Библиотека душ (ЛП)

— Говорите потише, ради Аида, — прошипел Шэрон раздраженно. — Так вот, как я уже говорил, наиболее известные достопримечательности включают в себя Тюрьму для беспризорников имени Святого Ратледжа, дальновидное заведение, которое изолирует сирот еще до того, как у них появится возможность совершить какое-либо преступление, таким образом спасает общество от огромных затрат и хлопот; Приют Святого Варнавы для умалишенных, шарлатанов и лиц, склонных к преступлениям, который действует на добровольной основе, лечит приходящих больных и почти всегда пустует; ну и Дымящаяся улица, которая уже восемьдесят семь лет пребывает в огне из-за подземного пожара, который никто так и не удосужился потушить. А! — произнес он, указав на чернеющий промежуток между домами на берегу. — Вот как раз один ее конец, который, как вы видите, выгорел дотла.

Несколько мужчин работали на прогалине, сколачивая деревянную раму, как я предположил, восстанавливая один из домов. Когда мы проплывали мимо, они остановились и громко поприветствовали Шэрона, на что тот коротко махнул рукой в ответ, словно слегка смутившись.

— Твои друзья? — спросил я.

— Дальние родственники, — пробормотал он. — Сооружение виселиц — наше семейное ремесло…

— Чего сооружение? — переспросила Эмма.

Прежде, чем он успел ответить, мужчины возобновили работу, громко распевая в такт взмахам молотков:

«Внемли звону молотков! Внемли стуку гвоздей! Что за отрада, виселицу строить — лекарство от всех хворей!»

Если бы я не был в таком ужасе, я бы, наверное, рассмеялся.

* * *

Мы медленно плыли все дальше по Тифозной Канаве. Словно ладони, смыкающиеся вокруг нас, она, казалось, сужалась с каждым гребком шеста Шэрона, иногда настолько, что пешеходные мостики, переброшенные через нее, становились не нужны; можно было запросто перепрыгнуть канал с одной крыши на другую, серое небо превратилось в узкую щель между ними, погрузив все внизу в густой сумрак. Все это время Шэрон болтал без остановки, словно оживший учебник. Всего за несколько минут он умудрился коснуться последних модных тенденций Акра Дьявола (очень популярны украденные парики, продетые через шлевки), его валового внутреннего продукта (стабильный отрицательный прирост), и истории его основания (предприимчивыми чудаковатыми фермерами в начале двенадцатого века). Он только-только приступил к памятникам архитектуры, когда Эддисон, который все это время ерзал у меня под боком, наконец, прервал его.

— Ты, похоже, знаешь все факты до последнего об этой чертовой дыре, за исключением тех, что хоть отдаленно могли бы нам пригодиться.

— Например? — спросил Шэрон, явно теряя терпение.

— Кому мы можем здесь доверять?

— Абсолютно никому.

— Как мы можем найти странных, которые живут в этой петле? — спросила Эмма.

— Вам этого не захочется.

— Где твари держат наших друзей? — спросил я.

— Знать такое — вредно для бизнеса, — невозмутимо ответил Шэрон.

— Тогда высади нас из этой проклятой посудины, и мы приступим к их поиску самостоятельно! — заявил Эддисон. — Мы тратим драгоценное время, а твой бесконечный монолог уже усыпил меня. Мы наняли лодочника, а не училку.

Шэрон возмущено фыркнул:

— Мне следовало бы утопить вас в Канаве за подобную грубость, но тогда я никогда не получу тех золотых монет, что вы мне должны.

— Золотые монеты! — почти выплюнула от отвращения Эмма. — А как же благополучие твоих сородичей — странных?! Как же преданность?!

Шэрон хмыкнул:

— Если бы я беспокоился о таких вещах, я давно был бы мертв.

— И всем стало бы только лучше, — пробормотала Эмма и отвернулась.

Пока мы разговаривали, щупальца тумана начали извиваться вокруг нас. Он совсем не походил на серый влажный туман Кэрнхолма, он был жирный, желто-коричневый, цветом и плотностью напоминавший тыквенный суп. Его внезапное появление, похоже, встревожило Шэрона, и пока путь впереди затягивало дымкой, он постоянно вертел головой, словно ожидая с любой стороны неприятностей или же пытаясь найти, куда нас высадить.

— Черт, черт, черт, — пробормотал он. — Это плохой знак.

— Это всего лишь туман, — возразила Эмма. — Мы не боимся какого-то тумана.

— Я тоже, — отозвался Шэрон, — но это не туман. Это мгла, и это человеческих рук дело. Скверные вещи творятся во мгле, и мы должны убраться из нее так быстро как можем.

Он прошипел нам, чтобы мы накрылись, и мы послушались. Я вернулся к дырке в брезенте. Мгновением позже из мглы вынырнула лодка и проплыла борт о борт с нами в противоположном направлении. Мужчина сидел на веслах, а женщина была на сиденье, и хотя Шэрон произнес «доброе утро», они только уставились на него и продолжали пристально смотреть, пока не миновали нас, и мгла не поглотила их снова. Ворча себе под нос, Шэрон подвел нас к левому берегу, к небольшому причалу, который я едва различал в тумане. Но когда мы услышали звук шагов по деревянным доскам и приглушенный шепот нескольких голосов, Шэрон налег на свой шест и резко развернул нас обратно.

Мы двигались зигзагами от одного берега к другому, в поисках места для высадки, но всякий раз, когда мы приближались, Шэрон видел что-то, что ему не нравилось, и поворачивал снова.

— Стервятники, — бормотал он. — Стервятники повсюду…

Сам я не видел ничего, до тех пор, пока мы не подплыли к провисшему мосту и шагающему по нему человеку. Пока мы медленно проплывали под мостом, человек остановился и посмотрел на нас. Он открыл рот и глубоко вдохнул, собираясь позвать на помощь, как я подумал, но вместо голоса из его рта в нашем направлении вырвалась струя плотного желтого дыма, будто вода из пожарного шланга.

Я запаниковал и задержал дыхание. Что если это ядовитый газ? Но Шэрон не прикрывал лица и не доставал маску, он просто бормотал: «Черт, черт, черт», пока дыхание того мужчины вихрилось вокруг нас, сливаясь с мглой и снижая видимость до нуля. Через несколько секунд мужчина, мост, на котором он стоял, и берега по обе стороны от нас скрыла мгла.

Я приоткрыл голову (все равно нас уже никто не мог видеть) и произнес тихо:

— Когда ты сказал, что это человеческих рук дело, я думал, ты имеешь в виду заводской дым, а не буквально…

— О! Ух ты, — удивилась Эмма, тоже приоткрывая лицо. — Для чего это?

— Стервятники застилают мглой местность, чтобы скрыть свои действия, — ответил Шэрон, — и чтобы ослепить свою добычу. К счастью для вас, я не такая легкая добыча.

И он вытащил свой длинный шест из воды, протянул его над нашими головами и постучал им по деревянному глазу на носу лодки. Глаз начал светиться подобно противотуманной фаре, пронизывая мглу перед нами. Затем он вернул шест в воду и, тяжело налегая на него, начал медленно вращать лодку по кругу, прочесывая мглу над водой с помощью света.

— Но если они могу сделать такое, — заговорила Эмма, — значит они — странные, не так ли? А если они странные, возможно, они дружелюбные?

— Чистые сердцем не заканчивают канавными пиратами, — ответил Шэрон и остановил вращающуюся лодку, когда наш свет выхватил из мглы приближающееся судно. — Помяни черта.

Мы могли видеть их достаточно отчетливо, но все что пока видели они, был яркий шар света. Это не давало нам большого преимущества, но, по крайней мере, позволяло оценить ситуацию, до того, как снова спрятаться под брезентом. В лодке размером вдвое больше нашей находилось двое мужчин. Один из них сидел у почти бесшумного подвесного мотора, а второй держал дубинку.

— Если они такое опасные, — прошептал я, — почему мы просто дожидаемся их?

— Мы уже слишком углубились в Акр, чтобы уйти от них, а я, скорее всего, смогу вытащить нас из этого переговорами.

— А если не сможешь? — спросила Эмма.

— Тогда, возможно, вам придется удирать вплавь.

Эмма взглянула на маслянистую черную воду и произнесла:

— Я лучше сдохну.

— Как пожелаешь. А сейчас, я рекомендую вам исчезнуть, дети, а не шевелите там ни единым мускулом.

Мы снова натянули брезент на головы. Секундой позже, раздался бодрый голос:

— Здорóво, лодочник!

— Здорóво! — ответил Шэрон.

Я услышал, как весла зачерпнули воду, и почувствовал толчок, когда другая лодка стукнулась об нашу.

— Что за дела у тебя здесь?

— Просто выехал на небольшую прогулку, — произнес Шэрон беспечно.

— И сегодня просто чудный день для этого, — откликнулся мужчина со смехом.

Второй мужчина был не в настроении шутить.

— Че под тряпкой? — прорычал он с жутким акцентом.

— Что я везу в своей лодке — это только мое дело.

— Все, че провозится по Тифозной к’наве — эт’наше дело.

— Старые канаты да всякий хлам, если вам так хочется знать, — ответил Шэрон. — Ничего интересного.

— Тогда ты не будешь возражать, если мы взглянем, — заметил первый мужчина.

— А как же наша договоренность? Разве я не заплатил вам в этом месяце?

— Б’лше нет никаких д’гворенн’стей, — заявил второй. — Твари платят в пять раз б’льше ‘бычного за славных пухлых питателей. Если кто упустит питателя… эт’яма, или хуже.

— Что может быть хуже ямы? — откликнулся первый.

— Даж’ не хочу эт’выяснять.

— Ну же, джентльмены, будьте благоразумны, — произнес Шэрон. — Возможно, пришло время пересмотреть наши договоренности. Я могу предложить встречные условия, которые устроят любого…

Питатели. Я содрогнулся, несмотря на влажное тепло, которое распространялось под брезентом от быстро разогревающихся рук Эммы. Я надеялся, что ей не придется ими воспользоваться, но мужчины не поддавались на уговоры, и я боялся, что болтовня лодочника лишь ненадолго задержит их. Но драка означала бы катастрофу. Даже если бы мы и справились с теми двумя в лодке, стервятники, как выразился Шэрон, повсюду. Я представил, как собирается целая банда, преследуют нас на лодках, стреляют с берегов, прыгают на нас с мостов, и начал цепенеть от страха. Я, правда, правда, не хотел узнать, что означает «питатель».

Но тут я услышал обнадеживающий звук — звон монет, передаваемых из рук в руки, а второй мужчина воскликнул:

— Да он набит под завязку! С эт’м я могу отправиться на п’кой в Испанию…

Но как только в моей душе начала расти надежда, мой желудок потянуло вниз. Знакомое чувство вползало в мои внутренности, и я понял, что оно нарастало, медленно и постепенно, уже какое-то время. Сначала это был небольшой зуд, затем он превратился в тупую боль, а теперь боль становилась острой — явный признак приближающейся пустóты.

Но не просто какой-то пустóты. Моей пустóты.

Это слово неожиданно само вспыхнуло у меня в мозгу. Моей. А может, я неверно истолковал его. Может быть, это я принадлежал ей.

И никакие договоренности не были гарантией безопасности. Я считал, что она хотела убить меня также сильно, как и любая другая пустóта, только что-то временно блокировало это желание. Это было то же самое, что загадочным образом притягивало пустóту ко мне и поворачивало стрелку компаса внутри меня по направлению к ней, и эта самая стрелка сейчас подсказывала мне, что пустóта близко и продолжает приближаться.

Как раз вовремя, чтобы застать нас схваченными, или убитыми, или убить нас самой. Я твердо решил, что если нам удастся добраться до берега в целости и сохранности, первым пунктом в списке моих дел станет избавиться от этого существа раз и навсегда.

Но где же оно? Если оно действительно приближалось, то оно должно было плыть в нашем направлении по Тифозной Канаве, а я определенно услышал бы, как существо с семью конечностями плывет брассом. Затем стрелка сместилась и указала глубже, и я понял, почти увидел, что оно было под водой. Похоже, пустóтам не требовалось часто дышать. Мгновением позже последовал глухой стук, когда пустóта прикрепилась к днищу нашей лодки. Все подскочили от этого звука, но только я знал, что это было. Я хотел предупредить друзей, но я должен был лежать неподвижно. А тело монстра было всего в нескольких дюймах, по другую сторону деревянных досок, на которых мы лежали.

— Что это было? — услышал я голос первого мужчины.

— Я ничего не слышал, — соврал Шэрон.

«Отпусти», — шептал я беззвучно, надеясь, что пустóта услышит. — «Отпусти и оставь нас в покое».

Вместо этого она начала издавать скрежещущие звуки, и я представил, как она грызет деревянное дно лодки своими длинными зубами.

— Я слышал эт’ совершенно ‘тчетливо, — заявил второй мужчина. — Похож’, лод’чник пытается надуть нас, Рэг!

— Сдается мне, так и есть, — откликнулся первый.

— Уверяю вас, вы как никогда далеки от истины, — ответил Шэрон. — Это всего лишь проклятая неисправная лодка. Давно просрочил техобслуживание.

— Хватит, сделка отменяется. Показывай, что везешь!

— Или вы могли бы позволить мне повысить ставку, — предложил Шэрон. — Будем считать это благодарностью за все ваше любезное понимание.

Мужчины совещались вполголоса.

— Если мы отпустим его, а кто-т’ его поймает с п’тателями, эт’ яма для нас.

— Или хуже.

«Уходи, уходи, УХОДИ», — умолял я пустóту на английском.

«Тук, тук, ТУК», — ответила она ударами в корпус лодки.

— Убери эту тряпку! — потребовал первый мужчина.

— Сэр, если бы вы подождали еще секунду…

Но мужчины были непреклонны. Наша лодка качнулась, как будто кто-то поднялся на борт. Последовали крики, и рядом с нашими головами затопали чьи-то ноги, когда на лодке завязалась драка.

Нет смысла прятаться дальше, подумал я, и остальные, похоже, были со мной согласны. Я увидел светящиеся пальцы Эммы, потянувшиеся к краю брезента.

— На счет три, — прошептала она. — Готовы?

— Как скаковая лошадь, — прорычал Эддисон.

— Погодите, — начал я, — прежде, вы должны знать, там под лодкой…

А затем брезент слетел с нас, и я так и не закончил то предложение.

* * *

То, что произошло потом, произошло очень быстро. Эддисон укусил руку, которая сорвала брезент, а Эмма ударила ее удивленного обладателя, мазнув по лицу мужчины своими раскаленными пальцами. Он с воем отшатнулся и упал в воду. Шэрона во время потасовки сбили с ног, и второй бандит стоял над ним с занесенной дубинкой. Эддисон прыгнул на него и вцепился в ногу. Тот повернулся, чтобы стряхнуть пса, дав тем самым Шэрону время подняться на ноги и ударить его в живот. Мужчина согнулся пополам, а Шэрон разоружил его ловким движением шеста.