Любовник Дождя

Джек Морган и Грэйс Паккард двигались в ритме спокойного блюза. Девушка качнула подбородком в сторону Фолкнера, продолжавшего сидеть у бара.

— А он забавный.

— Кто — Бруно?

Она кивнула.

— Явиться на такую вечеринку в старых тряпках и пригласить меня. Ты давно его знаешь?

— Мы вместе ходили в школу.

— Да? А чем он зарабатывает на жизнь?

— Искусством, он скульптор.

— Я так и думала. И хороший?

— Некоторые даже считают его гениальным.

Грэйс понимающе кивнула.

— Тогда все ясно. Гению не нужно забивать себе голову тем, что о нем подумают. Знаешь, сперва мне показалось, что он с приветом. Помнишь, как отделал Гарольда в пивнушке?

Морган пожал плечами.

— Бруно знает массу таких штучек: дзюдо, айкидо, каратэ и прочее.

— А он может разбить кирпич ребром ладони? Я однажды видела такое по телеку.

— Это его коронный номер.

— Вот здорово!

Грэйс высвободилась из объятий Моргана и направилась через толпу гостей к Фолкнеру.

— Ну и как тебе здесь? — спросил он небрежно.

— Классно, прямо как в кино. Я даже не мечтала попасть в такое место.

Скульптор повернулся к Фрэнку Марлоу, который с мрачным видом потягивал свое бренди.

— Видишь, Фрэнки, мечты иногда сбываются.

— Джек говорит, что ты можешь разбить кирпич ребром ладони, — заявила Грэйс.

— Только после второй бутылки.

— Я видела такое по ящику, но думала, что это мошенничество.

Фолкнер тряхнул головой.

— Я мог бы сделать это для тебя, крошка. Да вот беда — у меня нет при себе кирпича.

Марлоу решил воспользоваться случаем, чтобы ему отплатить.

— Послушай, Бруно, — проговорил он со злорадной ноткой. — Нельзя разочаровывать даму. Ты ведь, кажется, мастер каратэ. А я знаю, что хороший каратист может разбить пополам деревянную доску с такой же легкостью, что и кирпич. Как насчет этого? Подойдет? — И он указал на массивную деревянную колоду, которая лежала на стойке бара.

Фолкнер усмехнулся.

— Ладно, Фрэнки. Только смотри, как бы тебе потом не пожалеть. — Он смахнул с доски фрукты, поставил ее на торец и воскликнул театральным тоном: — Внимание, господа! Смертельный номер!

Гости замерли в замешательстве. Только Мэри Бересфорд с решительным видом направилась к бару. За ней спешила растерянная Джоан.

— Ради Бога, Бруно, что ты еще задумал?

Но Фолкнер не обратил на нее никакого внимания.

Издав устрашающий вопль, он рубанул по колоде правой рукой, разломав ее пополам и разбив несколько бокалов. На мгновение воцарилась тишина. Потом послышался приглушенный ропот, а Грэйс Паккард взвизгнула от восторга. Мэри Бересфорд побагровела.

— Когда ты научишься вести себя, как подобает в приличном обществе человеку твоего возраста? — выкрикнула она. — Напился, будто портовый грузчик, и чуть дом не разнес!

— А когда ты перестанешь совать свой нос в чужие дела, старая идиотка. — В его лице и голосе была такая ярость, что все опять умолкли.

Мэри Бересфорд застыла, разинув рот.

— Как ты смеешь? — прошипела она.

Фрэнк Марлоу схватил его за плечо.

— Сейчас же извинись!

Фолкнер вырвался и ударил его кулаком в лицо. Марлоу покачнулся и рухнул грудью на стойку бара, откуда на пол со звоном посыпались бокалы.

Все оцепенели. Джоан шагнула вперед.

— Я думаю, тебе лучше уйти, Бруно.

Самым странным было то, что Фолкнер производил впечатление человека, прекрасно владеющего собой, и после минутной вспышки тотчас взял себя в руки.

— Ну, если так… — он повернулся к Грэйс. — Похоже, меня отсюда выставляют. Ты идешь со мной, детка, или остаешься?

Девушка заколебалась, и он пожал плечами.

— Как хочешь.

Он был уже в дверях, когда его догнала запыхавшаяся Грэйс.

— Я вижу, ты передумала.

— Да.

Фолкнер помог ей надеть плащ.

— Хочешь заработать пять фунтов?

Она уставилась на него круглыми от изумления глазами.

— Что ты сказал?

— Получишь пять фунтов, если несколько минут мне попозируешь. Согласна?

Она усмехнулась.

— Значит, теперь это так называется? Ладно.

— Тогда пошли.

Он открыл дверь, пропуская Грэйс вперед и в это мгновение на лестнице появилась Джоан. Вспомнив о подарке, Фолкнер сунул руку в карман и вынул кожаный футляр.

— На, держи! А то я чуть не забыл.

Он бросил ей коробочку.

— Наилучшие пожелания ко дню рождения!

Фолкнер вышел, хлопнув дверью. Джоан механически открыла футляр и достала ожерелье. Она стояла неподвижно, глядя на украшение, и на лице ее было выражение неподдельной боли. Казалось, еще минута — и она расплачется. Но тут подошла тетушка Мэри, и Джоан заставила себя улыбнуться.

— Я приглашаю всех к столу. Идемте в соседнюю комнату.

В мастерской Фолкнера огонь в камине уже почти догорел, но еще бросал редкие отсветы на чернеющие в полумраке скульптуры, темные и полные смутной угрозы. Ключ со скрипом повернулся в замке, дверь распахнулась, и появился Фолкнер. Он подтолкнул Грэйс через порог.

— Добро пожаловать!

Скульптор зажег свет и сбросил плащ. Грэйс Паккард с любопытством разглядывала мастерскую.

— А у тебя классно. Даже бар есть! — Она сняла перчатки и плащ, потом подошла к статуям. — Ты сейчас над этим работаешь?

— Тебе нравится?

— Не знаю… — Девушка казалась растерянной. — Они какие-то странные. Я хочу сказать, эти статуи не похожи на людей.

Фолкнер усмехнулся.

— Так было задумано. Можешь раздеться там, — он указал на старую перкалевую ширму викторианской эпохи.

Грэйс посмотрела на него.

— А я должна?

— Ну, разумеется. Ты нужна мне без одежды. Так что будь хорошей девочкой и поторопись. Потом поднимись на подиум и стань рядом с другими.

— С другими?..

— Я хочу добавить в композицию еще одну скульптуру. Ты поможешь мне принять решение.

Грэйс стояла, уперев руки в бедра. Теперь у нее на лице было совсем иное выражение — понимающее и циничное.

— Надо же, чего только люди не выдумают!

Она скрылась за ширмой, а Фолкнер налил себе бренди и включил музыку. Насвистывая в такт мелодии, он подошел к камину, присел на корточки и подбросил в огонь угля из стоящего рядом ведерка.

— Так хорошо?

Он обернулся, не поднимаясь с корточек. У Грэйс было упругое, чувственное тело и высокая пышная грудь, руки она по-прежнему держала на бедрах.

— Ну, так как? — повторила она.

Фолкнер медленно выпрямился, встал и выключил музыку. Потом погасил свет. Силуэты четырех скульптур четко вырисовывались на фоне огромного окна. Теперь Грэйс Паккард слилась с ними в единое целое, превратившись в ничто — сгусток тьмы, которому придали форму. В отблесках огня, падавших из камина, лицо Фолкнера было лишено всякого выражения. Мгновение спустя он снова включил свет.

— Довольно… Можешь одеваться.

— И это все?.. — спросила удивленная девушка.

— Я увидел, что хотел, — если ты об этом.

— Однако ты действительно с приветом!

Разочарованная, с недовольной гримаской, она исчезла за ширмой, а Фолкнер, вернувшись к бару, налил себе очередную порцию бренди. Через пару минут к нему подошла Грэйс с сапожками в руке.

— А ты быстро управилась.

Грэйс уселась на высокий табурет и начала натягивать сапоги.

— При нынешней моде и снимать-то особенно нечего. Но, скажи: ты и в самом деле хотел, чтобы я тебе позировала?

— Если бы я хотел чего-нибудь другого, детка, оговорил бы это заранее. — Он вынул из бумажника десятифунтовую купюру и сунул ей за вырез блузки. — Я обещал тебе пять фунтов. Вот, возьми десять — на счастье.

Фолкнер помог ей надеть плащ.

— А теперь мне нужно немного поработать.

Грэйс быстро схватила сумочку.

— Эй, что же это такое? Конец нашему чудесному знакомству?