- Вы. Обычное режимное наблюдение.

- Это так,- усмехнулся дженераль,- но я говорю о другом наблюдении. С тех пор, как мы взялись за этот проект, я чувствую себя неуютно. Мы лезем в неизвестность и провоцируем наблюдение неведомой силы... какого-то неведомого Постороннего Наблюдателя. Стены, стены... Ладно, полезли на крышу.

Здесь, над темными мокрыми облаками, я впервые узнал о Проекте "поначалу он назывался совсем мудрено - "Проект по легированным сплавам для сельскохозяйственных контейнеров" (ПРОПЛЕСК), за этим подозрительным названием явно что-то скрывалось; простое название Проект Глобальной Диффузии - ПРОГЛОД - возникло позднее", который (проект) доложили в своем письме президенту д'Эгроллю наши ведущие физики-теоретики. Поначалу Президент отнесся к проекту скептически4, но все же поручил дженералю Гу-Сину организовать дополнительные лабораторные исследования и сделать первые пробные шаги.

- А там будем посмотреть,- сказал Президент и добавил вполголоса: - И не забывайте о Постороннем Наблюдателе. Посоветуйтесь но этому вопросу с академиком Капельцыным.

Так на самой ранней стадии ПРОГЛОДА возникла проблема Постороннего Наблюдателя. Она уже была обозначена в историческом письме, подписанном десятью бессмертными академиками, где подпись Капельцына стояла второй, сразу после подписи Лон Дайка. Я проконсультировался с Капельцыным. Он объяснил мне, что проблема Постороннего Наблюдателя в научных исследованиях возникла еще в глубокой древности, о ней задумывался сам Эйнштейн.

- Например, по Эйнштейну, для этого Постороннего Наблюдателя человек, падающий с крыши, остается неподвижным относительно здания,- так объяснял Капельцын.- Каково? Или такой парадокс: Посторонний Наблюдатель, куда бы он ни шел, переносит с собой центр проходимой им местности. Но если он случайно (или умышленно) попадает в выгодную точку пространства-времени (например, пересечение дорог в час пик), откуда не только его взгляды, но и вещи (пешеходы, автомобили) расходятся в разные стороны,тогда субъективная точка зрения совпадает с объективным расположением вещей, и восприятие обретает всю полноту. Местность расшифровывается и становится понятной. Понятно?

- Более чем,- ответил я.

Капельцын меня понял и посоветовал не брать в голову эти эйнштейновы умосозерцания.

- Надо уметь отстраняться,- сказал он,- надо уметь выбирать точку зрения и просто наблюдать, чтобы получить какой-нибудь результат, потому что результат в современной науке зависит от точки зрения Отстраненного (Постороннего, Внешнего) Наблюдателя, а не от наблюдателя внутри научного проекта.

Такое вот. Многим эта проблема казалась надуманной, но только не мне; я ломал голову: кто он, этот таинственный Посторонний Наблюдатель, к которому все время обращался Эйнштейн? "Для Постороннего Наблюдателя все равно,движется ли поезд относительно Земли, или Земля относительно поезда". (Хорошенькое дело! Таким образом, самый мудрый Посторонний Наблюдатель - это нищий на перекрестке: он никуда не едет по отношению к Земле, вокруг него надают с крыш самоубийцы, встречаются старик и юноша - братьяблизнецы, и он воспринимает мир с наибольшей полнотой!) Я чувствовал этого Постороннего Наблюдателя.

За нами кто-то следил. Я шкурой ощущал Его постоянное присутствие и в каждом, кто попадал в мое иоле зрения, видел Его агента. Потом мне пришлось долго лечиться от этих навязчивых подозрений.

Информация по ПРОГЛОДУ уже тогда была мокрой, невнятной, сомнительной; дженераль Гу-Син и президент д'Эгролль мало что понимали в ней; потом она (информация) вообще перешла в газодиффузионное состояние, и в ней уже не разбирался никто - включая и самих физиков-теоретиков. В то смутное время я нужен был дженералю для отвода глаз Постороннего Наблюдателя от центральной фигуры ПРОГЛОДА (в то время такой фигурой являлся Лобан).

Обычная роль подсадной утки. Ее до меня исполнял председатель Сури'Нам, но старик нервничал и не тянул уже. Но в то время мы еще не переступили чeрту, а мое назначение на должность строительного прораба всего Проекта еще никому даже в голову не приходило.

Темна вода во облацех.

МАРАККАННА-2-БИО.

ДЯДЯ СЭМ.

У футбольного тренера сборы недолги - во вторник утром я вернулся на попутке в Шишкин Лес, бросил рюкзак в своей комнате на втором этаже, надел спортивный костюм и отправился завтракать. Макароны по-флотски с нежным горчичным соусом были очень хороши. После завтрака я взял под ручку дядю Сэма (нашего завгара и администратора конюшни Семена Рафальского - его называют попросту Рафой или, почтительно, дядей Сэмом) и часа два прогуливался с ним па новому спортивному комплексу.

Осматривал все это народное хозяйство, всюду совал свой нос и вспоминал Фрейда с его "Психофизическими пертурбациями сексуально-спортивного комплекса 3-го рода". Вот, оказывается, куда уходят денежки тиффози-налогоплательщиков. Архитекторы удобно вписали "Маракканну-2-бис" в уютный кратер Шишкин Лес - дубняк, сосняк, березняк.

Красиво. О'к. С востока и севера - отвесные вулканические стены, тепло, не дует; на юго-западе - пологий склон разрушенной вулканической стены с выходом на Олимпийскую равнину. Хорошо, удобно,- неплохие зимние квартиры (но двери, двери! - двери везде стеклянные, жеребцы по привычке открывают двери ногами и то и дело надевают их на себя), мягкая мебель, кинозал, бильярд, библиотека,- что еще? - теннисные корты, тренажеры, баскетбольная площадка, бассейн, пинг-понг, клумбы, сауны, персональные компьютеры,все, что нужно для работы, отдыха и реабилитации, но главное: три отличных тренировочных Полигона - первый, основной, с подогревом и мягкой радиацией, на нем даже можно позагорать; второй жесткий, для мобильных тренировок, тут не позагораешь; ну, а на третьем, без крыши, намешали всяческой квази-грязи - сам черт ногу сломит. Неквантованный и нелинейный полигон самое сложное и паршивое состояние поляны. Что ж, отлично, о'к, будет где поработать. Есть '/2 и четвертая полянка - "песочница" - детский, чистенький манеж под куполом. Зер гут.

- Все хорошо, дядя Сэм, все очень хорошо, велл,- почтительно говорил я.- Но вот что не очень хорошо, Рафа,- стеклянные двери. Так ведь и покалечиться можно.

- Уже. Вчера,- отвечал дядя Сэм.- Вчера послал строителям факс-рекламацию с обещанием оторвать им все помидоры. Двери заменят. Гарантия.

- Отлично, дядя Сэм, вери велл! Но вот что очень плохо, Рафа, скажу тебе по секрету,- клопы!

- Да, командор, клопов много,- охотно соглашался дядя Сэм.- Но клопы, командор, не в моей компетенции. Научно доказано, что клопы и тараканы появились на Маракканне одновременно с людьми. Еще неизвестно, кто первым ступил на Маракканну,- Армст Нейлинг или его домашний таракан, который спрыгнул на грунт с плеча скафандра.

- Рафа,- сказал я,- ты, наверно, знаешь, что я никого и ничего не боюсь. Так вот, меня не интересует, кто первым ступил на Маракканну и чья это компетенция. В конюшне все чешутся и пахнет вот такими клонами,- я показал ноготь большого пальца,- а я очень боюсь клопов. Да, боюсь, и не боюсь в этом признаться. Клопы - это ужасно. Я комплексую и не могу работать, когда вижу клопа.

- Понял,- сказал дядя Сэм.- Может быть, пригласить па две полставки бабу Валю и тетю Катю?

- Ты читаешь мои мысли, Рафа. Они умеют травить клопов, пылесосить комнаты и стирать футбольные подштанники. Я не могу тратить время на проблему невыстиранных трусов и портянок. Пригласи бабу Валю и тетю Катю. Но не на пол-, а на две полные ставки.

- Минуточку... А кто им будет платить?

- Ты.

- Минуточку... А где я деньги во... Понял, командор!

- Ты умница, дядя Сэм! Дурак бы не понял. Но вот что мне совсем не нравится - эта мягкая мебель.

- А что? Мебель как мебель. Как но мне, то ничего, в розовый цветочек. Или сменить обивку?

- Нет, дядя Сэм, обивка мягкая, цветочки красивые. Но клопы, Рафа, клопы! Клопы любят мягкую мебель в розовый цветочек. Сделаем так. Первое: пусть Гуго Амбал и Хуго Верстак после обеда...- кстати, где они?., я их еще не видел...

- Пошли мячи заготавливать.

- Ледниковые?

- Да. До вечера.

- Тогда завтра с утра пусть вынесут диваны, ковры и кресла на маракканнский мороз, и когда все клопы перемерзнут...

- Ничего не выйдет, командор. Они эти диваны сразу занесут обратно.

- Не понял.

- Клопы эти диваны занесут обратно. Их много.

- Смешно, дядя Сэм, смешно. Я смеюсь. Но это очень старый анекдот. Диваны обратно заносить не надо, потому что, второе: ты эти диваны, ковры и кресла продай налево, Рафа. Ну, ты меня понял, да?

- Нет, командор, не понял.

- Продай. Загони. Налево. За наличные. Можно за полцены. А деньги положи...

- Минуточку... Что вы такое говорите, командор?!! Это же должностное пре.

- Не пре. А деньги положи в сейф и все четыре года плати полные ставки бабе Вале и тете Кате.

- Ага, понял. Это благородное должностное пре. Я - за. Но спать на чем? А сидеть на чем?

- Мягкая мебель нам не нужна, дядя Сэм. Лежать и сидеть полезно на твердом. Табуретки и нары. Нары и табуретки. Пусть Гуго и Хуго сколотят табуретки и нары. В здоровом теле - что, дядя Сэм?..

- Вот за что я вас уважаю, командор! Вот так и Лобан всегда говорил: "В здоровом деле - не больше двух"! - вскричал дядя Сэм.- Вы настоящий Главный тренер! Вы не просто даете задание, но объясняете, как его выполнить. Но, командор, просто так за наличман продать нельзя. Нужна фирма, командор.

- Это еще зачем?

- Для налоговой полиции. Чтобы все было чин-чинарем.

- Хорошо. Сделай фирму, дядя Сэм.

- Хорошо, я сделаю фирму. Но как ее назвать?

- Назови как-нибудь. Фирма "Маракканна", например.

- "Маракканна-2-бис".

- Пусть так.

- Хорошо, я подумаю.

- Но хорошо подумай.

- Я хорошо подумаю. Но вы круто начинаете, командор.

Вот так и Лобан всегда говорил: "Думай, Рафа, хорошенько думай!" Почему ты о Лобане в прошедшем времени? Лобан и сейчас говорит и не всегда бывает неправ. Хочешь работать с Лобаном?

- Бoж-же упаси! Лобан жадный.

- Лобан не жадный.

- А зачем он в Приобском Хантстве сразу три стойла взял?

- Поработать хочет.

- Какое "поработать"! Деньги!

- Нет. Он там селекционирует.

- Что? Что он там селекционирует?

- Игроков.

- Врет! Он деньги селекционирует.

Вот и опять Лобану косточки перемыли...

- Рафа, это не твое дело. Твое дело - двери, клопы и диваны.

- И деньги тоже!

Последнее слово всегда остается за дядей Сэмом.

О'к.

ПОДОЗРЕВАТЬ ВСЕХ.

ДЯДЯ СЭМ.

Я смотрел ему вслед и думал: "Хитер, дядя Сэм, но на роль Постороннего Наблюдателя не годится. Не забыть сказать, чтобы вместе с мебелью продал все персональные компьютеры".

ВЫПИТЬ ВОДКИ ДЛЯ ОБВОДКИ.

ТРОЙКА РЫСАКОВ.

Потом я долго бродил над Олимпийской равниной, дошел до внешнего эксцентриситета, потом добрался даже до крайней юго-западной точки либрации (L-прим), там хорошо и удобно думается. Завис и лежал, как в гамаке; меня покачивало мягкой приливной волной, чуть не уснул. Стал размышлять о кандидатах в основной состав, даже набросал список в блокноте. Треть надо сократить, выгнать к чертовой матери. Выбор кандидатур на отправление к этой самой матери большой, значит, обид на меня будет еще больше.

О'к.

Чего уж тут о'к.

Вернулся и - тут же, на месте преступления - застукал Брагу (Брагина), Хуана (Эстремадуру) и Касана (Касанидиса) - пили! - вернее, собирались безобразно распить в подворотне у библиотеки бутылку водки на троих. Ну и нюх у меня,- из подворотни мне послышался запах нефти (если, конечно, запах может послышаться), я заглянул: они уже распечатали бутылку водяры с бутылкой пива и уже сделали по глотку. Уж кто-кто, а эти точно не посторонние наблюдатели! Среди пьяниц девяносто процентов - хорошие люди. Это больше, чем в других категориях человеческих слабоволии; но в футболе пьяница, к сожалению, быстро устает и сходит с дистанции. Я был в ужаcе:

- Форварды! Варвары! Водку! Днем!

- Выпить водки для обводки,- ответил на это Брага присказкой из футбольного фольклора.

- А пива для отрыва,- подхватил Хуан.

- А ерша - для куража,- напомнил Касан.

Я не остался в долгу:

- А вина - для Лобана?! Днем! Из горла! Без стакана!

- Для аппетита, перед обедом,- оправдывались они. - А что, командор, разве перед обедом нельзя?

Я ответил известной поговоркой:

- Нельзя, но если очень хочется, то можно. Все можно, только осторожно. Но почему вы прячетесь? От кого? Почему не накрыли ящик "Спортивным курьером" и не пригласили в подворотню главного тренера? Неуважай-Корыто?

Я отобрал у Касанидиса (наш главный запольный форвард с амплуа "сгоняй-принеси") початую бутылку, посмотрел на этикетку с надписью "Карданвал", сделал большой глоток, скорчил скверно-противную рожу и разбил бутылку о фальшивую булыжную мостовую (керамика под булыжник). Этот "Карданвал" первой полуперегонки был в самом деле отвратителен и отдавал нефтью. Я продолжал разбор полетов:

- Ребята, вам надо овладевать новой техникой, а вы пьете этакую дрянь! Коньяк надо пить, коньяк "Соломон" тридцатилетней выдержки! Опьянение должно быть качественным, должно придавать новые силы, поднимать настроение и навевать умные мысли, а этот "Карданвал" не дает дотянуть до аэродрома, даже до вечера,- днем он сбивает с ног, аутром бьет по голове! А человек с бодуна за пультом футбольного панциря - самоубийца, труп. Вы это сами знаете. На фиг мне это нужно - за вас отвечать? Мне вас не жалко, жалко у пчелки, мне себя жалко. Ребята, я интеллигентный человек, и потому позволю себе один раз осквернить рот: еще раз учую запах "Карданвала" - выгоню на "слово нрзб." из сборной!

"Ну, вы меня поняли, да?" - А не "Карданвал" можно? - спросил Касан.

- Я сказал: нельзя, но если очень хочется, то можно.

Касан, кажется, не поверил. Он из тех молодых форвардов, о которых опытные защитники говорят: "Забить-то он, конечно, забьет. Да кто ж ему даст забить?" Что ж. О'к.

Я ему рога обломаю.

"НА ПОЛЯХ

ПРИМЕЧАНИЕ БЕЛ АМОРА:

"Привет тому деятелю из ФУФЛА, который сейчас читает этот отчет!"

ТУТ ЖЕ ПРИМЕЧАНИЕ КАКОГО-ТО ДЕЯТЕЛЯ ИЗ ФУФЛА: