Литературная Газета, 6590 (№ 11/2017)

В разговоре приняли участие доктор филологических наук, профессор, заведующая кафедрой зарубежной филологии Московского городского педагогического университета (МГПУ) Ирина Бубнова; доктор педагогических наук, профессор ка­федры методики преподавания русского языка и литературы Московского государственного областного университета (МГОУ) Татьяна Воителева; доктор философских наук, профессор Пётр Калитин; кандидаты филологических наук, учитель русского языка и литературы Алексей Фёдоров и доцент кафедры русской литературы XX века МГОУ Снежана Крылова; редактор приложения «Словесник» Людмила Мазурова; студенты филологического факультета универ­ситета.

Официально тема дискуссии звучала академически сухо – «Актуальные проблемы преподавания русской литературы и русского языка». Но ведущий круглого стола профессор Калитин намеренно сформулировал её в несколько эпатажной форме: «Кому мешают русский язык и русская литература»? И разговор со старта приобрёл острый полемичный характер.

– Не хочу никого пугать, но идёт целенаправленное вымещение из нашего сознания великой русской классики. Она кому-то очень сильно мешает. Эта акция в рамках нынешней информационной войны, увы, обычная реальность наших дней.

Не секрет, что с лёгкой руки президента Российской академии образования (РАО) Людмилы Вербицкой из высоких педагогических кресел всё чаще звучат призывы убрать из школьной программы роман «Война и мир» Льва Толстого и некоторые произведения Достоевского. Да и «Тихий Дон» Шолохова под боем.

Меняется отношение к советскому наследию, и это мгновенно сказывается на школьных программах. Афоризм «Историю делают деды, а правнуки её переписывают» печально актуален во все времена. За последние четверть века из школьной программы по литературе вымели Радищева и Чернышевского, романы «Мать» Горького, «Пётр Первый» Алексея Толстого, «Разгром» и «Молодая гвардия» Фадеева, «Как закалялась сталь» Николая Островского, многие произведения Маяковского… Разорвана историческая цепочка. Нарушен и чисто филологический (научный) подход к изучению тех же Льва Толстого и Достоевского – эти титаны мировой литературы формировались в том числе и на текстах Радищева и Чернышевского. Матерели в полемике с ними.

Пётр Калитин и Татьяна Воителева отвечали на вопросы коллег нынешних и будущих и после окончания круглого стола

Одни учёные говорят, что надо обязательно изучать романы «Война и мир», «Тихий Дон» в школе, потому что эти произведения дают языковую картину жизни. Другие настаивают на том, что эти эпопеи непонятны школьнику.

– Но позвольте! Тогда с такой же лёгкостью можно отказаться и от изучения творчества Есенина, в поэзии которого немало непонятных современному школьнику фразеологизмов Рязанской губернии, – отметила в своём выступлении профессор Воителева. – И уж вовсе недопустимо заменять чтение произведения его пересказом. Это просто преступление против классики!

С Татьяной Михайловной трудно не согласиться. Пересказ – грубый суррогат оригинала. Зачем нужен посредник (не всегда добросовестный) между оригинальным текстом, скажем, Гоголя, и учеником? Мотив очевиден – «убить» классику в угоду лентяю. Сделать из классики лёгкое прогулочное чтиво. Превратить её в «попсу». В «развлекуху», нашёл точное слово профессор Калитин.

– Кто сказал, что чтение серьёзной литературы – это не труд, а снотворное перед сном? – спросил у притихших студентов Пётр Вячеславович. – Это труд души. Часто – каторжный! Вспоминаю своё советское детство. Я чувствовал себя дураком, читая «Евгения Онегина» и не понимая, что такое «облучок», «лучина», «ямщик». Но я шёл дальше. Для чего учимся? Чтобы знать больше.

Сейчас вместо этого – стремление максимально упростить программу. Попса с призывом: «Не заморачивайся! Не парься!»

– Необходимо дотягивать учеников до понимания классических произведений, а не опускаться до уровня учеников, – согласилась с коллегой профессор Воителева. – У каждого возраста – свой Толстой, свой Достоевский, свой Гоголь, свой Пушкин, свой Булгаков… Надо перечитывать классику. Проблема мотивации очень важна. Как сделать так, чтобы ребёнок не уходил от литературы, а, наоборот, ею увлёкся? Вот вопрос вопросов.

– Можно ли как-то достойно заменить в школьной программе «Войну и мир» Толстого? – спросила у Татьяны Михайловны студентка первого курса Елена Бирюкова.

– «Война и мир» – роман-­эпопея, роман-эпоха. История нашей с вами страны. Это единственное произведение такого жанра, с которым знакомятся учащиеся. Опыт показывает: то, что не прочёл, не сделал в своё время, потом уже не сделаешь. А если и сделаешь, то кое-­как. Наспех. Классика на то и классика, что незаменима.

Грамотность – для элиты?

Вопрос преподавания литературы и русского языка в школе – это, по большому счёту, вопрос нашего будущего. Мы сохраним в себе национальные черты или переориентируемся на некие универсальные ценности «свободного мира»? Растворимся в нём? Станем «как все»?

На эти вопросы постаралась ответить профессор Бубнова. Ирина Александровна привела высказывание директора Института лингвистики РГГУ Максима Кронгауза, своеобразно прокомментировавшего результаты «Тотального диктанта»-2015, который показал фантастически убогий уровень грамотности россиян – всего два процента. Кронгауз назвал такой результат хорошим и подчеркнул, что ничего особенного с русским языком не происходит, два процента – это норма для населения, а вовсе не показатель падения грамотности. Причины для погружения в контекст всеобщего уныния по поводу состояния русского языка нет.

Примерно в таком же ключе высказался и профессор Высшей школы экономики (НИУ ВШЭ) Гасан Гусейнов. Он уточнил, что грамотность грамотных в нашем обществе процветает, так как у нас есть небольшой слой людей, которые говорят на нескольких языках, имеют возможность часто путешествовать, много читают. Но такое образование очень дорого. Поэтому разрыв между грамотным меньшинством и малограмотным большинством будет только нарастать.

– Нет ничего страшного в том, что кто-то застрянет на фазе восприятия и понимания на уровне комиксов, – привела слова Гусейнова профессор Бубнова. И, полемизируя с коллегой, продолжила: – Представители другой точки зрения уверены, что прямым следствием замены слов русского языка на иностранные, смены модели чтения, визуализации текстов, изъятия из школьной программы классических произведений, «погружения» ребёнка в мир иной культуры и чужого языка практически с рождения будет исчезновение русской культуры и русской языковой личности, как её носителя.

Да, останутся люди, которые скажут про себя: я русский. Но этноса не будет. Культуры не будет.

Всё тот же профессор Гусейнов «успокаивает»:

– Поскольку мы сейчас в культурном, политическом, научном отношении, к сожалению, стали довольно отсталой страной, через языковой импорт потихоньку придёт и новая реальность.

Мол, с русским языком ничего плохого не происходит. «Языковой импорт» – это естественный процесс его развития.

Чья точка зрения победит, таким и будет наше будущее. Задача «Словесника» – как сформулировали её участники круглого стола – защитить русский язык, русскую литературу от такого «импорта».

Классика не нуждается в косметическом омолаживании – главная мысль выступления преподавателя русского языка и литературы Алексея Фёдорова. Учитель вспомнил, как лет 15 назад вместе со своим десятым классом сходил на спектакль театра «Современник» по пьесе «Гроза» в постановке Нины Чусовой. И ужаснулся увиденному.

– Мы пошли в театр после того, как уже успели изучить и написать сочинение по «Грозе» Островского. В главной роли была блистательная Чулпан Хаматова. Вообще звездный состав… Это удивительное чувство, когда тебе безумно стыдно и хочется провалиться сквозь землю, хотя ты ни в чём не виноват, – признался Фёдоров. – Поскольку я детей привёл, то ощущал свою причастность к тому, что происходит на сцене. А 20 пар глаз меня сверлят с немым вопросом: что это, Алексей Владимирович?

А на сцене происходила, как точно подметил один критик, «эротическая драма неудовлетворённой женщины». И Чулпан Хаматова (Катя) играла гениально. Настолько гениально, что как бы проникаешься этой проблемой. При этом никакого вертикального контекста. Никакого понятия греха, покаяния, совести… Ничего этого нет. Знаменитую фразу «Отчего люди не летают так, как птицы?» Хаматова произнесла с матерком, как бы поскользнувшись, шлёпаясь на сцену. Народ в восторге: так свежо! Классика-то заиграла! Всеми красками…

Это самое жуткое, что может произойти с классической литературой. Когда она остаётся пустой оболочкой для чьего-то очередного самовыражения.

Классика жива без насилия над ней. Она не нуждается в искусственном омолаживании. Она нуждается в нашей любви и заботе.

Любви. И заботе.

Педагогика – это не профессия

Педагогика – это не профессияВыпуск 7 (26)

Спецпроекты ЛГ / Словесник / Собеседник

Теги: педагогика , образование , филология

Это призвание, которому нужно служить

Требования, формируемые для учителей-словесников «Концепцией преподавания литературы на филологических факультетах педагогических вузов в новых образовательных условиях», исходят из трёх необходимостей: 1) продвижения русского языка и русской классической литературы в мировом цивилизационном пространстве как носителей общечеловеческих гуманистических ценностей; 2) развития программ поддержки русского языка, как языка межнационального общения; 3) необходимости защиты и поддержки русского языка и классической литературы в условиях снижения общего уровня грамотности и речевой культуры.

Об этом наш разговор с ректором Московского государственного областного университета, профессором Павлом Хроменковым.

– Павел Николаевич, опросы наших корреспондентов вызывают тревогу. По ним выходит, что нынешние старшеклассники, во-первых, читают мало, во-вторых, отечественной литературе предпочитают иностранную, а из жанров – боевики. Но самое тревожное то, что мало читают и учителя.

– Знаете, я, наверное, не соглашусь с тем, что читают только одну иностранную литературу и боевики. Мало – да, но это часто зависит от того огромного информационного давления, которое характерно для нашего времени. Есть определённый перегруз, на чтение остаётся мало времени. А с тем, что не читают, не соглашусь. Хотя бы на примере моей дочки-пятиклассницы. Она с большим удовольствием, когда позволяет время, берёт в руки книгу, причём классику. Мы знаем, что и наши студенты читают. Другое дело, что учителей, будущих педагогов, надо воспитывать. До недавнего времени была иная образовательная политика – дескать, воспитательной составляющей в вузах и школах нет. А пустота, как известно, заполняется. И заполнялась она массовой культурой. Но сейчас, слава богу, тренд изменился.

– Вы участвовали в разработке концепции. Согласитесь, её необходимость вызвана прежде всего аховым положением с русским языком и литературой. Да, что-то меняется, но ведь концепция-то принята потому, что проблема есть.

– Проблема есть. Особенно в Московской области, являю­щейся самым привлекательным миграционным регионом. Часто здесь в одном классе учатся дети, для которых русский язык – родной, и для которых – неродной. Мы сейчас готовим преподавателей для работы именно в таких классах.

– Но беда-то в том, что часто и те, для кого русский язык родной, плохо на нём изъясняются.

– Согласен. И вот здесь очень важна роль учителя. Если педагог – формалист, даёт только знания, – да, это может быть хороший специалист, но он не открывает душу ребёнку, не располагает к себе. Получить с таким учителем Человека из того человечка, который приходит в школу, будет практически невозможно. Поэтому наша задача – а мы в вузе готовим 50 процентов студентов именно по педагогическим направлениям, – чтобы учитель был Учителем с большой буквы. Нужно воспитать в наших студентах любовь к профессии, разглядеть в них призвание.

– Одна из задач, сформулированных в концепции, в том, чтобы учителя-словесника с обочины, где он оказался в результате непродуманных реформ, переместить в центр образовательного процесса. Как это сделать?

– Наверное, в первую очередь надо сделать так, чтобы он не был замотан какими-то формальными вещами, чтобы у него была возможность с учениками общаться. Если между учителем и учениками выстроены доверительные отношения, школьники учителю верят (он для них не ментор, не цензор, не тот, кто только вызывает к доске и ставит оценку, а в хорошем смысле друг), тогда через такое общение можно многое объяснить. Чтобы учитель не давал услугу, не просто механически передавал знания (сейчас есть масса других способов их получить), а ставил своей целью научить детей мыслить, анализировать, уметь (и это большое искусство) выражать свои мысли, слышать, понимать друг друга.

– Но это не в последнюю очередь зависит ещё и от того, какую роль отводит учителю государство. Вернее, какое общество оно хочет построить и какую задачу в этом строительстве отводит учителю. Если оно строит общество потребления, тогда и учитель должен ему соответствовать, работать на потребу, давать услугу.

– С приходом нового министра образования понятие «образовательные услуги» из нашей жизни вытесняется. Ведь если воспринимать педагогическую работу как услугу, тогда у нас не люди, а винтики, которые нужно отформатировать должным образом, упаковать и поставить штамп ОТК. Кстати, и ЕГЭ тоже потихоньку меняется. Если начинали его, можно сказать, с «угадайки» – надо было угадать верный ответ из четырёх предложенных, – то сейчас больше вводится творческих составляющих.

Хотя, конечно, остались и формальные вещи. Есть и такое понятие, как подготовка к ЕГЭ. Без неё тоже не обойтись. Это не обязательно натаскивание по каким-то конкретным предметам и вопросам. Честно скажу, ЕГЭ – это ещё и большая психологическая нагрузка. И подготовить к ней ребёнка – это ведь тоже задача учителя. Поэтому я не устаю повторять, что педагогика не профессия, а призвание, которому нужно служить. Если не получается, человеку с педагогическим образованием надо, наверное, заниматься другими вещами – репетиторством, например. Учительство всегда было, остаётся и, я думаю, на долгие годы останется призванием. Потому что ему мы отдаём самое дорогое, что у нас есть, – наших детей. А наши дети – наше будущее. Как мы их воспитаем, что мы вложим в них, так страна и будет развиваться.

– Я всё-таки вернусь к вопросу об обществе потреб­ления. Отношения, сложившиеся между учителем и родителями, тоже пока во многом ещё рыночные: дай моему дитяти знания (вернее, баллы), необходимые для поступления в вуз, и всё тут.

– Да, но если мы посмотрим на родителей – какой их возраст сейчас? Это практически те, кто вырос в 90-е годы, когда страну лихорадило: перевороты, путчи, отовсюду на молодых людей лилось, как из помойного ведра – мол, всё, что наше, плохо, хорошее есть только на Западе. Это поколение сложное, оно прошло очень большие переломы. Но, я думаю, постепенно (и здесь задача тоже в первую очередь учителя) будем и с ними выстраивать отношения не потребительские, а действительно человеческие. К примеру, проводя больше внеклассных занятий: походы в театры, музеи, экскурсии. На такие занятия можно приглашать и родителей. И там выстраивать с ними иные отношения.

– Билеты в театр нынче не всем по карману. Кстати, о финансовой составляющей. Кризис как-то сказался на финансировании вуза?

– Да, сокращаются бюджетные места. Но если говорить о подготовке педагогических кадров, то и в Московской области, и в университете они в приоритете. Сокращения были лишь по классическим направлениям: экономика, юриспруденция, политология, история (классическая, не педагогическая). Педагогические направления поддерживает министр образования областного правительства Марина Борисовна Захарова (кстати, выпускница нашего вуза). Поэтому мы постепенно, шаг за шагом, пришли к тому, что проблемы с учителями, которая была ещё несколько лет назад, сейчас в Московской области нет.

Для молодых специалистов существует специальный бонус. Они получают в рамках губернаторской программы 150 тысяч рублей подъёмных, которые помогают начать жизнь. Плюс программа льготного кредитования для молодых учителей, врачей, учёных. Каждый муниципальный район старается сделать свою программу получения молодыми специалистами муниципального жилья. Да и средняя зарплата здесь повыше, чем в глубинке.

– А что касается учебных пособий, литературы, в том числе литературных новинок. Книги в магазинах многим всё же не по карману, библиотеки бедны…

– Университету ежегодно из бюджета Московской области выделяется до 5 миллионов на обновление библиотечного фонда. Плюс к этому мы подключены к трём отличным биб­лиотечным системам, что позволяет отдалённо иметь доступ к современной литературе.

Другое дело, что, несмотря на цифровой век, нам надо в преподавании языка, литературы действительно научить детей любить слово, книгу, чтобы у человека была потребность, может быть, вечерком, в выходные, но проводить хоть какое-то время с книгой.

– Воспитать чувство слова, вкус слова, музыку слова…

– Да, да. Учитель это должен прививать – любовь к художественному слову, к чтению.

– Приходилось слышать даже от педагогов, в том числе и от преподавателей педагогических вузов, что, мол, в наш цифровой век некогда читать большие произведения, достаточно предисловий, краткого содержания.

– Какие-то вещи можно, наверное, освежить и через краткое описание.

– Особенно когда мы бежим по жизни.

– Мы не бежим – летим. Но, с другой-то стороны, надо останавливаться и переводить дух. Вот в этом и состоит задача учителя – остановить мгновение в нашей ужасно суматошной жизни.

Беседу вёл Александр Калинин

Сочетая традиции и инновации

Сочетая традиции и инновацииВыпуск 7 (26)

Спецпроекты ЛГ / Словесник / Актуально

Сапрыкина Елена

Сегодня – студенты, завтра – учителя

Фото: Макс Барабанов

Теги: Московский педагогический государственный университет

Такова „ дорожная карта “ подготовки педагога будущего

Московский педагогический государственный университет презентовал Концепцию развития вуза на 2017–2020 годы. Как пояснил на пресс-конференции и.о. ректора МПГУ, доктор исторических наук, член-корреспондент РАО Алексей Владимирович Лубков: «Сегодня в мире формируется новая образовательная парадигма, изменяются цели образования, формы и технологии получения знаний. Привычная модель исчерпала себя».

Главный педагогический вуз России в этом году отмечает 145-летие. Он ведёт свою историю от Московских высших женских курсов, в основе его образовательных программ – идеи и подходы профессоров Льва Выготского и Владимира Вернадского, историков Ивана Цветаева и Василия Ключевского, философа Алексея Лосева и других российских мыслителей и педагогов.

Сегодня здесь обучается более 26 тысяч студентов по 170 профилям. В состав университета входят 10 институтов и 15 факультетов. Это говорит о том, что 25 лет попыток вестернизации отечественной образовательной системы, пренебрежения лучшими традициями не смогли до конца развалить систему подготовки педагогов, сформировавшуюся в течение столетия. Но вместе с тем на пресс-конференции было отмечено, что негативные факторы последних десятилетий всё же добавили не одну «ложку дёгтя». Это прежде всего ослабление внимания к духовно-нравственному становлению личности, несоответствие образовательной среды запросам общества и многое другое.

В представленной концепции отражены не только перспективы, но и трудности утверждения приоритета традиций отечественного педагогического образования. В этом смысле «дорожная карта» – гибкая, предполагает анализ отдельных этапов, рефлексию и акцент на «работу над ошибками». Говоря о возвращении главенствующей роли предметного содержания в программы обучения студентов, А.В. Лубков, отметил: «Очевидно, что без этого базиса, без синтеза предметной, психолого-педагогической, общекультурной и профессиональной подготовки не обойтись».

Научная деятельность университета предполагает также развитие инновационных форм раннего включения студентов в научное творчество, реализацию проектов по созданию технопарков совместно с РАН, РАО и другими научными институтами.

О межрегиональных и международных связях университета рассказала проректор Людмила Васильевна Дудова. Она обратила внимание на то, что МПГУ является центром, объединяющим педагогические университеты евразийского пространства, и сейчас на базе университета проходит большой международный форум, посвящённый вопросам медиаобразования. Особо важным направлением для МПГУ станет участие в разработке пакета образовательных и просветительских продуктов для системного продвижения русского языка и культуры России за рубежом.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Виктор Дронов, первый проректор МПГУ, доктор географических наук, профессор, академик РАО:

– Важно осознать, что когда студент через пять лет, получив диплом, придёт в класс в качестве педагога, мир сильно изменится. Что делать? Как спрогнозировать школу будущего? Наша педагогическая наука в этом смысле отстаёт от мировой. У нас пока нет системных исследований, и МПГУ готов в сотрудничестве с РАО эти исследования осуществить.

Образ и стандарт

Образ и стандартВыпуск 7 (26)

Спецпроекты ЛГ / Словесник / Угол зрения

Теги: образование , реформы