Министр сталинских строек [10 лет во главе МВД]

Политбюро поддержало данные преобразования, поскольку на НКВД в то время было возложено строительство важнейших объектов оборонного значения: железных и шоссейных дорог, аэродромов, особых строек Наркомата военно-морского флота, Куйбышевской и Рыбинской электростанций на общую сумму 5 миллиардов рублей. На решение этих задач едва хватало имевшегося тогда лагерного контингента (с учетом «слабосильных»).

Курс на интенсификацию трудового использования заключенных позволил Берия Л.П. уже в сентябре 1940 года рапортовать Сталину И.В.: «Вся система лагерей и трудовых колоний находится на полной самоокупаемости и никаких дотаций на содержание заключенных (1700 тысяч человек), их охрану, аппараты лагерей не получает» [37].

Такая, представленная нами весьма кратко, сложилась за полтора десятилетия «хозяйственная мощь» Наркомата внутренних дел, забота о которой в послевоенные годы «по воле партии и правительства» ляжет на плечи будущего министра внутренних дел Круглова С.Н.

Не следует забывать, что помимо несвойственных этому наркомату производственных дел данное ведомство отвечало за ведение разведки за границей и контрразведки внутри страны. На НКВД возлагались охрана государственной границы, важнейших оборонных объектов и безопасность высших руководителей партии и правительства. Наркомат внутренних дел отвечал за обеспечение правопорядка в стране, организацию местной противовоздушной обороны, контроль за государственными архивами и многие другие вопросы.

6. Предвоенное время

Огромный аппарат Наркомата внутренних дел СССР с его периферийными органами в союзных и автономных республиках, краях и областях требовал постоянного внимания со стороны центрального Отдела кадров, который имел в своем составе 362 человека. Разобравшись с порученным участком работы, 17 января 1940 года зам наркома по кадрам Круглов С.Н. подписал циркуляр НКВД СССР о выявленных им и его работниками недочетах в работе собственного и региональных отделов кадров наркоматов и управлений внутренних дел и наметил меры по их устранению.

В первых строках этого совершенно секретного документа, адресованного народным комиссарам внутренних дел республик, начальникам управлений НКВД краев и областей, а в копии — начальникам особых отделов НКВД округов, армий, флотов и начальникам дорожно-транспортных отделов НКВД железных дорог, отмечалась, естественно, партийная сторона кадрового вопроса, отвечавшая духу той эпохи.

«Постановление ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 года о работе органов НКВД, доклад товарища СТАЛИНА на XVIII съезде нашей партии, решения XVIII съезда партии являются основными руководящими указаниями, которые были положены в основу перестройки работы по кадрам в Наркомате внутренних дел и его органах. В борьбе за выполнение этих решений партии по вопросам подбора, расстановки и изучения кадров органы НКВД и проводили свою работу с кадрами в истекшем 1939 году».

Подведение итогов за прошедший год показало, говорилось далее в циркуляре, что была проведена большая работа по укреплению органов внутренних дел проверенными молодыми работниками, по подбору, расстановке и выдвижению кадров, по очищению от враждебных людей, обманным путем проникших в НКВД, и от лиц, не заслуживавших политического доверия. В результате в значительной мере укрепились аппараты Наркомвнудела, стали боеспособными, повысили качество всей своей работы.

На примере отделов кадров управлений НКВД Кировской, Свердловской и Киевской областей отмечались определенные сдвиги в этом отношении. За год работниками центрального аппарата была изучена и проверена работа периферийных отделов кадров наркоматов внутренних дел Азербайджанской и Туркменской союзных республик, Башкирской, Крымской, Удмурдской, Чувашской, Калмыцкой, Дагестанской автономных республик, управлений внутренних дел Архангельской, Кировской, Свердловской, Чкаловской, Пермской, Пензенской, Курской, Смоленской, Ивановской, Калининской, Николаевской, Сумской, Житомирской и Читинской областей, Алтайского и Краснодарского краев. При этом наряду с положительными результатами оказались выявленными и существенные недочеты.

В качестве основных недостатков отмечались: отсутствие плановости в работе, увлечение текучкой, невнимание к главным вопросам — изучение людей, «штатной положенности», расстановки и выдвижения кадров. Бывали случаи, когда оперативники сами подбирали себе нужного работника и представляли его начальству на утверждение, а Отделу кадров оставалась лишь чисто техническая роль по оформлению документов на зачисление в штат.

Отделы кадров недостаточно проводили работу по «закрытию некомплекта» на вакантные должности, плохо занимались созданием резерва на выдвижение из действующего состава работников, а «выдвинутым товарищам» не оказывали соответствующей помощи, в результате чего их часто приходилось снимать как несправившихся.

В некоторых отделах кадров первичная спецпроверка в отношении ряда сотрудников, уже длительное время работавших в органах НКВД, не была завершена и соответствующим образом оформлена. Плохо велась работа над поступавшими жалобами и заявлениями, поскольку эта работа считалась не первостепенной. В некоторых ОК на учете запаса состояли лица, «которых на работе в органах НКВД ни при каких обстоятельствах использовать не представится возможным»: это инвалиды 2-й группы и прежние чекисты, имевшие «серьезные компрометирующие материалы».

В связи с тем, что отделы кадров рассматривались как второстепенные по значимости аппараты, в них должности не всегда укомплектовывались «полноценными работниками». Имели место случаи, когда сюда посылались люди, по своим качествам просто не подходившие для оперативной работы.

Со стороны отделов кадров недостаточно проявлялось заботы о сотрудниках, о создании им соответствующих условий и обстановки на работе, предоставлении отпуска по болезни, выделении жилплощади, удовлетворении социально-бытовых запросов.

Для устранения отмеченных недочетов и упорядочения деятельности отделов кадров предлагалось всю работу строить на основе утвержденного руководством месячного плана, «включая в него задачи решительного улучшения работы по кадрам». Практиковать производственные совещания, на которых обсуждать план работы, ход его выполнения, отчеты работников, ставить вопросы изучения директив НКВД СССР по работе с кадрами, повышения трудовой дисциплины, культуры в делах, уплотнения рабочего дня. Производить выезды на периферию для глубокого изучения работников на месте, условий их работы, культурно-политического роста, бытовых сторон жизни. Систематически вести работу по созданию резерва на выдвижение, основанного на тщательном и всестороннем изучении сотрудников. После состоявшегося выдвижения проверять, как справляются вновь назначенные с порученной работой, выявлять их затруднения, помогать в скорейшем приобретении необходимых навыков. Установить такой порядок, при котором все организационно-штатные вопросы по оперативно-чекистским аппаратам предварительно рассматривались бы в отделе кадров и им представлялись руководству. Решительно улучшить организацию обязательной чекистской и общеобразовательной учебы. Систематически оказывать помощь и проявлять должную заботу об устройстве быта сотрудников. Упорядочить работу по «пенсионированию» ветеранов органов НКВД, наладив обследование их материального положения.

«На основе усиления большевистской бдительности и неуклонного проведения в жизнь решений XVIII съезда ВКП(б) и ЦК ВКП(б) о подборе и расстановке кадров, органы НКВД должны перестроить работу аппаратов по кадрам и добиться в 1940 году лучших показателей в их работе», — говорилось в заключение документа.

Этот циркуляр, подписанный заместителем наркома внутренних дел Союза ССР по кадрам, комиссаром государственной безопасности III ранга С. Кругловым, надлежало проработать на совещании работников отделов кадров НКВД — УНКВД и обсудить состояние всех участков работы отдела по докладам их руководителей. Протокол совещания с практическими выводами и предложениями следовало выслать в Отдел кадров НКВД СССР [37].

Для того чтобы держать под контролем состояние дел с кадрами, следующим секретным циркуляром, подписанным Кругловым С.Н. 29 января 1940 года, предлагалось местным органам НКВД высылать в Отдел кадров НКВД СССР все приказы по личному составу и организационным вопросам. К сожалению, прежнее циркулярное распоряжение на эту тему, разосланное три месяца назад (упоминалось нами в главе 4), выполнялось крайне неаккуратно, а некоторыми дорожно-транспортными и особыми отделами НКВД вообще игнорировалось, в результате чего эти приказы «с точки зрения их анализа, их изучения» теряли ценность [37].

Из приведенных документов видно, что заместитель наркома внутренних дел Круглов С.Н. достаточно грамотно строил кадровую политику и хорошо владел ситуацией в этом вопросе.

Посмотрим, как эта кадровая политика реализовалась на местах. В соответствии с разработанным планом во все республиканские, краевые, областные и районные отделы НКВД были направлены представители из Москвы, которые в конкретных условиях должны были проверить работу и побеседовать с наиболее перспективными работниками для того, чтобы из их числа сформировать резерв для выдвижения на руководящие должности.

Так, например, в Ленинградскую область прибыла сотрудница центрального Отдела кадров Хайкина Э.Я., которая в октябре 1939 года в Красногвардейском отделе Ленинградского управления внутренних дел беседовала, в частности, с начальником этого подразделения старшим лейтенантом гб Богдановым Н.К. В своем заключении кадровичка записала: «Тов. Богданов производит впечатление человека культурного, развитого, хорошо знающего оперативную работу, уверенного в своих силах». На основании чего сделала вывод: «Подлежит включению в список резерва на выдвижение».

В результате с ее «легкой руки» мой отец был вызван в Москву, где в Наркомате внутренних дел СССР, как было сказано в главе 1, впервые лично встретился с заместителем наркома по кадрам Кругловым С.Н. После необходимых согласований Богданова Н.К. «решительно выдвинули» на руководящую должность в Наркомат внутренних дел Казахской ССР. В Музее Главного управления внутренних дел (ГУВД) города Алматы хранится удостоверение № 2132, в котором указано, что «старший лейтенант госбезопасности Богданов Н.К. состоит в должности Заместителя Народного Комиссара Внутренних Дел Казахской ССР». 23 июня 1940 года это удостоверение подписал заместитель наркома внутренних дел СССР, комиссар государственной безопасности III ранга Круглов С.Н. Вскоре после состоявшегося назначения Богданову Н.К. присвоили сразу спецзвание майора гб. Надо сказать, что «выдвиженец», получивший столь стремительное восхождение в своей служебной карьере, оправдал оказанное ему доверие. Через некоторое время в его характеристике отмечалось: «За период работы в Казахстане проявил себя как способный руководитель и организатор. Исключительно честный, исполнительный и дисциплинированный работник» [1]. Так что в данном случае, так же как, впрочем, и во многих других назначениях, не ошибся Сергей Никифорович со своим выбором перспективного руководящего работника. В годы войны в Казахстане этим двум заместителям наркомов, Круглову С.Н. и Богданову Н.К., вновь предстояло встретиться, чтобы вместе решать сложные вопросы по приему переселенцев с Северного Кавказа.

Таким же путем шло выдвижение «из низовки» и многих других руководящих кадров. Следует отметить, что те работники, которых Круглов С.Н. подбирал и изучал сам (в отличие от тех, кого он вынужден был назначать на высокие должности по указаниям «сверху»), оказались наиболее умелыми и грамотными руководителями.

Перед Первомайскими праздниками 1940 года руководство страны наградило большую группу, в составе 757 сотрудников Наркомата внутренних дел орденами и медалями с общей формулировкой: «За выполнение заданий правительства по охране государственной безопасности». В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 апреля 1940 года всего были удостоены ордена Ленина —15 человек, ордена Красного Знамени — 36 человек, ордена Красной Звезды —127 человек, ордена Знак Почета — 204 человека, медали «За отвагу» — 321 человек и медали «За трудовую доблесть» — 54 человека.

В числе награжденных свой первый орден Красного Знамени получил комиссар гб III ранга Круглов С.Н. В орденской книжке, прилагавшейся к «высшей награде за особые заслуги в области социалистического строительства и обороны», приводились пункты из постановления Центрального Исполнительного Комитета и Совнаркома СССР, в частности, о том, что «награжденный орденом должен служить примером выполнения всех обязанностей, возлагаемых законом на граждан СССР». За новые заслуги удостоенный ордена мог быть «вновь награжден тем же или иным орденом Союза ССР». Действительно, одной орденской книжки, в которую записывались данные о восьми орденах, Сергею Никифоровичу за его относительно короткую служебную карьеру в органах внутренних дел оказалось мало, и наградному отделу пришлось выдавать ему второй такой же документ. К орденской книжке полагалась в то время подшивка проездных билетов для бесплатного следования орденоносца по железнодорожным и водным путям сообщения в мягком вагоне или каюте первого класса. Этими разовыми билетами на 1940-й, 1941-й и последующие годы Сергей Никифорович никогда не пользовался, считая эту льготу для себя излишней [27].

Прекрасно понимая, что уровень образования как у работников наркомата, так и в целом по стране являлся еще достаточно низким, Круглов С.Н., отвечавший за кадры, всегда уделял внимание высшим учебным заведениям, относившимся к системе Наркомата внутренних дел, помогая им успешно вести учебный процесс. Интересна в этом отношении история Московского автодорожного института (МАДИ), которую описал в своих воспоминаниях один из директоров (потом они стали называться ректорами) этого вуза Артемьев С.П. Как было рассказано в главе 5, в 1936 году в составе Наркомата внутренних дел было организовано Главное управление шоссейных дорог (ГУШОСДОР). Поскольку без квалифицированных кадров прокладывать хорошие дороги являлось невозможным, в 1936 году в подчинение НКВД были переданы все учебные заведения, готовившие специалистов дорожного строительства: Ленинградский (имени В.В. Куйбышева), Московский, Сибирский (Омский), Саратовский, Харьковский (все — имени В.М. Молотова) автодорожные институты, Московский институт инженеров геодезии, аэрофотосъемки и картографии (МИИГАиК), 30 техникумов и семь рабочих факультетов.

В 1938 году Московский автодорожный институт находился на Садово-Самотечной улице в пятиэтажном здании, совершенно не приспособленном для проведения учебных занятий. В связи с этим было принято решение о выделении участка в районе Ленинградского шоссе для строительства нового здания вуза. Как описывал в своих воспоминаниях Артемьев С.П., место для строительства выделялось четыре раза, однако трижды из-за непонятного противодействия со стороны и.о. начальника ГУШОСДОРа Малинина Н.Ф., в чьем ведении этот вуз находился, осваивавшаяся земля отбиралась, несмотря на вложенные в ее подготовку к предстоявшему строительству силы и средства. Дело пошло на лад (хотя и в дальнейшем продвигалось с большими трудностями), когда, как писал директор МАДИ, «на пост заместителя наркома по кадрам был назначен С.Н. Круглов». В отличие от своих предшественников Сергей Никифорович «проявил большой интерес к работе институтов и техникумов, подчиненных непосредственно разным главкам НКВД», в числе которых, «кроме автодорожных учебных заведений, были историко-архивный институт, пожарный и другие».

Далее директор МАДИ Артемьев С.П., упорно отказывавшийся от собственного серьезного продвижения по службе, чтобы иметь возможность непосредственно самому курировать строительство нового здания института, вспоминал: «С.Н. Круглов неоднократно приглашал к себе директоров учебных заведений, знакомился с их условиями работы, принимал меры к оказанию помощи. В конечном итоге, по его инициативе было решено создать непосредственно в НКВД Управление учебными заведениями (УУЗ НКВД СССР было образовано приказом наркома внутренних дел от 18 марта 1941 года. — Ю. Б.) и все институты и техникумы из Главных управлений изъять. Начальником этого Управления был назначен (по совместительству) П.А. Шария (старший майор гб, с 1940 года возглавлял Особое бюро при НКВД СССР. — Ю. Б.), работавший помощником у Берия, а заместителями: М.С. Баш (бывший начальник Отдела учебных заведений ГУШОСДОРа — Ю. Б..) и Г.И. Зеленков (с 23 июля 1942 года являлся заместителем директора МАДИ по научной и учебной работе, с 13 октября 1943 года — и. о. директора МАДИ, с 18 ноября 1943 года по 1961 год — директор МАДИ. — Ю. Б.), работавший до этого в ликвидированном Ленинградском автодорожном институте».

Автор воспоминаний описал такой интересный случай: «В конце 1940 года в торжественной обстановке был отмечен первый десятилетний юбилей института. В его организации и проведении большое содействие оказал С.Н. Круглов. По его указанию для проведения торжественного заседания был выделен клуб НКВД (на площади Воровского), художественный ансамбль НКВД и необходимые денежные средства. В то время проявляли очень большую “скупость” в отношении награждения орденами и медалями. Поэтому некоторые преподаватели были награждены знаком “Почетный дорожник”, а другие (в том числе и директор МАДИ) денежными премиями и подарками. Был издан юбилейный сборник о деятельности МАДИ за первое десятилетие. На торжественном заседании присутствовал заместитель наркома (внутренних дел) СССР Круглов С.Н., руководители ГУШОСДОРа, Комитета по делам высшей школы, Наркомавтотранса РСФСР и другие».

К сожалению, не все руководители с таким пониманием и заботой, как Сергей Никифорович, относились к проблемам высшей школы. «Позже, — как писал Артемьев С.П., — когда С.Н. Круглов стал заниматься другими делами», являвшийся начальником УУЗ НКВД СССР П.А. Шария «ни с кем из работников учебных заведений не встречался (мне от него был лишь один телефонный звонок), всеми делами Управления руководили его заместители. В первые месяцы войны Управление неожиданно эвакуировали в Саратов, где оно и было затем ликвидировано. Восстановилась старая система управления учебными заведениями, то есть все они снова были переданы в подчинение Главков. Следует отметить, что в это время кадрами стал заниматься другой заместитель наркома Б.П. Обручников, который вообще никакого внимания не проявлял к учебным заведениям» [42].

Последний полуторагодичный предвоенный период явился временем активной подготовки страны к предстоявшей войне, что вызвало мобилизацию и милитаризацию всех сфер деятельности и ужесточение законодательства и внутренних порядков. В этом плане Наркомату внутренних дел пришлось серьезно поработать.

В феврале, апреле и июне 1940 года, а затем в мае-июне 1941 года проводились операции по массовому выселению поляков. В постановлении СНК СССР предлагалось из «осадников», то есть лиц польской национальности, осевших в присоединенных к СССР западных областях Украины и Белоруссии, создать спецпоселения в районах лесных разработок в Коми АССР, Кировской, Пермской, Вологодской, Архангельской, Свердловской и Омской областях, в Алтайском и Красноярском краях. Это был еще один путь освоения необжитых пространств Страны Советов. Первая волна депортации коснулась не менее 140 тысяч человек. Вторая волна захватила членов семей репрессированных польских офицеров, полицейских, госслужащих, помещиков, фабрикантов и «участников контрреволюционных организаций». Третья волна состояла из беженцев, удравших из района военных действий. Четвертая, «итоговая», волна «тщательной чистки» велась до самого начала вторжения немецких войск.

Присоединение стран Балтии, а затем Бессарабии, воссоединенной с левобережной Молдавией, повлекло за собой вереницу арестов и депортаций «социально опасных» и «антисоветских элементов» вместе с семьями. Согласно плану мероприятий «по этапированию, расселению и трудоустройству», следовало депортировать в качестве «ссыльнопереселенцев» в указанные выше районы около 13 тысячи глав семей и 40 тысяч членов семей [39].

Для наведения должного порядка в стране правительство провозгласило ряд суровых мер, согласно которым, простые нарушения трудовой дисциплины приравнивались к преступлениям. По закону, введенному указом от 26 июня 1940 года, предусматривалось наказание за самовольный уход с работы вплоть до четырех месяцев тюрьмы, за прогул приговаривали к исправительно-трудовым работам на срок от одного до шести месяцев с удержанием четверти зарплаты. В целях борьбы с текучестью рабочей силы запрещалось менять место работы по собственному желанию. Суды оказались завалены такими делами, которые полагалось рассматривать в течение пяти дней, а органы внутренних дел — исполнением мер наказания. Только за первые девять месяцев по этому закону осудили два с половиной миллиона человек.

Затем в силу вступили два других строгих указа: об ответственности за выпуск недоброкачественной продукции (10 июля 1940 года) и об уголовной ответственности за мелкие кражи на производстве и за хулиганство (10 августа 1940 года). Первый указ особых последствий не имел — качество советской продукции оставляло желать лучшего. А вот по второму указу, предусматривавшему год тюрьмы, пострадали очень многие [38].

С 3 февраля 1941 года у руководства Наркомата внутренних дел, и особенно у кадровиков, возникла серьезная озабоченность в связи с тем, что Сталин И.В. решил разукрупнить это ведомство, создав на базе Главного управления государственной безопасности (ГУ ГБ) самостоятельный наркомат. О действительных причинах такого деления (тем более что с началом войны оно было ликвидировано) остается пока что только догадываться. Одни источники говорят о документах, в которых нарком Берия Л.П. неоднократно обращался к Сталину И.С. с письмами, в которых просил в связи «с непомерно возросшим объемом работ и его разноплановостью» разделить ведомство на две составляющие, сделав органы внутренних дел и государственной безопасности самостоятельными единицами. Другие исследователи считают, что таким действием Сталин И.В. стремился несколько ослабить позиции своего энергичного соратника, действительно способного «подмять под себя» многие, в том числе и напрямую не касавшиеся его, государственные проблемы.

Автором высказывалось собственное мнение о том, что, поскольку товарищ Сталин И.В. ничего не делал непродуманно, без далеко видимых целей, то вопрос о преобразовании Наркомата внутренних дел надо рассматривать с позиций целенаправленной подготовки Красной Армии и всей Страны Советов к задуманному вождем народов широкомасштабному «освободительному походу» в Европу. Естественно, что с предполагавшимся стремительным продвижением советских войск на территорию сопредельных государств функции двух «дружественных» наркоматов становились совершенно различными. Органы государственной безопасности должны были оперативно распространять свою специфическую деятельность на «освобожденные» страны непосредственно сразу после вхождения туда передовых воинских частей. Именно с этой целью Особый отдел (ОО) Главного управления госбезопасности НКВД СССР был как бы «расформирован», а вместо него созданы и им переданы функции указанного ОО: 3-е управление Наркомата обороны СССР и Наркомата военно-морского флота и 3-й отдел НКВД СССР по оперативной работе в войсках НКВД.

В новой, объявленной 26 февраля 1941 года структуре НКВД СССР имелось четыре типа главков, управлений и отделов. Одни обеспечивали чисто внутренние дела государства, без которых невозможно обойтись: милиция, пожарная охрана, местная противовоздушная оборона, тюрьмы, архивы и прочее. Другие за счет труда заключенных, являвшихся важной производительной силой социализма, создавали прочный тыл и управляли (помимо собственно ГУЛАГа) лагерями железнодорожного строительства, гидростроя, горно-металлургических предприятий, промстроя, топливной и лесной промышленности, а также лагерями по строительству куйбышевских заводов, сверхсекретного подземного командного пункта для правительства в Жигулевских кручах, различных объектов на Дальнем Севере и шоссейных дорог по всей стране. Сюда же следует отнести Управление по делам военнопленных и интернированных, которых еще не было, за исключением, может, поляков и финнов, но мощный поток коих предполагался с началом наступательных боевых действий. К этим подразделениям необходимо прибавить и чуть позднее созданные Главное управление аэродромного строительства, подготавливавшее взлетно-посадочные полосы для военно-воздушных сил Красной Армии, и Управление лагерей по строительству предприятий черной металлургии. К третьему типу относились подразделения обеспечения собственной работы наркомата: Административно-хозяйственное управление (АХУ), отдел кадров, финансово-плановый, контрольно-инспекторский, секретариат и др.

Но наиболее мощными представлялись главки, управления и отделы, сведенные нами в четвертую группу, которую обобщенно назовем войска НКВД. Сюда входили (в порядке их объявления): Главное управление погранвойск (к июню месяцу 1941 года снимавшихся со своих рубежей и передававших границу полевым воинским частям); Главное управление войск НКВД по охране железнодорожных сооружений (станций, мостов, тоннелей и др. как на своей, так и на занимаемой наступающей армией территории) и особо важных предприятий промышленности (собственных и в освобожденных странах); Управление оперативных войск (для подавления сопротивления противника в тылу стремительно идущей вперед Красной Армии); Управление конвойных войск (для препровождения сдавшегося противника в лагеря военнопленных); Управление агитации и пропаганды войск НКВД (для моральной поддержки и обеспечения правильного понимания военнослужащими внутренних войск политики партии и правительства); Управление военного снабжения войск НКВД (без снабжения какая же армия обойдется); Военно-строительный отдел (для восстановления разрушенных при ведении боевых действий и возведения новых сооружений, необходимых войскам НКВД). Оперативное решение в войсковых подразделениях вопросов, относившихся к государственной безопасности, возлагалось на упоминавшийся выше 3-й отдел НКВД. В своей совокупности эти мощные войска должны были обеспечивать поддержание надлежащего порядка в тылу наступавшей Красной Армии.

Все логично, глубоко продумано и материально обеспечено. Произведенное кардинальное преобразование строго подчинено решению одной главной задачи — оперативному и фундаментальному освоению предполагавшихся к «освобождению» западных стран [1].

После произведенного преобразования в штатах центральных аппаратов этих двух ведомств в то время состояло: в НКВД — 10 000 человек, а в НКГБ — чуть больше 11 000 сотрудников.

Поскольку разделение наркоматов госбезопасности и внутренних дел произошло вроде бы всерьез и надолго, отделы кадров совместно с тяжелой партийно-административной бюрократической машиной начали добросовестно отрабатывать долгий процесс согласования и назначения работников на должности. Тысячи и тысячи строго и совершенно секретных деловых бумаг — представлений, характеристик, заключений, писем, запросов, выписок из протоколов и прочих иных — появились на свет и стали настойчиво ходить по учреждениям и кабинетам. Самые значимые из них огромным потоком со всех сторон шли в Москву, в Центральный Комитет коммунистической партии (большевиков) для обязательного согласования и утверждения.

Руководство НКВД СССР теперь выглядело так. Наркомом внутренних дел остался Берия Л.П., только что получивший спецзвание «генеральный комиссар государственной безопасности». Комиссар гб III ранга Круглов С.Н. получил повышение, став первым заместителем наркома. На должности заместителя сохранился неизменным, переживший все пертурбации комдив Чернышов В.В., кроме того, замом был назначен старший майор Абакумов В.С. В ранге заместителя наркома по войскам продолжил службу генерал-лейтенант Масленников И.И. Пост заместителя наркома по кадрам и начальника Отдела кадров принял у Круглова С.Н. упоминавшийся нами капитан гб Обручников Б.П.

В соответствии с циркуляром НКВД по распределению функций между наркомом и его заместителями Круглову С.Н. помимо выполнения обязанностей первого заместителя поручалось наблюдать за работой следующих подразделений Наркомата внутренних дел: Главного управления лагерей (ГУЛАГа), Главного управления шоссейных дорог (ГУШОСДОРа), Главного управления местной противовоздушной обороны (ГУМПВО), Главного архивного управления (ГАУ), Тюремного управления, Управления по делам военнопленных и интернированных (УПВИ), Административно-хозяйственного управления (АХУ), Центрального финансово-планового отдела (ЦФПО), Мобилизационного отдела (Моботдела), 1-го спецотдела (учетно-архивного) и 2-го спецотдела (опертехника). Для обслуживания первого зама была выделена автомашина «Паккард» [10].

Многотрудный процесс преобразования двух важнейших наркоматов, госбезопасности и внутренних дел (неоднократно повторявшийся в будущем), осуществлялся сейчас в тревожно напряженной обстановке незримо витавшего в обществе ощущения неизбежного приближения войны, о дне начала которой думать не хотелось.

Незадолго до войны семья Круглова С.Н., как отмечалось в главе 4, продолжала проживать в Доме правительства. У супруги Сергея Никифоровича Таисии Дмитриевны все еще имелись проблемы со здоровьем, поэтому она не работала, а занималась своими детьми. Ирочке исполнилось уже шесть лет, и пора было готовиться к поступлению в школу. Четырехлетний Валерий пока что возился со своими игрушками.

Семья жила скромно и дружно. Постоянно велась переписка с родителями и многочисленными братьями и сестрами супругов Кругловых.

7. Начало войны

«22 июня 1941 года фашистская Германия без объявления войны и даже без предъявления каких-либо претензий напала на Советский Союз с целью свержения советского строя и порабощения советского народа.

Этот вероломный акт был совершен, несмотря на существование советско-германского договора о ненападении» [11]. Такова официальная точка зрения советской историографии на начало очередного этапа Второй мировой войны, явившейся для нашего народа Великой и Отечественной.

Этому кульминационному моменту предшествовали и после него последовали важнейшие события, о которых порой страшно и стыдно было рассказать всю правду, а потому реальность часто подменялась мифами, которые с годами прочно вошли в сознание советских людей. На основании появившихся в последние годы документальных книг [44, 45, 46] сейчас представляется возможность следующим образом кратко описать обстановку того времени.

В конце 1940 года Гитлер утвердил стратегический план «Барбаросса», который предопределял нападение вооруженных сил Германии на Советский Союз. В то же время существовал план операции «Морской лев» по высадке немецких сил на Британские острова. Ряд современных исследователей утверждает, что Германия не имела достаточных боевых возможностей для того, чтобы завоевать Англию, всестороннюю поддержку которой стали оказывать Соединенные Штаты Америки. В связи с этим операция по десантированию немецких войск на острова являлась блефом и служила лишь прикрытием для тайной подготовки войны против СССР.

В то же время в Советском Союзе по указанию Сталина Генеральный штаб разработал операцию «Гроза», в соответствии с которой Красная Армия должна была в благоприятный момент перейти в решительное наступление с тем, чтобы освободить страны Европы от капиталистического ига и установить там социалистическую систему хозяйствования.

Советский Союз и Германия были связаны договором о дружбе и взаимопомощи, на основании которого наша страна поставляла продовольствие и сырье, а взамен получала промышленное оборудование и образцы военной техники. В то же время оба государства интенсивно наращивали свои вооруженные силы, в качестве дезинформации уверяя противоположную сторону во взаимных миролюбивых намерениях.

В итоге к моменту начала войны на советско-германской границе сложилось следующее соотношение сил. Красная Армия имела в своем составе 190 дивизий, насчитывавших 3 289 850 командиров и бойцов. На вооружении у них находилось 59 787 орудий и минометов, 15687 танков и штурмовых орудий, 10 743 самолета.

Противник сосредоточил 166 дивизий численностью 4 306 800 офицеров и солдат (по штату немецкая дивизия имела в среднем несколько больший состав, чем советская). Боевая техника вермахта составляла 42 600 орудий и минометов, 4170 танков и штурмовых орудий, 4846 самолетов. Немецкая армия имела построение в один эшелон и в резерве Главного командования германских сухопутных войск находились 21 пехотная, 2 танковые и 1 моторизованная дивизии [44].

Красная Армия была построена в два стратегических эшелона и с учетом резервов достигала общей численности порядка восьми миллионов человек. За армиями первого эшелона развернулись три воздушно-десантных корпуса. Помимо перечисленных выше вооружений, размещавшихся в приграничной зоне, второй эшелон имел 8 тысяч танков и столько же по численности боевых самолетов. С тыла боевые построения войск прикрывались тремя отдельными армиями НКВД. Резерв Главного командования насчитывал 2300 дальних бомбардировщиков. Приморские фланги фронтов опирались на поддержку мощных и многочисленных соединений военно-морского флота, имевших в своем составе 6 700 самолетов [45].

Анализ наличных вооруженных сил двух армий показывает, что к роковому дню преимущество складывалось далеко не в пользу Германии. Правда, наш противник был полностью отмобилизован и имел опыт ведения современной войны, а Красная Армия еще не закончила процесса стратегического развертывания. Сталин терпеливо ждал, когда Гитлер «повернется к нему спиной», начав операцию «Морской лев», чтобы в этот благоприятный момент осуществить мощное наступление. Фюрер в своих личных посланиях вождю советского народа до последнего момента уверял его, что сосредоточение немецких войск на восточных границах служит лишь для временного укрытия их в период подготовки к высадке на Британские острова, и просил не поддаваться ни на какие провокации и слухи, чтобы не спровоцировать случайное возникновение боевых действий между двумя армиями. Сталин, имея собственный сценарий начала военных действий, категорически запрещал принятие нашей стороной каких-либо ответных мер, например, на разведывательные полеты немецких самолетов вдоль государственной границы, чтобы не расстроить свой план реализации операции «Гроза». Даже когда на рассвете 22 июня на границах началась стрельба и немецкие танки двинулись вперед, Сталин пытался дозвониться до Гитлера, чтобы указать ему на его недисциплинированных генералов, предпринявших провокационную акцию, о возможности которой фюрер как раз и предупреждал в своих посланиях.

Первая директива военного времени поступила в штабы приграничных фронтов лишь через три с половиной часа после начала вторжения немцев и предписывала: «Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу. Впредь, до особого распоряжения, наземным войскам границу не переходить».

Только к полудню в Кремле окончательно поняли, что вместо вторжения в Англию Гитлер предпочел напасть на СССР. Было принято решение начать операцию «Гроза». Соответствующий сигнал поступил в войска. В это время на отдельных участках образовавшихся фронтов уже шли ожесточенные бои с противником. Ряд командиров, получив оперативный приказ о наступлении, двинул свои части вперед, прорвавшись на сопредельную территорию на 25–30 километров.

Но это были лишь отдельные случаи. В целом же произошло то, чего никто не ожидал, о чем молчала наша история, о чем страшно и стыдно рассказать даже сейчас: Красная Армия не оказала достойного сопротивления напавшему на нее противнику. Даже если сам момент начала военных действий явился для нас неожиданным и немецкой авиации и артиллерии в первый день удалось уничтожить 1200 краснозвездных самолетов и 600 танков, а мощным бронированным клиньям врага оказалось возможным продвинуться далеко в глубь нашей территории, то у нас оставалась еще огромная масса хорошо вооруженных войск, которые должны были отразить нападение.

Всестороннего объяснения тому, что произошло на полях сражений дальше, в нашей литературе до последнего времени не публиковалось, поскольку об этом стыдно и страшно было рассказать: огромный, практически подготовленный к стремительному наступлению на запад фронт наших армий стремительно разваливался под натиском врага. Героическое сопротивление отдельных застав, частей и гарнизонов не могло остановить грамотно и умело действовавшего противника. Оперативное управление советскими войсками за счет дезорганизации связи было полностью нарушено. Невероятно, но в сложившейся фронтовой неразберихе и вызванной этим отчаянности в моральном состоянии наши бойцы и командиры стали массово сдаваться в плен. При этом полтора миллиона человек, порой в составе целых подразделений, перешли на сторону немцев с оружием в руках. Два миллиона военнослужащих добровольно сдались в плен, побросав личное оружие и боевую технику. Полмиллиона красноармейцев были захвачены в плен при различных обстоятельствах. Еще миллион воинов дезертировали, разбежавшись по домам, где их потом разыскивали компетентные органы. 800 тысяч человек были убиты и ранены. Сохранившие относительную боеспособность миллион бойцов и командиров с боями откатывались на восток [45]. Столь невероятными и плачевными оказались для Страны Советов итоги первых трех месяцев войны.

Не встречая организованного сопротивления, немецкие войска занимали город за городом, окружая и громя по пути своего следования наши воинские части. Отчаянные встречные бои и попытки прорыва из окружения не приносили советским войскам нужного эффекта. В ряде мест население встречало немцев хлебом и солью.

Однако очень скоро стало ясно, что захватчики несли с собой в нашу страну только рабство и террор, разорение и смерть, поскольку выполняли указание своего фюрера о том, что «мы ни от чего и ни от кого Россию не освобождаем. Мы ее — завоевываем. Русский народ нас интересует только как рабочая сила, которая в будущем будет трудиться на германскую нацию». Свирепый оккупационный режим, установленный немцами на захваченных территориях, массовые казни мирного населения в целях устрашения, открыто декларируемое намерение превратить всех без исключения русских в рабочий скот, карательная система коллективной ответственности, бесчеловечное обращение с военнопленными и многое другое всколыхнули непреодолимую волну русского патриотизма [44]. Теперь война за освобождение Родины от фашистских поработителей стала для нашего народа Великой и Отечественной.

Итак, «вероломное нападение» Германии спутало все стройные планы высшего советского руководства. Вместо стремительного победоносного продвижения на территорию противника Красная Армия с большими потерями отступала в свой глубокий тыл. В целях борьбы с парашютными десантами и диверсантами, забрасывавшимися противником, по постановлению Политбюро ЦК ВКП(б) 24 июня 1941 года при городских, районных и уездных отделах НКВД на территории Ленинградской, Мурманской, Калининской и Ростовской областей, Карело-Финской республики, Украины, Белоруссии, Эстонской, Латвийской, Литовской и Молдавской ССР, Крымской автономной республики, Краснодарского края, западной части Грузинской ССР создавались истребительные батальоны численностью 100–200 человек «из числа проверенного партийного, комсомольского и советского актива, способного владеть оружием». За месяц было сформировано 1755 истребительных батальонов общей численностью 328 тысяч человек во главе с оперативными работниками НКВД и милиции. 25 июня 1941 года постановлением Политбюро на войска НКВД возлагается охрана войскового тыла с целью наведения порядка за фронтовой полосой и очищения дорог от беженцев для обеспечения подвоза и эвакуации, а также налаживания бесперебойной связи. Возглавил эту работу заместитель наркома внутренних дел по войскам генерал-лейтенант Масленников И.И., а начальниками охраны войскового тыла Северного, Северо-Западного, Западного, Юго-Западного и Южного фронтов назначили начальников пограничных войск НКВД соответствующих округов [11].

Быстрое наступление немецких войск вызвало огромный поток беженцев. В сложившейся обстановке необходимо было принимать срочные меры для спасения оборудования заводов и фабрик, складов военного имущества и продуктовых запасов, которые в ближайшие дни и даже часы могли остаться за линией фронта. В связи с этим совместным постановлением Совнаркома и Центрального Комитета партии от 24 июня 1941 года был создан Совет по эвакуации при СНК СССР. Председателем Совета назначили Кагановича Л.М., его заместителями стали Косыгин Н.А. и Шверник Н.М. В число членов этого Совета вошли Шапошников Б.М., первый заместитель наркома внутренних дел Круглов С.Н., секретарь Ленинградского обкома Попков П.С. и другие. В наркоматах были образованы бюро и комитеты по эвакуации. Более полутора тысяч заводов, преимущественно крупных, военных, демонтировали и отправили в глубь страны, где на них вновь восстановили производство.

Например, с приближением линии фронта Харьковский тракторный завод (ХТЗ) имени Коминтерна, имевший в своем составе военный завод № 183, который выпускал танки Т-34, был полностью погружен в сорок три эшелона и отправлен за две с половиной тысячи километров, в Нижний Тагил. Туда же прибыли оборудование с Мариупольского металлургического завода имени Ильича, обеспечивавшего поставку всех бронедеталей для танков, и часть инструментария Московского станкостроительного завода имени Орджоникидзе. Одновременно с техникой эвакуировали инженерно-технический состав и часть рабочих вместе с семьями. Благодаря самоотверженному труду в сложных климатических условиях оборудование эвакуированных предприятий в кратчайшие сроки смонтировали в огромных цехах Уралвагонзавода, и уже в конце 1941 года из цехов возрожденного танкового завода, сохранившего свой номер 183, вышли первые боевые машины Т-34 [49].

Помимо принятия мер по вывозу оборудования предприятий Круглов С.Н занимался вопросами эвакуации как с нашей, так и с уже оккупированной врагом территории имущества и людей, относившихся к наркомату внутренних дел. Только в тюрьмах, расположенных в западных районах СССР, находились почти 190 тысяч заключенных, из которых удалось вывезти более 140 тысяч человек.

Однако события развивались стремительно, и через пять дней Круглов С.Н. получил еще одно назначение. 29 июня 1941 года приказом Ставки Главного Командования при командующем резервными армиями генерал-лейтенанте Богданове И.А. был создан Военный совет, в состав которого вошли второй секретарь Московского городского и областного комитетов партии Попов Г.М. и первый заместитель наркома внутренних дел Круглов С.Н.

Резервные армии формировались в значительной мере из пограничников, входивших в состав НКВД и заблаговременно, до начала боевых действий, выведенных от государственной границы со своих застав. В предвоенные годы пограничными войсками Белорусского военного округа как раз и командовал генерал Богданов И.А. Зам наркома Круглов С.Н. был введен в состав Военного совета в связи с тем, что для обеспечения действий резервных армий планировалось использовать значительные силы и средства НКВД. В распоряжении партийного руководителя Попова Г.М. находились все потенциальные возможности населения и промышленных предприятий советской столицы.

Конечно, годичная военная подготовка, которую Круглов С.Н. завершил в 1930 году в ранге младшего командира, не давала ему возможности сразу начать командовать столь крупными войсковыми соединениями, но умение быстро ориентироваться в незнакомой обстановке, по ходу дела приобретать недостающие знания обеспечивали достижение успеха в решении труднейших задач. Кроме того, богатый опыт партийной и кадровой работы Круглова С.Н. и Попова Г.М. позволял позаботиться о поддержании высокого морального духа командиров и бойцов, а также всего населения, направлявшегося в помощь фронту, в столь сложных условиях боевой обстановки. К тому же при возведении оборонительной полосы имелась возможность использовать практические навыки обоих членов Военного совета по руководству большими строительствами.

30 июня 1941 года всю полноту власти в стране на период военного времени принял на себя Государственный Комитет Обороны (ГКО) во главе со Сталиным И.В. В числе других членов партии и правительства нарком внутренних дел Берия Л.П. был назначен членом ГКО.

В директиве СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 года «О мобилизации всех сил и средств на разгром фашистских захватчиков», в выступлении Сталина И.В. по радио 3 июля 1941 года и в последующем постановлении ЦК ВКП(б) от 18 июля 1941 года «Об организации борьбы в тылу германских войск» говорилось о создании за линией фронта невыносимых условий для врага, о формировании партизанских отрядов и диверсионных групп для борьбы с частями вражеской армии, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджогов лесов, складов и обозов. Во исполнение этих указаний руководство разведывательно-диверсионными подразделениями НКВД, действовавшими в тылу противника, возложили на Особую группу, созданную 5 июля 1941 года при наркомате внутренних дел. Возглавил эту группу старший майор гб Судоплатов П. А. С учетом достигнутых успехов по проведению боевых операций во вражеском тылу, через три месяца в составе наркомата организовали 2-й отдел под тем же руководством и с прежними задачами. Так что основой костяк партизанских подразделений во время войны составили сотрудники наркомата внутренних дел СССР.

Согласно опубликованным рабочим тетрадям Поскребышева А.Н., в которых он записывал посетителей кремлевского кабинета И.В. Сталина, 4 июля 1941 года в 20 часов 30 минут на прием к вождю одновременно прибыли командующий Резервными армиями генерал-лейтенант Богданов И.А., второй секретарь Московского городского и областного комитетов партии Попов Г.М., первый заместитель наркома внутренних дел Круглов С.Н., начальник Главного управления гидротехнического строительства НКВД СССР Рапопорт Я.Д. и его заместитель Жук С.Я. В это время в кабинете, согласно тем же записям, находились члены ГКО Молотов В.М., Ворошилов К.Е., Берия Л.П. и Маленков Г.М. За 10 минут до прихода этой группы из кабинета вышел Жуков Г.К. [50].

Сталин И.В. лично объяснил, что на фронт, занимавшийся резервными армиями, возлагалась большая ответственность — оборона Москвы на дальних подступах. Линия фронта была определена от Брянска через Смоленскую область, Рославль, Издешково, Калининскую область (западнее Ржева и Сычевки), Кувшиново, Семинарово и до Валдая (Осташкове). Председатель ГКО дал указание перебросить на Московское направление крупнокалиберную морскую и береговую артиллерию из Крыма, а также передать в распоряжение командующего армиями все необходимые силы и средства, использовавшиеся на приостановленных гидротехнических стройках НКВД, для оборудования в инженерном отношении укрепленной полосы обороны с долговременными сооружениями. Одной из главных задач ставилось возведение первой линии оборонительных сооружений на расстоянии порядка 330 километров от Москвы, а затем строительство второй линии восточнее от нее, ближе к Вязьме [51].

На всю постановку задач и согласование вопросов потребовалось порядка 40 минут. Это был первый из двадцати двух визитов Круглова С.Н. в кабинет вождя.

На возведение оборонительных сооружений фронта резервных армий направили такие крупные московские строительные организации, как подрядчик работ по Дворцу Советов (на Вяземское направление), трест «Строитель» (на Рославльское направление) и трест «Мосжилстрой» (на Сычевское направление). На других участках действовали строительные организации НКВД под руководством Мальцева П.М. В организованные строительные отряды влились десятки тысяч москвичей, а также жителей Орловской, Смоленской, Калининской, Рязанской, Воронежской и других областей.

Возведенная оборонительная полоса включала в себя следующие сооружения: противотанковые рвы, эскарпы, завалы, командные и наблюдательные пункты, противопехотные препятствия, окопы для станковых пулеметов и минометов, долговременные земляные огневые точки (дзоты), долговременные железобетонные артиллерийские и пулеметные точки (доты), ходы сообщения, убежища и другие объекты. Больших инженерно-строительных работ потребовала установка крупных морских орудий. Кроме того, возводились плотины и мосты, а те дороги и сооружения на них, которые могли использоваться противником при наступлении, готовились к разрушению и минировались [51].

Несмотря на все предпринимавшиеся меры, в июле 1941 года обстановка на всех направлениях боевых действий стала для нас еще сложнее. Даже ввод в сражение большого количества соединений, прибывших из внутренних округов, не обеспечил создания устойчивого фронта стратегической обороны [47]. Быстрое продвижение немецких войск по территории нашей страны вызвало огромный поток беженцев, грузовых транспортов и отступавших частей, который двигался на восток, в том числе и через Москву. Для того чтобы эта стихийная лавина больших масс людей и техники, попав на улицы города, не парализовала столицу, Сталин И.В. перед Главным управлением шоссейных дорог наркомата внутренних дел поставил сложнейшую задачу: в кратчайший срок построить вокруг Москвы кольцевую дорогу, которая позволила бы направить движение транспорта обходным путем. Несмотря на все трудности, работники главка быстро провели полевые изыскания и такая дорога протяженностью 125 км, соединившая 10 автомобильных и 11 железных дорог, сходившихся в столицу, была построена в заданный вождем срок [41].

В связи с тем, что фронтовая обстановка все ухудшалась, Советом по эвакуации при СНК СССР было принято решение о частичном выводе из Москвы центральных аппаратов НКВД и НКГБ, которые следовало разместить в городах Куйбышеве, Чкаловске, Уфе, Саратове, Кирове, Новосибирске, Свердловске, Казани, Пензе, Молотове и Ульяновске. При штате центрального аппарата НКВД СССР в 10 000 человек эвакуации подлежали 7000 сотрудников. Наркомат госбезопасности, имевший несколько больший штат, вывозил 7500 своих работников. Всего вместе с членами семей намечалось эвакуировать порядка 33 000 человек.

В эвакуацию в город Куйбышев отправилась и семья Кругловых. Вместе с Таисией Дмитриевной в поезде ехали ее дочь Ирина шести лет и четырехлетний сын Валерий. К ним присоединилась сестра Таисии Дмитриевны Елизавета Родникова с девятилетней дочерью Маргаритой, а также пришлось с собой забирать гостившего в семье ленинградца Владимира, 10 лет, сына брата Сергея Никифоровича Василия, проживавшего в городе на Неве.

Отмечу попутно, что в это же время таким же маршрутом отправилась в эвакуацию семья сотрудника НКГБ Лебедева Ф.В., моего будущего тестя. Екатерина Ивановна, через два десятка лет ставшая моей дорогой тещей, перевозила троих своих детей: шестилетнего сына Владимира, четырехлетнюю дочку Галину и двухлетнюю малышку Людмилу, мою нареченную супругу.

Серьезные неудачи советских войск, их отступление и частичная дезорганизация, потеря управления войсками, дезертирство и неспособность военного командования справиться с этими проблемами привели к тому, что постановлением ГКО от 17 июля 1941 года органы контрразведки наркомата обороны были преобразованы в особые отделы НКВД, которые объединило новое управление в составе наркомата внутренних дел, возглавлявшееся заместителем наркома комиссаром гб III ранга Абакумовым В.С. Главной задачей этих отделов являлась «решительная борьба со шпионажем и предательством в частях Красной Армии и ликвидация дезертирства непосредственно в прифронтовой полосе». В директивном порядке особые отделы «для выполнения поставленных перед ними задач» наделили большими правами по «беспощадной расправе с паникерами, трусами, дезертирами, подрывающими мощь и порочащими честь Красной Армии». В обязанности НКВД входило также объективное информирование руководства страны о реальном положении дел на фронте и в тылу, о правильности действий войсковых командиров и всех явлениях, мешавших укреплению обороноспособности.

Вполне понятно, что в сложившейся тяжелой обстановке работа органов государственной безопасности «в освобожденных странах» в ближайшем будущем не предвиделась да и функции наркомата внутренних дел претерпели значительные изменения, особенно в плане использования войск НКВД. В связи с этим указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 июля 1941 года оба ведомства вновь были объединены. Опять свое привычное место в структуре НКВД заняли оперативно-чекистские управления и отделы. Охранные и конвойные войсковые части сразу утратили свое первоначальное предназначение, поскольку по не взорванным мостам теперь спокойно шли немецкие танки, накопленные у западной границы огромные запасы военной техники, имущества и боеприпасов достались в качестве трофеев врагу, а бесчисленное количество советских военнопленных фрицы гнали в свои фашистские лагеря. В связи с этим указанные войсковые подразделения преобразовали во внутренние войска. Общий штат центрального аппарата НКВД резко сократился до 9000 человек. Должность наркома внутренних дел сохранилась за Берия Л.П., а Меркулов В.Н. вновь стал его первым замом. Постановлением СНК СССР от 30 июля 1941 года другими заместителями наркома были назначены Круглов С.Н., Абакумов В.С., Серов И.А., Кобулов Б.З., Чернышов В.В., Масленников И.И., Завенягин А.П., Сафразьян Л.Б. и Обручников Б.П. При распределении обязанностей между наркомом внутренних дел и его заместителями в циркуляре от 31 июля 1941 года отмечалось, что Круглов С.Н. и Масленников И.И. временно освобождены от наблюдения за работой управлений и отделов НКВД СССР в связи с убытием на фронт [10].

Как раз в это время, 30 июля 1941 года, Ставкой Верховного Командования был издан приказ, которым предписывалось для объединения действий резервных армий на ржевско-вяземской линии сформировать штаб Резервного фронта. Командующим фронтом назначили Жукова Г.К., а генерал-лейтенант Богданов И. А. стал его заместителем. Членами Военного совета образованного фронта остались Круглов С.Н. и Попов Г.М.

В своих «Воспоминаниях и размышлениях», завершенных в 1969 году, знаменитый маршал фамилий Круглова С.Н. и Попова Г.М. не упоминает. Это вызвано, очевидно, тем, что в период написания данных мемуаров Сергей Никифорович и Георгий Михайлович находились в опале у верховных властей и потому приводить их имена в столь фундаментальном труде представлялось нежелательным. Кроме того, Георгий Константинович всегда весьма предвзято относился как к самому НКВД, так и к его войскам, порой вынужденно выполнявшим весьма специфическую роль заградительных отрядов в тылу воинских частей, которые вел в бой в том числе и сам «Маршал Победы». В связи с этим в исторических описаниях оказались весьма слабо отражены боевые действия войск НКВД, хотя в трагической обстановке именно они часто являлись наиболее боеспособными и стойкими [48].

А вот Сергею Никифоровичу нравилось воевать вместе с Георгием Константиновичем. Ему импонировали смелость, решительность тогда еще генерала армии, его способность быстро схватывать обстановку, отдавать четкие указания. Командный пункт фронта командующий устраивал всегда в непосредственной близости от передовой, чтобы самому следить за ходом сражения. Если к этому добавить организационные способности члена Военного совета фронта, опыт комиссара госбезопасности III ранга по работе с людьми, его умение вдохновлять воинов на большие дела, то в совокупной деятельности этих двух крупных руководителей получалось прекрасное сочетание командных и человеческих качеств.

После войны возникнут, правда, серьезные разногласия между маршалом и генерал-полковником по одному принципиальному вопросу. Но об этом речь предстоит еще впереди.

События тех трудных дней Маршал Советского Союза Жуков Г.К. впоследствии описывал так: «Противник, хотя и нес значительные потери, по-прежнему на решающих направлениях имел трех-четырехкратное превосходство, не говоря уже о танках. Железнодорожные перевозки наших войск по ряду причин осуществлялись с перебоями. Прибывающие войска зачастую вводились в дело без полного сосредоточения, что отрицательно сказывалось на политико-моральном состоянии частей и их боевой устойчивости. Слабость нашей оперативно-тактической обороны состояла главным образом в том, что из-за отсутствия сил и средств нельзя было создать ее глубокое эшелонирование. Оборона частей и соединений, по существу, носила линейный характер. Из-за отсутствия быстроходных и вездеходных тягачей войска не имели возможности широко маневрировать артиллерией, чтобы в нужный момент оказать помощь в отражении танковых атак противника. Во фронтах и армиях осталось очень мало танковых частей и соединений» [47]. Действительно, за несколько месяцев боев Красная Армия потеряла более 25 тысяч танков! К началу битвы за Москву в распоряжении командования оставалось лишь 1700 боевых машин, которые по фронтам распределял лично Сталин [44].

Несмотря на то что Круглов С.Н. находился в войсках, руководство Наркомата внутренних дел не забывало о нем, и в столь горячее время приказом от 7 августа 1941 года опытный в кадровых делах заместитель наркома был назначен председателем Центральной аттестационной комиссии НКВД СССР. Очевидно, вопрос о кадрах был крайне важен в связи со сложившейся фронтовой обстановкой и неожиданной сдачей в плен значительной части армии во главе с сотней генералов и почти двумястами тысячами командиров. Видимо, эти, не известные нам ранее чрезвычайные обстоятельства вынудили Сталина И.В. сделать заявление о том, что «у нас нет военнопленных, у нас есть изменники Родины». Наркомату внутренних дел поручили создать фильтрационные лагеря для проверки военнослужащих, возвращавшихся из плена или побывавших на территории, занятой противником. Приказом Верховного Главнокомандующего до сведения всех находившихся на фронте красноармейцев и командиров доводилось, что их семьи в тылу становились заложниками их поведения на фронте. В случае сдачи в плен родственники могли подвергнуться репрессиям. За отказ от выполнения боевого приказа военнослужащий мог жестоко караться, вплоть до расстрела на месте.