Помоги проекту - поделись книгой:
Немного повисев над нежно-кремовым бархатным ложем, покоившим его на протяжении четырех лет, бывшее еще минуту назад бесхозным орудие труда не одного поколения крестных фей медленно поднялось в воздух. Неторопливо, подобно акуле, разглядывающей задремавшую камбалу, принялось оно кружить вокруг нежно позванивающего невидимыми серебряными колокольчиками купола.
– Смотрите! Не может быть! Она принимает его! – прокатился волной быстрый шепоток за пределами септограммы.
– Невероятно…
– Палочка Норны принимает это ходячее недоразумение?..
– Старейшая палочка факультета…
– Мельникова…
– Бред…
– Если бы сейчас выяснилось, что палочки, как люди, могут выживать из ума, я бы не удивилась!
– Я думала, что всё закончится фарсом…
– Пшиком…
– Скорее, бзиком.
– У меня – точно. Еще неделя в его обществе – и я бы за себя не отвечала… уже никогда.
– Аналогично, коллега.
– Значит, сегодня мы его отправляем – и всё?..
– И всё!
– Даже не верится…
– Да… бывает еще в жизни счастье…
– Ох, и надерусь я сегодня вечером!
– Фи…
– Бесстыдница…
– Эгоистка…
– Единоличница…
– Ну, хорошо, давайте надеремся все вместе!
– Давайте!
– Девочки, после ужина встречаемся в «Дрянной козе», я закажу на вечер стол, три бутылки безалкогольного шантоньского и семьдесят пирожных!..
– Куда столько?!
– Ну, хорошо, хорошо… Две бутылки.
– Ты была права, Бриджит… – пробормотала на ухо мадам Фейримом сеньора Вапороне. – Она действительно принимает его…
– Что и требовалось доказать, – с неописуемой гаммой чувств, ни одно из которых не было торжеством, вздохнула декан.
– Не отчаивайся, дорогая, в конце концов, у нас же не факультет боевой магии, и ошибки не фатальны…
– Если бы я не знала, что ты так пытаешься меня успокоить, Жюли, я бы уволила тебя сейчас же и без выходного пособия, – не переставая ласково улыбаться в сторону Агафона, сквозь зубы ответила фея подруге.
– Что сделано, то сделано, Бриджит, – развела руками председатель экзаменационной комиссии. – И давай лучше будем надеяться, что сей достойный[13] молодой человек вынес с наших занятий не только искристый порошок для пуганья первокурсников.
– Так это он?!..
– Не отвлекайся, дорогая, – прошипела фея и ткнула острым локтем декана в плотный шелковый бок. – Вот оно, начинается…
И точно: палочка, словно, наконец, определившись с решением, вдруг устремилась прямо в руки оцепеневшему Агафону. Ей пришлось несколько раз постучать рукояткой по костяшкам сведенных будто судорогой пальцев чародея, прежде чем тот догадался разжать их, и наборная полированная рукоятка плавно вложила себя в его потную ладонь с четырьмя багровыми полумесяцами – следами впившихся ногтей. Едва пальцы его сомкнулись на символе новой профессии, как серебряный купол исчез, а семицветик под ногами взорвался многокрасочным фейерверком из искр, цветов и конфетти, щедро осыпая нелепо застывшую в его середине растерянную фигуру. Феи вокруг одобрительно закивали.
– От всего сердца мы поздравляем нашу новую… нашего нового… коллега… – спотыкаясь и запинаясь едва ли не на каждом слове, глава факультета стала произносить традиционную приветственную речь. – Добро пожаловать, фея… Агафон… в нашу теплую и дружную семью крестных фей… Желаю тебе успехов и удачи на твоем нелегком поприще…
– Вернее, не столько тебе, сколько тем, кто окажется на твоем пути, – вполголоса договорила за подругу записная оптимистка – сеньора Вапороне.
– …и да не оставит тебя упорство, терпение и мудрость.
– С-спасибо… – отчаянно подыскивая нужные слова как на экзамене, выдавил студент, до последней секунды надеявшийся в глубине души, что палочка признает его кандидатурой абсолютно неподходящей.[14] – Я… оправдаю… попробую…
– Попробуй только не оправдай, – ласково улыбнулась ему декан.
Школяр нервно сглотнул.
– А теперь, дорогие мои коллеги, – повернулась старушка к затихшим профессорам, – наша новая… новый… Агафон… принимает поздравления и пожелания от всех.
Феи переглянулись, хихикнули, и стали одна за другой подходить к потерянно озирающемуся студиозусу и касаться его правого плеча своими палочками.
– Поздравляю, поздравляю!
– Как это чудесно!
– Как я рада, что палочка Норны выбрала тебя!
– В истории нашего факультета никогда такого еще не было!
– И, надеюсь, не будет…
– Конечно, теперь тебе придется не отступать от имиджа…
– Соблюдать соответствующую цветовую гамму одеяния…
– Подбирать к ней по стилю аксессуары…
– Следить за осанкой…
– А при чем тут моя осанка?
– Агафон, голубчик, на сутулой спине крылья смотрятся очень невыигрышно.
– ЧТО-О-О-О?!?!?!..
– Крылья, мальчик мой, крылья, – сладким голоском пропела рыжеватая фея средних лет, сотворила из пролетавшей мимо бабочки зеркало размером с блюдо и услужливо направила его на новоявленного фея.
Из отполированной серебряной поверхности на потрясенного студента глянула осунувшаяся испуганная физиономия смутно знакомой личности неопределенного пола, одетой в розовую со стразами и кружевами мантию и островерхий колпак ей в тон. За спиной сомнительного типа из зазеркалья трепетали небольшие полупрозрачные крылья, похожие на стрекозиные.
– К-кабуча… – выдавили синхронно чародей и его визави в зеркале, и так же дружно побелели. – Это кто? Я?..
Не дожидаясь, пока чудо в зеркале что-то предпримет, Агафон выронил палочку, изогнулся, как акробат, и панически зашлепал себя ладонью между лопатками.
Ничего.
Вторая попытка, третья, другой рукой еще два раза…
Ничего?..
– Крылья и парадное одеяние появляются только тогда, когда у феи в руках палочка, и она… или он… готов к волшебству, – укоризненно промолвил у него под ухом голос сеньоры Вапороне. – «Введение в основы мастерства крестных фей», глава первая.
– Кхм… я помню… естественно… – Агафон поспешно засунул палочку в карман и смущенно закусил губу.
– Ну конечно, конечно, – дружелюбно улыбнулась ему пожилая фея в салатовом костюме. – От волнения еще и не то забыть можно! Вот я, помню, когда в первый раз ощутила за спиной крылья, от восторга порхала не хуже мотылька по всему двору полдня! Даже обед пропустила!
– Даже представить себе не могу, как ты, наверное, счастлив! – умильно вздохнула старушка в сиреневом парике, увитом фиалками.
– Ты счастлив? – заботливо заглянула ему в лицо сеньора Вапороне.
– Практически порхаю, – загробным голосом отозвался студент.
– Я так и думала! – просияла сиреневая бабушка.
– И, кстати, об обеде, – сурово вступила в круг поздравляющих мадам Фейримом. – Если в этакой суматохе еще хоть кто-нибудь помнит, то до обеда у нас по плану педсовет и проверка годовых контрольных первокурсниц. Поэтому, уважаемые коллеги, прошу поторопиться.
Феи захихикали и снова окружили ничего не понимающего школяра. Кто-то сунул ему в руку мешок с пожитками, а в карман – какие-то скомканные бумажки. Кто-то растроганно чмокнул в щечку, похлопал по руке, потрепал по макушке… И не успел он вымолвить ни слова, как феи, будто по сигналу, наставили на него палочки, и розово-желтый кокон из бабочек и цветов плотно окутал оторопело разинувшего рот студиозуса. Через несколько секунд, когда многоцветное наваждение рассеялось, и пятачок, на котором стоял Агафон, оказался пустым.
– Не забудь: если Лесли не женится на принцессе, в Школу можешь не возвращаться! – произнесла несколько запоздалую напутственную речь мадам Фейримом, вздохнула, пожала плечами и, подав знак взмахом руки возбужденно гомонящим феям следовать за ней, с чувством выполненного долга направилась на кафедру.
Тресь, хрусь, хруп, хряп, шмяк, хлоп!
– Кабуча!!!..
Агафон споткнулся о какие-то палки, покачнулся, взмахнул руками, теряя равновесие, ухватился за тонкие ломкие ветки, и растянулся плашмя на земле, круша и выдирая остатки куста, не в добрый час оказавшегося на месте его приземления.
– …какой идиот насадил тут… – продолжил он с гневным апломбом, вскакивая и воровато оглядываясь, не стал ли кто свидетелем его конфуза… И осекся.
– Это что, лес?!
– …Не забудь: если Лесли не женится на принцессе, в Школу можешь не возвращаться!.. – призрачным эхом прозвучал у него над головой до боли знакомый голос, и его премудрие сморщился как моченое яблоко, живо представляя строгую, вечно недовольную[15] физиономию мадам Фейримом.
– Да помню я, помню… не склероз, чай… – пробурчал он и задрал голову туда, откуда донесся трубный глас. – Только сейчас-то вы меня куда выбросили? И, самое главное, зачем? Принцессы-то ведь в лесу не водятся, это даже я знаю! Или это еще один экзамен? По ориентированию? Так я же не на юного следопыта учился, а на фею! Нет этого в программе!
Но ответов ни на один из вопросов и обвинений из-под крон, шумно вздыхающих под верховым ветерком, не последовало. А через пару секунд ощущение присутствия декана растаяло и пропало, как утреннее облачко на жаре, и студиозус немного расслабился.
Повторный придирчивый осмотр пейзажа подтвердил самые худшие его опасения: лес был самый настоящий, если даже и насаженный каким-нибудь идиотом много лет назад, с вековыми деревьями, кустарником и буреломом, и ничуть не напоминал привычную, как старые тапочки, лесопарковую зону, окружавшую ВыШиМыШи полукругом с запада.
– Это что, они меня отправили… вот так… без предупреждения и обеда… ко всем лешим? – пробормотал студент, растерянно озираясь и отряхивая ладонями школьный балахон, моментально обросший паутиной, сухими веточками, травинками, прошлогодними листьями и свежими муравьями. – И где я теперь ихнюю принцессу искать стану? Не говоря уже про крестничка?
И тут до его сознания дошло, что всё это время в лесу, оказывается, раздавался топор дровосека.
Радостно встрепенувшись, Агафон снова азартно закрутил головой, на сей раз стараясь определить направление звука. Справа?.. Слева?.. Впереди?.. Звук метался между обступившими его бесчисленными деревьями подобно белке на антидепрессантах, и определить его источник не было никакой возможности. «Дурацкие деревяшки… И почему их обязательно тут должно быть столько много?! Лесорубов на вас нет!»
Звонкий стук топора о неподатливый ствол на полминуты пресекся, напугав его премудрие, но скоро возобновился с удвоенной частотой и силой, словно невидимый дровосек поплевал на ладони, утер пот со лба, крякнул, и с новой силой взялся за работу.
«Впереди и чуть вправо! Точно! Есть контакт!» И студиозус, выдернув из колючих останков раздавленного куста мешок с припасами, энергично зашагал в направлении звука. Последние заросли ежевики, преграждавшие ему путь – густые и низкорослые – он преодолел в два прыжка.[16]
– К-кабуча… – сквозь стиснутые зубы выругался школяр, торопливо поднимаясь с коленок, и тут его сконфуженный взгляд встретился с округлившимися от изумления голубыми глазами огромного молодого лесоруба.
– Т-ты кто? – по-телячьи хлопая короткими белесыми ресницами, потрясенно выдавил тот.
– А ты? – перехватывая инициативу, перешел в контрнаступление студент.
– Я – Лесли… Сын Жака… Лесоруба… Тоже лесоруб, – немного подумав, добавил к короткому, но исчерпывающему представлению парень, словно сей факт мог подвергаться сомнению.
– А я – Агафон. Сын Ефима-мельника. Твоя фея-крестная.
– Чего?!.. – прыснул в топор Лесли.
– Чего слышал… – скрестил руки на груди и обиженно насупился чародей. – И не вижу тут ничего смешного!
– Правда? – не переставая глупо[17] ухмыляться, воззрился на него дровосек.
Поделиться книгой: