Жертвы времени (СИ)

— Так то да. Никто и не подойдет, утром только, когда придет срок вывозить мусор, — я поводил пальцами по пыльной земле. — Чудом дошел до госпиталя, думал, что уже все. Это было пострашнее.

— Думаешь? — как-то зловеще спросил Мастер.

— Ну, ты же заколдовал мою поломанную спину, раз меня до сих пор не парализовало.

— Как мило, — маг присел рядом со мной, улыбаясь. — Заколдовал. Проснись, ты давно уже не в сказке, наслушался всякой чуши и мнишь себе неизвестно что. Кости — дело поправимое, в этом ты прав. Кто сейчас не знает, что имплант способен заменить хоть весь хребет? А вот то, что я перебил тебе один из энергетических контуров, это совсем другое дело

— Контуров чего? — вяло уточнил я. Бред какой-то.

Он покачал головой, словно не веря, что я его не понял

— Мы сегодня посидим у костра, я тебе кое-что расскажу про человеческое тело. Ведь ты же не думаешь, что представляешь собой мешок с костями, мозгами и дерьмом? Поверь на слово, ты был бы уже давно мертв, если бы не мои… манипуляции Они, правда, для тебя, как я понял, весьма болезненны, но это единственная причина, по которой ты еще жив

Я посмотрел на него немного жалобно, а потом спросил

— Столько возни… ради чего?

Мастер отвернулся, разочаровано покачав головой, и вгляделся в сгущающийся ночной мрак, потом ответил с явным безразличием, которое отрезвило меня, заставило вспомнить, с кем рядом я сижу.

— Чтобы путешествие было оправдано. Ты нужен, так рассудил случай, и я привезу тебя живым.

— А ты можешь этот энергетический контур восстановить? — против воли спросил я.

— Могу, но не стану. Пока, — мне показалось, он издевается. — Те силы, которые ведут нас всех, определили происходящее. Теперь тебе придется поскупиться своей независимостью. Для меня это удобно, то, что ты не сможешь обходиться без меня. Учти, ты сейчас беспомощен, в любой момент можешь потерять сознание, как уже было много раз. Как было тогда, на равнине, когда ты пытался сбежать. Если подумаешь, поймешь, что в очередной раз потерял кусок происходящего тогда.

— Да? — спросил я рассеяно. — Если бы не отключился, мог бы уйти?

— Не мог, — резко отсек Мастер.

Я смотрел мимо него, осознавал то, что он говорил, но поверить не мог.

— Запомни одну важную вещь: при помощи наших лошадей тебе не сбежать. Пока ты будешь верхом, конь понесет тебя лишь в одном направлении: домой. Туда, куда мы и так движемся. И ни при каких обстоятельствах я не причиню тебе большего вреда, чем будет требовать случай. Не забывай, что ты пленник и веди себя соответственно. Выполняй наши требования и вскоре окажешься в безопасности.

«Ну, конечно, именно такие у меня планы», — вяло подумал я, и, пошарив по карманам, достал сигарету.

— Огонька не найдется?

Маг нагнулся и молча зажег перед моим лицом пламя. Оно горело прямо у него на ладони. Я отшатнулся от испуга и неожиданности, а он легко улыбнулся, задумчиво и неожиданно для меня по-доброму

Никогда раньше мне не приходилось ночевать под открытым небом. На удивление это оказалось приятным занятием: просто сидеть у костра и ни о чем особенно не думать. Над головой раскинулось безграничное, бархатное небо, усыпанное жмурящимися звездами. Столько звезд мне видеть еще не доводилось! Узкие улицы города-гиганта будто отрезали людей от мира, и теперь я с недоверием поглядывал на раскинувшееся вокруг великолепие. На душе было необычайно спокойно. Так бывает, когда ты точно знаешь, что делать.

«Голодный волк съест тебя с одеждой, — вспомнил я известную поговорку. — И ты ничего не успеешь сделать».

Считалось, что в пустошах крайне опасно, но, как оказалось, россказням верить нельзя. За время нашего пути я не видел ни одного крупного зверя. Равнина, рыжевато-серая, с пучками подсохшей травы кишела маленькими мышами всех мастей, вот и вся живность, не считая насекомых. Стрекотали цикады, посверкивали сверчки и под кустами парили, то и дело угасая и разгораясь вновь, фонарики светлячков. Никогда такого не видал! Это был новый и незнакомый мир. Стоило выйти за городские ворота, и передо мной раскрылась иная реальность, в существование которой я до сих пор не мог поверить.

Привычка спать на мягкой кровати, прижимая к лицу пахнущую чьими-то духами — мимолетным женским касанием — подушку, музыка перед сном, теплая ванна, удобное кресло… все это казалось далеким и невозможным, но сейчас, под этим бесконечным небом мне было всего достаточно.

Дон раскатал три одинаковых, шерстяных одеяла с яркими красными орнаментами, указав мне на мое место, устроился у огня на корточках, помешивая в котелке воду, потом всыпал туда немного трав из коричневого мешочка и отставил котелок к краю углей.

Никакого ужина, никаких удобств, но, признаться, я бы не смог проглотить и куска хлеба. В одном маг был прав: что-то со мной не так, что-то сломалось, но лучше об этом не думать.

По телу пробежал морозец, но это был не ночной ветерок, а холод, родившийся у меня внутри. Я придвинулся ближе к огню, почувствовав на себе пристальный взгляд.

«Когда станет совсем худо, скажи», — будто шепнул мне кто-то на ухо. Я дернулся как от удара и снова уставился в огонь.

Впрочем, уже очень скоро маги завозились, разговаривая в полголоса, и я украдкой поглядел на них. Мастер осторожно закатал рукав, открывая засохшие разводы крови на смуглой коже. Не огненной, как значилось в легендах, а вполне обычной, побуревшей и запекшейся грязными потеками. На плечо была наскоро наложена потемневшая повязка.

— Летом на равнине даже ничего, — сказал рыжий, протягивая другу флягу. Прежде, чем что-то ответить, тот щедро полил слипшиеся слои ткани ее содержимым, чтобы отмочить, и согласно кивнул.

— Я помню времена, когда люди жили по всей земле, в городах, селах, в пещерах. Не только в семи городах.

— Семь городов были всегда, — добродушно возразил Дон.

— Сколько ты себя помнишь, — поправил Мастер. — Но твой век короток.

— И зачем же тогда построили эти уродливые чудища?

— Чтобы выжить, — казалось, Мастер удивлен невежеством своего компаньона. Я знал правду и мне было смешно недоумение на крупном бородатом лице. — Такой город неуязвим, ему не страшны землетрясения или наводнения. В те времена мир сошел с ума, и людям ничего не оставалось, как применить свои знания напрямую, чтобы остаться в живых. Тогда погибла Серая Птица.

— Я читал в летописях, — согласился Дон. — Как вы не уберегли ее?

— Не все в нашей власти. Бывает, и драконы умирают. Это и было причиной всех бед.

— Почему? — с любопытством вклинился в беседу я. Не удержался, каюсь.

— В драконах слишком много силы, Демиан, — Мастер воспринял мой вопрос как само собой разумеющееся. Не удивлюсь, если этот разговор вообще был затеян только ради того, чтобы я поучаствовал. Впрочем, плевать, интересно же!

— Энергия, высвобождаясь после смерти, проносится разрушительным смерчем над миром, — продолжал пояснять маг. — Нельзя допускать, чтобы драконы умирали.

Мастер плеснул еще немного воды из фляги на рану и протянул мне обтянутый кожей сосуд.

Я перегнулся через костер, взял флягу и жадно глотнул, уверенный, что в ней вода Жидкость обожгла рот и горло, я отдернул руку, с трудом проглотил остатки, закашлялся. Маги дружно засмеялись

— Это не больно? — и не подумав обижаться, торопливо спросил я.

Мастер недоверчиво покачал головой и задал встречный вопрос

— А тебе сегодня было… не больно?

«Да уж, — подумал я, — не стоит всем показывать свои слабости. Но он силен, этот маг, наверняка умеет зачаровывать боль, чтобы ее не ощущать, вот и весь секрет».

Я сделал еще пару осторожных глотков, чувствуя, как медленно согреваюсь и слегка пьянею всего от пары глотков. Пойло это было крепким, пахло какими-то не очень приятными травами.

Стянув с шеи платок, я намочил его край и осторожно стал стирать с щеки корку крови. Когда дошел до рассечения, оставленного на виске рукоятью ножа, я не справился с собой и решил отложить это на потом. Подождет, все равно волосы слиплись и без нормальной воды этот ком теперь не размочить.

— Дай-ка мне, — Дон подсел поближе, видя, что Мастер осторожно снимает повязку.

— Справлюсь, — отмахнулся тот, но рыжий настойчиво отвел руку компаньона.

— Не боись, не поломаю, — грубовато пошутил он и принялся рыться в своей сумке, висящей на поясе. — У меня есть свежий «Лаэль», вот!

Он достал небольшой стебелек с увядшими, поникшими листьями, растер их между пальцами, а потом втер в виски Мастера. Мне показалось, потянуло мятой и лаймом.

«Ведь ты же не думаешь, что представляешь из себя мешок с костями, мозгами и дерьмом?»

Хороший вопрос мне задал маг совсем недавно. Нет, конечно, я так не думаю. Энтони называл меня эмпатом, но был, наверное, не совсем прав. Мое соучастие имело не психологический характер, это уж точно. И об энергиях я представление имел.

Странный набор умений, не правда ли? Я мог держаться в седле и мог бы показать основные связки владения мечом и шестом, мог выиграть партию в шахматы (если признаться, то в шахматы я играл не очень), или написать картину. А мог ослабить или вовсе загасить тяжелую мигрень.

Энтони считал, это последнее и самое никчемное из моих умений появилось у меня после смерти. Он всегда называл тот случай просто смертью, хотя я и не умер.

Но мне кажется, энергии были для меня достаточно ясны даже в детстве, когда я видел на стенах своей комнаты картины того, что ребенок видеть не мог.

Тьери в свою очередь говорил, что я не владею своим телом, не владею оружием, не владею умением просчитывать. Он обыгрывал меня в шахматы и валял по полу в зале. Это были редкие моменты, когда жизнь для меня становилась острой, будто хорошо заточенное лезвие, и полной разочарований. Мне не нравились эта острота и скорость, но я жалею, что взял у него так мало.

Сейчас, чувствуя, как накатывают чужие, колкие волны боли, я отодвинулся подальше, жертвуя теплом огня ради душевного спокойствия. Мне это не интересно, нисколько не интересно!

Дон швырнул испачканную в крови повязку в огонь, обтер рану куском тряпицы и покачал головой:

— Почти насквозь, вдоль кости. Он хотел отхватить от тебя кусок мяса. Наверное, был голоден.

— Он хотел попасть в сердце, — лениво отозвался я. — Чтобы убить.

— Вот нахал! — вроде бы восхитился Дон, но тут же нахмурился. — Мас, я выбью ему пару зубов?

Маг лишь удрученно покачал головой, а я протянул руки к огню, согревая ладони Беззлобная чушь, все это ничего не значит.

«Почему они не воспользуются своей магией? — думал я, глядя на своих похитителей. — Соединить клетки мяса, мышц это наверняка не сложнее, чем восстановить позвонок у меня в спине».

Конечно, для меня и то и другое является недосягаемой высотой, что уж говорить. Определенно, я ничего не знаю об их искусстве. Возможно, Мастер не может исцелить себя сам, а Дон не способен… потому что этот толстый глупец ничего толком не умеет. Самое дело для него расседлывать лошадей и варить чай.

Тогда, выходит, я единственный, кто знает, чем можно помочь. После того случая я кое-что смыслю в медицине, но оказывать помощь тому, кого еще совсем недавно хотел тебя убить… Я читал, что в древних больших войнах люди по приказу шли друг на друга с оружием, а потом вместе собирали павших и ничуть не кичились своих врагов. Должно быть, это странно.

Я с сомнением покосился на магов. Конечно любопытно посмотреть поближе, чего я добился своим отчаянным броском ножа, но если полезу, то с лихвой огребу насмешек. Кто я и кто они…

— Я могу снять боль, — сказал я негромко. — Ничего особенного, но, во всяком случае, ночь пройдет спокойнее.

Дон фыркнул, Мастер взглянул на меня пустыми, черными глазами, будто желая убить на месте. Утопить в темноте. Оказывается, он умеет и так. Даже дыхание перехватило.

— Становится все интереснее, — глухо произнес маг.

— Ты его разозлил, — одними губами произнес Дон, широко улыбаясь. При этом его редкая бородка смешно топорщилась. — Ох и не завидую тебе.

— Я могу помочь, — упрямо сказал я, разглядывая остекленевшие, заполнившиеся чернотой глаза мага. — И я предлагаю свою помощь.

— Вы поглядите, предлагает помочь, — тонким голоском передразнил меня Дон.

Мастер на секунду отвернулся, а когда я вновь увидел его глаза, все вернулось на свои места: и легкий насмешливый прищур и белок, и сузившийся зрачок.

— Ты сам нанес мне эту рану, думаешь, заслужишь поблажку?

Я помедлил. Пусть думает, что ему заблагорассудится, какая на самом деле разница?

— Плевать на все, — неоднозначно ответил я.

— Верно, — легко согласился Мастер, но это было не похоже на согласие.

— «Чтобы принимать помощь с достоинством, нужно обладать немалым мужеством», — так говорил мой отец, — сообщил я.

— Что-то сам ты к его советам не прислушиваешься, — не к месту встрял в разговор рыжий. — Не лезь лучше к Мастеру.

— Да пусть попробует, — будто желая оскорбить приятеля, согласился маг, похлопав по одеялу рядом с собой Похоже, у него это виртуозно получилось, потому что Дон возмущенно засопел, окатив меня таким взглядом, что я чуть было не засмеялся.

Стараясь сохранить равнодушное выражение лица, мол, это я вам такое одолжение делаю, я подсел к магу. Мне не было нужды прикасаться к нему, чтобы ощутить неприятные, колючие потоки холодной боли. Субъективное ощущение, которое другим не понять. Боль на моих пальцах всегда подобна обжигающему льду.

Тем не менее, я внимательно осмотрел припухшие края плохо закрывшейся раны. Она пришлась поверх старого шрама, одной из трех полос, которые действительно длинными следами проходили по его лицу, плечу и руке.

«Ловко я попал, — подумалось невесело, — обычно раны поверх шрамов заживают совсем неохотно».

— Ой, — опять влез рыжий, — пощупать и потрогать, это я тоже умею.

Я покосился на него осуждающе, но ничего не сказал, закрыл глаза и сразу понял, что ничего не выйдет. Я был раздавлен, устал и не мог сосредоточиться. Налетевший ветерок швырнул мне в лицо горсть дыма, в горле запершило.

Странно было чувствовать чужую боль, но не видеть источника. Мага не существовало, хотя я мог протянуть руку и взять его за плечо. Вокруг нас колыхалась мгла. Его мгла.

— Слабенько, — шутливо заметил Мастер, — чувствую, как ты шаришь вокруг. Продолжай.

Чуть было все не бросил, когда понял, что маг развлекается, отстраняя меня. Что за ребячество?! Я осторожно протянул руку и коснулся его кожи. Меня окатило волной жара, будто я вступил в поток горячего воздуха. И отпустило. Узкое пространство вокруг расцвело движением, нити энергий вонзились в меня, готовые растерзать. Никогда еще не видел столь сильных течений, возможно, дело было в маге, сидящем рядом. И потому так легко оказалось собрать на пальцах мягкое, голубоватое свечение, которое потекло через рану, полную черных, острых пульсаций…

Все лопнуло разом, будто мыльный пузырь. Я отвлекся на насмешливый голос Дона, и мир поблек.

— Пиявка, — брезгливо сообщил рыжий и внутри меня что-то окончательно переломилось.

— Любопытно, — будто желая подбодрить, заметил Мастер, сжимая и разжимая пальцы, но мне не нужны были его слова. В висках стучала боль — достойная плата, которую всегда приходится платить. Хорошо еще, не потерял сознание. Это я и имел в виду, когда говорил о никчемности подобных умений. Зачем они нужны, если выжигают тебя самого?

Подхватив горящую ветку, я отошел подальше от огня, сел в благословенной прохладе, заставив стрекочущую цикаду замолчать, достал сигареты. Осталось всего две.

Звуки раздражали. Боль стала менее резкой, но плотно поселилась в голове. Какую плату я отдал, избавив Мастера на ночь от боли в руке? Чем пожертвовал? Я не знал ответов. Что бы это ни было, оно мне уже ни к чему…

— Что за напасть? — тихо спросил Дон, когда пленник отошел. — Я думал, колдуны перевелись.

— Я тоже так думал, — пристально глядя в огонь, отозвался Мастер.

— На самом деле он ни на что не годен…

— В былые времена даже за такое могли сжечь на костре.