Современный фашизм

Тут надо остановиться на конструкциях, которые выстраивал Фридрих Август фон Хайек как несомненный интеллектуал. Он, пожалуй, одним из первых пришел к отождествлению фашизма и социализма. Напомню: по его мнению, именно экономическая несвобода и государственное регулирование являются той термоядерной топкой, порождающей и социализм, и фашизм. Государственное регулирование в той или иной мере присуще, естественно, и фашистским, и социалистическим режимам, оно в какой-то мере их роднит. И, по Хайеку, именно несвобода – основной признак фашистских и социалистических государств.

Мы видим современного позитивиста, который опирается только на наблюдаемые факты, собранные с помощью эмпирических методов. Значит, философская рефлексия здесь отсутствует практически полностью. Мы понимаем, конечно, насколько тупиковый этот метод, хотя бы на примере данного определения. «Несвобода фашизма» и «несвобода социализма» (я беру оба словосочетания в кавычки, потому что эти понятия в данном случае относительные) имеют абсолютно разные основания. Хотя, в общем-то, внешне похожи.

Например, государственное планирование существует и там и там. Люди по многу часов работают у станков. Казалось бы, похоже, ведь так? Но фашизм – это государственный капиталистический монополизм. План есть, но это план работы предприятий, находящихся в частной собственности (пусть даже собственник владеет собственностью через опосредование государства). Цель этого плана – обогащение владельцев средств производства за счет отъема прибавочной стоимости или прибавочного продукта как результата прямого военного ограбления народа покоренных колоний.

Социализм «экономически несвободен» в том смысле, что вся экономика или ее значительная часть находится в общенародной собственности под управлением диктатуры пролетариата. И абсолютно отрицает эксплуатацию, то есть отсутствует отъем прибавочной стоимости. И тем более нет ограбления каких-то колоний с отъемом прибавочного продукта у народа этих колоний. Социализм не стремится к прибыли, у него нет понимания прибыли, у него одна цель – всестороннее развитие всех членов общества с обеспечением их благосостояния, на что возможная в капитализме прибавочная стоимость изымается в пользу общественных фондов потребления. Государственный план не направлен на пополнение богатства тех или иных групп «лучших людей».

При этом работяги и на фашистских, и на социалистических предприятиях могут вкалывать по 8 часов, по 10 часов в случае авралов. Но они вкалывают с совершенно разными целями. Одни обогащают своих владельцев, а другие служат росту богатства всей страны. В СССР Ленина – Сталина у людей была масса возможностей (учитывая, насколько суровые тогда шли процессы и как авторитарно приходилось действовать), но почему-то мы не знаем ни одного миллиардера из той эпохи, хотя, повторюсь, люди могли бы составить такие династии миллиардеров, что Ротшильды с Рокфеллерами находились бы сейчас в нижней десятке рейтинга.

Сталин, Орджоникидзе, Каганович, Берия могли бы быть «хозяевами» страны и второй экономики в мире и спокойно приватизировать результаты чужого труда. Однако мы не видим ничего похожего. Более того, благосостояние всего общества неуклонно повышалось в период второй половины 1920-х и в 1930-х годах, потом, естественно, было жуткое проседание, связанное с войной, а затем опять рост благосостояния населения.

А фашизм как «экономическая несвобода» всегда прекрасно уживался с мультиобогащением отдельных и весьма немногих представителей единой, казалось бы, нации. Естественно, из прослойки владельцев средств производства, то бишь капиталистов. Потому что «несвобода фашизма» – это не какая-то отдельная несвобода, характерная только для фашизма, это несвобода любого капитализма вообще с момента его зарождения. И что характерно, фашизм эту несвободу несет с помощью военной силы за пределы своего ареала обитания. Именно за счет этого есть возможность какое-то время «бросать кость» работягам, потому что при фашизме можно с помощью военной силы отнимать что-то полезное у представителей низших рас – это же очень удобно!

Мне кажется, что фон Хайек как образованный и умный человек таких общеизвестных истин не мог не знать. Так что все его конструкции – это не научные изыскания, а пропагандистская спекуляция, поэтому когда будете читать его «Дорогу к рабству», имейте в виду, что это идеологический продукт, направленный на блокировку некоторых сигналов головного мозга. Социализм и фашизм не могут иметь родственных родовых черт, притом что, конечно, некоторые признаки совпадают. Но фон Хайек – позитивист, и фундаментальных расхождений базиса и форм организации государства он вскрыть то ли не смог, то ли не захотел. Я думаю, что все же не захотел. Жулик.

Теперь посмотрим на определение Антона Лазарева, моего коллеги. Он совершенно верно указал на то, что фашизм не равен империалистическому базису экономики, потому что полно государств вполне империалистических, которые не являются фашистскими. В самом деле, фашизм – это государство, то есть надстроечная структура. Лазарев говорит, что фашистская идеология разделяет людей на сорта. Людей и нации. Он пишет:

«Следует отделять фашистскую идеологию и собственно фашистские режимы. Так как экономический базис фашизма одинаков с империализмом вообще, то отсюда следует, что фашистским следует считать такое империалистическое государство, в котором принята фашистская идеология. Но вполне возможна ситуация, при которой данная идеология существует как оппозиционная к официальной. Подобное можно сказать, например, про фашистов в Великобритании, Франции или США, где они, по разным причинам, не смогли добиться главенствующего положения. При этом численность этих фашистов могла достигать довольно больших величин, например, численность Британского союза фашистов составляла, по разным источникам, от 250 тыс. до 500 тыс. человек».

Подчеркну: «фашистским следует считать такое империалистическое государство, в котором принята фашистская идеология». На экономическом базисе империализма, то есть монополистического капитализма, торжествует фашистская идеология. И это, безусловно, правда. Но, к сожалению, не истина, потому что автор, на мой взгляд, упускает из виду очень важный аспект: идеология вторична по отношению не только к экономике (базису), но и к государственной надстройке.

Потому что сначала, как мы знаем, власть должна захватить правящая верхушка, которая, собственно, и будет формировать государство. Она садится поверх экономического базиса и кормится с него. И только после этого государство, новая правящая верхушка начинает продуцировать свои уже признаки вовне, то есть средства управления. Для этого создаются полиция, армия и, конечно же, идеологический аппарат, который будет ловко оболванивать население.

Что такое государство? Напомню, государство – это средство осуществления господства определенного класса, определяемого в отношениях к обладанию средствами производства. Господство осуществляется государством через ряд инструментов: с помощью армии, репрессивного аппарата, идеологии. Если посмотреть на историю, ведь ничего не мешало солдатам и офицерам, которые были воспитаны вполне в духе коммунизма. Но 2 июня 1962 года они стреляли по демонстрации в Новочеркасске. При этом какую идеологию они проводили? Коммунистическую что ли? На этом примере видно, что так работает репрессивный аппарат. А идеология действует параллельно, это точно такое же спецсредство, как армия. И оно не может само по себе ничего определять, будучи вторичным проявлением надстройки.

Конечно, нельзя не учитывать диалектическую рекурсию, то есть обратное воздействие уже принятой идеологии. Она оказывает сильнейшее влияние и на собственно надстройку, которая ее продуцирует, и на экономический базис, так или иначе мотивируя или демотивируя людей, которые в этом экономическом базисе задействованы. Отвечая на вопрос, что появилось раньше – курица или яйцо, однозначно можно сказать, что сначала была курица – государство, которое снесло яйцо – идеологию (точнее, несколько яиц, одним из которых является идеология). Следовательно, определение Лазарева неполное, на мой взгляд, хотя и очень близкое к истине.

Теперь вернемся к началу, что же есть фашизм, и к словам Георгия Димитрова. Еще раз:

«Фашизм – это открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала. Фашизм – это не надклассовая власть и не власть мелкой буржуазии или люмпен-пролетариата над финансовым капиталом. Фашизм – это власть самого финансового капитала. Это организация террористической расправы с рабочим классом и революционной частью крестьянства и интеллигенции. Фашизм во внешней политике – это шовинизм в самой грубейшей форме, культивирующий зоологическую ненависть к другим народам».

Димитров-то смотрел куда глубже всех своих коллег в деле изучения фашизма, потому что, согласно его определению, фашизм должен иметь несколько необходимых, как говорят математики, и достаточных условий. Первое – развитый финансовый капитал в базисе. Второе – надстройка в виде прямой террористической диктатуры наиболее реакционных и шовинистических своих представителей. Третье – следствием власти реакционных кругов становятся ничем не сдерживаемый шовинизм на уровне государственной идеологии и распространение философии разделенного общества.

Что такое финансовый капитал, блестяще определил Ленин. Финансовый капитал – это промышленный капитал, объединенный с капиталом банковским. Разделение экономического пространства между крупнейшими монополиями, которые выступают в единой корпорации с банками. Банк как учреждение по обслуживанию промышленности за счет аккумуляции и перераспределения финансовых средств по мере необходимости превращается в соучастника экономического господства, неразрывно связанного с промышленными монополиями. Прямая, открытая диктатура – это отрицание буржуазно-демократических процедур. Выборы (в парламент, в думу, в рейхстаг), избирательные права, самостоятельность ветвей власти – все это пускается по ветру как мешающий осуществлению власти элемент. Вместо опосредованных форм демократии капитал осуществляет передачу властных полномочий напрямую (то есть через террор, прямое подавление).

Шовинизм и реакционная система расшифровываются вполне обычно. Шовинизм – это идеология, которая исповедует национальную исключительность титульной, стержневой нации или, например, класса. Таким образом, имеет право на угнетение и порабощение, презрительное отношения к чужакам – представителям иных национальностей и рас (и добавлю от себя – классов). Политическая реакция направлена в первую очередь против прогрессивных черт предыдущего режима, то есть буржуазной демократии, а также против нарастающих социалистических тенденций в обществе развитого капитализма (а они назревают неизбежно). И этот закон нарастания социализма в любом капиталистическом обществе мы отменить не в состоянии.

Только наличие описанных условий делает фашизм возможным. В Италии, в первой стране победившего фашизма, откуда происходит сам термин, данные условия соблюдались. Испания, Португалия и Германия 1930-х годов несли в себе родовые черты прямой террористической диктатуры финансового капитала. Это причина. А следствие – разнообразный набор признаков, иногда очень неприглядного свойства, а иногда, между прочим, и вполне приглядного. Мы помним, как в Германии строились дороги, роддома. Это же тоже признаки фашизма были, но почему-то о них не вспоминают. При этом были, конечно, и негативные признаки: милитаризация, оглушающая государственная пропаганда, безумная философия и идеология, которая разделяла людей на сорта от рождения.

Недалекие или просто мало осведомленные исследователи, которые склонны разделять германский нацизм и португальский, итальянский, испанский фашизм по принципу несовпадения признаков, сразу угождают в ловушку современного позитивизма, то есть тупика научной мысли. Именно неспособность принять явление в диалектическом развитии, а не в виде набора признаков, которые только доступны для эмпирического наблюдения, приводит к ложному пониманию сути понятий. В том числе к ложному пониманию фашизма.

Большой ошибкой было бы отделять разные качества фашизма друг от друга, наделяя их самостоятельной ролью в определении (например, только власть финансового капитала или только власть шовинистических, реакционных, империалистических кругов). Их нельзя разделять, потому что экономический базис нацистской Германии или фашистской Италии ничем не отличался от такового ни в США, ни в Великобритании, которые были наиболее развитыми странами империалистической мировой системы.

И при этом мы отлично знаем, что почва образцового капитализма в Великобритании и США в свое время дала крайне уродливые всходы. Это расизм, социал-шовинизм, который был характерен для Англии и Америки в XIX веке. США – последняя в мире страна с узаконенным рабством (с 1619 по 1865 год). И от расовой сегрегации там отказались только в 70-е годы, а ее отголоски эхом отдаются до сих пор. И с проявлением террористической диктатуры в США был полный порядок. Вот что мы празднуем 1 мая? Если вы думаете, что это праздник весны и труда, как нам врут современные государственные СМИ, ничего подобного. Напомню, что в этот день в 1886 году полиция расстреляла рабочую демонстрацию, которая вышла в Чикаго на площадь Хеймаркет, всего лишь требуя восьмичасового рабочего дня.

Потом были аресты, пытки, казни через повешение или расстрел. А спустя время – увольнения рабочих Генри Форда, которого мы знаем как пример образцового капиталиста и практически отца для своих рабочих (добавлю от себя – махрового шовиниста и антисемита). Его рабочие со схожими требованиями попали под огонь полиции и служб безопасности концерна. И примеров таких немало вплоть до наших дней.

Многие исследователи с нашего левого фланга на этом основании упрощенно или напрямую ложно трактуют практику буржуазно-демократических государств, например США или Великобритании. В самом деле, почему бы не поговорить о фашизме в США, это же очень приятно. Штаты же для нас явный враг, а врага нужно, как известно, демонизировать, для этого фашизм отлично подходит.

Но это неправильно просто потому, что мы видим: в США осуществляется передача властных полномочий посредством буржуазно-демократических процедур. Каким бы лживым этот процесс ни казался, но все равно за эти признаки элита цепляется и транслирует свою власть не непосредственно, а опосредованно, соблюдая хотя бы видимость приличий. Поэтому нельзя говорить, что внутри США сейчас есть фашизм, хотя симптомы имеются. И не только в США.

Неприглядные проявления, которые присутствуют в политике того или иного государства, не должны мешать строго научному подходу в определении явления, которое имеет место быть. Потому что насилие – это атрибут любого государства вообще. И государство должно и будет защищать правящий класс. Если мы говорим о капиталистическом государстве, то оно обязано защищать класс капиталистов, которые оплачивают это государство. А от кого? Естественно, от любых прогрессивных инициатив класса-антагониста, который имеет прямо противоположные экономические интересы, то есть от пролетариата. Или, например, завоевателя-колонизатора от вполне законного возмущения покоренного населения колонии.

Удивляться этому? А почему никто не удивляется, что волк загрыз овцу? Все скажут: потому что он волк. А я вам скажу: потому что это капиталистическое государство. Оно не может по-другому, это было бы странно. Дело, конечно, в сути явления, в системе. Достижения буржуазной демократии, как бы к ней ни относились, сыграли колоссальную роль в прогрессе цивилизации. «Кодекс Наполеона», который лежит в основе любой современной демократической конституции, – разве это не шаг вперед по сравнению с законодательством феодальной монархии французской? Разве парламент в Англии не ограничил раз и навсегда самовластие короля?

Если говорить про Америку, разве Конституция США конца XVIII века – это не прогресс для своего времени? Не глоток свободы для народа? И не забудьте, что когда мы приезжаем в Нью-Йорк, у морских ворот Америки нас встречает статуя Свободы. И разве правовое государство буржуазной демократии не наделило правами неизмеримо большее количество людей, чем государство феодальное? Все это общеизвестные исторические факты. И это историческая заслуга буржуазного периода истории. Кто-то может сказать, что институты этой формы демократии, и раньше не бог весть какие «демократические», сегодня окончательно прогнили и превратились в довольно прозрачную ширму, через которую осуществляет настоящую власть диктатура капитала.

Ленин писал по этому поводу:

«Буржуазная демократия […] и при капитализме не может не оставаться – узкой, урезанной, фальшивой, лицемерной, раем для богатых, ловушкой и обманом для эксплуатируемых бедных. Демократическая республика есть наилучшая возможная политическая оболочка капитализма, поэтому капитал, овладев этой наилучшей оболочкой, обосновывает свою власть настолько надежно, настолько верно, что никакая смена лиц, ни учреждений, ни партий в буржуазно-демократической республике не колеблет этой власти».

Это цитата из знаменитой работы «Государство и революция».

Верно описав хитрое оформление диктатуры капитализма в виде правового государства, где у большинства трудящихся есть одно реальное право – работать, пока есть силы, несколько раз в 10 лет доползая до избирательных урн, Ленин попросту не застал капиталистическое общество, организованное для войны. И если социализм способен организоваться для концентрированного отпора, что мы видим на примере сталинского СССР очень ярко, то и буржуазия способна на это (в своих формах, естественно). Отбросив всякие ширмы, финансовый капитал обрушивает на общество настоящую матерую диктатуру. И никаких рассуждений о гражданских правах, никакого права на критику, публичных обсуждений действий власти – все это имеется в буржуазной демократии, я имею в виду в позитивном смысле, и в отрицание этого нет в фашизме.

И не будем забывать, что реакция фашизма (это очень важно) – это не антикоммунистическая реакция, это в первую очередь антидемократическая реакция, потому что нарастание фашистских тенденций началось тогда, когда про коммунизм еще никто даже не слышал. Естественным следствием реакции является махровый цвет шовинизма, но он, во-первых, так или иначе свойствен капитализму вообще, потому что национализм – это прямое порождение капитализма. Политическая нация рождается вместе с капитализмом в истории. И выставление своей нации исключительной для организации ее, для внешнего завоевания, например, и последующей эксплуатации покоренного населения – абсолютно прямая функция капитализма. Посмотрите на Англию XIX века. Во-вторых, конечно, проводниками такой идеологии выступают самые агрессивные представители класса финансового капитала, которые раньше вынуждены были скрываться за какими-то ширмами или выносить свою политику за пределы метрополии в колонии, а теперь им не надо этого делать, можно напрямую рубить правду-матку в глаза даже своему населению. В-третьих, шовинизм находит благодатную почву в обществе, которое охвачено мелкобуржуазным сознанием. Все свои беды и трудности можно запросто приписать жидам, славянам, ниггерам, гомосекам, прочим унтерменшам, это очень удобно. Кому угодно, только не своему истинному врагу, который враг и мелкой буржуазии, и пролетариату, а именно крупной монополистической буржуазии, которая по своей природе обязана уничтожать как мелкого буржуа, выступающего для нее всего лишь питательным субстратом, как планктон для кита, так и подавлять собственный пролетариат.

Крупную буржуазию такое положение более чем устраивает, потому что вместо того чтобы организовываться для революции, то есть смены общественно-экономической формации, тупорогие пролетарии и мелкие буржуа или метелят друг друга, или метелят гомосеков во время какого-нибудь парада, или метелят футболистов неправильной команды, или болельщиков неправильной команды. Отлично, просто отлично. А классовая борьба как органическая среда нарастающего социализма, таким образом, высыхает, обратив устремления трудового народа из числа титульной нации вовне, за границу. И тогда простые парни надевают коричневые рубашки, сперва вооружаются фомками и цепями, а потом, глядишь, у тебя на воротнике петлица, на плечах погоны, в руках добрый «Маузер 98К», на башке рогатая каска, а под каской ничего, кроме зоологической ненависти к другим народам.

И вот получите – распишитесь. Народ, который является народом Шиллера, Гете, Канта, в конце концов, Гегеля с Марксом и Энгельсом, заливает кровью всю Европу и половину земного шара. Причем главным образом кровью нонкомбатантов. Зверства, конечно, свойственны войне вообще – почитайте хронику, например, Дибальда Шиллинга XV века, где описываются «милые шалости» швейцарской пехоты. Позже англо-бурские войны, где зародилась традиция создавать концентрационные лагеря для военнопленных. Затем Первая мировая война. Но Первая мировая империалистическая война была только репетицией, потому что по-настоящему финансовый капитал смог выступить только во время второго мирового конфликта.

Итак, не станем скатываться в вульгаризацию такого явления, как фашизм, в определении этого феномена. Непонимание его и даже не вполне точное понимание не просто вредно для исследователя (с академической точки зрения исследователя), а опасно. Какие качества сопровождают фашизм неотрывно при всех его проявлениях на всем пути развития? Ответ приведен выше – это базис финансового капитала и прямая диктатура его наиболее реакционных кругов. В итоге расизм, социал-шовинизм, философия разделенного общества.

Исходя из вышеизложенного, можно сказать, что определение Димитрова единственное подходит с точки зрения диалектики, то есть научно. Откуда взялся-то фашизм? Разгром экономики Европы в ходе Первой мировой и последовавшая Великая депрессия – главные экономические источники, давшие фашистские всходы. Капитализм как власть капитала имеет в своей основе именно самовозрастающую стоимость (капитал). Но само возрастание его ограничено размерами планеты Земля. Как только капитал разрастается на весь глобус, расширяться ему некуда. После завершения глобализации в XIX веке капитализм, во-первых, потерял свою прогрессивную роль, во-вторых, стал пожирать сам себя. Потребовалась борьба за передел рынков.

Ну и конкуренция, таким образом, на уровне глобализации вышла на совершенно новый уровень. Оказалось, что использовать национальные чувства собственных народов можно для того, чтобы сталкивать их друг с другом. Напомню, капитализм есть национализм. Естественно, истощение рынков привело к необходимости их передела, что вызвало первое столкновение в 1914 году после целой серии локальных конфликтов. Рынки нашли новых хозяев через некоторое время, но главное противоречие разрешено не было, потому что договориться на уровне надстройки капиталисты смогли, но базис экономики остался в «вилке» стремления капитала к возрастанию и невозможности сделать это в силу исчерпания внешнего ресурса – территории. Капитализм установил власть почти над всей планетой к тому моменту.

Принципиальная неуправляемость капитализма как мировой системы, его неравновесность превратили обычные для этой формации кризисы в мощнейшую депрессию. И вот именно с этого момента война стала объективной неизбежностью. При этом все «прошли» уроки первой империалистической, которые ясно показали, что тотальная война требует тотальной концентрации всех ресурсов. «Все для фронта, все для победы» – это не только злободневный лозунг сражающегося социализма при многолетнем конфликте высокой интенсивности. Это еще и вполне конкретный лозунг сражающегося капитализма, организованного для войны.

Как известно, демократия – самая неэффективная форма организации в военных условиях. Буржуазная демократия в том числе. Подлинные социалистические преобразования для капитализма есть самоубийство, то есть революции сверху мы не видим ни в одной стране мира той эпохи. Но как-то реагировать было надо. Нужно было организовывать капитал для войны. Раз социализм не выход, то как? За счет вполне конкретной формы организации – за счет фашизма, прямой диктатуры. Причем я, честно говоря, до сих пор не знаю, в те годы это был объективный процесс или он управлялся группами людей, принимающих решения.

Появление фашистских режимов именно в Европе, конечно, неудивительно, потому что, во-первых, Европа – наиболее развитая экономическая часть капитализма. Во-вторых, Европа стала ареной новой бойни, где нужно было организовываться.

Потому что США лежали за «атлантическим рвом», непосредственной угрозы для них не было. Ну и, кроме того, европейские страны максимально пострадали от последствий Первой мировой и Великой депрессии как слабые звенья мировой экономики. Таким образом, необходимость и предпосылки для появления фашизма сошлись в одном месте в одно время. Вот такой природный антикоммунизм. У нас говорят, что если бы не Ленин со Сталиным, то не пришлось бы немцам с итальянцами фашизм придумывать против вашего Коминтерна. Но мы отлично видим, что антикоммунизм стал удобным «бонусом», потому что, как велит хорошая политика, нужно, чтобы любое средство было многофункциональным. И вот у нас капитализм организовался для новой неизбежной войны, но он же оказался вполне эффективной системой против коммунизма, потому что появление коммунистического СССР внесло коррективы в мировую политику.

Итак, империализм получил удобного внешнего врага, против которого можно было дружить. С другой стороны, торжество социалистической, точнее, коммунистической идеи у соседа превратило рабочее движение в реальную угрозу всей капиталистической формации, а не в простое неудобство, с которым капиталисты в виде профсоюзов сожительствовали на протяжении полутора веков. Так что антикоммунизм фашизма не представляет ничего нового по сравнению с обычным антикоммунизмом своего родителя – капитализма. Вот только в формах борьбы этот вариант капитализма не стеснен (может делать со своим врагом все что угодно, не прикрываясь никакими демократическими ширмочками).

Если представить, что проект СССР не состоялся, что было бы с фашизмом? Организации фашистского и околофашистского толка появились во всем капиталистическом мире. Нацизм в Германии под руководством Гитлера, фалангизм в Испании, «Железная гвардия» в Румынии, интегрализм в Бразилии, «Французское действие» и «Огненные кресты» во Франции, «Скрещенные стрелы» в Венгрии, фашизм Энгельберта Дольфуса в Австрии, рексизм в Бельгии, усташи в Хорватии, «Национальный союз» в Португалии, Британский союз фашистов, Германо-американский союз и многие другие.

И Вторая мировая война была абсолютной неизбежностью. Версальская мирная конференция заложила настоящую бомбу под будущее планеты вне зависимости от победы или поражения коммунизма в России. Что могло бы остановить войну? Первую мировую ничего не остановило, попробовали без всяких коммунистов. И попробовали бы точно так же, но с учетом допущенных ранее ошибок. Потому что все участники Первой мировой рассчитывали вернуться домой «до осеннего листопада», но следующая «схватка над глобусом» подобных иллюзий не допускала.

Война должна была случиться – долгая, тотальная, с миллионами жертв. То есть фашизм – идеальная трансформация обычного империалистического капитализма. И никакой коммунизм для этого был не нужен. Правда, коммунизм внезапно приключился, поэтому пришлось бороться еще и с ним. Правда, для нас, к счастью, безуспешно.

В заключение еще пара слов. Если кто-то или, например, вы сами вопрошаете: чем эти уютные частные кафе или свечные заводики мешают социализму? Если мы говорим о светлом будущем и построении удобного для всех государства, где будет полная забота о благосостоянии и развитии всех членов общества, то почему же какой-то член общества не может развиваться? Владелец кафе, например?

Может, конечно. В этом нет, казалось бы, ничего страшного. Но нужно понять, что как только мы приоткроем дверь и не попытаемся ее захлопнуть перед капиталистом, этот сквозняк раздует основание любого государства, потому что капитализм это самовозрастающая стоимость. И одно кафе рано или поздно превратится в «ИГ Фарбениндустри».

А после этого что начнется? На вас внимательно посмотрят большие дяди со стороны, капиталисты, которые скажут: нам такой конкурент не нужен. Посмотрите на Югославию, что с ней стало после того, как сильный сосед СССР приказал долго жить. Ее порубили на куски. Зато в каждой значимой провинции стоит база НАТО. Так что когда начнется третья мировая война, вдруг выяснится, что, поскольку вся промышленность вашей прекрасной провинции уничтожена, ваша дочь работает проституткой на натовской базе. И по этой базе ударят крылатые ракеты. И ваша дочь будет умирать с раной в животе в течение суток или сгорит в фосфорном пламени только потому, что лично вы сказали в свое время: зачем нам эта устаревшая коммунистическая идеология и все эти бредни. Начинается все с одного кафе. А заканчивается раздроблением государства, натовской базой в каждой значимой провинции, уничтожением экономики и образования и неизбежной войной. И смертью ваших близких и, возможно, вашей.

Так что думайте, что такое фашизм, читайте хорошие книжки и не позволяйте пудрить себе мозги.

Клим Жуков

О фашизме

Я вас категорически приветствую, Михаил Васильевич. Есть вопросы по поводу фашизма. На ваш взгляд, что такое фашизм?

Давайте для начала вспомним, что нам известно. Хотя известное еще не есть познанное. Почему? Потому что оно известное, а кто же станет заниматься изучением того, что и так всем известно?

Знание не есть понимание.

Известное еще не есть понимание. А знание уже понимание. Раз что-то известно с младых ногтей, то некоторые потом до дремучей старости доживают с «детскими» представлениями.

После школы ничему не учат…

У нас распространены фа и антифа. Одни, которые фа или которые других обвиняют, что они фа, сами не знают, что такое фа. Те, которые антифа, тоже не знают, кто такие фашисты. Так что спор, что такое фа и антифа, получается довольно глупый. Но вернемся к этому позже. А сейчас давайте вспомним, что нам всем известно. Я думаю, все в курсе, что фашизм появился в Италии.

Для меня тоже не совсем очевидно. На Западе, например, немецких фашистов иначе как нацистами не зовут. У нас они фашисты.

И на Востоке нацистами зовут именно немецких фашистов. Давайте я буду перечислять: итальянские – не нацисты, испанские – не нацисты, португальские – не нацисты, греческий режим «черных полковников» тоже не нацисты, Пиночет… Ну неужели они – чилийские нацисты? Нет. У нас было время, когда стреляли из танков по зданию парламента, по Дому Советов… Это был удар по демократическому органу. Даже буржуазно-демократическому. Он принял все буржуазные законы, законы приватизации. И в тот момент, если вы помните, председатель Конституционного суда Зорькин объявил антиконституционным ельцинский указ о разгоне парламента, но Ельцин это проигнорировал. А Зорькин у нас снова председатель Конституционного суда. И какой тут был нацизм? Фашизм-то был короткое время…

Кстати, я был главным редактором газеты «Народная правда» – нас закрыли. Газета издавалась в Ленинграде, но ее закрыли в связи с объявлением чрезвычайного положения в городе Москве. На месяц.

Так не только вашу.

Но мы в Москве-то не были. Правда, мы написали: «Подавим путч Ельцина»… За это, видимо, нас и закрыли. Но ненадолго. Потом Ельцину объяснили, что надо вести себя прилично в нашем демократическом мире: пусть газеты пишут, что хотят, пусть частное телевидение болтает, что хочет, – никто и так не услышит.

Вернемся к Европе. Вы перечислили ряд стран, где расцветал фашизм. Чуть ли не вся Европа получается!

Это все как бы в прошлом. Теперь пора ответить на вопрос, что такое фашизм. Всем известно, что боролись с фашизмом в том числе империалистические страны. Причем не какие-нибудь отсталые, а самые крупные, например Соединенные Штаты Америки, Великобритания. Напрасно фашизм с империализмом отождествляют (у нас не редкость это в левой тусовке): если империализм – значит, фашизм. Ничего подобного. Империализм – не фашизм. Вместе с товарищем Сталиным сидят Рузвельт, Черчилль и решают, как сделать такое устройство Европы, чтобы не допустить фашизма. Потом фашизм заклеймили. Кто клеймил? Не только социалистическая страна, которая главную роль в разгроме фашизма играла. Вторая мировая – это война с фашизмом прежде всего. Однако фашизм иначе как при империализме не может быть. В Средние века не было фашизма. Во времена рабовладения тоже не было. Под фашизмом часто понимают всяческие зверства – сжигание людей в печах, абажуры из человеческой кожи… Да, фашизм сопровождается зверствами, но это совсем не определение фашизма.

Есть определение фашизма, данное Георгием Димитровым. Оно вошло в решения седьмого конгресса Коминтерна, оно краткое и емкое. Я бы хотел на нем остановиться, потому что люди, которые говорят о фашизме, должны взять это определение на вооружение и оценить с его помощью, а нет ли у нас где фашизма? А если есть, то какой?

Так вот, фашизм определяется как открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических элементов финансового капитала. Как особая форма буржуазного государства. Особая форма, нетипичная. Потому что типичная форма буржуазного государства – это буржуазный парламентаризм. Как писал Маркс, представителям эксплуатируемых классов один раз в пять лет дозволяется решать, кто из представителей господствующих классов будет представлять и подавлять их в парламенте… Главное – приходите, участвуйте. Это универсальная форма. Еще ни разу на выборах буржуазия не проиграла – и никогда не проиграет. Чем это можно объяснить? Вот некоторые товарищи откликаются на выступления и говорят: ну что можно с помощью исторического материализма доказать?

Да можно элементарно доказать, что на ближайших выборах победят буржуазные партии. Почему? Об этом говорит исторический материализм, который опирается на материализм диалектический. Он тоже подвергается критике некоторыми товарищами. Критический подход – это хорошо. Я, например, иногда сначала неправильные выводы делаю. Потом еще подумаю – и к правильным умозаключениям прихожу. Что гласит исторический материализм? Что общественное бытие определяет общественное сознание. У нас буржуазное общественное бытие. А какое сознание господствует? Буржуазного класса. Значит, если люди голосуют сознательно (если по-честному сделать выборы), то, конечно, большинство будет за буржуазные партии.

С моей точки зрения, господствующее сознание формирует телевизор. СМИ преподносят информацию в специально подготовленном виде. И граждане потребляют то, что им подсовывают.

Да, они жарят картошку, а им объясняют, за кого голосовать. По радио или по телевизору.

Голосуйте сердцем!

Ага, головой не надо, вы давайте сердцем голосуйте – хороший прием. Вернемся к нашей теме. Нюрнбергским трибуналом подтверждено, что фашизм надо осудить, потому что ничего хорошего даже для буржуазии не было. Чтобы больше никакой сумасшедший фюрер не пришел.

Ну он же не на ровном месте появился. Какие-то обстоятельства поспособствовали, по всей видимости.

Он демократическим путем к власти пришел.

Для многих это открытие.

Вернее сказать, глава государства поручил Гитлеру сформировать правительство. Но смысл-то фашизма в том, что это открытая террористическая диктатура. То, что всякая власть есть диктатура, это все понимают. Рабовладельческая власть – это диктатура рабовладельцев, феодальная – диктатура феодалов.

А демократия – диктатура демократов?

Диктатура буржуазии, естественно. Советская власть – диктатура пролетариата. У нас народ грамотный в России, все уже знает. При открытой террористической диктатуре насилие не имеет границ. Происходит, что угодно бесноватому фюреру. Такие бесноватые могут рождаться не только в Германии. Подытожим: открытой – раз, террористической – два. Спрашивается: зачем они стреляют и убивают? Зачем все время стреляли с украинской территории спецы по контртеррористической операции – по жилым домам, по больницам, по роддомам? Чтобы ужас навести. Террор – это ужас. Вот он, ужас: если вы будете защищать свою землю, свою родину, свое право на самоопределение, мы будем вас всех убивать и детей тоже, заводы будем крушить. Ужас надо было навести. Вот это открытая террористическая диктатура. Если открытая – это фашизм, а если прикрытая – демократия. То есть сначала мы проголосуем, потом вас посадим, потом выяснится, что вас надо… того. У нас не доросла демократия до смертной казни, а в Америке настоящая демократия. В одних штатах – электрический стул, в других – инъекция. И все по закону. Такого, чтобы на улице убили, – этого нет. Только полицейские могут стрелять при исполнении. Это называется наведением порядка.

В ряде случаев иначе порядок не наведешь.

Это принято во всех государствах. Наши тоже знают: раз нет смертной казни – значит, если вы не убьете боевиков в момент захвата, их потом будут судить, а весь буржуазный мир будет кричать, что они боролись за права человека…

Как сейчас в Сирии. Вырезал сердце, сожрал – умеренный противник режима Асада.

Да, умеренный. Что в итоге получается? Получается фашизм – открытая террористическая диктатура. Если она прикрыта голосованием, нормами законов, то это не фашизм. Но это диктатура. Кого? Финансового капитала. Некоторые думают, что финансовый – это банковский. Нет. Банковский – это банковский. Банк временно свободные средства в хозяйственном обороте собирает и направляет туда, где временный недостаток. У нас такого нет. У нас берут из Центробанка, прибавляют свои 10 процентов и на это живут. А им помогают. Банкам ведь трудно, надо помочь. Особенно с пенсионеров взять – банкам дать. Так вот, если банк действительно сращен с промышленным капиталом, это финансовый капитал. А почему он называется финансовым? Да потому что банк, прежде чем дать вам ссуду или кредит, досконально изучит, сможете ли вы отдать… С позиции финансового капитала прекратить надо все эти парламенты, голосования. Мы и так знаем, что необходимо сделать. Не нужно всей этой надстройки (лоббировать, деньги давать). Поэтому тяга к фашизму при империализме наблюдается у многих. Можно сказать, у всех настоящих империалистов. Но они уже один раз обожглись, и человечество заклеймило фашизм Нюрнбергским процессом. И что, сразу после этого пропал, что ли, фашизм? Долго еще существовал в Испании как открытая террористическая диктатура наиболее реакционных кругов финансового капитала. А салазаровский режим в Португалии – фашистский же? Или пиночетовский режим в Чили. Перед ним там был демократически избранный президент. Все понимали, что есть армия, есть корпус карабинеров, корпус чиновников, есть силы, которые землю отнимали у помещиков и передавали – кому? Буржуазии. Альенде давали этим заниматься. Как только он закончил – хватит, до свидания. И он там с автоматом стоял в своем дворце, а дворец штурмовали. Да чего там штурмовать? И все – убили Альенде. Хотя законно избранный президент. И воцарился фашизм в Чили, но нацизма там не было.

То же самое у нас. Представьте: парламент, Конституция. И тут вдруг подгоняют танки, несмотря на то что это законно избранный парламент, и бьют по этому самому парламенту. И вопрос решен.

А потом надо обратно «закрыть», чтобы была теперь диктатура уже не открытая. Проводим всенародное голосование по Конституции. Самое интересное, что ни один проект Конституции на голосование не был поставлен.

На всенародное обсуждение или на голосование?