Литературная Газета, 6590 (№ 11/2017)

Разные понятия или разные цивилизации?

Запущенный с началом реформы процесс стандартизации образования стал отправной точкой для дегуманизации русской школы, выхолащивания человеческого из самой человечной области нашей культуры – образования.

Провозглашённый стандартами системно-деятельностный подход – научить детей самостоятельно учиться – низводит образование до поиска информации, а не истины. Школу – источник знания и просвещённости – до учреждения, оказывающего образовательные услуги. Учителя – до тьютора (сопровождающего лица), наблюдающего за тем, как ученик будет самостоятельно определяться в ценностях: языке, вере, семье, Родине, а также половой принадлежности. Единый образовательный процесс дробится на множество его составляющих: обучение, воспитание, развитие, социализацию. За каждым элементом закреплена целая обойма направлений работы, которую должна проделать школа. За этой множественностью главного – воспитания Человека – можно и не разглядеть.

Стандартизации подверглась и святая святых – личность учителя. С 1 января введён профессиональный стандарт педагога. Что ж, идеологи реформы шли поступательно – от стандартизации образования к стандартизации личности! Чем не реформаторский лозунг?

А ведь в нашей культуре за «образованием» закрепилось значение улучшать, просвещать, совершенствовать. Если погрузиться в этимологию слова, то его основу составляет «образ», по Далю – мера чего-либо, то самое золотое сечение, о котором говорят в искусстве. Это и образ Божий в человеке, это и образа, т.е. иконы, это и образцы художественного слова и искусства. В широком смысле «образование» – поступательное восхождение к идеалу, достижение меры интеллектуальной, нравственной, физической.

Мне могут возразить: «стандарт» в переводе с английского – это ведь тоже образец или мерило чего-либо, например профессиональной педагогической компетентности. Да, стандарт – это эталон, но в отношении чего? Материальной продукции и производственных процессов. Более того, в национальном сознании за словом «стандарт» закрепилось значение чего-то шаблонного, трафаретного, не содержащего в себе ничего оригинального и творческого. Болванка, одним словом. Осталось только клеймо на чело и печать на руку.

Историческая задача русского учителя – пробудить в ученике ум, душу, совесть, научить его оставаться человеком, в каких бы жизненных обстоятельствах он ни оказался. Советский учитель с этой задачей справлялся. Вероятно, потому, что образование в те годы не сводилось к приобретению набора личностных, предметных и метапредметных компетенций, а образовательные программы не пестрили терминологией, заимствованной из области производственных отношений.

«Образ» и «стандарт» – это два полярных взгляда на сущность человеческой личности. Именно здесь проходит водораздел, о котором должен знать учитель. Вероятно, идеологи стандартизации хотят видеть человека существом исключительно биологическим и социальным, а не тем, в которое Бог вдохнул жизнь.

Елена Жиганова,

учитель,

Ростов-на-Дону

„Мы“ – это больше, чем „я“

„Мы“ – это больше, чем „я“Выпуск 7 (26)

Спецпроекты ЛГ / Словесник / Правила игры

Теги: школа , образование , учитель

Профессиональная изоляция вредит делу

Не секрет, что в технической оснащённости сельские школы очень отстают от городских, особенно от школ городов-миллионников. Это неравенство изначально разводит детей по разным полюсам, разница в стартовых возможностях школьников полностью противоречит законодательству об образовании.

Да и по уровню подготовки, заметили участники прошедшего в Общественной палате круглого стола «Проблемы развития малокомплектных сельских школ и пути их решения», сельские учителя заметно отстают. Это печальное наблюдение подкрепила цифрами научный сотрудник Института развития образования НИУ ВШЭ Надежда Бысик. В городах, например, 86 процентов преподавателей имеют высшее педагогическое образование (в Москве и того больше), а в сёлах таких специалистов на 10 процентов меньше. Снижается доля учителей моложе 35 лет – в городах она неуклонно растёт.

Надежда Бысик раскритиковала модный в последние годы профессиональный эгоцентризм иных городских (да и сельских) педагогов, вспомнив славные традиции советского образования, когда все учителя безвозмездно помогали отстающим ученикам, жертвуя личным временем. Когда оставались с ними после уроков и добивались результата. Когда делились друг с другом опытом, секретами педагогического мастерства. Когда все были заточены не на личный успех, не на личный рейтинг и бонусы (прибавки) к зарплате, а на успех всей школы.

Участники круглого стола признали неэффективной и даже вредной так называемую культуру профессиональной изоляции, порождённую заключением индивидуальных контрактов, подушевым финансированием, новой системой аттестации кадров. Учителя собирают собственные портфолио, по которым их невольно сравнивают друг с другом и от которых зависят различные надбавки к зарплате и так далее. Возникает конкуренция (часто нездоровая), зависть, интриги…

Более эффективно и разумно в интересах школы не прятать друг от друга секреты мастерства, а делиться ими. Хромает урок литературы у Н.Н.? Все учителя команды могут прийти на урок и посмотреть-послушать, что происходит; выяснить, где слабое звено. Потом сесть и обсудить, что не получилось и как это можно быстро исправить.

Важно и то, подчеркнула Бысик, как учителя взаимодействуют, общаются с администрацией: слепо подчиняются приказам (не всегда уместным) директора школы или всё-таки имеют право и возможность высказать «без последствий» свою точку зрения, не совпадающую с мнением начальства, но нацеленную на общий успех.

Главный ресурс любой школы – учитель. В хорошей школе учитель верит в каждого ученика. А ученик верит в учителя.

Сергей Николаев

Цифры

16 процентов преподавателей сельских школ хотели бы сменить работу, а каждая десятая сельская учительница и вовсе мечтает полностью погрузиться в домашнее хозяйство, оставив хлопотное ремесло педагога.

„Белой черёмухи гроздья душистые“

„Белой черёмухи гроздья душистые“Выпуск 7 (26)

Спецпроекты ЛГ / Словесник / Имена на поверке

Блинов Владимир

Теги: Николай Новиков (Черешнев) , стихи , романсы

Автор этого романса погиб под Верденом

В наследство от дедушки мне достался семейный альбом с фотопортретами моих предков. Открывается он снимком человека, склонившегося в раздумье над письменным столом. Матушка пояснила: это наш родственник по второй супруге деда, Николай Фёдорович Новиков. Постепенно прояснялась биография человека, размашисто написавшего на первой странице нового альбома перед уходом на войну в 1914-м: «Место абонировано».

Ныне имя его известно благодаря включению стихов Николая Черешнева (таков литературный псевдоним поэта, прозаика и драматурга, автора слов многих лирических романсов Н.Ф. Новикова) в уральские и екатеринбургские антологии поэзии. А ещё о нём написал небольшую, обстоятельную книжицу историк литературы В.Н. Голдин. Родившись в 1884 году в Архан­гело-Пашиевском заводе, окончив Пермскую гимназию и Казанский ветеринарный институт, Черешнев-Новиков долгое время жил в Екатеринбурге, публиковался в местных изданиях. Здесь была поставлена его пьеса «Частное дело».

Стихотворения Николая Черешнева лиричны, сентиментальны, в чём-то напоминают поэзию его современников – К. Фофанова, К. Бальмонта, К.Р. (великого князя Константина Константиновича Романова). А стихотворение «Черёмуха», положенное на музыку композитором А. Юрасовским, прямо-таки перекликается с ныне популярным романсом «Белой акации гроздья душистые». Вот первая строфа стихотворения-­романса Черешнева:

Белой черёмухи гроздья душистые

Нежно прильнули к девичью окну…

Трепетно-нежные, ласково-чистые,

В лунном сиянье, как снег серебристые,

Шепчут, прекрасные, вновь про весну…

Так что не исключено, что «Белая акация» – своеобразный ремейк черешневской «Черё­мухи».

Уйдя на войну в составе Русского экспедиционного корпуса, наш земляк в декабре 1916 года героически погиб в боях под Верденом и похоронен во Франции.

Екатеринбург

Моей Родине

Николай Черешнев

«Из прекрасной Франции я вижу тебя, моя милая и далёкая, бесконечно родная и бесконечно любимая Родина. Моё сердце тянется к тебе и грустит непонятной грустью вместе с твоими широкими, необъятными просторами.

О чём оно грустит? Нет, не знаю, не понимаю, как не понимаю, родная, и твоей грусти, как она непередаваема и неразгаданна, но она волнует меня своей тихой болью, и моё сердце тянется к тебе, далёкой, любимой.

Я грущу по твоим лесам дремучим. По твоим зелёным приволжским полям, среди которых лентой могучей развернулась наша красавица Волга. Я грущу по тебе, мой родной старый дед – мой угрюмый Урал.

И по вам я грущу, белые тихие стены старинных монастырей, утренние, на заре, колокольные звоны. Грущу и по вам, широкие казацкие степи, – ваш шёлковый ковыль грезится мне, и ваше южное солнце целует мои щёки…

Я люблю тебя.

Я люблю тебя, моя милая, грустная такая, бесконечно родная, бесконечно любимая Родина. Как влюблённый, пламенным сердцем тянусь к тебе и грущу о том, что мы далеки друг от друга…

Далеки. Далеки…

С любовной надеждой смотрю вдаль – когда наступит этот день, когда мы встретимся и улыбнёмся. Будь счастлива, моя родная, храни тебя Бог! Я верю: мы встретимся и улыбнёмся…

А если не встретимся?

Тогда прости меня и, как мать родная, благослови своего сына из своего прекрасного, грустного далёка – и я услышу это благословение, пойму его влюблённым сердцем и улыбнусь.

И, улыбнувшись под твоей последней лаской, навсегда закрою глаза».

1916 г.

Станем сударями!

Станем сударями!Выпуск 7 (26)

Спецпроекты ЛГ / Словесник / НеМожно терпеть

Теги: русский язык , обращение

Вы никогда не задумывались, почему русский язык – самый богатый по словарному запасу – так и не выработал универсального (не отягчённого никакими лишними и избыточными коннотациями) обращения к другому человеку наподобие польского «пан/пани», немецкого «гэрр/фрау» или французского «месье/мадам»?

В советские времена все были «товарищи» (даже глава государства), а в быту – сплошь «девушки» лет до 95, и «молодые человеки» – до того же возраста. Но то, что было, ушло вместе с СССР. Когда из руин выкристаллизовывалась новая Россия, надо было просто директивным путём ввести какую-нибудь форму типа «другин/другиня». Привыкли бы! Ведь приучились же мы говорить так резавшие вначале слух слова: «дума», «префектура», «управа», «пристав», «городовой», «губернатор›…

Место для столь необходимого в общении слова осталось вакантным, но природа не терпит пустоты. Ведь, согласитесь, просто спрашивать: «Вы выходите на следующей?», никак не обращаясь к человеку, унизительно. И вот пришли две новые номинации – «мужчина» и «женщина». Они и в советское время звучали, но эпизодически, к тому же были более присущи необразованным людям.

Директивного внедрения слов «господин/госпожа» в масштабах всей страны не вышло, а на корпоративном уровне внедрились совсем другие слова. Одна моя пятидесятилетняя знакомая – стройная, стильная и ухоженная, а потому выглядящая на сорок – вызвала сантехников.

– Ну что, бабуля, всё готово!

– Какая я вам «бабуля»?! Вон из моей квартиры, и чтобы на километр ко мне не приближались!

– Так начальник ведь приказал: обращаться или «девушка», или «бабулька». Вы не девушка – значит, бабулька! А как по другому-то?!

…А ведь действительно – как иначе? И тут на помощь нам приходит наша историческая память. Было же (несколько веков назад) в России обращение «сударь/сударыня». Оно и изящ­ное, и какое-то мягкое, уютное, тёплое.

Может быть, в первые месяцы употребления этого обращения россияне и будут чувствовать некую искусственность своей речи, некоторую неловкость, но скоро это пройдёт. «Полиция» вместо «милиции» первое время тоже произносить было немного странно, но потом ведь все привыкли.

Конечно, проще всего было бы попросить президента внедрить эти слова. Но может быть, начать с себя, с интеллигенции?

Юлий Стоцкий

Без пытки болезнью, случайно

Без пытки болезнью, случайноВыпуск 7 (26)

Спецпроекты ЛГ / Словесник / Память

Морозова Татьяна

Теги: Леонид Бондарь , память

В ночь с 26 на 27 февраля в автомобильной катастрофе погиб самобытный поэт, публицист, учитель русского языка и литературы из Калининграда Леонид Бондарь.

Ему было всего 28 лет. Леонид переводил на польский и литовский языки, участвовал в литературных проектах и учил детей любить и понимать литературу. Замечательно учил – в 2016 году Леонид Бондарь вошёл в «пятнашку» лауреатов Всероссийского конкурса «Учитель года России-2016».

Высокий, красивый, светловолосый... По словам всех, кто его знал, он сразу выделялся на общем фоне. Всегда прямо высказывал своё мнение, обладал своеобразным, порой резким чувством юмора, что не всем нравилось. Зато дети были от него без ума. Потому что он имел харизму, пел, писал стихи, всегда говорил то, что думает, не врал. С ним было всегда... неожиданно. Он мог, говоря с ребятами о фольклоре, занавесить окна тёмными шторами и устроить день страшилок. А литературные анекдоты, сочинённые его учениками, были не хуже хармсовских... На его странице «ВКонтакте» много проникновенных постов его учеников вроде этого: «Леонид Евгеньевич, вы были лучшим учителем для всех! У вас были очень интересные уроки, которые нравились каждому...»

Благодаря конкурсу «Учитель года» Бондаря узнали лучшие педагоги страны. Они откликнулись на его гибель словами искреннего горя: «Скажите, зачем нужно было, чтобы Лёня Бондарь умер?.. Россия потеряла талант, который мог бы сверкать... Мы потеряли учителя, поэта, товарища».

Одним из любимых поэтов Леонида был Николай Гумилёв. Он и сам был похож на него. Потому что «был личностью, именно личностью, человеком цельным, человеком чести и долга», как сказал о Бондаре его коллега-словесник, победитель конкурса «Учитель года-2016» Александр Шагалов. А когда другой учитель года, Алексей Овчинников, спросил его на конкурсе, много ли стратегических ходов у него в запасе, он ответил: «Надо быть самим собой. В этом главная стратегия».

Леонид успел попробовать себя и в публицистике, став колумнистом «Учительской газеты». Его колонки вызывали переполох, будили, царапали, задевали за живое. Он откровенно говорил о проблемах современной школы, неистребимой бюрократии, чувстве ущербности и несвободы учителя. И конечно, о поэзии, литературе, кино – об искусстве и творчестве как противодействии рутине. Чтобы самому её побороть, он ушёл из школы. «От всего отвязался, что тяготило несколько лет. И, кстати, куда-то девается бунтарский запал. Умиротворение приходит. Вот такой вот дзен», – писал Леонид.

Стихи были его истинной потребностью. Они похожи на него – такие же, не влезающие в рамки, смелые, неожиданные. А 9 февраля, за две с небольшим недели до гибели, Леонид опубликовал пророческое стихотворение:

Если я завтра умру

Так и останемся

Не пойми кем