Долгая полночь

– И всё же я снова спрошу: где же мой брат, которого вы пытались сюда зазвать? Убивать демонов – дело благое, но я-то сюда явился за другим!

– Ждите, мессир, – только и ответила ему Жанна. Она не знала, что можно сказать ещё: прекрасный план использовать себя, как наживку, проваливался. На огонёк слетались лишь крохотные мошки – и ни одного мотылька.

Ждать, однако, пришлось недолго.

Солнце едва успело подняться немного выше, как Джек вдруг вскочил, указывая рукой на вход – и Жанна поняла, что всё получилось. Лучники один за другим проходили через перекошенные ворота кладбища. Они выглядели в точности как любой другой отряд английских йоменов – точно такие же грязноватые красно-белые накидки поверх кожаных кирас, одинаковые короткие мечи и фальчионы в руках, одни и те же безбородые лица. Но Жанна видела: людей среди них нет. Что-то странное было в их движениях, в том, как они смотрели на колдунью, которая спокойно сидела на своей плите. Смотрели – и медленно расходились полукругом, доставая оружие.

Джек поднял лук, но Жанна покачала головой, и йомен замер, недоуменно глядя на неё.

Эвен стоял рядом с клинком в руках, готовый атаковать. Перехватил поудобнее своё оружие сэр Джон, у надгробного креста застыл Жан, неотрывно следя за одним из одержимых – высоким, статным мужчиной с такими же, как у него, светлыми волосами. Гость красовался в доспехах английского лорда, шёл не спеша, насмешливо поглядывая на Солнечного рыцаря. Жанна чуть прищурилась, заметив этот взгляд – в один миг она поняла, кто это такой.

– Звала, Изгоняющая? – с улыбкой спросил он, остановившись. – Глупый поступок. Меня больше, а ты слишком далеко.

Жан шагнул вперёд, но одержимый жестом велел ему остановиться.

– Стой на месте, братец, не то я нападу, – сказал он. Жанна отметила про себя это «я». – И смирись с тем, что настоящего Луи уже не увидишь. Я бы, наверное, даже пожалел тебя и вернул брата, но... искать другое подобное тело пришлось бы очень, очень долго. Вы, мессиры, очень интересные люди. Связь с демоном, замок, построенный потусторонними силами... Ну да ладно. Я предлагаю тебе сделку, Изгоняющая.

– Впервые вижу духа-торговца, – ответила та, подумав о Хорсе. – Впрочем, говори. Хуже не будет.

– Я предлагаю тебе уйти. Развернуться, сесть на свою лошадку, взять телохранителя и поехать прочь в Париж. Здесь тебе делать нечего. Видишь? Я добрый. Скажешь «да» – и я уйду. Всем десятком. Скажешь «нет» и... кто знает, что случится иначе?

– Знаю я, – тихо ответила Жанна. – Ты подохнешь, призрак, оставишь этого человека и никогда больше не вернёшься – ни сегодня, ни через сто лет, потому что возвращаться будет некому.

– Ты не сможешь приблизиться, Изгоняющая, – уже не так спокойно сказал одержимый. – А без этого ты меня не изгонишь.

– У меня есть те, кто с удовольствием поможет в этом деле.

В тот же миг вперёд метнулся Жан. Махнул мечом, парируя выпад одного из йоменов, пригнулся, уклоняясь от удара второго – и, словно таран, врезался в Луи д’Олерона, сбивая того с ног.

Лязгнула сталь. Упал Сэм, получив шестопёром по голове, хрустнул баклер[1] Джека, кто-то из одержимых бросился к Жанне. Колдунья отшатнулась, но возникший вдруг рядом Берт вскинул меч, встречая противника сильным ударом, и через мгновение тот валялся на земле. Не прекращая движение, громила повернулся, крутанув клинком над головой, и ещё один йомен, получив в лицо отточенным лезвием, рухнул на колени.

– Назад! К могилам! – бросил Эвен, принимая на щит удар фальчиона. На него наседали сразу трое врагов, стараясь обойти и достать клинками Жанну, но это было всё равно, что пытаться обойти горную реку.

Одержимые, забыв обо всём, рвались к колдунье.

Сэр Джон отразил вражеский меч перекрестием поллэкса и шагнул вперёд, вбивая острие противнику в грудь. Берт, вращая мечом, точно мельница, крошил йоменов одного за другим, пробиваясь к барахтающимся на земле братьям д’Олерон. Жан уже восседал верхом на брате, но этим его слава и закончилась – одержимый бился, точно берсерк. Лишь помощь Берта, ухватившего Луи своими медвежьими лапищами, позволила Солнечному рыцарю встать на ноги.

Он не уступает по силе одержимому, – вдруг подумала Жанна и тут же отбросила эту мысль.

Последний раз чавкнул меч Джека, добивая упавшего, и наступила тишина.

Медленно, стараясь унять кипящую от схватки кровь, Жанна подошла ко всё ещё лежащему Луи. Берт крепко держал уже не пытавшегося сопротивляться одержимого, небрежно навалившись коленом тому на грудь. С другой стороны подошёл Жан.

– Делайте своё дело, – сказал он. Жанна молча положила руку на голову одержимому – и увидела, как вспыхнули его глаза.

– Кто ты такой, дух? – тихо спросила она. – Зачем тебе всё это нужно?

– Разве имеет смысл отвечать, Изгоняющая? – он хрипло засмеялся. – Разве ты пощадишь меня тогда?

Жанна покачала головой.

– Очисти душу. Если такие, как ты, ею вообще обладают.

– Меня призвал демон. Демон, Изгоняющая – ты, должно быть, понимаешь, что это означает. Слышал, ты умна. Теперь увидел сам. Значит, тебе этого хватит.

– Скажи своё имя, – проговорила колдунья.

– Имя? – он вновь рассмеялся, булькая, словно кто-то рассёк ему горло. – Имя... Спроси его у прялки! Вир-вир-вир, вир-вир-вирлуве... Вирлуве! Меня зовут Вирлуве!

– Покойся с миром, – тихо сказала Жанна, и Луи д’Олерон закричал.

Ей не впервой было видеть обречённость в глазах одержимого, и всё же что-то сдвинулось сейчас в сознании.

– Он жив? – голос Жана казался каким-то потусторонним, и впервые за всё время Жанна услышала в нем дрожь.

– Да. – Жанна положила руку на шею лежащего рыцаря. – И я больше не чувствую в нем духа.

Луи застонал. Жан немедля оттеснил Берта, склонился над братом. Тот открыл глаза – и тут же снова зажмурился.

– Несколько дней будет больно, – сказала колдунья. – Но это не такая уж большая плата за исцеление.

Жан поднялся – и опустился перед ней на колено, склонив голову.

– Распоряжайтесь мною, госпожа, как вам будет на то угодно, – сказал он, и Жанна знала, что это не пустые слова. И всё же думала она сейчас не об этом.

Вир-вир-вирлуве, сказал уходящий дух. Жанна готова была услышать много имён, но не это – она никогда не слышала о таком. Вот только почему так бледен Жан? И ответ пришёл сам: Солнечный рыцарь знал, кого только что убила Жанна. Знал он и смысл причудливых слов о прялке, которых не поняла колдунья.

И знание это напугало его так, как не могло напугать больше ничто.

– Если вы переживёте чуму – я воспользуюсь этим, – с трудом заставив себя сконцентрироваться, ответила колдунья. Дело сделано, и какая ей разница теперь, как звали поверженного духа? – А пока что не желаю задерживаться в этом городе ни одного лишнего мгновения.

Эвен молча пошёл в церковь за лошадьми.

Но надеждам её сбыться было не суждено. Когда усталые кони подъехали, наконец, к городской стене, Жанна поняла, что никуда она не уедет. Во всяком случае, в ближайшие несколько дней.

Перед запертыми, с опущенной решёткой воротами в ряд стояли алебардисты. У сторожки на деревянной колоде для колки дров со скучающим видом восседал Чёрный Бык. Увидев Жанну, он ухмыльнулся.

– Что это значит? – спросила колдунья, придержав коня.

И она знала ответ. Об этом говорил Хорсе, избавиться от этого предлагал Вирлуве – но она отвергла их предложения. И теперь расхлёбывает свой отказ.

– То и значит, Изгоняющая, – всё так же ухмыляясь, ответил рыцарь. – Ты остаёшься в Руайяне.

Жанна выругалась, нимало не стесняясь зрителей. Посмотрела на улыбающегося сэра Томаса Норроэуя – и от ярости у неё потемнело в глазах.

[1] Баклер – маленький кулачный щит.

Глава 8

Дому было лет двести. Старые камни вросли в землю, подёрнулись мхом, но даже на поверхностный взгляд казались ещё крепкими. Острая крыша с резным коньком нависала над входом, а в стенах виднелись бойницы, словно неведомый строитель возводил не дом, а небольшую крепость. Впрочем, при взгляде на стены в это охотно верилось.

Массивное бронзовое кольцо загрохотало о подставку, но дом так и остался мёртвым. Эвен ударил ещё раз, но лишь когда он уже совсем бесцеремонно забарабанил кулаком по твёрдому дереву, с той стороны донеслись ругань и шаркающие шаги.

— Кого ещё черти принесли! — дверь распахнулась, и Жанна увидела на пороге здоровенного парня в ливрее слуги. Парень был весьма раздражён и одет явно наспех. — Сказано же, лорд не принимает! Иди...

Договорить он не успел. И без того разъярённая колдунья нашла, наконец, на ком можно сорваться, что тут же и сделала — кулак её без замаха врезался слуге под дых. Когда же незадачливый привратник, охнув, согнулся, его настиг второй удар — на этот раз локтем по виску.

– Меня примет, – буркнула Жанна, не преминув пройтись по спине поверженного. Драться её учил сам коннетабль ещё в те времена, когда растерянная крестьянская девушка едва пришла в себя, оказавшись в королевском дворце. И хотя силой колдунья вряд ли могла поспорить со стальными мышцами Эвена, защитить себя она умела. Впрочем, как умела и врезать нахальному слуге, загородившему дорогу.

Очень быстро выяснилась и причина нахальства привратника – из-за двери выглядывала черноволосая девица в одной простыне, которую она прижимала к отнюдь не маленькой груди. Увидев гостей, девушка взвизгнула, но убегать не стала – видимо, некуда было.

— Лорд Роджер Мортимер здесь? — равнодушно спросила Жанна. Выпустив охватившую её злость на нерадивого слуга, она разом остыла, и даже желание прибить на месте английского наместника куда-то исчезло.

Девица закивала.

– Чудесно. Проведёшь нас к нему, раз уж твой друг валяется у порога. Меч мой телохранитель оставит при себе, в руки этому недоумку давать оружие я не стану. Понятно?

– Это уже не потребуется, — донеслось до неё с лестницы. По ступенькам спускался светловолосый юноша в одежде простого лучника, лишь на дорогой перевязи красовались золотые английские львы. Следом за ним шёл монах-доминиканец, и Жанна вздрогнула, узнав отца Фредерика. – Лучше отпустите бедную девушку, она-то ни в чем не виновата.

— Лорд Мортимер? -- Жанна чуть приподняла брови, стараясь не показать тревоги. Она ожидала увидеть мужчину, разменявшего десятка три лет, но никак не своего ровесника. И уж тем более не монаха, который давно должен был помереть от чумы. – Отец Фредерик? Вижу, молитвы всё же помогли вам.

– Молитвы и вера в Господа, колдунья, – проговорил монах, и по коже Жанны пробежал мороз. В голосе доминиканца звенела сталь. – То, чего тебе не узнать никогда.

– Леди Мируа, – юноша прижал кулак к груди и слегка поклонился. На монаха он не обратил внимания. – Счастлив знакомству. Должен сказать, я и думать не мог, что вы почтите нас своим присутствием.

– Ну раз уже почтила присутствием, теперь-то можно почтить и отъездом? – невежливо высказала Жанна. О манерах заботиться она не собиралась. К тому же разговор шёл на английском языке, гавкающие слова которого раздражали её.

– Увы, – сэр Роджер развёл руками. – Даже если б я хотел вас отпустить – а уверяю, это совсем не так – нам всё равно вы нужны. И мне, и королю Эдуарду, и всей Англии.

– И поэтому вы решили уподобиться мавританским работорговцам? – насмешливо произнесла Жанна.

– Следи за языком, ведьма! – монах сделал шаг вперёд, но жест Мортимера остановил его.

– Не стоит горячиться, святой отец, – сказал он. – У леди Мируа достаточно причин так говорить, и видит Бог, окажись я на её месте, говорил бы так же.

– Принц Уэльский сделал большую глупость, что уговорил отца послать вас сюда, – проворчал доминиканец. – А французский король – что пригрел на груди сатанинскую змею!

– У меня есть булла от самого папы Климента, – буркнула Жанна. – Там говорится о святой природе моего дара и осуждаются те, кто скверно отзываются о нем.

– Я знаю о булле, – презрительно бросил отец Фредерик. – Что ж, значит, и папа способен ошибаться, потому что я-то тебя вижу насквозь.

Буллу колдунья хранила в кожаном тубусе, который всегда носила с собой. Свинцовая папская печать производила неизгладимое впечатление на всех, кто хоть немного понимал, что это такое, и работала куда лучше подкупа и угроз. Но не сейчас.

– Быть может, вы забыли, отец Фредерик, но сейчас здесь распоряжаюсь я, и пользу от присутствия в Руайяне Изгоняющей вижу прекрасно, – холодно ответил сэр Роджер. – А вы, как я погляжу, подались в концилиаристы[1]? Но мы отвлеклись. Время раннее, и признаться, я голоден, как зверь. Мы будем говорить стоя или для вас не окажется унижением разделить со мной трапезу, леди Мируа?

На миг Жанна онемела. Она была готова к чему угодно – к торговле, насмешкам, даже к бою – но не к приглашению за стол. Впрочем, довольно быстро она взяла себя в руки и заявила:

– Почту за честь, милорд. Но не думайте, что сможете удержать меня здесь тарелкой и кружкой.

– Не думаю, для этого у меня есть несколько сот лучников, – хохотнул сэр Роджер и хлопнул в ладоши. – Мэри! Подай нам обед. И помоги Уиллу, он, кажется, начал приходить в себя. У вас отличный телохранитель, леди Мируа.

Эвен не повёл и бровью.

– Милорд... – прохрипел Уилл. Он сидел прямо на полу и осторожно касался головы. – Она... она...

– Если бы Уилла ударил мой телохранитель, вы бы сейчас любовались мозгами своего слуги на полу, – усмехнулась Жанна, садясь за стол. Обстановка в этом доме нисколько не напоминала аккуратные комнаты особняка Жана и тем более столичные отели – здесь всё было подчёркнуто простое, чуть ли не спартанское. Нравилось ей это куда больше роскоши.

– Вот как? – изумился сэр Роджер, следуя её примеру. – Уилли, тебя избила женщина?

– Милорд!

– Не оправдывайся. Собирай своё хламьё и иди на все четыре стороны. Хотя нет – иди, доложись Томасу Норроуэю. Скажи, после удара леди Мируа у тебя помутилось в голове, и ты хочешь пойти на земляные работы. Покойников таскать кому-то же надо. И учти, вечером я проверю. Если сбежишь – участь чумных тебе раем земным покажется.

– Да, милорд, – понуро ответил Уилл. Мэри бросила на него жалостный взгляд – она успела накинуть сорочку, но не более того, и бедра соблазнительно проглядывали из-под светлой ткани.

В другое время Жанна, может, и заступилась бы за нерадивого слугу, но сейчас ей хватало своих проблем. К тому же она ненавидела идиотов.

– И всё же я не намерена задерживаться в этом городе дольше, чем требуется, чтобы дойти до ворот, – заявила она, искоса глядя на доминиканца. Отец Фредерик, видимо, посчитал для себя бесчестным садиться за один стол с колдуньей и остался стоять, благочестиво сложив руки на животе. В сторону полуобнажённой Мэри он старался не смотреть.

– В таком случае вам придётся изменить свои намерения, потому что я вас никуда не выпущу, – сэр Роджер улыбнулся, и улыбка эта не сулила ничего хорошего.

– Значит, придётся бежать самой, – подытожила Жанна, и англичанин рассмеялся уже в открытую.

– Вы мне нравитесь, леди Мируа, – сказал он. – У вас живой ум, и вы умеете то, чего лишены многие другие. Я не о даре Изгоняющей. Очень печально, что вы служите не тому королю.

– Я служу тому, кто призвал меня.

– А разве достоин он этого? – сэр Роджер подался вперёд. – Быть может, вам покажется это странным, но у нас в Англии судят по делам, а не по словам. А дела Филиппа де Валуа плохи. Когда он брёл по полям Креси, глядя на утыканных стрелами рыцарей, о чем он думал? Не о том ли, что из-за его глупости и чванливости столько благородных людей погибло на склоне холма? Король-подкидыш! Он носит то же имя, что и Железный Король[2], да только хребет у него из мягкой глины!

Жанна смотрела ему в глаза, закусив губу. Мортимер говорил совершенную правду, озвучивал её мысли, словно забрался в голову и читал всё, о чем она думала с первого года службы короне Франции. А она видела, как раз за разом Филипп терпит поражение, англичане прорываются рейдами по землям Бретани, грабят Гасконь, и король не может сделать ничего. А потом было Креси.

– Что ж, – вздохнул Мортимер, – вижу, вас оболгали. Мне рассказывали, откуда вы родом, но... кажется, слово ваше не хуже дворянского.

– Отрадно видеть, что вы это поняли, – буркнула колдунья.

– И всё же выбора у вас нет, – заметил англичанин. – Так или иначе, я не могу упустить женщину с таким даром. При дворе Филиппа опасно, а на дорогах Франции тем более, и рано или поздно вы можете погибнуть от случайной стрелы или под ножом одного из наших пехотинцев, как Архимед от меча римского солдата.

– Значит, я всё же пленница.

– Для вашего же блага.

– И для вашего тоже.

– Разумеется, – он и бровью не повёл. – Раз уж вы так поспешно решили уехать, я могу сделать вывод, что брат Жана д’Олерона найден и очищен. Вот только дело на этом не закончено. В городе всё ещё сидят десятки одержимых, и ваша работа – изгонять их.