Семья вампиров

— Хорошо, сэр, завтра я посмотрю.

— Ну а сегодня нам ничего не остается, как идти спать, — сказал доктор.

Все распрощались и разбрелись по спальням.

8

Ночь прошла спокойно.

Утром за кофе хозяин обратился к капитану Райту, к которому, видимо, чувствовал симпатию, и спросил смеясь:

— Ну что, милый капитан, как ты почивал, не беспокоила ли тебя хозяйка комнаты?

Капитан Райт угрюмо посасывал свою утреннюю сигару и не сказал еще никому ни слова.

— Что ж, ты полагаешь, что и я верю всем этим бредням… и трясусь от страха по ночам, — пробурчал он сердито.

— Не бойся, никто не заподозрит тебя ни в суеверии, ни в трусости, — поспешил успокоить его Гарри.

— Ну а я бы не решился лечь в той комнате, — с дрожью в голосе заговорил Жорж, молодой мальчик-егерь, тот самый, что один раз уже видел привидение. — Ляжешь так на ее постель, под ее занавески, — продолжал он, — а вдруг ночью она вздумает их открыть! Бр-р-р!.. Благодарю…

— Что за чушь вы городите! — вскричал Райт, с треском отодвигая стул.

Все взглянули на него с изумлением: отчего это спокойный, холодный Райт так рассердился на безобидную болтовню мальчика. Это было что-то новое.

Наступило неловкое молчание.

— Господа, — поспешил на помощь хозяин, — охоты на сегодня нет, и я предлагаю отправиться в замок. Ввода во владение я все никак не дождусь, но местные власти в лице нашего милого гостя, деревенского старосты, — говорил Гарри, кланяясь в сторону старосты, — ничего не имеют против осмотра. Конечно, ни один камень не будет оттуда взят.

От любезного поклона будущего владельца замка лицо старосты просияло, и он предложил себя в проводники.

— Итак, после завтрака мы отправляемся в замок, — решил Гарри, — а вы, Карл Иванович, займитесь бумагами и постарайтесь найти нам что-либо для вечернего чтения.

За завтраком ни Карла Ивановича, ни старосты не было, поскольку оба они ушли в деревню. Один — разбирать архив, а другой — взять ключи от замковых ворот из церковной ризницы.

Место встречи было назначено у ворот замка, куда общество из Охотничьего домика, а староста из деревни должны были прийти разными дорогами.

Замок лежал недалеко от Охотничьего домика, он как бы царил над окрестностями, но подняться на скалу со стороны долины было невозможно. Крутая и отвесная скала не привлекала пешехода.

Пришлось идти через лес с противоположной стороны от деревни. Здесь подъем был не так крут и почти не заметен. Выйдя из кустов, которыми кончался вековой лес, охотники тотчас же очутились под стенами замка. Серые мрачные стены, без украшений, без зубцов и даже бойниц, они производили тяжелое впечатление.

Обогнув угол замка, дошли до ворот. Здесь пришлось немного обождать. Ворота были массивные, дубовые, обитые железными полосами. Как на них, так и на маленькой калитке висели замки и печати.

Вскоре по дороге из деревни в замок показался быстро идущий староста. Он запыхался от ходьбы. Дорога эта была короче, но много круче и страшно запущена. По знаку Гарри староста, сняв печати, оттолкнул калитку; и она с тяжелым скрипом открылась.

Все вошли во двор.

Когда-то этот двор был замощен, но теперь зарос бурьяном; всюду по углам валялся мусор, снесенный туда ветром; стояли лужи бывшего ночью дождя — одним словом, картина запустения была полная.

Сад тоже заглох. Здесь рука времени сказалась еще сильнее: все перемешалось, перепуталось, дорожки исчезли. О цветочных куртинах не было и помину, бассейны предстали в виде заглохших мусорных ям. Площадки сохранились лучше. Так, с одной из них, с самого обрыва, открывался чудный вид на долину. В глубине виднелось голубое озеро, а направо вдали белела деревенская колокольня. По ясному воздуху сюда отчетливо долетали удары вечернего колокола.

— А эта площадка походит на ту, что описана в письмах к Альфу, — заявил молодой охотник по имени Джеймс. Несмотря на свойственную ему подвижность и впечатлительность, он был серьезен не по годам, любил до всего додуматься и все знать. Это был самый внимательный слушатель Карла Ивановича.

— Вот и обрыв с камнями по краю, здесь, вероятно, была стена из хмеля — ведь это западная сторона, отсюда виден заход солнца, — продолжал он, — тут же неподалеку мы найдем и сторожку американца.

— А пожалуй, ты, Джемми, и прав! — вскричал Гарри. — Если сторожка найдется, то и место действия будет определено. Ура нашему Шерлоку Холмсу!

Все начали оглядываться, а потом и искать; решив, что разросшиеся деревья скрывают сторожку. Но все было тщетно — нигде не обнаружилось ни единого признака постройки.

— Господа, пожалуйста, подъезд открыт! — крикнул торжественно староста.

Он до сих пор возился с замком, в чем помогал ему его рабочий.

Прекрасные входные двери из темного дуба были открыты, и ветер, врываясь в мрачную и холодную переднюю, поднял такую массу пыли, что вошедшим ничего не было видно, особенно после яркого дневного света. Поэтому общество поспешило в соседнюю залу. По знаку Гарри открыли окна. Повторилась та же история: с солнечным лучом ворвался и ветер, пыль поднялась как туман, охватывая всех и каждого.

— Точно серое покрывало привидения! — уверял Жорж.

Окно поспешили закрыть и второй раз решили этого не делать. Пришлось осматривать залы в полутьме. Окна были до того запылены и загрязнены, что пропускали только сероватый свет, а иные при этом были еще сделаны из цветных стекол.

Все же можно было разглядеть, что комнаты полны мебелью, картинами и прочим домашним скарбом. Большинство вещей было закрыто чехлами. Ни книг, ни других мелких обиходных предметов нигде не валялось. Все было аккуратно прибрано. Видимо, жильцы покинули замок спокойно, не торопясь, а не бежали впопыхах, как из Охотничьего дома.

Комнат было много, и, судя по мебели, тут были спальни, гостиные и прочие помещения, но при тусклом освещении они ничем не привлекали внимания общества.

Поднялись на второй этаж. Здесь обстановка была более жилой, этот этаж был покинут позднее, чем нижний. Здесь можно было натолкнуться на много неубранных, обыденных вещей. Вот лежит забытый хлыст и пара перчаток, вот на полу роскошный голубой бант: несомненно, от дамского туалета, а вот и раскрытая книга.

Джеймс не преминул в нее заглянуть.

— Латынь. «Сказание о ламиях и выходцах с того света», — объявил он. — Гарри, когда ты получишь замок, позволь мне прочесть эту книгу.

— Конечно, Джемми, тогда ты сможешь даже взять ее насовсем.

— Что это, разбитое зеркало? — обратил кто-то внимание гостей.

И правда, гладкая черная рама была пуста.

Прошли еще несколько комнат. Там их глазам предстала большая зала, стены которой были сплошь завешаны портретами: семейная портретная галерея.

Гарри, доктор Вейс и Джеймс, отделившись от общества, задержались в соседней комнате.

— Смотри, Гарри, это дверь, и она, ясное дело, ведет на балкон. Значит, отсюда через дверь висел страшный портрет. Теперь его место должно быть пусто.

— Да будет тебе, неудачный сыщик, — смеялся все слышавший доктор. — Как ни смотри, а пустого места на стенах нет. Не эту ли красавицу ты считаешь за «страшный портрет». Да и рассуди логично: если местом действия истории, описанной в письмах, является здешний замок, то письма писал его владелец. Так? А каким же образом они попали обратно сюда? Не писал же он их сам себе. А раз они здесь, то, значит, он их не писал, а получал.

— Но замок стоит на горе и в народе рассказывают о нем разные чудеса, — не унимался Джеймс.

— Замков на горах много, а легенд про них еще того больше! — отрезал доктор.

Говоря так, они подошли к портрету красавицы. Высокая, стройная, с чудным цветом лица и лучистыми, черными глазами, она вполне заслуживала быть названной красавицей. Черные волосы были высоко подобраны под жемчужную сетку, и красивый большой гребень удерживал их на макушке. Его резной край, тоже с жемчугом, как корона, поднимался над передними волнами волос. Белое шелковое, затканное серебром платье, фасона Екатерины Медичи, подчеркивало стройность фигуры, а большой воротник из настоящих кружев, с драгоценными камнями, был хорошей оправой для белоснежной шеи. В руках ее был букет роз. Напротив висел портрет мужчины. Белокурый, прекрасно одетый, он, казалось, даже с портрета любовался своей соседкой и обожал ее.

— Какая дивная, прекрасная пара, — восхищался доктор, — но поспешим, нас ждут.

Тем временем все общество остановилось у запертых дверей.

Двери были массивные, чугунные, но покрыты золоченым орнаментом такого тонкого и изящного рисунка, что казались легкими. Главным украшением были кресты на обеих половинках.

Это украшение прямо указывало, что двери ведут в капеллу.

Попробовали их открыть и убедились, что они не только замкнуты, но заделаны. Как щели, так и замочная скважина были залиты каким-то металлом.

На ручке дверей висел венок из каких-то однородных цветов, но что за цветы составляли этот венок, сказать было нельзя, до того он истлел. От одного прикосновения венок разлетелся прахом.

9

На третьем этаже были помещения для прислуги. Из них по наружной веранде можно было спуститься прямо в сад, что гости и сделали.

Восточная сторона сада представляла ту же картину запустения, как и западная, и посетители прошли в самый его конец. Оказалось, что общий массив скалы здесь еще приподнимается и образует высокий красивый выступ, по гребню которого и проходит замковая стена.

Скала под стеной, видимо, была отделана рукой человека. Оставив красивую площадку у подножия стены, она отвесно опускалась в сад и вся сплошь была закрыта вьющимися растениями, точно занавешена дорогой портьерой.

Скоро между растениями рассмотрели две пары колонн: они были из темного порфира и поддерживали небольшой фриз. Когда отодвинули лишние ветки, то образовался как бы вход в маленький храм. К нему вели несколько совершенно расшатанных ступеней. Двери не оказалось, а была ниша и в ней недюжинной работы мраморная статуя.

Доктор, поклонник монументального искусства, рискуя свернуть себе шею, взобрался по шатким ступеням и принялся осматривать статую.

— Великолепный мрамор, итальянская работа, — сообщал он. — Постойте, да тут что-то написано: «Покойся твое тело, а мятежный дух…» — начал он читать, но вдруг вскрикнул и полетел со ступеней. Желая получше разобрать полустертую надпись, он оперся о статую, а та, точно только и ждала этого, рухнула с пьедестала и, падая, ударила управляющего Юджина Смита по голове, да так сильно, что и он, в свою очередь, упал, а статуя разбилась на куски. Только мраморная чудной работы голова упала на мох и не очень пострадала. С яростным ругательством Смит поднялся и грубо ногой толкнул прекрасную голову богини.

Гарри остался недоволен этим инцидентом и приказал отнести голову в Охотничий домик. Сказав: «Будет исполнено!» — Смит незаметно это распоряжение переадресовал рабочему.

На доктора тем временем посыпались насмешки и шутки. Раздосадованный падением и зная по опыту, что теперь не так-то скоро отделается от насмешек, он решил до известной степени восстановить свое реноме и прочесть надпись, которая стоила ему синяков.

Снова взобравшись на ступени, он наклонился к пьедесталу и через минуту торжественно объявил:

— Не смейтесь, я раскрыл тайну статуи. Пьедестал под ней пуст, а в нем плита с кольцом. Ясно, что где-то рядом подъемная дверь. Смотри же, Гарри, третья часть найденного клада моя. Посмотрю, как-то вы засмеетесь, господа, когда я получу мешок золота или пригоршню бриллиантов, — шутил доктор.

Двое рабочих довольно легко подняли плиту.

— Конечно, ход в подземелье, — сообщал доктор стоявшим внизу. — Дайте веревку, я спущу сначала Джо, он посмотрит, крепка ли лестница.

— А, да вы, доктор, боитесь синяков! — кричали голоса снизу, но веревку все-таки подали.

Джо, молодой и ловкий слуга и помощник доктора, обвязался веревкой и охотно начал спускаться по лестнице.

— Лестница превосходная, — сообщал Джо, — здесь целая комната, только темно, плохо видать. Подождите, у меня есть спички, — продолжал он.

Через мгновение раздался крик ужаса, и Джо одним прыжком очутился не только наверху лестницы, но и спрыгнул в сад. Он был бледен, и губы его дрожали.

— Что, что такое, что там? — засыпали его вопросами.

— Черт меня побери совсем, но я туда больше не ходок! Там сидит мертвец.

— Какой мертвец, что ты мелешь, трус, говори толком, — прикрикнул на него доктор Вейс.

— Господин доктор, я и говорю толком, там сидит мертвец. Мне ли не узнать человеческого черепа, — прибавил он.

— Тогда так и говори, — проворчал доктор, — скелет, а не мертвец. Дурья ты голова. Скажи-ка лучше — ступени крепкие?

— Да, господин доктор, такие крепкие, что не только вас, а самого слона выдержат.

— Ну помолчи. — И доктор, кряхтя и охая, полез по узкой лесенке.

Наступило молчание. Всем было жутковато.

Гарри не выдержал и, поднявшись на ступени, крикнул в отверстие:

— Живы ли вы, доктор?!

— Ну конечно, жив. Сейчас вернусь и расскажу.

Немного погодя он и сам показался из люка, и Гарри помог ему выбраться.

— Прикажите закрыть люк, ничего особенного там нет, то есть я хочу сказать, что там нет ни золота, ни бриллиантов и от своей трети находки я отказываюсь в пользу деревенского кладбища.

Потом доктор не торопясь принялся готовить себе сигару.

— Да говорите же, что там? — посыпались вопросы. — Правда ли, что там скелет? Где он лежит? — спрашивала любопытная молодежь.

— Подождете; вам бы только смеяться над пожилыми людьми, а небось к мертвецу никто не пошел, струсили поди, — бурчал доктор.

— Не будем больше, не будем, вы доказали свою храбрость, и падайте теперь хоть вверх тормашками, не будем смеяться, — уверяли его молодые люди.

— Ну то-то! — сказал наконец удовлетворенный доктор и, закурив, начал свой рассказ: — Слушайте же. Там небольшая комната, ну, скажем, сажень в квадрате, пустая. На стене, что упирается в гору, мраморная плита с надписью: «Здесь покоятся Фредерик и Мария, из древнего и знаменитого рода графов Дракула».

— Ну а где же мертвец? — не унимались любопытные.

— Погодите, будет и мертвец! — отвечал доктор. — С той стороны, что, по моему расчету, выходит на озеро, на обрыв, в стене есть щель; через нее проникает свет. Щель или расщелина настолько широка, что через нее может протиснуться человек, конечно, не такой, как я или капитан Райт. Вот возле этой-то щели на полу и сидит мертвец — точнее, скелет, приложив голову к выступу скалы. Кожа на лице почти не сохранилась, а судя по зубам, покойник не старый человек. Волос на голове тоже нет, они или были обриты или же их съела какая-нибудь порода моли. Одежда настолько истлела, что определить материал или покрой невозможно. Какой-то плащ или халат. Вот и все! — закончил доктор, затягиваясь приготовленной сигарой.

— Но как он туда попал? — спросил Жорж К.

— Это вопрос трудный. Быть может, добровольно, быть может, и нет. Он мог сойти через люк, и тот по чьей-то злой воле неожиданно закрылся. Наконец, мог прийти через расщелину и не имел сил выйти обратно, но последнее предположение трудно. Расщелина должна прийтись как раз посередине утеса, на котором стоит замок. Так что добраться до нее нелегко. Но если предположить даже, что кто-либо ради любопытства и проник в нее, то почему он не пошел обратно и уже на дороге не завяз и не умер, а остался ждать смерти у входа, на пороге спасения, так сказать. Все это очень темно. Одно несомненно: расщелина образовалась уже после постройки склепа, не мог же строитель оставить незаделанной такую огромную щель.

— Так какой же смысл этой загадки? — закончил свой рассказ доктор.

Предположения, догадки посыпались градом. Но ни одна не выдерживала логических возражений.

— Странно, что склеп сделан не под капеллой, как принято, а в стороне, — заметил Джеймс.

— Да это скорее не склеп, а одиночная могила, так как других надписей нет, — добавил доктор.

Находка трупа удручающе подействовала на общество, и было решено дальнейший осмотр прекратить.