Презентация ящика Пандоры

Режиссер рассмеялся.

– Деловая колбаса! Вали на цырлах за стаканом!

– Мне надо посмотреть первую часть ролика, но вы ее не прислали, – спокойно продолжила я.

– Послушай, – поморщился Владимир, – понимаю, тебе хочется казаться начальницей. Но решение принимаешь не ты, а Степанида Козлова, жена главного босса. Я ей уже все отправил.

– Она не получила письма, – сообщила я.

– Откуда знаешь? – удивился постановщик.

– Продублируйте послание, – попросила я и, взяв сумку, ушла в служебное помещение.

За мной поспешила управляющая Алевтина.

– Госпожа Козлова, почему вы не сказали грубияну, кем являетесь?

– Зачем его смущать, – усмехнулась я, вытаскивая айпад. – Аля, извините, можете Владимиру эспрессо налить?

– Конечно, сейчас сделаю.

– Знаю, что подача напитков не входит в ваши обязанности, – продолжала я, – но в бутике пока наняты не все служащие, у вас секретаря нет.

– Мне не трудно нажать на кнопку, а потом отнести противному крикуну кружку, – заверила Аля.

– Спасибо, – поблагодарила я, – не говорите ему правды обо мне.

Алевтина умчалась, я открыла айпад, увидела письмо, только что прилетевшее от Владимира, и включила видео. Через пару минут стало ясно, что грубый, бесцеремонный, считающий себя гением парень на самом деле талантлив. Владимир ухитрился найти кадры, которые после монтажа сложились в хорошее начало ролика. По улице бежит Магда, из-под ее лап вздымаются в разные стороны фонтаны воды. Со счастливым лаем собака кидается к бедно одетому мужчине. Из-за ливня картина слегка размыта, лица мужика, которого бурно приветствует псина, не видно, его фигура расплывается, ее очертания искажены. И дорогие замшевые ботинки не в фокусе. Дверь магазина открывается, человек и собака входят в бутик «Бак».

Я встала, направилась в зал, но тут проснулся мобильный, номер того, кто искал меня, отсутствовал в контактах, но меня это не смутило, ведь звонила не личная, а служебная трубка.

– Степанида? – спросил бас. – Игорь Родионов беспокоит, детектив, ваш телефон мне дал Звягин. Надо встретиться. Если сегодня в районе пяти? Роман попросил кое-что вам сообщить.

– Спасибо, – обрадовалась я. – Где нам лучше побеседовать?

– Думал, вы подскажете, я приеду из Москвы, давно не живу в Фурске, поэтому плохо знаю, какая там обстановка. Может, в гостинице?

– В отеле не стоит, – забормотала я, – там очень любопытные девушки на рецепшен, а одна вызывает еще и подозрения. Соображу и напишу вам.

– Если мне что-то в голову придет, тоже эсэмэску пришлю, – пообещал Игорь.

– Только ничего не сообщайте своим друзьям, если они в Фурске в полиции работают, – предупредила я, – у меня в голове бродят разные, в основном неприятные, мысли о местных служителях закона.

Из трубки послышался кашель.

– Нет у меня таких. И вы там тоже не проявляйте активности. Роман нервничает, переживает, что прямо сейчас к вам примчаться не может. Боится за вас.

– Все нормально, – заверила я, – просто кое-кто тут самозабвенно врет. Мой муж сейчас в Хабаровске, ему никак в Фурск за час не добраться. И я самостоятельная, не привыкла прятаться за спину мужа.

– Это и пугает, – прогудел Игорь, – плохо, когда девушка изображает из себя нежную незабудку, плачет от горького горя, сломав ноготь. Но дама на коне с саблей в руке… М-да. До встречи.

Положив в сумку все гаджеты, я быстро вышла в зал и услышала радостный вопль:

– Степа!

Ноги приросли к полу.

– Не ждала? А мы приехали! – весело кричала дама, быстро шагая в мою сторону.

Только одна старушка на свете способна влезть в ядовито-розовые бриджи с каймой из зеленых стразов, подобрать к ним оранжевую майку с надписью на французском языке, а сверху надеть красную шелковую коротенькую курточку.

Задолго до моего рождения великий модельер Ив Сен Лоран шокировал мир моды, представив коллекцию, где смешал розовый и красный цвета разных оттенков. Гениального француза растоптали критики, а коллеги за глаза и в глаза стали называть его сумасшедшим. Но спустя короткое время после показа улицы Парижа заполнили обычные женщины, которым безумный коктейль очень даже понравился. Из Франции мода на красные юбки с аккомпанементом розовых блузок разбрелась по всей Европе, достигла Азии, перелетела в Англию, США. В наше время низ цвета фуксии и верх колера петушиного гребня никого не удивляют и не смущают. Но моя бабуля Изабелла Константиновна, которая любит, чтобы ее называли Белкой, сейчас переплюнула Ив Сен Лорана. Она сгруппировала в ансамбле ядовитое розовое, дикое зеленое, взбесившееся оранжевое и пожарно-красное. Добавьте сюда сумочку из белого плюша в виде ангорской кошки с голубым ошейником с золотыми колокольчиками на шее, губную помаду цвета «пьяный баклажан» и две заколки в волосах. Одна выполнена как жаба, вторая – как муха. Соответственно, у нас еще присутствует болотный акцент и «цвет брюшка селедки».

– Мы приехали поддержать тебя! – радостно вещала Белка.

– Мы? – спросила я.

– Не видишь Лару? – удивилась бабуля. – Вон она на губную помаду любуется, но, как всегда, ничего не купит.

Я всмотрелась в зал. Маленькая, худенькая, одетая во все серое женщина, которая стояла около Алевтины, помахала мне рукой.

Лариса всегда одета одинаково, ее стиль: мышь из самого бедного монастыря. Но это не мешает им с Изабеллой Константиновной много лет состоять в нежной дружбе.

Белка выставила вперед одну ногу.

– Только не говори, что так нельзя!

Я глянула на ее ступню. Сколько лет я твердила бабуле:

– Белые носки с босоножками не носят. Открытые туфли предполагают исключительно голые ноги.

– Так удобнее, – отмахивалась Изабелла Константиновна. – И по какой причине я должна следовать правилам, которые не пойми кто придумал?

Мне оставалось только молча вздыхать. Но потом совершенно неожиданно в Париже по подиуму пошли девушки, которые выглядели, как родственницы Белки, все, как одна, в белых носочках и босоножках.

Потом Изабелла Константиновна полюбила цыганские юбки, и через пару лет точь-в-точь такими зашелестела очередная неделя моды.

Не так давно модельер Курт Шафьер во время вечеринки по поводу столетия своего бренда, который основал его дед, показал на Белку и сказал:

– Степанида, твоя бабуля в вечернем платье и кроссовках со стразами. А в волосах у нее здоровенное украшение в виде кошки.

Я грустно ответила:

– Курт, некоторыми воздушными змеями невозможно управлять. Они летят куда хотят, и плевать им на красивые самолеты, которые машут крыльями по расписанию. Я не имею ни малейшего влияния на Белку. Полагаю, что кроссовки она украсила сама, купила на рынке блестящие каменья и посадила их на клей.

Курт поставил бокал.

– Изабелла трендсеттер[2], она невероятно талантлива, предвосхищает моду. Но ты не способна оценить ее по достоинству. «Нет пророка в своем отечестве» – так в Евангелии сказано. Простите, дорогая! Мне надо пошушукаться с Белкой!

Результатом их беседы стала коллекция обуви, утыканная «бриллиантами». Белка получила от Шафьера ну очень приличную сумму за идею. И что мы имеем сегодня? Нынче стразы торчат даже из валенок, сочетание кеды – бюстье является самым модным, а украшения для волос в виде животных покупают и детсадовцы, и пенсионерки.

– Как тебе? – спросила Белка, демонстрируя бархатные тапочки. – Вообще-то они для дома, но летом почему нет?

– Оригинально, – согласилась я.

– Эй, девушка, мы будем снимать или продолжим языки чесать? – возмутился Владимир.

Глава 24

Белка резко повернулась.

– Вы кто?

– А вы? – нагло отреагировал постановщик.

Изабелла Константиновна широко улыбнулась.

– Бабушка Степы.

– Бабушка Степы, – заржал Владимир. – Дяди, полагаю? Дяди Степы милиционера?

– Хам, – громко сказала Лара.

Постановщик опешил и повторил вопрос:

– Вы кто?

– Подруга Белки, – гордо заявила Лариса, – мы приехали оказать моральную поддержку девочке, которая открывает бутик. И видим невоспитанного грубияна. Секундочку!

Лариса выудила из недр серой сумки золотой айфон, усыпанный бриллиантами, и тихо сказала:

– Мальчики, разберитесь!

Совсем забыла сказать! Лариса много лет счастлива замужем за Витюшей, который в советские годы числился кочегаром в котельной. В реальности там работал другой мужик, он же получал зарплату Виктора, на которую и воробей не прокормится. А супруг Лары являлся одним из самых крупных московских фарцовщиков. В перестройку Витюша не растерялся, пустил в ход незаконно нажитую валюту, и теперь ему принадлежит множество торговых центров в России и ближнем зарубежье. Виктор Афанасьевич давно смирился с манерой жены носить все серое и балахонистое. Но в отличие от меня, которая просто тихо ныла, прося Белку снять голубой свитер, к которому она пришила зеленую бахрому от абажура, Витюша заявил жене:

– Фиг с тобой! Прячь свой тридцать шестой размер в тряпках, которые слонихам подойдут. Но украшения, часы, аксессуары изволь носить те, которые я тебе дарю. Если к мешку, в который ты закуталась, не добавить брюлики, мои заклятые сердечные друзья будут думать: «У Каштанова дела плохо катят».

Вот почему Лариса всегда сверкает каратами и золотом. Один раз она мне со смехом сказала:

– Витюша притаскивает такие каменья, что не особенно разбирающиеся в украшениях люди полагают, будто у меня бижутерия. И я их понимаю! Ну кто ходит на рынок в подвесках, из которых торчат изумруды с кулак? Кто? Госпожа Каштанова!

– Лариса Сергеевна, вы нас звали? – заорали два молодца, одинаковые с лица, с фигурами треугольной формы, наряженные в черные костюмы.

Лара показала на режиссера:

– Он хамит Белке.

– Мужик! – укоризненно произнес один охранник. – Ну ты даешь!

– Попутал берега, – печально подхватил второй. – О-хо-хо!

Я занервничала.

– Мальчики, оставьте Володю в живых, мы еще клип не досняли. Просто вежливо попросите его впредь не грубить.

Секьюрити посмотрели на Лару, та кивнула:

– Делайте, как Степанида велит!

– Владимир, – торжественно произнес один из охранников, – убедительно просим вас вести себя корректно. Соблюдать сдержанность, как в речи, так и в движениях. В противном случае…

– …мы тебе, козлу, рога обломаем, нос на колено натянем, – радостно дополнил второй.

Первый поморщился.

– Лариса Сергеевна, уж простите стажера! Он хороший специалист. Из наших, из бывших, но воспитание пока хромает. Я его обтешу.

– Не сомневаюсь в ваших способностях, Сережа, – кивнула Лариса, – вы пока оба свободны.

Бодигарды удалились.

– Степанида? – пролепетал режиссер. – Вы?

Я кивнула.

– Козлова?

Мне пришлось снова согласиться.

– Почему сразу не сказали, кем являетесь, – заломил руки Владимир, – я посылал вас за кофе! И вообще… думал… вы девочка.

– Эспрессо сделать не трудно, – улыбнулась я, – и вы не ошиблись, я никогда не была мальчиком. Очень хорошо смонтировали начало клипа. Давайте так же поступим с финальной частью. Магда, Магда! Где собака?

– Она ест крем для тела из тестера, – крикнула Аля.

– Немедленно отнимите, – велела я, – еще отравится.

– «Бак» везде пишет, что его косметика натуральная, – не удержался от ехидства Владимир. – Ой! Простите! Не хотел. Молчу!

– Вы имеете право говорить все, что думаете, – пояснила я, – есть лишь один запрет: нельзя обижать Белку. Бабуле надо говорить только хорошее. А крем собаке нельзя не потому, что там нечто вредное, он жирный! Печень собаки на такую еду не рассчитана.

– Не отдает, – заорала Алевтина, – ловите бестию.

Из-за стендов с тушью вылетела совершенно счастливая Магда, в зубах она держала тюбик.

– Фу! – закричала Несси. – Белка, помоги!

– Магда! – сурово заявила бабуля. – А ну, немедленно выплюнь!