Помоги проекту - поделись книгой:
Штампы отлиты и находятся на термообработке в цеху № 15, после этого поступят на механическую обработку в цех № 2, что говорит за то, что штампованная башня КВ-3 на Кировский завод может поступить в лучшем случае с опозданием на месяц».
7 мая 1941 года технический проект танка КВ-3 и его деревянный макет в натуральную величину рассмотрела государственная комиссия, в состав которой входили представители ГАБТУ КА, наркомтяжмаша и Кировского завода. Несмотря на ряд замечаний, в целом проект получил одобрение.
Параллельно с разработкой «объекта 223» Кировский завод вел испытания догруженного до массы КВ-3 танка Т-220. Кроме того, велась сборка «объекта 221» (в документах также именовался как Т-220-2 или T-220-II), на котором устанавливали узлы и агрегаты, изготовленные непосредственно для КВ-3. Например, к 25 мая 1941 года догруженный до 65 т «двести двадцатый» с установленным на него двигателем В-5 в 700 л.с. прошел 410 км. Эти испытания показали:
«1. Оси опорных катков гнуться (приняты меры к усилению).
2. Ленивцы имеют трещины по ступице.
3. Амортизаторы нижних катков срезаются.
4. Мотор В-5 № 7, хотя и тянет машину, но запаса мощности явно недостаточно.
5. Остальные агрегаты: коробка перемены передач, бортовые фрикционы и главный фрикцион после разборки показали хорошие результаты».
Кроме того, по результатам испытаний догруженной машины отмечалось, что при «использовании двигателя мощностью 850 л.с. скорость КВ-3 можно повысить до 35 км/ч».
По состоянию на 20 июня 1941 года пробег «объекта 220» составил уже 1979 км. При этом после 584 км Кировский завод произвел переборку машины, смонтировав на ней двигатель В-2СН мощностью 850 л.с. Кроме того, на Т-220 установили шесть опытных катков с увеличенным диаметром резины и шайбы (на трех из них резину сжали на 16 т, а на остальных — до 18 т), опытные масляные фильтры типа «Вортокс», а на дизель В-2СН — выхлопные коллекторы с компенсаторами.
31 мая танк вновь поступил на испытания, и к 20 июня новый «движок» проработал 27 часов 21 минуту. К этому же времени были обнаружены следующие дефекты:
— сгорело 3 комплекта выхлопных коллекторов;
— сгорели 4 ленты феродо бортовых фрикционов из-за неправильной регулировки;
— выкрошился обод у одного катка, и погнулись обода у девяти опорных катков, а также провертывалась резина у пяти катков;
— вышел из строя правый бортовой редуктор из-за разрушения подшипников и сильного износа ведущей шестерни.
С 7 июня 1941 года Кировский завод приступил к монтажу второго образца Т-220 (со 100 мм броней). К 20 июня на нем установили бортовые редукторы и ограничители угла закрутки торсионов, а также изготовили (но не смонтировали) коробку перемены передач, главный и бортовые фрикционы, элементы подвески. 20 июня 1941 года военпред Кировского завода военинженер 2-го ранга А. Шпитанов сообщил в ГАБТУ КА, что «машина готова будет не раньше 10–15 июля».
Что касается танка Т-150, то он тоже использовался для опытных работ, прежде всего как база для испытания новых двигателей. При этом машину догрузили до массы в 56 т. По состоянию на 19 июня 1941 года, пробег Т-150 составил 2237 км, на нем сменили пять двигателей (два — В-2К по 600 л.с., два В-2Сф по 700 л.с. и один 700-сильный В-5). Кроме того, за это же время на танке обнаружился ряд дефектов — течь масла и повышенный износ шестерен в коробке перемены передач, вышел из строя бортовой фрикцион (скручена ступица барабана), разрушались резиновые амортизаторы нижних катков, а также отмечалось сильное загрязнение и разрыв бумажных топливофильтров.
Что касается непосредственно КВ-3, то к 20 июля 1941 года ситуация с его изготовлением, по докладу военпреда Кировского завода, была следующей:
«На 20/6 ГИЗом не поданы на завод корпус и башня. Имеется пушка с завода № 92. План подготовки производства заказа не выполняется в сроки по всем пунктам. По этому вопросу трубим тревогу. Нам неизвестны больные места машины, и при серийном производстве может выявиться ряд существенных дефектов, которые потом труднее будет устранять».
Следует сказать, что к этому времени проект нового варианта КВ-3 был полностью готов. Корпус машины должен был собираться из бронелистов толщиной 120, 100, 90, 40 и 30 мм. Конструктивно он походил на корпус «объекта 220». Башня имела толщину 130 мм (лоб, борт, корма) и 50 мм (крыша). Как уже говорилось выше, ее планировалось изготавливать штампованной. На ее крыше, над местом командира машины, устанавливалась командирская башенка с круговым обзором. В связи с установкой артсистемы с увеличенными (по сравнению с 85-мм) габаритами, башенный погон расширили до предела (диаметр в свету 1770 мм) — он практически упирался в борта корпуса. Для усиления защиты погона пришлось приваривать специальные броневые накладки. Вооружение КВ-3 состояло из 107-мм танковой пушки ЗиС-6 и двух пулеметов ДТ — спаренного с орудием и курсового, в лобовом листе корпуса. На части машин предполагалось курсовой пулемет заменить на пороховой огнемет. Углы обстрела спаренной установки в башне по вертикали составляли от -5 до +20 градусов. Возимый боекомплект машины — 55 107-мм выстрелов и 44 диска (2772 патрона) к ДТ. Огнемет (в случае его установки) имел огнесмеси на 15 выстрелов.
Первоначально КВ-3 планировалось оснастить двигателем В-5 мощностью 700 л.с. Однако в перспективе рассматривался вариант использования форсированного до 850 л.с. дизеля В-2СН. Запас хода составлял 300 км. Коробка перемены передач, спроектированная Н.Ф. Шашмуриным специально для КВ-3, обеспечивала пять передач вперед и одну назад. Конструкция ходовой части в целом была аналогична серийным КВ, но включала семь опорных и четыре поддерживающих катка (на борт). Правда, из-за возросшей массы КВ-3, часть деталей и узлов пришлось усилить. Вообще, при проектировании КВ-3 конструкторы старались по возможности использовать агрегаты с серийных КВ, чтобы облегчить серийное производство новой боевой машины.
К началу Великой Отечественной войны — на 21 июня 1941 года — состояние работ по изготовлению бронедеталей для КВ-3 на Ижорском заводе было следующим:
«а) Корпус КВ-3 находится на последней операции — монтаже, будет сдан числа 23–25 июня с/г.
б) Штампованные башни КВ-3 опытные, сейчас уже отштампованы (20.06.41 г.), и находятся на термообработке. Сдать их смогут только впервой декаде июня месяца с/г».
Но после начала войны ситуация с изготовлением КВ-3 кардинально изменилась. Так, 25 июня 1941 года появилось постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б), которым водился в действие мобилизационный план по увеличению выпуска танков во втором полугодии 1941 года. Что касается КВ-3, то в документе о нем говорилось следующее: «С 1 июля подготовку производства КВ-3 на Кировском заводе снять, и перенести ее в Челябинск, на ЧТЗ, куда послать бригаду конструкторов, технологов, документацию, материалы и образец танка».
На следующий день постановление было продублировано приказом но наркомату тяжелого машиностроения, а 30 июня директор Кировского завода И. Зальцман подписал приказ № 47, согласно которому начальнику 1-го отдела предписывалось «организовать передачу ЧТЗ всю разработанную техническую документацию по объекту КВ-3 и отгрузку опытного образца, заготовок и инструментария».
Этим документом устанавливались сроки отправки чертежей, технических условий, расчетов и технологической документации — 3 июля, заготовок и готовых деталей для КВ-3, а также штампов, моделей и спец-инструмента для изготовления агрегатов этой машины — 9 июля. Для обеспечения работ по выпуску КВ-3 в Челябинске туда откомандировывалась группа конструкторов СКБ-2: Духов (заместитель главного конструктора), Павлов (старший инженер по КВ-3), Бурханов, Меренков, Петух, Скворцов, Соболев, Шнейдман и Шашмурин, а также несколько технологов и мастеров.
Тем же приказом Зальцмана предписывалось собрать «корпус опытной машины КВ-3 собрать с двигателем В-2СН (снять с машины 220) на серийных катках, и отгрузить на ЧТЗ 7 июля. Артсистему и оптику отгрузить на ЧТЗ не ожидая башни».
К середине июля 1941 года материалы по КВ-3, заготовки, а также корпус с катками (но без двигателя) перевезли в Челябинск. Чуть позже сюда же доставили и штампованные башни с Ижорского завода. Однако к этому времени стало окончательно ясно, что для продолжения работ по КВ-3 нет ни времени, ни возможностей — при тяжелейшей ситуации на фронте об освоении новой машины, существовавшей в отдельных узлах, агрегатах и чертежах, не могло идти речи. Поэтому к началу августа работы по КВ-3 на Челябинском тракторном заводе приостановили. Все силы были брошены на увеличения выпуска танков КВ-1.
Что касается 107-мм пушки ЗиС-6, то весной 1941 года завод № 92 изготовил два образца артсистемы. Один 25 мая 1941 года направили на Кировский завод, а второй смонтировали в танк КВ-2 (полученный еще в январе), и в мае 1941 года провели заводские испытания в районе Горького в объеме 585 выстрелов.
Впоследствии предполагалось провести полигонные испытания ЗиС-6 в танке КВ-3, но изготовление последнего задерживалось. Поэтому заместитель наркома обороны Маршал Советского Союза Кулик распорядился провести полигонные испытания ЗиС-6, смонтированной в КВ-2 «с последующим доиспытанием в КВ-3». После замены трубы ствола и устранения мелких дефектов, орудие поступило на артиллерийский научно-испытательный орудийный полигон, где с 25 июня по 5 июля 1941 года специальная комиссия провела его испытание в объеме 618 выстрелов (390 лафетопробным, 104 бронебойным и 124 осколочно-фугасным снарядами).
При стрельбе бронебойными снарядами была получена бронепробиваемость 120 мм на дистанции 1600 м (лист брони был установлен под углом 30 градусов к вертикали). Также отмечалось, что действие снаряда «по 100 и 75 мм броне под углом 30 градусов от нормали в полном снаряжении с дистанции 1000 метров также удовлетворительно (два полных разрыва за броней на расстоянии 2 и 2,2 м)».
Вместе с тем, отмечалось, что живучесть трубы ствола недостаточна (ее определили в 350–400 выстрелов), после этого происходило резкое изменение канала ствола — износ, разгар, «размыв» металла — что приводило к падению баллистических свойств орудия. В своем заключении комиссия, проводившая полигонные испытания ЗиС-6, записала следующее:
«107-мм танковая пушка показала на испытании недостаточную прочность некоторых деталей затвора, полуавтоматики, досылателя и недостаточную живучесть трубы. Систему необходимо доработать и подвергнуть дополнительному испытанию. После устранения отмеченных недостатков, перечисленных в отчете, и проверке их, система может быть рекомендована для производства».
В течение следующих двух месяцев завод № 92 устранил все отмеченные комиссией недостатки в опытном образце артсимстемы. 16 сентября 1941 года начальник управления вооружения наземной артиллерии ГАУ РККА полковник Сорокин сообщил в ГАБТУ КА: «…Доработка 107-мм танковой пушки ЗиС-6 заводом № 92 закончена, и завод готов предъявить ее для повторных полигонных испытаний.
Кроме того, в соответствии с Постановлением Правительства, завод № 92 запустил в производство серию указанных пушек. Прошу сообщить срок подачи опытного образца танка КВ-3 для установки в нем пушки ЗиС-6 и проведения повторных полигонных испытаний последней, а также перспективы производства танков КВ-3».
Но в сентябре 1941 года Челябинскому заводу было уже не до КВ-3.
Кстати с историей ЗиС-6 связан любопытный момент. В своей книги «Оружие Победы» В.И. Грабин довольно много и подробно пишет о проектировании этой артсистемы. Из его воспоминаний мы можем узнать следующее:
«В начале июня состоялся партийно-хозяйственный актив ОГК, обсудивший ход работ по освоению ЗИС-6 в валовом производстве. В подавляющем большинстве заводские подразделения справились со своими заданиями по ЗИС-6 в срок <…>.
Задание ЦК и СНК было выполнено. Через 77 дней после начала проектирования завод стал выпускать пушки валового производства — надежные, простые в изготовлении, дешевые.
Не годы, а десятки дней на создание орудия и освоение его — что ж, это были сроки, приемлемые и для военного времени. Производство ЗИС-6 расширялось, а между тем танка, для которого ее предназначали, все не было. Кировский завод и к началу войны не поставил нового танка. Не берусь судить о причинах, по которым танкостроители не выполнили постановления ЦК и CНК.
Отсутствие танка заставило нас вначале приостановить выпуск ЗИС-6, а затем и вовсе снять пушку с производства.
Даже сегодня писать об этом горько и больно: в те дни, когда на фронт забирали орудия из музеев, все, что могло стрелять, около 800 современных мощных танковых пушек были отправлены на переплавку в мартен. Такова была цена «ведомственных неувязок».
Однако в вопросе о пушке ЗиС-6 воспоминания ее главного конструктора не соответствуют действительности. Не будем выяснять, по каким причинам В. Грабин привел неверные сведения — может что-то забыл, или с чем-то перепутал. Но организация валового выпуска 107-мм пушек ЗиС-6 не подтверждается, ни сведениями наркомата вооружения, ни отчетами ГАБТУ, ни документами ГАУ. Более того, в отчете о работах завода № 92 за 1941 год (кстати, подписанным в том числе и В. Грабиным) по поводу 107-мм танковой пушки сказано следующее:
«В июле-августе 1941 года было изготовлено пять серийных орудий ЗиС-6, после чего их производство было прекращено из-за неготовности тяжелого танка».
Кстати, осенью 1941 года конструкторское бюро завода № 92 разработало усовершенствованный вариант 107-мм танковой пушки, получившей индекс ЗиС-6А. Но из-за отсутствия базы для ее установки дальнейшие работы прекратили.
Что касается танка КВ-3, то в январе 1942 года была предпринята попытка реанимировать этот проект. Заместитель начальника бронетанкового управления ГАБТУ КА военинженер 1-го ранга Алымов в справке, направленной на имя Ж. Котина (в то время он занимал пост заместителя наркома танковой промышленности) писал:
«При составлении плана опытных работ на 1942 год прошу Вас включить следующие ориентировочные работы БТУ ГАБТУ КА: Танк КВ-3 — переходящий с 1941 года — окончание, изготовление опытного образца на Кировском заводе к 1 мая 1942 года».
Однако инициатива военных не нашла поддержки у представителей промышленности, и танк КВ-3 «умер» окончательно, так и не успев родиться.
А вот судьба его предшественников Т-150 и Т-220 сложилась по — другому. После появления приказа о переводе работ по «объекту 223» в Челябинск, основные силы СКБ-2 были брошены на организацию увеличения выпуска серийных КВ. Для этого в конструкцию танка вносилось значительное количество изменений, которые должны были не только повысить его боевые качества, но и упростить и удешевить производство. Поэтому все работы по испытаниям Т-150 и Т-220 прекратили. Возможно, что «сто пятидесятый» использовался для подготовки механиков-водителей в учебном батальоне, организованной на Кировском заводе после начала войны. Но точной информации об этом нет.
Но достоверно известно одно — все три машины — Т-150, Т-220-1 и Т-220-2 («объект 221») из Ленинграда не эвакуировались. Однако в сентябре 1941 года ситуация сильно ухудшилась. Из-за артиллерийских обстрелов производство бронекорпусов и башен для КВ с Ижорского завода перевели на завод № 371 имени И.В. Сталина (на Выборгской стороне города). В октябре прекратил выпуск танков и Кировский завод. В извещении об отправке продукции с Кировского завода за этот месяц, после перечная отгруженных приемщику КВ, военпред ГАБТУ КА военинженер 2-го ранга М. Бубякин записал: «На этом списке серийный выпуск КВ на з-де прекращен». Это было 19 октября 1941 года.
Любопытно, что среди отгруженных танков числятся и опытные машины: так, 11 октября 1941 года Т-150 передали в 123-ю танковую бригаду, а два Т-220 — в 124-ю бригаду (5 и 16 октября соответственно). Обе бригады действовали на Ленинградском фронте. В документе указано, что все эти три танка вооружены пушками Ф-32. Таким образом, на первом Т-220 установили серийную башню КВ-1 с 76-мм орудием. Башня с 85-мм пушкой, снятая с танка, также пошла в дело — ее установили в качестве огневой точки в Карельском укрепрайоне. В документах она именовалась как БОТ (бронированная огневая точка) «Победа».
Один из поступивших в 124-ю бригаду Т-220 (вторая машина, «объект 221»), был потерян в бою в ноябре 1941 года. В отчете 55-й армии Ленфронта о списании безвозвратно потерянных танков за ноябрь месяц есть такая запись:
«Танк 220-2 от 124 тбр. Танк сгорел, не эвакуирован.
Командир танка мл. лейтенант Яхнин — сгорел.
Мехводитель Кыпуладзе — сгорел.
Командир орудия Ефремов — сгорел.
Радист Матинов — сгорел.
Заряжающий Антипов — сгорел.
Радист Афанасьев — сгорел».
Точной даты, когда именно сгорела эта машина, в документе нет. Следует сказать, 124-я бригада была полностью укомплектована танками КВ: к моменту окончания формирования (23 сентября) в ней числилось 46 машин данного типа. В октябре она понесла большие потери, действуя в направлении на Урицк, и в качестве пополнения получила несколько новых КВ с Кировского завода, в том числе и два Т-220.
В журнале боевых действий 124-й танковой бригады за ноябрь 1941 года зафиксировано всего два боя с безвозвратной потерей КВ:
«11 ноября 1941 г. В 12.00 атака совместно с 147 сп 43 сд в направлении Усть-Тосно, ж/д мост. Батальон танков подошел к р. Тосна в районе моста. Пехота залегла. В результате боя убито до 130 человек, уничтожено 8 ПТОр, 11 пулеметов.
Убито — 26 человек, ранено 16, пропало без вести — 17. Сгорело — 5 КВ, подбито артогнем — 5, застряло в болоте — 7, пропало без вести — 2. Крупные потери танков — из-за танконедоступной местности в районе отм. 19,8, 14,0 юго-западнее Усть-Тосно…
15 ноября 1941 г. в 3.00 взвод КВ (3 шт.) младшего лейтенанта Фомина поступил в распоряжение 86 отб. В 11.00 атаковал вдоль шоссе в направлении железобетонного моста. Уничтожено 3 ПТО, 2 ДЗОТа, до 60 человек.
Подбито — 2 танка, сгорел — 1 (вместе с экипажем). Экипажи подбитых танков 6 суток вели наблюдение, не оставляя танков….
С 12 по 22 ноября 1941 г. эвакуировали с поля боя 17 КВ, из них 4 боеспособных находятся в Рыбацкое».
К сожалению, не удалось найти более подробной информации о том, в каком из боев погиб Т-220. По мнению автора, вероятнее всего это произошло 15 ноября 1941 года.
В свое время (25 лет назад) автору удалось побеседовать с одним из танкистов 124-й бригады, Д. Осадчим. Осенью 1941 года он был командиром роты КВ, и вот что рассказал о судьбе танка Т-220:
«Осенью 1941 года наша бригада получила на пополнение несколько танков КВ, один из которых назывался «За Родину». Он был изготовлен в единственном экземпляре на Кировском заводе. Он обладал теми же возможностями, что и танк КВ, но имел усиленную броневую защиту, вес более 100 т и более мощный двигатель с турбиной. При движении на высших передачах двигатель свистел, и этот свист был очень похож на свист пикирующих «юнкерсов». Первое время после получения танка при его движении в бригаде даже подавали сигнал «Воздух!». Танк поступил в мою роту, и сначала хотели назначить его командиром меня, но потом его командиром стал мой заместитель, опытный танкист лейтенант Яхонин. Танк считался практически неуязвимым для артиллерии противника и предназначался для штурма укрепленных позиций.
В декабре 1941 года (точной даты я не помню) наша бригада получила задачу прорвать оборону немцев на участке Усть-Тосно — железнодорожный мост, форсировать р. Тосна и во взаимодействии с частями 43-й стрелковой дивизией развить наступление на Мгу. В первом эшелоне атаковал 2-й танковый батальон под командованием майора Пайкина, танковый взвод 1-го батальона и танк «За Родину» моей роты. В данном бою танк получил задачу захватить железнодорожный мост через р. Тосна и удержать плацдарм для подхода основных сил. Бой развернулся на открытой местности. Промерзший верхний слой торфяника с трудом выдерживал танк. Когда он подошел вплотную к мосту, то был встречен огнем немецких тяжелых орудий, и с ним пропала радиосвязь. Я находился в это время на КП батальона. Когда с танком «За Родину» прервалась связь, я попытался пробраться к месту боя вдоль железнодорожной насыпи. Когда мне удалось подползти к танку, я увидел, что с него сбита башня, а весь экипаж погиб».
К сожалению, тогда, четверть века назад, многие архивные документы о Великой Отечественной войне, доступ к которым сейчас открыт, были засекречены. И автор не имел тех данных, которые имеются сейчас в его распоряжении, и не имел возможности задать Д. Осадчему вопросы, которые можно было бы задать сейчас. Но, увы, время не вернуть…
Как видно, ошибаясь в деталях (декабрь вместо ноября, фамилия Яхонин а не Яхнин), Осадчий в целом верно рассказывал о деталях того боя. Правда он говорил об одном танке, а не двух, хотя за давностью лет мог и забыть. И информация про «свистящий» двигатель соответствует действительности — на Т-220-1 («Объект 220») стоял именно В-2СН с наддувом. А вот какой дизель поставили на Т-220-2 («объект 221») неизвестно. Возможно, В-5, но не исключено, что и обычный В-2К. И кстати, название (а точнее лозунг) «За Родину» мог быть на обоих Т-220.
Поделиться книгой: