Газета Завтра 598 (19 2005)

С 1906 года после Цусимы и до 1917 года станут самыми великими, переломными и плодотворными годами после царствования Петра I. Особое внимание было уделено новому линейному флоту дредноутов и Северному морскому пути.

Председателем комиссии по изучению Северного Ледовитого океана назначен член Адмиралтейств-совета адмирал Владимир Павлович Верховский. Морской министр, вице-адмирал А.А. Бирелев направил адмиралу Верховскому письменное распоряжение по созданию Комиссии по изучению Северного морского пути. Письмо морского министра от 14 июня 1906 года начиналось со следующего утверждения: "Исследования наших вод Северного Ледовитого океана, произведенные Гидрографической экспедицией, организованной в 1894 году по инициативе Н.М. Чихачева, показали, что вопреки утверждениям таких авторитетов, как Литке и Бэр, плавание Карским морем к устьям рек Оби и Енисея следует признать вполне возможным.

Правда, первые шаги в этом направлении, сделанные самой экспедицией, за отсутствием лиц, знакомых с местными условиями, чуть не привели к гибели всего состава экспедиции, но затем дальнейшие плавания по этому пути проходили все с большей удачей, и в прошлом году, как вам известно, был проведен благополучно в реку Енисей караван из 32 судов".

Адмирал Верховский создал Комиссию по изучению Северного морского пути, о чем доложил новому морскому министру, вице-адмиралу И.М. Дикову письмом от 16 июня 1906 года. В нем он докладывал: "Выводы, к которым я пришел, следующие: было бы потерей времени говорить о возможности перехода из Белого моря через Берингов пролив в Тихий океан. Возможность эта доказана на практике (Норденшельд). Несравненно большим числом плаваний доказана возможность перехода из Белого моря в устье Лены, плавание же к устьям рек Енисея и Оби, по своей доступности, в настоящее время не считается даже вопросом.

По мнению генерал-майора Вилькицкого, мнению, основанном на личном десятилетнем опыте и основательном изучении этого предмета, вопрос о свободном переходе через Берингов пролив в Тихий океан представляется в таком виде". Здесь далее адмирал Верховский пишет о том, что меньше изучен путь протяжением в 900 миль вокруг берегов полуострова Таймыр. Адмирал ссылается на офицеров экспедиции Толля, Коломейцева, Колчака и Матисена, которые характеризуют путь вокруг Таймыра, изобилующий множеством островов, носящих характер шхер с плесами, бухтами и с природными, очищенными ото льда стоянками. Там же адмирал Верховский пишет: "Эти офицеры, и подобные им, составляющие счастье Русского государства и Морского ведомства, не сомневаются, что указанные средства окупятся скоро". И там же: "Можно утверждать, с вероятностью почти в 100%, что через два года (…) русские отряды и эскадры боевых кораблей будут ежегодно делать переходы Ледовитым океаном во Владивосток, переплывая скорее и с меньшими расходами 400 миль, чем теплыми водами 12 000 миль. Для открытия Россией этого короткого морского пути ничего кроме знаний не требуется, а эти хотя бы небольшие, но положительные знания можно приобрести только путем практического исследования, для чего необходимо снарядить экспедицию. Все дело в решимости начать.

Такие речи в устах ответственных адмиралов после Цусимы звучат, как победная песнь. Никогда после Великой Северной русские военные моряки не работали с такой удесятеренной пассионарной энергией. За год они теперь делали то, что умещалось в десять лет. А за последние десять лет, перед 1917 годом, военные моряки прошли, считай, почти столетний путь в сравнении с XIX веком.

Когда-то Карл фон Клаузевиц имел мудрость и мужество заявить, что разгром Пруссии Наполеоном под Йеной "было подарком судьбы". Пруссия не сникла, но преобразилась и заработала с неслыханной энергией над укреплением Пруссии и ее Вооруженных Сил. В русском военном флоте нашлись силы, которые, несмотря на горечь Цусимы, восприняли ее, как исторический вызов России, на который она даст достойный ответ и создаст первый в мире флот. Офицеры, о которых писал Верховский, "составляющие счастье Русского государства", стали со времен Великой Северной экспедиции ведомые иеромонахами ледовыми лоцманами Святой Руси. По мнению одного из ледовых лоцманов Руси Александра Колчака, автора солидной монографии "Лед Карского и Сибирского морей", которую цитируют по всему миру, арктический пак занимает основную площадь полярного бассейна. "Под термином арктический пак, — пишет Колчак, — я подразумеваю многолетний, большей частью набивного образования лед, в преобладающей форме полей, т.е. площадей, границу которых с корабля определить нельзя". Колчак первый описал трехтысячеверстную "Великую сибирскую полынью", таинственную и волнующую. Именно эта полынья когда-то остановила собачьи упряжки лейтенанта Анжу. По мнению Колчака, Сибирская великая полынья располагается на границе развитого берегового припая и области арктического пака, расположенной вблизи Новосибирских островов. Полынья может иметь большую или меньшую ширину и длину, а временами даже исчезать вовсе, когда окраина пака продвигается вплотную к береговому припаю, пишет В.В. Синюков в книге "Колчак".

Не предания ли поморов о протяженной великой полынье привели Ломоносова к мысли о громадных пространствах чистой воды в арктической шапке. Колчак воспринимал свое служение России, как религиозное, а свою роль "Верховного правителя", как миссию, посланную Небом, а себя — орудием Божиим.

29 мая 1908 года Император Николай II подписал приказ о назначении Матисена командиром военного транспорта "Таймыр", а Колчака командиром транспорта "Вайгач". Весной 1909 года оба транспорта ледового класса спущены на воду в Петербурге специально для исследовательских плаваний по Северному морскому пути.

28 октября 1909 года оба транспорта покинули Кронштадт и южным путем через Суэц направились во Владивосток, куда прибыли 3 июля 1910 года. В августе "Таймыр" и "Вайгач" после ремонта и доводки котлов направились к Берингову проливу. В октябре капитан 2 ранга Колчак вызван в Петербург. Ему начальник Морского Генерального штаба князь Ливен предложил высокую должность начальника 1-й оперативной части Морского Генерального штаба. На языке соратников фон Мольтке такая должность именовалась "Первый офицер штаба".

Колчак навестил начальника Главного гидрографического управления, генерал-лейтенанта Андрея Ипполитовича Вилькицкого. Его сын Борис Андреевич Вилькицкий возглавит вскоре экспедицию на "Таймыре" и "Вайгаче", пройдет Северный морской путь и откроет громадный архипелаг, неведомый доселе. Сейчас он пока носит название Северная земля. Эту гористую неведомую землю увидели севернее мыса Челюскина 21 августа 1913 года. 22 августа, высадившись на берег, в торжественной обстановке подняли русский национально-государственный флаг из белого, золотого и черного полос. Архипелаг Борис Вилькицкий в год 300-летия дома Романовых назвал землей Императора Николая II, а второй по величине остров наименовал островом Цесаревича Алексея. Итак, русские военные моряки сделали крупнейшее открытие всего XX столетия.

Волею судеб и непостижимых для людей Промыслом земля Санникова, которая ускользала от людей сто лет, оказалась Землей святых Николая II и Цесаревича Алексея. Это справедливо, ибо император Николай II — основатель Романова-на-Мурмане, создатель Северного флота и главный двигатель исследования Северного морского пути, который стал Святым морским путем. Андрей Вилькицкий получил от царя аксельбанты флигель-адъютанта. Когда-то паломники видели два снопа света от Соловков и до небес. Свет исходил от могил чудотворцев Зосимы и Савватия. В XX веке весь Святой морской путь согрет миллионами могил невинных мучеников по всему периметру дороги от Печенги, через Соловки и далее до Колымы и Владивостока. Сноп сияния до неба никогда не покидает весь Северный морской путь и ограждает рубежи России.

Потому вне Сибири и Северного морского пути у России нет будущего.

КАК БЫ НИ РВАЛИСЬ К НАШЕМУ, поистине свЯтому шельфу, под благовидными научными предлогами, наши заклятые "друзья" и соседи, мы, сохраняя максимальную доброжелательность, должны не допустить к участию в разработках шельфа и структурах Севморпути ни одного чужеземца, ни единого их специалиста. Как бы это не показалось парадоксальным, но в век глобализации и электронной паутины возрастет небывало роль границ, запретов и застав. Пока еще люди, как бы о том ни мечталось ворам, не собираются жить в квартирах без замков и дверей.

Севморпуть освоен военными моряками гидрографами и ему надлежит быть в исключительном ведении сил Военно-Морского Флота и в прямом, постоянном правлении президента России. Как особо важные и чтимые монастыри напрямую подчиняются Патриарху и именуются ставропигиальными, так и Севморпуть для Руси и ее главы есть "ставропигиальная" святая дорога государства.

Сразу же после 1945 года Сталин и адмирал-нарком Николай Кузнецов, родившийся в пределах влияния Севморпути, создали сеть морских учебных заведений. Нынешняя академия имени Макарова тогда была заложена как Арктическое училище. Был создан Арктический научный институт в Ленинграде. А ведь тогда не ведали о богатствах шельфа: государственные мужи озабочены были в основном стратегической ролью Севморпути.

Сегодня мы обязаны создать под эгидой Совета безопасности и при участии Церкви мощный Арктический комитет на правах сверхминистерства, а операционная зона Северного флота должна простираться до Берингова пролива или бухты Провидения на Чукотке. Идея великого капитана-командора Алексея Чирикова, адмирала Невельского и морского святителя Иннокентия (Вениаминова) об укреплении тихоокеанских берегов и границ России стала не просто актуальна, а ставит проблему — быть или не быть России.

Пусть Арктический комитет руководит строительством ледокольного и ледово-транспортного флота, а Церковь строит храмы и часовни и освящает память мучеников и подвижников на священной дороге, а все вместе отвечают за чистоту и экологию всего русского Заполярья и Сибири, как драгоценной части России, а значит, Сада Пречистой.

Вся инфраструктура, связанная с навигацией, гидрографией, метереологией, для обеспечения судоходства должна быть в исключительном ведении Военно-Морского Флота и его гидрографической службы. Без этого не будет не только порядка в Арктике, но и безопасной жизни для страны.

Мы уже успели объявить Севморпуть открытым для международного судоходства по нашим внутренним морям. Мы поспешили холуйски, как бомжи, в 1993-1998 годах провести международную научную программу "Северный морской путь" (INSROP) к ликованию ЦРУ. Не случайно ее проведение совпало с годами наибольшего унижения и разворовывания России мародерами.

Северный морской путь — это сугубо Русский морской путь с духовной символикой, близкой к Золотому кольцу России, и у нас с избытком сил, чтобы освоить и развивать его без соглядатаев и обеспечить круглогодичное судоходство на высшем уровне и с нашими лоцманами. Ни одна страна не зовет чужаков помочь ей освоить свои внутренние воды.

Нашим главным национальным достоянием рвутся заняться люди с тем же психологическим типом и кругозором, кто рабски рванул под "удобные флаги" — люди жадные, безродные и неверные. Пусть они плавают под удобными тряпками, но их нельзя подпускать к ключевым проблемам Арктики, шельфа и Северного морского пути.

Программу "INSROP" (одна аббревиатура чего стоит, но этнические евнухи глухи к таким вещам) выполняли с российской стороны Центральный научно-исследовательский институт Морского флота, которым руководил тогда Всеволод Пересыпкин, окончивший в 1954 году Высшее арктическое морское училище имени адмирала Макарова. Из-за рубежа координаторами вызвались норвежский институт Фритьофа Нансена (страна — член НАТО) и Японский фонд "Судно и Океан" (страна, мечтающая о Курилах и не только). Пересыпкин тогда радостно сообщил, что в исследованиях приняло участие около 390 ученых и специалистов, представляющих интересы почти ста научных и производственных организаций из 14 стран мира.

В 1995 году, в разгар распада и смуты в России, INSROP провел Севморпутем с Дальнего Востока в Западную Европу экспериментальный коммерческий рейс. И о, чудо! Рейс подтвердил: доставка груза на десять суток короче южного варианта через Суэц. Хотя это "открытие" известно любому бомжу в Питерском или Владивостокском портах.

Но зато сколько гостей с недобрым и нездешним прищуром зазвали на сокровенные внутренние воды не помнящие родства. На такой симпозиум надо было в качестве почетного председателя позвать Шеварднадзе, который дарил американцам российский шельф.

Великие ученые и специалисты по "удобным флагам" выяснили после фуршетов в Осло, что Россия за проводку каждого "иностранца" получит до ста тысяч долларов, а сами хозяева за счет сокращения пути на десять суток выручат за каждое судно до 500 тысяч экономии. Никто не спросил "делового" ученого: "а ты похоронил и отпел отца, что в вечной мерзлоте, а ты обезопасил свою дочь от европейской или турецкой панели, а сына от наркотиков и СПИДа?"

Ни одному ученому и деляге не пришло в голову разработать программу судостроения ледового класса, где мы лидируем, с тем, чтобы перевозчиками грузов по Севморпути были бы исключительно российские судоходные компании и суда под российским флагом. Всего-то на одну извилину надо иметь больше, чтобы поинтересоваться, кто осуществляет перевозки в США и Канаде на тех же Великих озерах и других внутренних водных путях.

Северный морской путь — дорога вне конкуренции. Транзит грузов через Суэц составляет около 140 миллионов тонн в год. В недалеком будущем Севморпуть сможет пропустить до 20 миллионов тонн груза. И это только начало. Дорога способна осыпать Россию золотым дождем. Быть может, мы хотя бы здесь не будем слабоумно делиться с иностранцами, чтобы не прослыть "цивилизованными" дураками.

Не говоря уже о безопасности Отечества, которое дороже любых денег.

Такие группы, как "Интеррос", "ЛУКОЙЛ" и Газпром, должны располагать и уже владеют собственным ледово-транспортным флотом. Пока же последнее десятилетие выявило в занятых в морском флоте "морских волках" исключительную и звериную склонность к расхищению национального достояния и полное безразличие к чести флага. Совет безопасности и президент лично вместе с депутатами обеих палат, если они патриоты не на словах, не должны подпускать дельцов к Севморпути, с которым связана вся будущность России.

ЖИЛИ-БЫЛИ

ЖИЛИ-БЫЛИ

Анна Серафимова

Анна Серафимова

ЖИЛИ-БЫЛИ

О ЗНАЧЕНИЯХ СИМВОЛОВ, ЗНАКОВ, их роли и воздействиях на людей, события, явления, мне приходилось читать, слышать и порой впечатляться отдельными случаями подобного влияния. Но так, чтобы ощутить на себе, чтобы прочувствовать до глубины души, да и содрогнуться — не было. Признаюсь, даже считала все эти якобы связанные между собой символы и явления надуманностью и относила к неадекватности людей, эти связи прослеживающих. Хотя знакам, эмблемам не отказывала в презентативности: конечно, если бегун символом выберет черепаху, то можно такое решение назвать оригинальным, но едва ли — умным и стимулирующим спортсмена развивать скорость. И если парфюмерная фирма выбрала бы своей эмблемой скунса, то тоже можно было бы отдать дань оригинальности, но клиентов у таких оригиналов едва ли было бы много. Одним словом, относилась к графическим обозначениям явлений действительности без трепета и фанатизма.

Но однажды вдруг... Просто каждой клеточкой организма почувствовала: ой, что-то будет. Увы, даже знала, что. И не ошиблась. К сожалению. А случилось это, когда обновленная Россия сбросила с флагштоков символы тоталитаризма — флаг и герб — и представила нашему взору новые символы — власовский флаг и птицу.

Птицей счастья, которую увидели в ней некоторые наши экзальтированные сограждане, она оказалась для очень ограниченного круга обновленных россиян, собственно, лишь тех самых испровергателей она и осчастливила. Порадуемся. Но я уже тогда увидела в этом символе еще тот символ! И вступила с одной своей знакомой в разговор. Она, большая модница, ни в каких политических рвениях не замеченная, вдруг явилась в новых серьгах в виде российского герба. Дама была очень чувствительна к вниманию к своей внешности и обновам, и все, знающие ее, отдавали этому дань. Мол, как прекрасно красивы у тебя новые серьги! Это должна была сказать я. Она в зависимости от настроения и желания продолжить разговор на эту тему должна была ответить, мол, да, вот удалось достать по случаю; или, если была уверена в своей неотразимости, в том плане, что, мол, совсем ничего особенного, да и не идут мне. И я бы бурно убеждала ее в том, в чем она и сама не сомневалась: очень хорошо все выглядит. Но ничего из положенного и ожидаемого я не сказала. Прождав, не дождавшись, она попробовала вытянуть из меня комплимент: "Как тебе мои серьги? Ручная работа".

Я ответила, что считала ее просто модницей, без политических подоплек, а поскольку ее прибамбас имеет идеологический характер, то здесь едва ли уместен комплимент как таковой. Она вдруг истово стала заверять, что политике не чужда и даже бегала на митинги в поддержку демократии. И такие серьги, де, заказала именно из политических соображений. Вот тогда я и выложила то, что поняла и почувствовала, когда разглядела герб, под которым нас заставили жить.

Я сказала, что мне куда как более, просто несравнимо, нравится герб Советского Союза. Мне абсолютно понятно, что он символизирует, о чем через него заявляет государство, какой визитной карточкой оно являет себя миру. Серп и молот гарантируют мне, гражданину, работу, а сноп пшеницы — кусок хлеба. Замечу, заработанного. И миру СССР своим гербом демонстрирует: мы — трудовая страна, наши граждане сыты, у нас развиты и сельское хозяйство, и промышленность. И именно так мы видим свою страну на фоне земного шара, тоже включенного в герб. Это все я понимаю, разделяю, под такими символами согласна и жить, и работать.

А что означает сия залетная птица, которую ты заказала, да в каждое ухо? Какой-то урод, ошибка природы, нежизнеспособное существо. Да еще мечется в разные стороны, не знает, куда податься. И таким недоразумением, прошу прощения, выродком, мы являем себя миру, делаем визитной карточкой? Что я, гражданка страны, в ней для себя должна увидеть? О чем мне инициаторы ее огосударствления говорят? Ведь ее мало того, что вывесят на фасадах государственных учреждений, но и на паспорт поместят. И что гражданин с таким паспортом должен думать? О том, что он отныне в стране — на птичьих правах?

А что демонстрируют, какой сигнал посылают всему свету? Что и в мире мы как страна видим себя на птичьих правах, с чем не просто соглашаемся, но и как бы опережаем желание "цивилизованного мира" оставить нас в этом самом мире на этих самых птичьих правах? Западу (а сейчас уже и востоку) и говорить не надо, мол, эй, петушок, знай свой шесток. Наши демократы и их верховные ставленники опередили команду "место" и без всякого желания с нашей, граждан, стороны определили для страны птичьи права. Себе, правда, выторговав за это безграничные послабления и привилегии.

Модница, в качестве опровержения только восклицала: "Какая глупость! Что за ерунда!" Надо сказать, что именно такое (репертуар чрезвычайно скуден) слышишь от демократов, когда им нечего предложить в качестве аргумента. Ну и что? Кто был прав?

Кстати, та знакомая, которая каталась во времена СССР сыром в масле, лишилась работы, когда просто-напросто снесли ее контору. По возрасту ее никуда не берут, а в вахтерши она идти не хочет. Живет за счет сдачи в аренду родительской квартиры. Но уже сыром по маслу не получается. К тому же ей, как безработной, дважды отказывала в визе просвещенная Европа". Так что точки расставлены над и граждане расселись по насестам, и о том, каковы эти права — птичьи — как внешние, так и внутренние — они почувствовали.

Но вот образумились ли?

Свобода — в тебе самом

Свобода — в тебе самом

Беседа с народным артистом России, главным режиссёром Московского театра на Юго-Западе Валерием Беляковичем

В этом году Валерию Беляковичу исполняется пятьдесят пять. Созданный им Театр на Юго-Западе властвует над душами зрителей вот уже почти тридцать лет. На родной сцене и на других площадках в Москве, в России и за рубежом им поставлено свыше ста спектаклей. Его любимые авторы — Шекспир, Гоголь, Булгаков, Чехов, Камю, Ионеско, Сорокин...

Брандахлыст

Новые формы, о которых

так тосковал доктор Чехов,

 — они наконец-то найдены!

Эта форма подразумевает синтетического актёра, актёра нового поколения,

актёра-марионетку, актёра-куклу, актёра будущего!

Но и это не всё!

В ближайших планах кукол Блистательной труппы

сеньора Пигмалиона — овладение техникой балетного искусства,

оперного музыкального театра, театра абсурда,

театра жестокости, психологического театра, и цирковых кордебалетных представлений в стиле "Де солей"!

В.Белякович, "Куклы"

— Валерий Романович, по-прежнему ли "театр в России больше, чем театр", или сейчас он просто становится одним из видов индустрии развлечений?

— Выживает театр, пытается выжить в этих сложных экономических условиях.

— Если раньше люди шли в театр, чтобы услышать какую-то правду, какие-то высокие истины, то сейчас они идут... за чем?

— Сейчас уже "правду", "истину" перехватили другие — радио, телевидение, газеты. А театр говорит о вечном. Он сейчас несколько изменил свои позиции. Раньше к нам на Юго-Запад ходили за правдой, за намёками, которые только в подвале и можно было услышать. А сейчас для этого есть, скажем, компьютер... А ведь было время, когда этого ничего не было, а был только кусочек на Юго-Западе, такой огонёк... И только там можно было увидеть и "Дракона" Евгения Шварца, и "Носорогов" Ионеско, и булгаковского "Мольера". И, конечно, люди тогда ходили туда за правдой, чтобы почувствовать какие-то свежие, чистые мысли...

— Но сейчас, когда СМИ, киноэкраны захлёстывает волна оглупляющей развлекательной продукции, народ опять возвращается в театр — именно за этими мыслями.

— Да народ никогда и не уходил. Ведь по статистике, ходит в театр только семнадцать процентов. Всегда, во все времена. Это ведь не массовое искусство. Те, кто ходил, они и ходят. Эти люди навечно уже отравлены театром. Те, кому нужен живой контакт, а не смонтированный... фильм. Театр — это ведь живое искусство. Cейчас просто сложнее стало завоевать публику. Уже недостаточно просто поставить "Дракона", как раньше. Сейчас нужна ещё выдумка, нужно поразить чем-то...

— И именно поэтому "постмодернистская" трактовка "Гамлета" стала одной из сенсаций текущего сезона на Юго-Западе?

— Я никогда специально не сижу и не думаю: "что бы этакое сделать, поставлю-ка я постмодернистскую трактовку...". Я просто отталкиваюсь от ритма наших дней, от того, какие у меня актёры и как они чувствуют этот материал шекспировский, как он соотносится со временем и как подавать эти истины: обычно, "прописными", как, может быть, было достаточно, когда мы в восемьдесят четвертом ставили "Гамлета" с Авиловым... А сейчас, если ты будешь говорить "на полном серьёзе", ты просто будешь выглядеть глупо, потому что люди уже это всё осмыслили. И здесь нужен какой-то новый виток, надо подняться над материалом, над монологом и искать правду где-то уже в тех сферах, которые над текстом. Роль Клавдия, роль Гамлета... Уже такая история накопилась исполнительства, что когда играешь "по первому плану", то, как бы гениально ты ни играл, это будет достаточно... прямолинейно. И поэтому возможны, на мой взгляд, какие-то изыски, некое даже ироническое отношение к ситуации, какие-то острые моменты — допустим, когда Клавдий отбрасывает от себя Гамлета или когда вдруг ведёт его танцевать... Потому что жизнь-то нервная стала, она же сумасшедшая... Вот, например, "Ночной дозор" — я вообще ничего не понимаю, что там происходит, но всё время что-то наплывает, наползает, удары... Римма Маркова падает на кухне... Сейчас народ отравлен этим всем... американизмом. Везде — "экшн-экшн-экшн", и волей-неволей мы должны... нет, не соревноваться с этим, но учитывать это.

— То есть изменения в общественном сознании предполагают изменение языка искусства.

— Это так понятно, что, я думаю, то же самое скажет Марк Захаров и Любимов, и Юхананов.

— Двадцать пять лет назад была не только другая общественная ситуация, но и другие зрители, выше был образовательный уровень, несмотря на информационный голод. А сейчас зритель часто приходит на спектакль неподготовленным... — Возможно, этим тоже обусловлена необходимость нового языка — более яркого, зрелищного?

— Вот ходят школьники, старшеклассники к нам на "Гамлета" — никто не читал, никто ничего не знает. Они сначала начинают орать, шуметь, а потом всё-таки эта форма берёт их в оборот, и они затихают, и они смотрят, и они потом аплодируют стоя. Значит, мы победили. Если победили, конечно...

— Что такое "авторский театр Беляковича"? Вы сейчас как минимум в двух спектаклях — "Даёшь Шекспира!" по "Двум веронцам" и "Куклы" — вашей инсценировке пьесы Х.Грау "Сеньор Пигмалион" — выступаете не только как режиссёр, но и как драматург.

— На самом деле, этот авторский театр начался давно — с "Водевилей" (спектакль "Уроки дочкам" по пьесам И.А.Крылова "Урок дочкам" и В.Сологуба "Беда от нежного сердца". — Т.В.), которые полностью все переписаны, с композиции "Старые грехи" по рассказам Чехова, со спектакля по Шукшину "Штрихи к портрету", с написанной мною инсценировки "Мастера и Маргариты"... В общем-то, авторский театр был заявлен изначально. А несколько лет назад мы поставили спектакль "Конкурс", и автор пьесы драматург А.Галин категорически запретил нам его играть, поскольку мы там что-то переделали. Меня это так завело, что я подумал: "Да я буду сам писать!" Оказывается, это можно, и бояться нечего. Если ты настроен на это. Вот тогда получается авторский театр, когда и музыка моя, и декорации мои, и текст мой, и душа моя, и... всё моё. А актёры — они всё равно делают своё авторское дело. Им что Шекспира играть, что Беляковича...

Хуан Болван

Да, мы, может быть, пока не знаем точно,

что мы будем делать. Свобода опьянила нас! А ты —

что делаешь? Ты знаешь в точности?

Ты, человек? Кто ждёт тебя? Тебе куда бежать?

Ты знаешь?

В.Белякович, "Куклы"

— Какие сюжеты вас сейчас привлекают для будущих постановок?

— Всю жизнь, будь то "Женитьба" — самый первый спектакль — или "Соловей" В ТЮМе (Театр Юного москвича при Дворце пионеров на Ленинских горах. — Т.В.), я всегда вёл со зрителем разговор о свободе личности, о праве этой личности на самоопределение, о праве человека быть самим собой. Соловей в сказке Андерсена отстаивал свою свободу. В клетке он переставал петь. Конечно, сделали искусственного соловья императору, но это было скучно и неинтересно... И Подколесин, который в конце концов прыгает в окно, отстаивая, неосознанно, может быть, своё право на свободу. И эта тема была продолжена во всех спектаклях. Возьмём ли мы "Носороги" Ионеско, когда Беранже кричит: "Я — человек, я не сдамся!" — и под топот носорогов свет гас, и получал Авилов аплодисменты... Вот это апофеоз моего основного направления. Причем я ничего заранее специально не определял. Это получалось помимо меня. Я это чувствовал, и всё. Я никогда не считал себя "интеллектуальным режиссёром", а всегда таким вот... медиумом народным. Но потом, когда начинал разбираться, думал: "О чём же "Мольер"-то? — О том же самом. О чём "Гамлет"? — О том же самом. О чём "Старый дом"? (спектакль по пьесе А.Казанцева. — Т.В.) — О том же самом". И тот же Шукшин, все его рассказы — это попытка найти правду через таких чудиков, это всё равно осмысление себя в этом мире, и всё-таки — жажда свободы, права быть самим собой. И даже Бронька Пупков, который врал про это покушение на Гитлера, в которого он, так сказать, "стрелил", но промахнулся... (Спектакль "Штрихи к портрету", рассказ "Миль пардон, мадам!" — Т.В.).Даже там просматривается эта тоска по героизму. Во времена торжествующего коллективизма Юго-Запад всегда проповедовал эту свободу. И не то, чтобы мы были героями, это получалось помимо нас, абсолютно. А сейчас, когда я уже могу всё понять и всё определить — это трудно стало... Потому что это уже пройденный этап.

— Наверное, разговор о свободе, о взаимоотношениях человека и общества, личности и власти никогда не станет для театра "пройденным этапом". Он может просто принять иные формы.

— Сейчас иногда хочется заглянуть куда-то... Вот сегодня митрополит Кирилл говорил в своей передаче о том, как люди представляют себе ангелов. Уже разговор-то возникает о других мирах: что нас ждёт, каким образом... И вот эта попытка разобраться в том, что ты делаешь в этом мире, и какова твоя ответственность за то, что ты здесь творишь, — она была нами предпринята в спектакле "Ад — это другие" (по пьесам А.Камю "Недоразумение" и Ж.-П.Сартра "За закрытой дверью". — Т.В.). Там уже не говорилось о свободе, свободы было предостаточно. Пользуйся! А о том, как мы распоряжаемся этой свободой. И возмездие, которое ждёт тебя там, было показано в этом спектакле со всей беспощадностью. Это был хороший спектакль. И эти моменты — попытка прорваться в другие миры — проходят и в "Куклах", и в "Мастере и Маргарите"... Мы даже не в полной мере уверены, что имеем на это право — заглядывать за эту стену, за этот порог... Но мы пытаемся.

— И ваша новая премьера будет "попыткой прорваться в другие миры"?

— Я сейчас думаю о "Дракуле". Не от того, что хочу "кровью народ попугать". Колоссальная литература существует по этой теме, энциклопедии... Вот недавно показывали американцев, которые на самом деле себя режут и пьют друг у друга кровь. У этой темы критическая какая-то масса есть уже, страшно за это браться... Мне кажется, человек становится Дракулой, становится "носферату" не от хорошей жизни. Я не то, чтобы хочу этого персонажа оправдать, но мне кажется, в любом преступнике, в любом заблудшем, в любом опустившемся человеке, — где-то внутри сидит любовь, сидит желание счастья, сидит добро. Как в спектакле "Даёшь Шекспира!" по "Двум веронцам": даже если "сверху" это бомж, которому на всё наплевать, в какой-то момент в нём прорывается человечность. И — это конечно смешно, но мне кажется, и Дракула, историю которого я хочу поставить как историю любви и заблуждения, — великой любви и трагического заблуждения, — не безнадёжен. Всё равно в нём есть тоже человек. И в финале мы убиваем не только Дракулу, но и эту страсть к запредельному... Хотя и спасаем его душу. Мы попытались исследовать корни этого зла. Я бы не хотел, чтобы это выглядело какой-то апологией сатанизма. Но меня эта тема вдруг задела. Я чуть-чуть поработал над этим материалом и понял, что там тоже есть своя глубина. Конечно, это всё выдумки, мифы, но это всё странно, это волнует.

— Мифы можно рассматривать и как выражение коллективного бессознательного, каких-то сокровенных мыслей и чувств, которые волнуют людей на протяжении веков.

— Конечно. Напиши "Дракула", поставь шатёр — и выстроится очередь. Это всегда царапает душу, потому что душа-то наша раздвоена, с одной стороны стоит ангел, с другой...