнейшей капитализации страны». Не вообще прекратить приватизацию, а лишь «насильственную». «Спасти государственный сектор экономики как основу многоукладной экономики», читай — частной собственности. «В области экономики — мы — за социальную направленность производства, за формирование планово-рыночного, социально ориентированного, экологически безопасного хозяйства». Но разве не за это ратовал проект последней, горбачевской, Программы? В разделе «Спасти экономику, защитить человека, предотвратить обнищание народа» в качестве «неотложных мер социальной защиты трудящихся» предлагалось, в частности, «приостановление сползания к массовой безработице». Не вообще исключить безработицу, а лишь «приостановить сползание», да и только к «массовой безработице».

Было заявлено, что «это будет партия, оппозиционная к нынешнему политическому режиму и к насаждаемым антинародным государственным структурам», что «она будет отстаивать советский строй, укреплять Советы народных депутатов как форму народовластия, найденную и выстраданную многими поколениями россиян». Но в постсоветской, ельцинской России в 1993 году Советы были уже буржуазными представительными органами, они штамповали законы, обеспечивающие законодательно процесс капитализации страны. Известно, что Ленин снимал лозунг «Вся власть Советам!», когда менялась обстановка и большевики в Советах оказывались в меньшинстве. А купцовско-зюгановское руководство КП РФ собиралось в 1993 году буржуазные Советы укреплять. Нет, это не политическая близорукость и отнюдь не непонимание. «Вожди» КП РФ знали, что делали, что писали и куда вели в очередной раз обманутых «рядовых». Не зря же Борис Ельцин 28 февраля 1993 года в интервью «Правде» весьма благосклонно отзовется о КП РФ как о партии «более трезвой, более со здравым смыслом», по сравнению с «ортодоксальной».

Разумеется, в Программном заявлении говорилось и о социализме. Например: «Добровольное возвращение российского общества к социализму позволит осуществить необходимые меры в политической, экономической, социальной, национальной, духовной и культурной сферах и в конечном итоге вернуть россиянам социальный оптимизм, веру в свои силы». Однако не было объяснено, как и когда состоится это «добровольное возвращение к социализму» и что они будут делать с теми, кто «добровольно возвращаться» не захочет. Фразы о социализме и коммунизме как раз и были нужны, чтобы как-то обозначить свою «коммунистичность» и тем самым обмануть тех, кто поверил и приветствовал восстановление КП РФ.

«Клязьминский» съезд принял ряд резолюций. Остановлюсь на одной из них: «О собственности Компартии Российской Федерации». Но прежде процитирую любопытный фрагмент из книги Зюганова «Верность» (стр. 156):

«Когда возникла КП РСФСР, представлялось логичным, что раз теперь существует новая многомиллионная партия, то будет как-то известен финансовый расклад. Но, самое любопытное, нам предоставили помещения, оргтехнику и прочее, а свой счет в банке категорически отказались открыть, как мы ни пытались добиться этого.

КПРФ оставили на финансовом довольствии КПСС — взносы, которые шли из России, исчезали в общей кассе. Если на что-то нам нужны были деньги, например, на командировки, то говорили: «Пожалуйста, обращайтесь, оформим».

Контроль за каналами поступления средств по-прежнему оставался за 2-3 руководителями партии. Это было жесточайшее правило. Кто же знал, кто подписывал финансовые документы? Горбачев, Ельцин, Яковлев, Пуго — они уж точно... Пуго ведь являлся председателем Комитета партийного контроля. Отсюда и делайте выводы...»

Если КП РСФСР — всего лишь территориальная организация КПСС, то зачем ей свой особый счет, тем более что оба ЦК находятся в одних корпусах на Старой площади? Но дело-то в том, что руководители российской компартии взяли курс на полную самостоятельность, им хотелось самим быть хозяевами финансов партии. Это первое. Второе: как Ельцин мог подписывать партийные счета, если он не состоял не только в руководстве КПСС, но на XXVIII съезде вообще сдал свой партбилет?!

Теперь, когда СССР и КПСС были разрушены, руководители КП РФ почувствовали себя единоличными хозяевами положения. В принятой восстановительным съездом резолюции «О собственности Компартии Российской Федерации» говорилось:

«Второй Чрезвычайный съезд Компартии Российской Федерации отмечает, что партийные комитеты Компартии Российской Федерации на законных основаниях владели, пользовались и распоряжались имуществом КПСС, находящимся на территории России.

На основании решения Конституционного суда Российской Федерации съезд считает Компартию Российской Федерации собственником имущества КПСС на территории России».

А как же другие компартии, члены которых тоже состояли в КПСС, платили взносы и вносили вклад в создание имущества КПСС? В данном случае руководство КП РФ действовало так же, как и Ельцин, объявлявший своими указами общесоюзную собственность собственностью России, а фактически захватывал явочным порядком то, что принадлежало всему Советскому Союзу. Вот и КП РФ присвоила все, что по праву принадлежало всем, тем более, российским, компартиям. Об этом красноречиво сказано в резолюции:

«Съезд считает целесообразным образование партийной комиссии по вопросам собственности партии, которая должна организовать процесс возврата имущества партии и обеспечить контроль за сохранностью партийного имущества, а также считает, что для управления имуществом должен быть создан специальный орган. В связи с этим съезд поручает ЦИК Компартии Российской Федерации утвердить персональный состав такой комиссии и Положение о хозоргане для управления имуществом партии». (Ежемесячное журнальное издание «Единомышленник за социалистический выбор» № 3, март 1993 г.)

Поскольку создавался для управления партийным имуществом хозорган, управлять уже было чем. Видимо, такова была плата за будущую лояльность партии к режиму. Но, повторюсь, КП РФ ничем не поделилась с другими компартиями.

Съезд избрал новый состав ЦИК. Самое пикантное — выборы председателя и шести его заместителей длились всего 15 минут, что зафиксировано прессой. На пост председателя были выдвинуты две кандидатуры — Валентин Купцов и Геннадий Зюганов. Но Купцов как явный горбачевец не прошел. Большинство, вняв призыву генерала Макашова, проголосовало за Зюганова. Сразу после съезда началась беспрецедентная «раскрутка» лево-патриотической прессой его как «общенационального лидера», в чем особенно преуспели газеты «День»-«3автра», «Правда», «Советская Россия». Последняя, войдя в подобострастный раж, напечатала однажды, что Геннадий Зюганов ассоциируется с Лениным, Сталиным, Петром Первым и Петром Столыпиным одновременно. Но это будет потом.

Пока же реакция в России на «клязьминский» съезд была далеко не восторженной. Делегат съезда, ученый-юрист Борис Павлович Курашвили, возмущенный послесъездовской фальсификацией Программного заявления, потребовал через печать «смены всех причастных к фальсификации руководителей ЦИКа и опубликования подлинного Программного заявления». «Иначе, — писал он, — новый маразм партии, попавшей в руки благонамеренного горбачевского охвостья. Не успев возродиться, партия станет вырождаться». (Б.Курашвили «Куда идет Россия», М, 1993 г.)

Интересно, что оценки этого съезда представителями различных течений в комдвижении были порой просто полярными. Например, Анатолий Денисов (ленинградский профессор, бывший народный депутат СССР, один из организаторов Социалистической партии трудящихся после августа 91-го года) в заметках «Два съезда» писал:

«...II Чрезвычайный съезд Компартии Российской Федерации (объединительно-восстановительный), имея ясную задачу скорейшего восстановления полноценной Деятельности партии с целью прежде всего активного участия в вероятных выборах в представительные органы власти, что требует скорейшей формальной регистрации партии, сделал, кажется, все, чтобы воспрепятствовать этому.

Съезд имел целью воссоединение различных отрядов коммунистов, но на трибуне витийствовали раскольники. Он имел целью законную регистрацию партии, но ввел в состав своего ЦИКа находящихся под следствием членов ЦК КПСС августа 1991-го, словно коммунистам законы не писаны. ...В зале, заполненном людьми среднего и пожилого возраста, царила атмосфера нетерпимости и вражды всех со всеми, или, как выразился один из ораторов: «...велся огонь по своим». В результате подверглись непристойным поношениям такие здравомыслящие и самоотверженные люди, как Валентин Купцов, но всячески превозносились приверженцы крайних воззрений вроде генерала Альберта Макашова. В Устав партии упорно внедрялись архаические формулы «демократического централизма», уместные лишь в партии, участвующей в гражданской войне, но не в демократическом процессе».

Выразив удовлетворение, что комдвижение очистилось от «трусов и прохвостов», А.Денисов выразил и надежду на то, что оно «найдет в себе силы очиститься и от крикливых леваков, что, впрочем, труднее». Но, по его мнению, «вопрос стоит так: либо партия, отвергая «революционеров», регистрируется, идет на выборы и побеждает на них, имея привлекательный имидж демократической партии социальной защиты трудящихся, либо она выбывает из избирательной кампании и пребывает в брюзгливой оппозиции неопределенно долгое время». («Левая газета», № 6, март 1993 г.)

Собственно, А.Денисов очень точно выразил кредо воссоздаваемой партии по имени КП РФ: создать имидж респектабельной демократической партии, которая под лозунгами социальной защиты трудящихся будет участвовать в выборах. Вот круг ее деятельности. И никаких «леваков» и «революционеров»! Именно об этом, только другими словами, говорил в своем выступлении Г.Зюганов, рисуя для делегатов портрет возрожденной партии, которую уже никак нельзя было назвать коммунистической.

Именно это обстоятельство и вызвало резкое неприятие коммунистов.

Читатель помнит, как бесстрашно, мужественно отстаивал КПСС и КП РСФСР в Конституционном суде народный депутат России Дмитрий Егорович Степанов. «Клязьминский» съезд он оценил коротко и емко, как и свое письмо: «Сдача позиций под Москвой».

«Мы ехали на II съезд КП РСФСР в Москву, но неожиданно оказались сначала на Клязьме, а затем на съезде несуществующей партии КП РФ, — писал он, — При спешном конституировании съезда возражавшим делегатам слова вообще не дали. Впрочем, к этому мы скоро привыкли и не особенно возмущались, когда при рассмотрении поправок к Программному заявлению и уставу обещалось обсудить сначала предложения редакционной комиссии, а затем предложения регионов, но до мнений с мест президиум не доходил — и голосовали за подготовленное мнение организаторов «в целом».

Еще более горький осадок остался после выборов состава ЦИК. Все тот же до боли знакомый номенклатурный подход — заслуги, пост, вид... и очень большое недовольство зала — при выявлении обстоятельств «какую позицию занимал при Горбачеве?», «как поступал после августа-91?»

Поэтому мало кто знает, что восемь избранных членами ЦИК КП РФ народных депутатов России 12 декабря 1991 года на сессии Верховного Совета РФ голосовали за ратификацию Беловежского соглашения. Как известно, это соглашение на все 100 процентов может быть классифицировано по статье 64 УК РСФСР «Измена Родине»: «Заговор с целью захвата власти, нарушающий государственный суверенитет, территориальную целостность и снижающий обороноспособность СССР».

В соответствии с УК РСФСР лица, способствующие правонарушению, приравниваются к соучастникам и привлекаются к ответственности вместе с инициаторами.

Тогда, 12 декабря 1992 года, в то время, как депутаты группы «Россия», кадеты и христианские демократы твердо призывали не ратифицировать договор о развале страны, и даже в «Демроссии» наблюдался раскол, — позиция группы социалистов, называющих себя «Коммунистами России», оказала решающее влияние на сдачу позиций.

(Выделено мною — Н.Г.)

Таким образом, восемь депутатов избраны в состав ЦИК (будем так считать) только за должность.

Грустно это, и обидно за рядовых коммунистов, которых сначала предают, а потом одурачивают.

Пусть же каждый коммунист сам решает — быть ли ему в партии с такими членами ЦИК». («Народная правда», № 7, февраль 1993 г.)

Но, похоже, рядовые коммунисты об этом не задумывались. Довлела эйфория: мы — самая крупная партия! Казалось, еще немного — и ненавистный режим рухнет, тем более что новый «вождь» постоянно говорил: страна не управляется, указы президента действуют только в пределах Садового кольца. Тогда как на самом деле Россия все больше погружалась во тьму рыночной экономики, грабительской приватизации, беззакония и обнищания большинства населения...

Глава X. «Гениальный» теоретик оппортунизма

Изначально существовавшие еще в КП РСФСР позиции, представленные Движением коммунистической инициативы с одной стороны и горбачевско-полозковско-зюгановско-купцовским направлением — с другой, в полной мере проявились после восстановления КП РСФСР в виде КП РФ. Идеология последней ярко представлена в многочисленных статьях, интервью, выступлениях и книгах Г.Зюганова. С другой стороны, все эти материалы раскрывают облик самого политика, его взгляды, позиции, его кредо.

«Перестройку воспринял, как знамение»

В народе о тех, кто привирает, искажает факты и события, метко говорят, что они совсем зарапортовались. Лидер КПРФ в таком состоянии находится перманентно. Он так много говорит, что уже не помнит, что и когда говорил по тому или иному поводу. Один раз говорит одно, причем страстно, убежденно, другой раз об этом же изрекает нечто прямо противоположное, но так же страстно и убежденно.

В письме делегатам XXVIII съезда «О наболевшем» Зюганов писал: «Я коммунист и об этом выборе не жалею. В партию вступил по идейным соображениям. Перестройку воспринял как знамение, приближал, как мог. Верил и верю в высшую цель бытия человека на этой земле — справедливость и счастье». (Г.Зюганов «Драма власти», М., Палея, 1993 г., стр. 27)

«...я убежден в том, что дальнейшие трагические события связаны не с социалистической идеей, а с отходом от нее, не с революцией, а с тихой, ползучей контрреволюцией. И превращение ее из тихой в громогласную делает кризисную ситуацию еще трагичнее. Вот почему мне дороги цели, провозглашенные перестройкой, — гуманистическое обновление общества, возвращение всей власти Советам, то есть народу, создание подлинно демократического, действительно правового государства. Иной путь — это путь в никуда», — утверждает лидер КПРФ в статье «На изломе». ( «Драма власти». Стр.155)

Запомните: Зюганов, по его собственным словам, «перестройку воспринял как знамение, приближал ее, как мог». Ему «дороги цели, провозглашенные перестройкой». Сам сказал, как говорится, никто его за язык не тянул. Однако в беседе с корреспондентом «Правды» Владимиром Большаковым, напечатанной в «Советской России» под заголовком «Феномен Зюганова», лидер КПРФ, не моргнув глазом, поведал:

«— Все в нашей партии и в стране знают, что я был одним из политиков, которые в ЦК КПСС категорически выступали против перестройки». (Г.А.Зюганов и Г.А.Зюганове, Пермь, 1995 г., стр. 242)

Право так и хочется сказать ему: полно сочинять! «Все в нашей партии и стране» знают другое — а именно то, что Зюганов воспринял перестройку «как знамение». Ведь именно это он всем внушал. К тому же в ЦК КПСС он был всего лишь третьестепенным функционером-аппаратчиком, но никак не «политиком». Зюганову надо бы запоминать, что он говорит и пишет, потому что, завираясь, неприлично садится в лужу. Да еще публично. Вообще, события того времени он излагает с позиции сегодняшнего знания о них, я, мол, знал, я предупреждал, я предвидел. В книге «Верность» (стр. 48) он, нимало не смущаясь, уверяет читателей в следующем:

«Почти с самого начала прихода Горбачева во власть стало ясно: и мы, работники аппарата ЦК, и рядовые партийцы, и большинство граждан СССР понимаем «перестройку» иначе, нежели Генеральный секретарь и формировавшаяся вокруг него команда».

Если бы это было действительно так, то есть если бы это с самого начала было ясно партии и народу, то со страной и КПСС не случилось бы того, что случилось. Но в том-то и дело, что Горбачев со своей командой до последнего не раскрывали своих карт, прикрываясь поддержанным всем народом лозунгом: «Больше демократии, больше социализма!». Партия и народ были преступно, намеренно введены в заблуждение и преданы.

Любимые «лимиты» лидера КПРФ

Когда я в 2002-2003 году редактировала боевой листок Компартии Союза «Прорвемся!», мне передали письмо В.Крамаренко из Йошкар-Олы. В нем говорилось: «Мы с друзьями недавно поспорили, что такое оппортунизм и кто является оппортунистом, как отличить коммуниста от оппортуниста. Получилось, как в том анекдоте: нутром чувствую, что это такое, а объяснить — не могу. Может, «Прорвемся!» разъяснит нам, что это за штука — оппортунизм и с «чем его едят»?». Разъяснение дал отдел пропаганды и информации Компартии Союза в статье «Сущность и основные разновидности оппортунизма». Чтобы читатели смогли квалифицированно оценивать труды и деятельность «вождя» КПРФ, приведу взятые из названной статьи определения этого явления.

«Оппортунизм — это враждебное марксизму-ленинизму течение в рабочем движении, которое означает подчинение интересов пролетариата интересам буржуазии, отказ от борьбы за социалистическую революцию и диктатуру пролетариата и ведет фактически к отказу от борьбы за социализм и коммунизм.

В.И. Ленин отмечал: «Оппортунизм состоит в том, чтобы жертвовать коренными интересами, выгадывая временные, частичные выгоды. Вот в чем гвоздь, если брать теоретическое определение оппортунизма» (т. 42, стр. 58).

Оппортунизм зародился на заре освободительного движения рабочего класса. Когда попытки буржуазии подавить революционную деятельность пролетариата насильственными средствами провалились, буржуазия предприняла меры к тому, чтобы приспособить рабочее движение к своим потребностям, направить его по такому руслу, чтобы оно не угрожало основам ее общественного господства, то есть не подрывало частной собственности и государственной власти буржуазии.

После победы марксизма в рабочем движении оппортунизм меняет свое идеологическое облачение и уже, как правило, выступает, прикрываясь марксистскими фразами. По своей классовой природе оппортунизм внутри революционного рабочего движения есть проявление мелкобуржуазной идеологии и политики. В теоретическом плане он обнаруживает себя то как ревизионизм, то как догматизм.

Ревизионизм — это враждебные марксизму течения в рабочем и коммунистическом движении, которые под предлогом творческого осмысления новых явлений действительности осуществляют ревизию коренных, подтверждаемых практикой положений марксистско-ленинской теории. Догматизм в рабочем движении характеризуется отрывом теории от жизни, конкретной исторической обстановки во всей ее сложности, многообразии и непрерывной изменчивости, игнорированием таких тенденций или таких черт рабочего движения, которые составляют специфическую особенность того или иного периода, тех или иных условий деятельности рабочего класса в различных странах.

В организационном плане оппортунизм оказывается то ликвидаторством, то сектанством.

По направлению своего воздействия на революционное движение оппортунизм выступает то как правый, то как «левый», при этом один вид может перерастать в другой.

Правый оппортунизм означает установку на непосредственное подчинение рабочего движения интересам буржуазии и отказ от коренных интересов рабочего класса во имя временных, частичных выгод.

Защита «сотрудничества» классов на базе мелких реформ в условиях капиталистического общества, отречение от революционных методов борьбы, от идеи социалистической революции и диктатуры пролетариата, приспособление к буржуазному национализму, превращение в фетиш легальности и буржуазной демократии — такова идейная основа, такова суть правого оппортунизма.

Реформизм в рабочем движении — политическое движение, которое отрицает необходимость классовой борьбы, социалистической революции и диктатуры пролетариата, выступает за сотрудничество классов и надеется с помощью реформ, проводимых в рамках буржуазной законности, превратить капитализм в общество «всеобщего благоденствия» и социальной справедливости.

В начале 20-х годов XX века крайне опасным стал «левый» оппортунизм — смесь ультрареволюционных теорий и авантюристических тактических установок, толкавших революционное рабочее движение на неоправданные действия, бессмысленные жертвы и поражение. Типичным примером «левого» оппортунизма является троцкизм. «Левый» оппортунизм, как правило, выражает психологию и настроения тех групп мелкой буржуазии, крестьянства, представителей средних слоев, которые под нажимом безудержной эксплуатации или в обстановке трудностей социалистического строительства впадают в крайнюю анархическую революционность. «Левый» оппортунизм пытается столкнуть революционное движение на авантюристический путь, своими ошибочными действиями, прикрываемыми революционной, марксистской фразой, дискредитирует коммунизм и тем играет на руку буржуазии. В.И. Ленин в работе «Детская болезнь «левизны» в коммунизме» (1920 г.) дал анализ сущности и различных форм проявления «левого» оппортунизма.

Важнейшей и актуальной задачей нашей партии, всех ее звеньев, партийных активистов, агитационно-пропагандистского актива является разоблачение оппортунизма и всех его проявлений, решительная борьба против него, борьба за чистоту марксизма-ленинизма, против попыток его исказить.

Оппортунизм руководства части коммунистических партий республик, расположенных на территории Советского Союза, вверг коммунистическое движение как в России, так и в этих республиках в полосу серьезного кризиса, расколол коммунистическое движение, создал нагромождения серьезных препятствий на пути объединения всех здоровых партийных сил.

Решительно разоблачая оппортунизм, мы должны исходить из ленинских указаний, что без борьбы против оппортунизма «...не может быть и речи ни о борьбе с империализмом, ни о марксизме, ни о социалистическом рабочем движении» (ПСС, т. 30, стр. 177).

Ну, а теперь, когда мы провели небольшой «теоретический ликбез», обратимся к трудам Г.Зюганова — новоявленного теоретика и классика наших дней.

Отвечая на вопросы главного редактора «Советской России» Валентина Чикина, он говорит в номере газеты за 23 июня 1994 года:

«На мой взгляд, на просторах нашей страны, да и вообще планеты, одновременно развиваются четыре взаимосвязанных процесса, которые носят радикально-революционный характер по своей сути.

Первый — это геополитическая революция, по существу, третий передел мира, где эпицентром снова стала Россия». (Зюганов революцией называет разрушение страны, ее территориальной целостности — Н.Г.)

Второй процесс — это социальная революция, цель которой — разрушить существующую культурно-бытовую среду и в срочном порядке сформировать класс даже не капиталистов, а, по сути, компрадоров, для которых главный товар — родина и они готовы на все ради личного обогащения...

Третий — это криминальная революция: по сути, идет тотальный демонтаж великой индустриальной страны, идет расхищение ее общенационального богатства».

Тут, надо сказать, что новоявленный теоретик путает божий дар с яичницей. В августе-91-го в России свершилась и затем продолжилась буржуазная контрреволюция, однако Зюганов ее почему-то именует «революцией» с разными прилагательными — геополитическая, социальная, криминальная. Тем не менее, он принимает эти революции как данность. Единственное, с чем не соглашается, так это с еще одним «изданием» социалистической революции.

«Теперь об аргументации радикальных левых. Они говорят, что можно осуществить второе издание Октябрьской революции 1917 года. Я говорю, что второго издания уже не получится. Одно дело — конармейские тачанки, другое дело — ракетно-ядерные субмарины, даже залпа которых хватит, чтобы стереть разницу между любой демократией и монархией», — нагнетает страху Зюганов. И ведь он специально, чтобы запугать обывателя, сводит революцию непременно к насилию, крови. Но разве контрреволюция, которой не противостояла руководимая и Зюгановым КП РСФСР, оказалась бескровной? В результате уничтожения советского социалистического строя и реставрации капитализма в России ежегодно вымирает по одному — полтора миллиона человек, сотни тысяч человек погибли в межнациональных конфликтах и гражданских войнах в Приднестровье, Абхазии, Южной Осетии, Таджикистане, в первой и второй чеченской войнах, в многочисленных террористических актах. Все это следствие буржуазной контрреволюции и разрушения Советского Союза.

При каждом удобном случае Г.Зюганов проповедует идеологию «новой партии», каковой считает КПРФ. На декабрьском (1993 г.) Пленуме ЦК КП РФ он так объясняет успех коммунистов в парламентских выборах: «Своевременное смещение идеологии Коммунистической партии Российской Федерации в область государственного патриотизма не позволило сделать из нашей партии пугало «экстремистов-большевиков». («Держава», М., Информпечать, 1994 г. стр.8).

А кто пугал общество «экстремистами-большевиками»? Опять же учитель Зюганова — Александр Николаевич Яковлев, который сотворил целое «эссе» «Большевизм как явление». «Большевизм в России обрел наиболее варварскую форму — сталинистского режима. Он пропитал все поры общества, глубоко проник в души многих людей, сформировал образ их жизни и поведения. Цепенящий душу страх властвовал над людьми», — залихватски дурил читателей Яковлев в книге «Предисловие. Обвал. Послесловие» (М., Новости, 1992 г., стр.225).

Очевидно, подобные «сочинения», а, может, прежние разговоры со своим начальником — заведующим Идеологическим отделом, а потом и членом Политбюро ЦК КПСС Яковлевым так подействовали на Зюганова, что он старательно отмежевывается от большевиков, которые в семнадцатом году совершили Октябрьскую революцию, и уже поэтому они, по терминологии Зюганова, «экстремисты». Сам же он, как лидер партии, исповедует идеологию государственного патриотизма. Естественно, ее исповедует и руководимая им КПРФ. Так Всероссийская конференция КПРФ, состоявшаяся в апреле 1994 года, в резолюции «О патриотизме и отношении к правящему режиму» провозгласила:

«...Мысли и чувства десятков миллионов соотечественников, осознавших разрушение Советского Союза как общенациональную и личную трагедию, все сильнее выражаются в государственно-патриотической идее. Коммунистическая партия Российской Федерации заявляет эту идею в качестве стержневой для своей деятельности». («Советская Россия», 28 апреля 1994 г.)

Хотя всего лишь полгода назад буржуазное российское государство в то время уже обагрило улицы Москвы кровью мирных граждан, его, государства, экстремизм Зюганов принимает безоговорочно как патриот-государственник, но решительно и бескомпромиссно отрицает право народа на ответные действия против тирании. В этой же резолюции прямо сказано:

«Усилия, направленные на сохранение режима, безнравственны, режим нельзя спасти, как нельзя спасти Россию при его сохранении. Мирный выход из создавшегося положения может обеспечить только самоликвидация режима.

Коммунистическая партия Российской Федерации, придерживаясь принципа отказа от политической мести, сознавая с другими государственно-патриотическими силами свою ответственность за бескровное развитие событий, предлагает организаторам и идеологам правящего режима добровольно отказаться от власти». (Выделено мною — Н.Г.)

КПРФ со своими «вождями» предложила режиму «самоликвидироваться» после того, как отрешенный на основании Конституции от власти Ельцин не только не захотел уйти в отставку, но устроил в центре Москвы кровавую бойню. Может ли власть считаться с такой партией?!

Вообще, псевдонаучные изыски лидера КПРФ гроша ломаного не стоят. На выборах в 1993, 1995, 1999, 2003 годы и на всех прочих выборах народ все еще голосует просто за коммунистическую партию, потому что помнит, как жил при Советской власти и потому что верит в коммунистическую идею. Зюгановские объяснения — просто химера.

Весьма показательна его беседа с парламентским обозревателем «Липецкой газеты» Юрием Дюкаревым, опубликованная в газете «Правда» 10 августа 1994 года под заголовком «Не хочу, чтобы на Россию смотрели как на побежденную страну».

«От каких же основополагающих принципов Маркса, Энгельса, Ленина партия отказывается, а от каких не откажется никогда?» — спросил его журналист. Зюганов дает пространный ответ:

«Первое, от чего отказываемся в современных условиях — от революционного способа решения проблем. Ситуация в стране, технологические режимы, обилие особо опасных производств и взрывчатых веществ не дают возможности ни одной из партий такими методами утверждать свое господство. Это была бы авантюра, которая закончилась бы бедой.

Даже правящий режим, применив в центре Москвы танки, доказал, что с нравственной точки зрения это аморально, а с политической — абсолютно неэффективно».

Зюганов намеренно запугивает россиян революцией. Очевидно потому, что понимает: ныне правящий буржуазный класс России так просто, как сделали это «вожди» КПСС и, особенно, КП РСФСР, власть не отдаст. Ельцин согласно Конституции был в 1993 году отрешен от должности президента, а он в ответ на постановление чрезвычайного Съезда народных депутатов — открыл огонь по безоружным людям. Но проводить параллель между бандитскими действиями «даже правящего режима» и справедливой борьбой трудящихся за свои законные права, как это делает лидер КПРФ, — во-первых, антинаучно, а во-вторых, просто безнравственно. Однако Зюганов непоколебимо стоит на этой позиции.

В статье «На исходе трагического семилетия» лидер КПРФ глубокомысленно замечает:

«Мне думается, что в стратегию межгосударственных отношений надо внести серьезные коррективы, исходя из того, что Россия выбрала свой исторический лимит на революции и гражданские войны. Время безапокалипсических распадов «империи» ушло. Да ее и нельзя рассматривать таковой. Если на нашей многострадальной земле так и не прорастет ключевая идея нового мышления о едином, взаимозависимом мире и не прекратится далеко не безобидная болтовня об имперском сознании, то никакая экономическая, финансовая и гуманитарная помощь уже будет не нужна. Опять воцарится тот хаос, которым Россия всегда отвечала на насильственные попытки навязать ей не свойственный образ жизни. ( Геннадий Зюганов. «Драма власти», Палея, М, 1993 г. стр. 59)

Здесь Зюганов предстает, с одной стороны, как последователь горбачевского «нового мышления», а с другой — как вольный или невольный противник восстановления великой России — то есть Советского Союза. Идею восстановления СССР он называет «далеко не безобидной болтовней об имперском сознании», а если она не прекратится, то, считает Зюганов, «опять воцарится хаос».

По-иному мыслили и мыслят настоящие патриоты Отечества. В частности, безвременно ушедший от нас талантливый писатель-публицист, доктор философских наук, профессор Эдуард Федорович Володин в 1995 году в статье «Падение империи» писал: «Российская империя и Советский Союз пали и стали достоянием истории. Да здравствует будущая имперская Россия — великая, единая и неделимая». (Эдуард Володин. «Ухожу от вас в империю», М., «Палея», 1996 г., стр. 63). Обвинений в «имперском сознании» Эдуард Володин не боялся.

Зюганов упорно, из года в год в своих публичных выступлениях и статьях подчеркивает мысль о пагубности и даже вреде решительных действий народных масс против существующего режима. На одной из пресс-конференций в Государственной Думе ему был задан вопрос из зала (цитирую стенограмму):

«Не кажется ли вам, что вы не используете Совет соотечественников для того, чтобы быстрее построить нашу родную Россию, быстрее повлиять на правительственные круги современной России — президента и так далее? Это мой упрек и мой вопрос. Считаете так или нет?

Вы сказали, что у вас совесть чиста. Вполне возможно. А действительно ли чиста перед нами? Вы ничего против не делаете. Но вы ничего не делаете и для того, чтобы поднять наш статус гораздо выше и вместе с нами пойти в атаку на... вы понимаете, на кого.