Библиотека душ (ЛП)

Мужик решил смыться, пока можно, и прыгнул обратно в свою лодку. Шэрон сорвал ткань, скрывающую подвесной мотор, дернул шнур, и наша лодка, чихая, начала набирать скорость, но тут третья лодка выскочила из мглы и помчалась к нам. Внутри было еще трое мужчин, один вооружен старинным пистолетом, который он нацеливал прямо на Эмму.

Я крикнул ей лечь и сам повалил ее, как раз в тот момент, когда пистолет щелкнул и выпустил облачко белого дыма. Потом мужчина прицелился в Шэрона, который бросил двигатель и вскинул руки вверх. И это был бы наш конец, я думаю, если бы не поток странных слов, поднявшийся изнутри меня и хлынувший из моего горла, громко и уверенно, и незнакомо для моих ушей.

«Потопи их лодку! Используй языки и потопи их лодку!»

В течение тех долей секунды, что заняло у остальных обернуться и уставиться на меня, пустóта оттолкнулась от нашего корпуса и метнула свои языки в другую лодку. Они выстрелили из воды, захлестнулись вокруг выступов на корме и подкинули лодку вверх и назад в обратном сальто, которое выбросило все троих мужчин за борт.

Перевернувшаяся лодка обрушилась на двоих из них.

Шэрон мог воспользоваться появившимся шансом, дать газу и вытащить нас отсюда, но он так и застыл, пораженный, с поднятыми руками.

Что меня вполне устраивало. Я все равно еще не закончил.

«Этого», — велел я, глядя на барахтающегося в воде стрелка.

Похоже, пустóта слышала меня и под водой, потому что через пару секунд после того, как я произнес это, мужчина вскрикнул, посмотрел вниз, и его вдруг утянуло под воду, — вот так просто, раз, и исчез, — и мгновенно вода в этом месте окрасилась красным.

— Я не сказал «съешь его»! — крикнул я на английском.

— Чего ты ждешь?! — заорала Эмма на Шэрона. — Поехали!

— Точно, точно, — забормотал лодочник. Очнувшись от ступора, он опустил руки и налег на ручку газа. Мотор взвыл, и Шэрон круто развернул лодку на месте, отчего Эмма, Эддисон и я потеряли равновесие и повалились друг на дружку. Лодка задрала нос и рванула вперед, и мы понеслись, набирая скорость, сквозь закручивающиеся кольца тумана туда, откуда приплыли.

Эмма посмотрела на меня, а я посмотрел на нее, и хотя было трудно что-либо расслышать сквозь рев мотора и шум крови в ушах, мне казалось, я могу прочесть на ее лице одновременно и страх и восторг, то выражение, которое говорило: «Ты, Джекоб Портман, потрясающий и пугающий». Но когда она, наконец, заговорила, я смог разобрать только одно слово:

— Где?

Действительно, где? Я понадеялся, что мы сможем оторваться от пустóты, пока она приканчивает канавного пирата, но, судя по моим внутренностям, она была по-прежнему близко и продолжала следовать за нами, вероятнее всего, используя один из своих языков как буксирный трос.

— Близко, — произнес я одними губами.

Ее глаза сверкнули, и она коротко кивнула:

— Хорошо.

Я покачал головой. Почему она не боится? Неужели она не понимает, как это опасно? Пустóта попробовала крови, и только что оставила трапезу незаконченной. Кто знает, какую подлость она замышляет? Но то, как Эмма смотрела на меня. Она чуть ухмылялась краешком рта, но этого было достаточно, чтобы мне казалось, что я способен на все.

Мы быстро приближались к мосту и создавшему мглу странному. Он поджидал нас, наклонив голову и прицеливаясь в нас из винтовки, которую положил на перила моста.

Мы пригнулись. Прогремели два выстрела. Снова подняв голову, я увидел, что все целы.

Мы въезжали под мост. Скоро мы окажемся с другой стороны, и он сможет выстрелить в нас снова. Я не должен был дать ему такой шанс.

Я обернулся и выкрикнул: «Мост!», на языке пустóт, и существо, похоже, точно поняло, что я имел в виду. Два его языка, что не держались за нашу лодку, выстрелили вверх, и каждый с влажным шлепком обвился вокруг хлипких опор моста. Все три языка размотались в разных направлениях, до тех пор, пока не натянулись туго, словно растянутая до предела резинка. Пустóту подняло из воды, и она повисла между лодкой и мостом как морская звезда.

Лодка замедлилась так резко, как будто кто-то дернул стоп-кран, и мы все полетели на пол. Мост заскрипел и закачался; странный, что прицеливался в нас, пошатнулся и выронил винтовку. Я думал, что кто-то из них все равно сдастся, или мост или пустóта — она визжала как свинья под ножом, так, словно ее вот-вот разорвет пополам, — но когда странный нагнулся и схватил винтовку, стало похоже, что мост все-таки устоит, и это означало, что из-за меня мы лишились преимущества в скорости. Теперь мы были даже не движущимися мишенями.

— Отпусти! — заорал на пустóту, в этот раз на ее языке.

Она не отпускала. Это существо никогда не отпустило бы меня по собственной воле. Так что я бросился к корме и перегнулся через борт. Там вокруг руля обмотался один из языков. Вспомнив, как Эмма заставила пустóту отпустить ее лодыжку, схватив за язык раскаленной рукой, я подтащил ее к корме и велел поджечь руль. Она сделала, как я сказал, чуть не вывалившись за борт, когда пыталась дотянуться до него, и пустóта взвизгнула и отпустила нас.

Это было похоже на выстрел из рогатки. Пустóта улетела и врезалась в мост с оглушительным треском; вся шаткая конструкция вздыбилась и посыпалась в воду. В это же самое время зад нашей лодки упал, и мотор, вновь погрузившись, помчал нас вперед. Внезапное ускорение опрокинуло нас как кегли. Шэрон умудрился удержать руль, и, выпрямившись, успел резко вырулить и избежать столкновения со стеной канала. Мы понеслись по руслу Канавы, черная вода как крылья взлетала позади нас.

Мы низко пригнулись, опасаясь пуль, но, кажется, непосредственная опасность уже миновала. Стервятники остались где-то позади, и я не мог представить, как они сейчас могли бы нас поймать.

Эддисон спросил, тяжело дыша:

— Это было то самое существо, которое мы встретили в метро, не так ли?

Я понял, что до сих пор задерживаю дыхание, поэтому выдохнул и только потом кивнул. Эмма смотрела на меня, ожидая продолжения, но мой мозг был перегружен, а натянутые нервы звенели от всей странности того, что только что произошло. Но я точно знал, в этот раз существо было почти у меня в руках. Как будто с каждой встречей я погружался все глубже в нервный центр пустóты. Слова приходили легче, были уже не такими чужими для моего языка, встречали меньше сопротивления со стороны пустóты. Но все равно, она была словно тигр, на которого я умудрился накинуть собачий поводок. В любой момент она могла развернуться и вцепиться в меня, или в любого из нас. Но все же, по какой-то причине, которая была выше моего понимания, она не делала этого.

Может быть, я подумал, еще через пару попыток, я смогу окончательно приручить ее. И тогда… И тогда… Мой бог, что за мысль…

Тогда нас уже ничто не остановит.

Я взглянул назад, на тень моста, пыль и древесная труха все еще кружились в воздухе в том месте, где вся конструкция стояла лишь несколько секунд назад. Я разглядывал плавающие обломки, ожидая увидеть, как какая-нибудь часть тела появится на поверхности, но водоворот из мусора не подавал признаков жизни. Я пытался нащупать его своим чувством, но мои внутренности молчали, выкрученные и опустошенные. Потом грязные клочья мглы сомкнулись за нами и скрыли все из виду.

Как раз, когда мне нужен был монстр, он дал себя убить.

* * *

Лодка качнулась вперед, когда Шэрон сбавил ход и взял правее, направляя ее сквозь постепенно светлеющую мглу к кварталу из жуткого вида построек. Они стояли у самого края воды сплошной бесконечной стеной, напоминая своим видом не столько дома, сколько внешнюю стену лабиринта или крепости, угрюмую и неприступную, с несколькими отверстиями для входа. Мы медленно дрейфовали вдоль нее, в поисках пути внутрь. Заметить один из них удалось Эмме, хотя мне пришлось прищуриться, чтобы понять, что это была не просто тень на стене.

Назвать это даже переулком было бы преувеличением. Это была щель, узкая как лезвие ножа, расстояние от стены до стены составляло около ширины плеч, а в высоту было раз в пятьдесят больше. На вход указывала заросшая мхом лестница, прикрученная вертикально к берегу канала. Я мог видеть лишь на несколько метров вглубь, а дальше проход, изгибаясь, исчезал в непроглядной тьме.

— Куда он ведет? — спросил я.

— Куда даже ангелы боятся ступить, — отозвался Шэрон. — Это не то место, где я собирался высадить вас, но наш выбор теперь ограничен. Уверены, что не хотите вообще покинуть Акр? Еще не поздно.

— Вполне уверены, — ответили Эмма и Эддисон одновременно.

Что касается меня, я был бы рад обсудить это, но было уже слишком поздно, чтобы поворачивать назад. «Вернуть их или умереть», — повторял я себе последние несколько дней. И пришло время погрузиться в это с головой.

— В таком случае — земля по курсу, — произнес Шэрон сухо.

Он вытащил из-под своего сиденья швартовный конец, набросил его на лестницу и подтянул нас к берегу.

— Все на выход, пожалуйста. Смотрите под ноги. Погодите, позвольте мне.

Шэрон вскарабкался по скользкой, наполовину сломанной лестнице с проворностью человека, который проделывал это уже много раз. Оказавшись наверху, он опустился на колени, протянул руку и по очереди помог подняться каждому из нас. Эмма поднялась первой, потом я передал нервничающего и извивающегося Эддисона, а потом, так как я был гордым и глупым, я поднялся по лестнице без помощи Шэрона и чуть было не соскользнул в воду.

Когда все благополучно высадились, Шэрон начал спускаться обратно к лодке, которую он оставил с включенным мотором.

— Минуточку, — остановила его Эмма. — Куда это ты собрался?

— Подальше отсюда! — ответил Шэрон, спрыгивая с лестницы в свою лодку. — Не будете так любезны, бросить мне ту веревку?

— Не будем! Сначала ты должен показать нам куда идти! Мы понятия не имеем где мы!

— Я не провожу наземных экскурсий, я специализируюсь строго на лодочных турах.

Мы переглянулись, не веря своим ушам.

— Дай нам хотя бы указания! — взмолился я.

— А еще лучше — карту, — добавил Эддисон.

— Карту! — воскликнул Шэрон так, будто это была самая глупая вещь, которую он когда-либо слышал. — Да в Акре Дьявола воровских проходов, туннелей с убийцами и подпольных притонов больше чем где-либо на свете! Это место невозможно нанести на карту! А теперь бросьте это ребячество и передайте мне веревку.

— Нет, пока ты не скажешь нам хоть что-то полезное! — заявила Эмма. — Имя кого-нибудь, кого мы можем попросить о помощи, кто не попытается продать нас тварям!

Шэрон разразился смехом.

Эмма вызывающе сложила руки на груди:

— Должен же быть хоть кто-то.

Шэрон поклонился:

— Вы говорите с ним! — затем он взобрался до середины лестницы и выдернул веревку у Эммы из рук. — Хватит с меня. Прощайте, дети. Я больше чем уверен, что мы с вами уже никогда не увидимся.

И с этими словами он шагнул в свою лодку, прямо в лужу воды по щиколотку глубиной. Он по-девчоночьи взвизгнул и наклонился, чтобы взглянуть. Похоже, пули, пролетевшие мимо наших голов, пробили несколько отверстий в корпусе, и лодка дала течь.

— Посмотрите, что вы наделали! Мою лодку разнесло на куски!

Глаза Эммы вспыхнули.

— Что мы наделали?!

Шэрон провел краткий осмотр и пришел к выводу, что повреждения были серьезными.

— Я пропал! — объявил он драматично, затем заглушил двигатель, сложил шест до размера дубинки и снова вскарабкался по лестнице.

— Я иду искать мастера, способного залатать мою посудину, — заявил он, пролетая мимо нас, — и я не желаю, чтобы вы тащились за мной.

Мы гуськом потопали следом за ним в узкий переулок.

— Почему это?! — пронзительно выкрикнула Эмма.

— Потому что вы прокляты! Приносите неудачу! — Шэрон махнул назад рукой, словно отгоняя мух. — Прочь!

— Что значит «прочь»?! — она пробежала несколько шагов и схватила его за закутанный в плащ локоть. Он резко развернулся, выдернул руку, и в какой-то момент я подумал, что он собирается ударить ее. Я напрягся, готовый прыгнуть на него, но его занесенная рука так и осталась в воздухе, как предупреждение.

— Я ходил по этому маршруту столько раз, что уже и не могу сосчитать, и ни разу на меня не нападали канавные пираты. Никогда мне не приходилось снимать покров и использовать мой бензиновый двигатель. И еще никогда в жизни моя лодка не получала повреждений. От вас гораздо больше проблем, чем может показаться на первый взгляд, и я не желаю больше иметь с вами дело.

Пока он говорил, я разглядывал проход у него за спиной. Мои глаза все еще привыкали к темноте, но то, что я уже видел, было пугающим: изгибающийся и похожий на лабиринт, он был расчерчен лишенными дверей дверными проемами, зияющими как отсутствующие зубы. И он был полон зловещих звуков: шепотом, шорохами, торопливыми шагами. Уже сейчас я буквально чувствовал, как за нами следят голодные глаза, и обнажаются ножи.

Мы не могли остаться здесь одни. Придется умолять.

— Мы заплатим вдвое больше, чем обещали, — начал я.

— И починим твою лодку, — вставил Эддисон.

— Оставьте при себе свою чертову карманную мелочь! — отрезал Шэрон. — Разве вы не видите, я разорен? Как я могу вернуться в Акр Дьявола? Вы что, думаете, стервятники оставят меня в покое, теперь, когда мои клиенты убили двоих из них?!

— Что ты от нас хотел? — воскликнула Эмма. — Нам нужно было как-то защищаться!

— Не будьте такими наивными. Они бы никогда не стали заходить так далеко, если бы не… это…, — Шэрон посмотрел на меня и понизил голос до шепота. — Ты должен был сказать раньше, что ты в союзе с созданиями ночи!

— Эээ…, — произнес я неловко. — Я бы не сказал «в союзе», вообще-то…

— Я мало чего боюсь в этом мире, но, как правило, я держусь подальше от высасывающих душу монстров, а, совершенно очевидно, что один из них следует за тобой, как гончая! Я полагаю, он появится здесь с минуты на минуту?

— Конечно, нет, — возразил Эддисон. — Разве не помнишь, несколько минут назад ему на голову упал мост?

— Всего лишь один небольшой мост, — ответил Шэрон. — А теперь, прошу прощения, мне нужно встретиться с человеком, кто займется моей лодкой, — и он заторопился дальше.

Прежде чем мы успели догнать его, он завернул за угол, и к тому времени, как мы добежали туда, он исчез, просто испарился, возможно, скрылся в одном из этих туннелей, о которых он упоминал. Мы стояли, озираясь вокруг, сбитые с толку и испуганные.

— Не могу поверить, что он нас вот так бросил! — воскликнул я.

— Я тоже, — произнес Эддисон прохладно. — На самом деле, я думаю, он этого не сделал. Я думаю, он торгуется.

Пес прочистил горло, сел на задние лапы и произнес громким звучным голосом, обращаясь к крышам над головой:

— Добрый сэр! Мы намереваемся спасти наших друзей и наших имбрин, и, помяните мое слово, мы это сделаем! И когда мы это сделаем, и они узнают, как вы помогли нам, они будут весьма признательны!

Он сделал паузу и продолжил:

— Бог с ним, с состраданием! Плевать на преданность! Если вы такой же умный и амбициозный малый, как я думаю, вы сразу же распознаете исключительную возможность улучшить ваше благосостояние. Мы уже должны вам, но трясти мелочь с детей и животных — это ужасно скромное существование, по сравнению с тем, что могут предоставить имбрины, будучи в долгу перед вами. Возможно, вам бы понравилось заиметь свою собственную петлю, вашу собственную игровую площадку, где никакие другие странные не испортят вам удовольствия! В любом времени и в любом месте: вечное лето на цветущем острове в эпоху прочного мира, какая-нибудь скромная выгребная яма во время чумы. Все что пожелаете.

— Они, в самом деле, могут такое? — шепотом спросил я у Эммы.

Она пожала плечами.

— Только представьте ваши возможности! — с пылом закончил Эддисон.

Эхо его голоса затихло. Мы стояли, прислушиваясь.

Где-то спорили два человека.

Кто-то закашлялся.

Что-то тяжелое тащили вниз по ступеням.

— Что ж, это была отличная речь, — вздохнула Эмма.

— Ну и к черту его тогда, — заявил я, вглядываясь в проходы, которые разбегались налево, направо и прямо. — Куда пойдем?