Полное собрание сочинений. Том 20. Золотые закаты

Что там было у него в сопредельных пространствах, можно было только догадываться. Но однажды явились к Пажетновым ходоки с ружьями. «Сергеич, мы тебя уважаем и работу твою уважаем. Но коту надо давать укорот. Иначе его застрелим…».

Выяснилось, во время отлучек Марлок в деревнях терроризировал все кошиное общество – котам отгрызал уши, выдирал глаза, и постепенно появленье его заставляло всех котов прятаться где кто мог. Ну а кошки… кошки победителей жалуют…

И состоялся суд над Марлоком. Постановленье суда: кастрировать. И кастрировали кота, по всем правилам зоологической практики провели операцию. Все осталось при здешнем тигре – сообразительность, сила, охотничья страсть. Но совершенно, напрочь исчезли желания посещать лежащие по соседству населенные пункты.

Се ля ви! Житие незаурядного существа записал я в мае, а сегодня, поставив точку в рассказе о нем, позвонил в Бубоницы своему другу и следом за рассказом о новостях спросил:

– А что Марлок?

– Жив-здоров! К нам заехали тут знакомые. У них котенок. Так Марлок неустанно носит ему мышей. И пристрастился к рыбалке. Часами может сидеть неподвижно, наблюдать поплавки…

• Фото автора. 29 августа 1997 г.

Лебединая песня

Окно в природу

Было раннее утро. Я плыл на лодке в тумане, ориентируясь по крику петухов в приозерной деревне. В каком-то месте я оглянулся и обомлел: прямо по курсу (почти что наехал!) чернела лодка и рядом с ней лебеди. Поняв мое удивление, из тумана вполголоса кто-то сказал:

– Они тут плавают от лодки к лодке. Попрошайничают…

При солнце, возвращаясь с рыбалки, я снова увидел птиц. Теперь на синей глади воды сияли они белизной. Я повернул в их сторону, а лебеди столь же резво поплыли навстречу лодке. Я уже знал: они выпрашивают хлеб, но и рыбой тоже не брезгуют. Пока резал плотву на кусочки, птицы подплыли к лодке вплотную и, вытянув шеи, нетерпеливо шипели – «давай!». Серьезные рыбаки лебедей отгоняют, чтобы не мешали, а тут было явное покровительство, и белоснежные птицы проводили лодку до пристани, почти истребив весь мой скудный улов…

История двух лебедей-шипунов такая. Три года назад весною, в марте, когда на смоленское Поозерье со всех сторон съезжаются рыболовы-подледники, неизвестно откуда прилетели два лебедя. Людей они не боялись. Перелетая с места на место, птицы у лунок довольно нахально выпрашивали еду, при случае запуская клювы даже в рыболовные ящики.

Так, попрошайничая, лебеди дожили до открытой воды и загнездились, выбрав для этого камышовый островок на озере Рытом. Вели птицы себя уверенно, подплывая вплотную к лодкам и решительно изгоняя с воды уток и чомг.

Когда вывелись семь пушистых птенцов, лебеди стали плавать целым семейством. Небоязливость родителей не привила осторожность птенцам. Они стали выходить на сушу и постепенно лиса ли, собака, а может, плохой человек сократили число молодых до двух. Развивались птенцы с опозданьем. Когда перед ледоставом пришла пора улетать, молодые стать на крыло еще не могли, и родители (так, видно, заведено) однажды покинули остров, улетели куда – неизвестно.

На замерзшей воде брат с сестрой оказались беспомощными, и птиц решили поймать. Зимовали они в тепле при сытной кормежке. А лед сошел, выпустили их на озеро. Вот и живут птицы уже два лета, доставляя много радости рыбакам и всем, кто тут появится на воде. У одного лебедя вывихнуто крыло – летать он не может. Второй может, но не летает, видно, из солидарности. Все время держатся вместе – от лодки до лодки вплавь. А увидят прибрежный дымок костра – сейчас же туда, знают, что в угощении не откажут.

Лебедь – одна из самых крупных птиц на земле. Из-за большого веса ей трудно с суши взлетать. Взлетая с воды, лебедь как бы бежит, работая крыльями и ударяя лапами, как веслами, по воде. На всех снимках взлетающих лебедей сзади видишь круги от этих ударов. Утка взвивается вверх ракетой, а лебедь, как большой самолет, разбегается и взлетает полого.

В воздухе держатся птицы уверенно. Вспомним картину Рылова «В голубом просторе» – большие сильные птицы, синее небо, синее море с заснеженным островком. О всеми любимой птице существует много легенд, пословиц, песен, стихов. Написано много картин, бессчетно – снимков. Но Рыловым создан шедевр. Полет больших сильных птиц воспринимаешь как вольность, как жажду странствий, как символ главной ценности под названием «жизнь».

Лебедь – птица нередкая, живет по всему свету. Ослепительно белый цвет оперенья стал символом чистоты. В подвенечном платье невеста выглядит, как лебедушка. Но лебеди бывают не только белые. В Южной Америке живет лебедь, у которого шея по какой-то прихоти природы черная, а австралийский лебедь весь черный. Картина (видеть ее можно лишь в зоопарке) плывущих рядом лебедей – черного с белым – поражает воображение.

Особенность всех лебедей (на земле их восемь видов) – длинная шея. Так птица приспособлена добывать корм со дна неглубокой воды. Сильные перепончатые лапы делают лебедя очень хорошим пловцом, но по земле птица – ходок неважный и потому старается воду не покидать.

Кормятся лебеди разной растительной пищей, но прихватывают и всякую живность в воде, в том числе рыбу, конечно, лишь мелкую.

Гнезда лебеди строят на суше, предпочитая уютные островки. Иногда сильные птицы сдвигают на воде в кучу разную ветошь и на этом искусственном острове строят большое незамысловатое гнездо. В нем лебедушка насиживает семь-восемь яиц, а самец в это время стережет не только гнездо, но и окрестную территорию. (У малых тундровых лебедей самец и самка сидят на кладке яиц по очереди.)

Птенцы лебедей, одетые в желтый пух, очень похожи на гусят и так же смело, как и гусята, едва обсохнув, спускаются на воду. Устав плавать, они взбираются на спину матери и на этом «пароме» странствуют по воде. Они много чаще, чем взрослый лебедь, могут стать чьей-то добычей. Но родители начеку постоянно, и при малейшей опасности уводят птенцов в глубокие заросли и, если надо, отчаянно защищают. (Ударом крыла лебедь может убить лисицу. Известен случай перелома руки человека.)

Благодаря прекрасному оперенью и очень скорому «сгоранию» пищи холода лебеди не боятся. Снег для них не помеха, но опасен мороз, покрывающий воду льдом, преграждающим доступы к корму. С приходом морозов птицы спешат на юг и на запад. Бывает, и на зимовках морозы лебедей прижимают. Лет пятнадцать назад замерзли все мелководья на Каспии, и лебеди не могли доставать корм. Я принимал участие в попытках птиц поддержать – с вертолета на кромку льда мы сбрасывали печеный хлеб и зерно.

На озере они плавают от лодки к лодке.

Лебединые крики… Они свойственны кликуну. Так же, как у журавлей, это звуки коммуникаций. Их слышно за пять километров, они помогают птицам держаться в стае на перелетах, находить друг друга в озерных зарослях. Крик этот издали воспринимается как приятно звучащая песня.

Кое-что о лебяжьих повадках. (Это касается в первую очередь шипуна и кликуна, которых мы чаще видим.) Оба сообразительны. Быстро приноравливаются к поведенью людей. Взятые на воспитание малышами, становятся совершенно ручными – ходят за хозяином подобно собаке, узнают его среди группы людей, кликуны иногда выражают радость от встречи криком.

Любовь и покровительство человека сделали лебедей доверчивыми. В Европе они стали неотъемлемой частью многих прудов, украшением вод. Это особенно относится к шипуну. Орнитологи заметили: лебедь-шипун в последние годы, увеличиваясь численно, появляется на не свойственных ему территориях («экспансия вида»). Замечены шипуны даже в тундре. «Держались все лето, однако, не загнездились».

Лебеди вполне сознают свою силу и в дикой природе ведут себя так, что рядом с ними другим водным птицам житья не будет. Они деспотически гонят с занятой ими территории уток и чомг, и не просто гонят, а убивают. По этой причине вблизи лебедей редко можно увидеть птиц мельче их.

Между собой лебеди могут отчаянно драться из-за самки и территории. На большом водоеме две-три семьи лебедей будут держаться в пределах своих границ. Нарушенье границы приводит к драке.

В паре друг к другу относятся лебеди с нежностью. Милуясь, трутся клювами, могут скрещивать шеи, оказывать другие знаки вниманья. Потерявший подругу кликун будет беспокойно кричать. Но то, что при этом лебеди будто бы могут броситься с высоты и разбиться, – не более чем легенда.

Врагов в природе у сильных, могущих за себя постоять птиц немного. Лебеди могут стать случайной добычей волка. А на Каспии мне удалось снять на пленку случай, когда орлан-белохвост спикировал на небольшую лебединую стаю, выявляя, нет ли слабых. Убедившись, что птицы готовы себя защищать, орлан резко отвернул в сторону.

Человек всегда был главным врагом лебедей. Но в какой-то точке люди остановились, понимая, какую красоту изводят они в природе. На Волге, в дельте, я слышал ропот охотников, де, много развелось лебедей, «где лебеди – дичь исчезает». Однако охотнику настоящему все-таки трудно выстрелить в птицу. Убить лебедя – значит что-то убить в своем сердце.

В заключение несколько слов о малом тундровом лебеде, который зимует в Англии и Голландии. Замечательный натуралист и художник сэр Питер Скотт показывал мне альбом с зарисовками этих птиц. На наш взгляд, лебеди одного вида – «все на одно лицо». Однако птицы друг друга узнают превосходно. И обнаружилось: люди тоже, не метя птиц, могут их узнавать. Легче всего узнаванию поддаются лебеди тундровые, у них граница черного и желтого цвета на клюве образует своеобразный рисунок, у каждого лебедя – свой. Питер Скотт говорил, что дочь его, Дафила, может идентифицировать около тысячи лебедей. «Полторы тысячи!» – уточнил орнитолог Юрий Михайлович Щадилов, с которым Дафила ездит в нашу тундру наблюдать «своих» лебедей. Конечно, у нее есть альбомчик с зарисовками клювов. Но и просто по памяти Дафила может воскликнуть, наблюдая в бинокль лебедей: «Это же Том! Он у нас в Слимбридже брал пищу из рук». А Том, вырастив в тундре потомство, сейчас с подругой находится на пути в Англию, и у Дафилы будет возможность где-нибудь в октябре крикнуть: «Это же Том! Он вернулся. Я его видела в тундре…».

Лебедь – птица нередкая. Многие лебедей видели. Но видеть их приятно всегда.

• Фото автора. 19 сентября 1997 г.

Нечаянный гость

Окно в природу

Бывает, в дом, в сарай или к лесному костру человека является гость нежданный, повергая нас в изумленье, возбуждая вопросы и любопытство.

Светлана Семеновна Иванова из Новочеркасска пишет: «В полуоткрытое окно ворвался к нам коршун. (Скорее всего, это был ястреб.) Ну, мы переполошились, с чего бы это: может, как говорят, к несчастью? Коршун дался в руки, но, озадаченный обстановкой, испуганно озирался. Мы его выпустили. А минут через пять под столом обнаружили голубя, и все стало ясно – птица искала защиты от коршуна в доме».

Верно. И подобные случаи часты. Бывает, в панике и в азарте охоты птицы разбивают даже оконные стекла.

В окно же открытое кто только не залетает – бабочки, осы, пчелы, мухи, шмели. Одни – нечаянно, другие – привлеченные каким-нибудь запахом. Однажды шмель у меня на столе так перепачкался вареньем, что пришлось его отмывать.

Зимой в открытую форточку погреться залетают синицы. Птицы эти небоязливые. А если в холодный день их чем-нибудь угостить, то в пору закрывать форточку – будут отвлекать от работы и оставлять повсюду «визитные карточки».

Воробьи, постоянно живущие рядом с людьми, осторожны. Их в помещение не заманишь. И все ж любопытство их иногда искушает: а что там, за дверью? Поэт Николай Семенович Тихонов мне рассказывал: «Сижу, читаю. И вдруг в открытую дверь с веранды не влетел, а прыжками вошел воробей. Не заметив меня за газетой, прошелся по комнате, увидел себя в зеркале, озадаченно потоптался и как бы смущенный, но не испуганный удалился».

Умные вороны и сороки закрытого пространства опасаются, но на балкон, на подоконник, улучив подходящий момент, непременно заглянут. Тут любопытство смешано с желанием чем-нибудь поживиться.

Около дома, если стоит он близко от леса, болота, речки, могут появиться случайные и неслучайные дикари. Обычное дело – прилет дроздов, свиристелей и дубоносов на садовые ягоды и рябину. Устрашающие чучела (всегда силуэт человека) отпугивают пернатых грабителей не всегда.

Еж и уж не боятся селиться вблизи двора и даже на самом дворе. Ежа можно приучить ночью являться за каким-нибудь лакомством, например, молоком. А в Хоперском заповеднике у лесника на кордоне жили ужи. Одному нравилось приползать и греться в валенке, который не ставили, а «специально для ужачка» клали вблизи порога.

Неутомимый мышелов ласка может поселиться в конюшне или в сарае, где держат лошадь. Кроме мышей, интересуют ласку почему-то и сами лошади. В чем состоит интерес, не ясно, но маленький зверек заставляет лошадь биться в стойле от страха, когда ласка пробегает по ее холке. Старый кавалерист рассказывал мне: в военных конюшнях держали раньше козлов – считалось, что ласок запах козла отпугивает.

Кто может еще пожаловать ко двору из дикой природы? Известны случаи, когда на свиданье к домашним хрюшкам являлся из леса кабан. Бывали случаи, кабаны даже соблазняли хавроний оставить двор и податься с кавалером на волю. Дикие индюки в Америке прилетают из леса на птичьи фермы к индюшкам. И птицеводы эти визиты приветствуют – индюки улучшают породу домашних птиц.

Медведь может заинтересоваться пасекой возле дома. Но этого визитера либо чем-то сильно пугают, либо, устроив засаду, кладут на месте, мед для медведя – лакомство, ради которого он готов рисковать даже шкурой.

Известны случаи, когда, спасаясь от волков, во дворы к лесникам забегали олени и волки. Животные хорошо различают меру опасности и в критических случаях делают выбор в сторону меньшей. Записан у меня случай, когда заяц, за которым гналась лисица, прыгнул к мужику в сани и, разумеется, спасся – у кого поднимется рука на жаждущего защиты!

Волков ко двору человека привлекает добыча. Любопытно, что жертвами чаще становятся вовсе не овцы, а волчья родня – собаки. Недавно в Смоленской области егерь Николай Васильевич Романов, рассказывая мне о волках, сокрушался: «За последние годы восемь собак унесли!» И поведал о тактике умных добытчиков. «Волчица за огородами начинает скулить, звать к себе. И кобель не выдерживает, бежит на призыв. А в засаде, вот за теми кустами, стережет его волк. Минута – и нет собаки».

Об этой тактике мне рассказала и дрессировщица Татьяна Юрьевна Яркина. «На зообазе у нас против вольеры с волками жил неказистый песик. Волки видели его ежедневно. Но однажды волчица стала пса соблазнять уловками, которые кобели хорошо понимают. И песик потерял голову: как-то освободился от привязи – и к вольере с волками! А «любовница» сразу – цап кавалера за морду и между прутьями протащила в вольеру. К счастью, была я рядом и, услышав отчаянный визг кобелька, вызволила его всего искусанного».

А теперь поглядите на снимок. На дереве во дворе сидит филин. Что привело сюда крупную осторожную птицу? Тут надо вспомнить замечательного натуралиста и большого специалиста по разведению дичи Бориса Алексеевича Нечаева. В лесостепном заказнике возле Северского Донца он развел столько зайцев, что тут прижилось сразу несколько филинов. Эти крупные совы обычно живут друг от друга на больших расстояниях. Тут же зайцев на всех хватало. Но одному из филинов, кроме зайчатины, нравилась и курятина, и он по ночам стал охотиться на дворе у Нечаевых. Любопытно, что Бориса Алексеевича это не огорчало, а радовало: «Кур разведем мы сколько угодно, а филин – птица редкая». И филин, чувствуя безнаказанность, так обнаглел, что стал прилетать во двор, не дожидаясь ночи. Тут мы его однажды и застукали с фотокамерой. (В другой раз пришлось филина вызволять. Бросившись на кур, он порвал сетку в загоне и на волю выбраться не сумел.)

Еще, бывает, дикари приходят и остаются во дворе насовсем. Один такой случай записал я в Башкирии. Дикие гуси на пролете в лугах смешались с домашними. Один из диких был, как видно, чем-то сильно ослаблен и, когда стая поднялась улетать, остался с домашними. С приходом морозов, когда гусям хозяева рубят головы, дикаря пожалели – оставили зимовать. И он прожил у дома два года, правда, все время людей дичился.

Некоторые мелкие птицы селятся рядом с жильем человека. Гнезда их обнаруживаются в почтовых ящиках, в рукавице, забытой с зимы между прутьями изгороди, в старом ведре. Эту близость к людям можно считать случайной. Но есть две птицы, которые покровительство им человека сделали главной частью стратегии своей жизни – это ласточки и аисты. Они селятся вблизи человеческого жилья и даже внутри его. Люди их не трогают, а покровительство оберегает от многих других опасностей.

Иногда к людскому жилью животных влечет любопытство. Очень осторожная рысь, умеющая не попадаться на глаза человеку в лесу, вдруг может объявиться на кордоне у лесника, залезает на крышу сарая – сверху старается все рассмотреть.

Еноты-полоскуны в Америке идут далее этого любопытства. Они, посещая сады в пригородах, иногда остаются в них жить, привыкая к подачкам людей. (Я такого енота кормил с руки.)

Там, где животные мало с людьми знакомы, они проявляют небоязливость и любопытство, стараясь понять: что же это за существо на двух ногах? В Антарктиде, наблюдая пингвинов, я с помощью нехитрых приемов (размахиванье шарфом, верченье руки) останавливал вниманье бескрылых птиц и даже заставлял их к себе приближаться. А участники первых антарктических экспедиций рассказывали, как пингвины сбегались посмотреть на теплоход, наблюдали, как люди ставят палатки, возводят дома, с любопытством собирались около радиоприемника, поставленного на лед, заинтересованно слушали даже свист ветра в антеннах радиостанций.

Молодняк диких животных, открывая для себя мир большой жизни, иногда входит в небезопасное соприкосновение с человеком. Участники многих экспедиций расскажут о медвежатах, лисятах, лосятах, зайчатах, прибившихся к лагерю и ставших любимцами у людей. К нашей киноэкспедиции однажды прибился полосатый кабанчик. Откуда он появился возле костра, никто не заметил. Кабанчик не только охотно делил с нами трапезы, но и позволял брать себя на руки.

А на Камчатке мы снимали молодых лис, прибегавших из леса на шум лодочного мотора. Лисы знали: начнут выбирать из воды сети – им непременно что-то перепадет. Точно так же в этих местах вели себя и медведи. Однажды два зверя пришли к костру на запах ухи, и мы, дивясь необычному поведенью зверей, сняли уникальные кадры. Поразительно было видеть, как медведь подходит к костру, как поддевает носом крышку ведра, как обжигается, но не уходит – слишком уж аппетитен запах…

И в заключение случай, о котором мне рассказывал давний друг Георгий Георгиевич Шубин. Сижу в тайге у костра, покуриваю. Любопытный бурундучок вертится рядом на ветке, кедровка подает голос. И вдруг не вижу, а спиной чувствую: сзади кто-то стоит. Поворачиваю голову – лось! Стоит рядом и жадно вдыхает дым от моей папиросы. Почему-то животные запах табака любят…

Такие вот встречи бывают иногда с теми, кто обычно старается держаться от человека подальше.

• Фото автора. 10 октября 1997 г.

Зверь с клювом

Окно в природу

Его стихия – вода.

Маленький юбилей. Ровно двести лет назад, осенью 1797 года, в восточной части Австралии был пойман диковинный зверь. Ловец, подивившись добыче, счел нужным послать шкурку зверя для лицезренья ученым в Лондон. Ученые тоже удивились немало, увидев покрытую мехом шкурку… с утиным носом. Посчитали, что это очередная подделка, каких капитаны немало привозили в те годы из дальних стран. Но когда шкурку как следует разглядели – ни швов, ни каких других следов фальсификации не обнаружилось. Зверь столь необычного облика явно существовал.

Скоро в Европу поставили новые доказательства существования животного, которое нарекли утконосом. Дальнейшие известия из Австралии снова смутили ученых. Обнаружилось: утконос несет яйца, но в то же время кормит детенышей молоком. Куда его отнести? В число млекопитающих – но клюв и кладка яиц… К рептилиям – но мех и молочные железы… Споры об утконосе продолжались сто лет – до поры, когда к «австралийцу» как следует присмотрелись, когда заполучили его в неволю и проведали кое-что о жизни его в природе. Оказалось – это ни то ни се. Оказалось, эволюция жизни, протекавшая на пятом материке своим особым путем, совместила в одном животном существо яйцекладущее и млекопитающее.

В зоопарках мира утконос – величайшая редкость. Почему – расскажем особо. Но в Австралии утконоса в неволе увидеть можно. Наряду с кенгуру, медвежонком коала и птицей кукабарой он стал символом континента.

Я увидел утконоса впервые в Сиднее. В застекленном с одной стороны зоопарковом водоеме плавал зверек, напоминавший небольшого бобра – такой же буровато-серебристый мех, такой же широкий и плоский хвост, лапы, снабженные перепонками, ловкость поведения под водой и житье над водой в норах. Но плотоядность и клюв!

Клюв, пожалуй, главное, что сразу же привлекает внимание к утконосу. Он очень похож на утиный – широкий и плоский. Однако вовсе не жесткий, как показалось ученым, получившим шкурку с высохшим клювом. У живого утконоса клюв кожистый, очень чувствительный. Добывая пищу в воде, утконос закрывает глаза и уши складками кожи, полагаясь лишь на чувствительный нос. Он перепахивает им илистое дно водоемов, выуживая все съедобное – улиток, червей, маленьких рыбок. Так же, как хомяки, утконосы прячут съедобную мелочь за щеки, но, если попалась добыча крупная, например, рак, утконос поспешает на сушу и там беззубым с роговыми краями клювом расчленяет добычу и поедает ее с довольным урчаньем.

Существо земноводное, утконос кормится главным образом в воде, погружаясь ненадолго – на минуту-другую – чтобы всплыть потом и вдохнуть свежий воздух. Весь облик зверька изобличает ныряльщика. Но большую часть времени утконосы проводят все же на суше – прячутся или отдыхают в норе. Подземное их убежище имеет множество ответвлений. А главный тоннель достигает двадцати метров. В отличие от бобра лаз в нору у утконоса находится над водой.

Живет это странное существо в прудах и речках, протекающих по равнине, но встречается также и в водах на высоте до двух тысяч метров. Важно, однако, чтобы вода прогревалась до пятнадцати градусов. Холодную воду утконосы не любят.

Температура тела зверька не превышает двадцати пяти градусов. От всяких превратностей жизни его сберегает способность организма переносить колебанья температуры до восьми градусов. (Обычно здоровое колебанье температуры тела у млекопитающих, исключая только верблюдов, не превышает одного градуса.)

Из воды в нору утконос вылезает мокрым и под землею зверек бы, наверное, простудился, но, пролезая по тесным тоннелям, он выжимает из меха воду. (Этого долго не знали и потому не могли приспособить жизнь утконосов в неволе. А когда стали делать для них тоннели с резиновыми обжимами, дело пошло на лад.)

Вся активная жизнь зверьков проходит в воде. И любовь тоже. Страстью охваченный утконос хватает самку клювом за хвост и вместе они начинают плавать кругами. Этот любовный танец заканчивается спариванием, после чего самочка начинает готовить гнездо для насиживания яиц. В нору она доставляет мокрые листья – носит не в клюве, не в лапах, а прижав их к телу снизу хвостом.

Родильную камеру под землей утконосиха изолирует от остального убежища надежной стенкой. (Сбереженье тепла и защита от всего постороннего.) Тут на мокрые листья самка кладет два-три (чаще два) кожистых, мягких, клейких яичка величиною с яйцо воробья. Насиживает их самка, свернувшись калачиком или улегшись на спину, греет на животе.

Насиживанье длится недолго – менее двух недель. Оболочку яйца малыш пропиливает, как и птичьи птенцы, яйцовым зубом, который затем исчезает.

Существа, покинувшие яйца, – крошечные (два с половиной сантиметра) и совершенно беспомощные. В норе с матерью они проводят четыре месяца. Сосков у самок утконоса нет. Молочные железы открываются в порах на коже. Малыши клювами сцеживают богатое белком и жирами, но лишенное сахара молоко с шерсти матери и с углубленья на ее животе.

Из норы на свет утконосики появляются уже готовыми к жизни. И теперь уже не молоко, а всякая водная живность служит им пищей. Размер их в это время достигает тридцати пяти сантиметров, взрослый же утконос вдвое больше.

Врагов утконосы в природе имеют немного. Их может настичь питон, лисицы (завезены в Австралию человеком), либо крупная рыба. Лучше всего охраняет зверьков от опасности осторожность. Чуть что – сразу в воду! А из воды – в нору, где спасают лабиринты ходов. Но имеет утконос и оружие. Передние перепончатые лапы служат ему надежными веслами-ластами, а на задних ногах у самцов имеются острые шпоры с канальцами, по которым, как у змеи, изливается ядовитая жидкость. Для мелких животных, в том числе для самих утконосов, она смертельна, человека же может повергнуть в крайне болезненное состояние. Это хорошо знают ловцы утконосов.

Впрочем, зверьков ловить особого интереса и нет – мех неважный, мяса немного, и оно не особенно вкусное. Но так же, как наша выхухоль, утконосы нередко гибнут, попадая в рыбацкие сети. По этой причине, а так же, как и везде, из-за деградации среды обитанья, численность утконосов угрожающе быстро снижалась, и уже с 1905 года они находятся под особой охраной.

Обитает оригинальный зверек на востоке Австралии, в Новой Гвинее и на острове Тасмания. Есть у него в этой зоне родня, внешне ничем на него не похожая, – зверек ехидна. Так же, как утконос, откладывая яйца, малышей ехидна потом носит в сумке и вскармливает молоком. Ехидна, колючая, как еж, и вооруженная хоботком-клювом, – существо сухопутное. В поисках муравьев, личинок и слизняков она «переворачивает камни, вдвое превышающие ее собственный вес». Жизненные интересы с утконосом у ехидны не пересекаются. Оба эти странные существа созданы перепутьями эволюции. Эти переходные формы животных оказались жизнестойкими на протяжении миллионов лет.

Есть в характере утконоса особенность – его ненасытность. Как землеройка, он постоянно голоден и в течение суток поглощает пищи примерно столько же, сколько весит и сам. С этим столкнулись сразу, как только попытались держать утконосов в неволе.

Австралиец Гарри Баррел, первым сумевший сохранить пойманных утконосов, пишет: «По шесть часов в день орудовал я сачком и лопатой, чтобы прокормить пятерых утконосов. Дождевые черви, крабы, улитки, личинки жуков – все шло на стол моим подопечным. Я не сразу сообразил, в чем могла быть причина хвори и слабости утконосов, но, когда из них уцелел лишь один, я обнаружил: он без труда поглощает порцию корма, рассчитанную на пятерых».

Все самые важные наблюдения за жизнью яйцекладущих млекопитающих сделаны у них на родине. В дикой природе тайны жизни скрытных животных проследить сложно. Но если создать в неволе условия, близкие к естественным, задача существенно упрощается. Такие условия были созданы в маленьком зоопарке близ Мельбурна. Тут утконосы могли рыть гнездовые камеры в земляной насыпи, и этого было довольно, чтобы пробудить в утконосах брачное поведенье. Тут впервые в неволе было получено потомство утконосов, прослежено развитие малышей, замечено много разных повадок животных. Тут один из зверьков прожил, возможно, самую долгую жизнь в семье утконосов – семнадцать лет. Впрочем, и сегодня, считают, не все еще ясно в жизни этих плотоядных «бобров» с птичьими клювами, хотя со времени, когда их впервые увидели европейцы, прошло двести лет.

• Фото из архива В. Пескова. 17 октября 1997 г.