Попаданец 2.0

— Снимай! — прорычал он.

— Чего? — не понял я.

— Бруно! Не медленно прекрати! — рявкнул старый воин, но парень лишь метнул на него пылающий праведным гневом взгляд.

— Не мешайте мне дядь Лех! Богоугодное дело делаю! — и повернувшись ко мне выдохнул мне прямо в лицо, вместе с не шибко свежим пряным дыханием. — Снимай щит и оружие святотатец! Это не твоё… Твоя стигма — двуручный молот!

— Парень ты там в конюшне головой не ударился? — нахмурился я сделав ещё одну попытку обойти оруженосца, и снова сильный тычок, на сей раз в грудь, заставил меня отступить.

— Бруно! — почти прорычал капитан. — Ты что это удумал! Знай что ты будешь наказан!

— Снимай! — не обращая на его слова внимания велел мне парень. — Или я сделаю это сам, а тебя как рыцарь при-людно накажу за поругательство веры!

Произнеся это он положил руку мне на плечо и вот тут меня накрыло.

— Руку убрал! Считаю до трёх! Раз… — тоном от которого обычно пробирало даже Таньку, произнёс я. — Два…

— Ты не понял, — прогудел оруженосец. — Отец Викторио предупреждал меня, что святотатцы и вероотступники не понимают нормальных слов…

— Три! — холодно сообщил я, опуская свою ладонь на лапищу паренька.

Взять этого недоросля на простейший болевой, уронить с подсечки, и довести руку до хруста в зажатых могучими мускулами суставах, оказалось плёвым делом. И тем не менее, Бруно взревел от нестерпимой боли, только когда я почувствовал, что сейчас ещё немного и я сломаю ему руку. Пыхтя попытался пересилить меня, а затем и вовсе встать, стряхнув тщедушного по его меркам человечка, вот только насколько бы он не был силён с коленом придавившим ему позвоночник на уровне поясницы сделать это было не просто.

— Ты бы мне паренька не портил, — раздался сбоку голос капитана. — Негоже когда гость в чужом доме поднимает на хозяина руку.

— Напомните-ка мне, а что происходит с хозяевами, когда они сами нарушают законы гостеприимства? — холодно парировал я, боковым зрением наблюдая за капитаном.

— У благородных, обычно всё сводится к кровной вражде между родами… — дёрнул плечом воин. — Но это не твой случай парень. Мордой не вышел, да и сомневаюсь я, что в тебе течёт хоть капля голубой крови.

— Облабали сделку и теперь хамить изволите? — ехидно поинтересовался я, продолжая удерживать оруженосца в захвате. — Или заранее всё спланировали? Кодовое слово «пойди посмотри Игошу»?

— Обижаешь…

— Есть за что, — отрезал я, — не заметил, чтобы вы хоть пальцем пошевелили, дабы остановить своего имбицила-переростка.

— Возможно я был не прав… — прищурился Лех, кладя руку на рукоять своего меча. — Вот только подумай головой парень, правильно ли ты себя ведёшь в этой ситуации. Стоит мне крикнуть и здесь немедленно появятся…

— Ещё одно движение в мою сторону и будете хоронить своего недоразвитого, — предупредил я.

— Дядя Лех! — просипел Бруно отплёвываясь от сора обильно покрывающего пол. — Не вмешивайтесь прошу! А ты святотатец… Я… Я Бруно Сурия Изабелла Демучико вызываю тебя воин на Суд Чести! Пусть Всеправедный Элор рассудит нас в честном поединке и дланью своей покарает неверного!

Что-то гулко громыхнуло в пространстве вокруг нас и я буквально почувствовал как задрожала и завибрировала карточка в подвязанном на поясе кошеле.

— А вот это уже серьёзно парень! — нахмурился старый воин, отпуская своё оружие и отступая на несколько шагов. — Ты обязан принять этот вызов! Поверь теперь до вашего поединка на тебя никто не посмеет даже руку поднять.

— С чего бы это мне верить ва…

— Он говорит правду! — пискнула Юна. — Я чувствую как на тебя обратило внимание что-то непостижимое! Мне страшно!

— Зря ты это сделал Бруно. Недопонимание мы бы возможно решили и по-другому. Отпусти его парень.

Нехотя я разжал пальцы и отошёл на несколько шагов назад, так чтобы оба мужчины оказались в моём поле зрения за спиной оказалась стена. К капитану как будто вернулась его прежняя меланхоличность, вот только глаза ранее бесцветные и уставшие, метали в меня и моего обидчика злые острые молнии взглядов.

Кряхтя и поправляя своё самопальный доспех, поднялся оруженосец. Посмотрел на меня словно на вошь и не говоря ни слова направился к выходу из арсенала, разминая на ходу свою исстрадавшуюся руку.

— Бруно! — окликнул его капиатан.

Парень даже не обернулся.

— Бруно! — рявкнул воин уже громче.

Остановившись в дверях парень не оборачиваться произнёс.

— Драться будем немедленно, во дворе, — а затем быстрым шагом вышел из помещения.

— Не повезло тебе парень, — холодно произнёс капиатан, поворачиваясь ко мне. — А я тебя предупреждал по поводу стигм. Вот и сунул голову в шею, да и меня обидел.

— Переживу, — ледяным тоном ответил я.

— Это вряд ли, — зло усмехнулся капитан. — Но если действительно выживешь, я тебя прощу. А ещё…

Лех подошёл к своему шкафчеку-сейфу и выдвинув один из внутренних ящиков извлёк из него небольшой клинок, чем-то отдалённо напоминающий обычный армейский нож.

— …а ещё я отдам тебе вот это, — добавил он, ловко провернув в пальцах блестящую в свете магического факела полоску метала. — Стоит он намного дороже тех денег, что ты мне заплатил. Следуй за мной.

Замковой двор встретил нас оживлением им уже готовой, расчищенной круглой площадкой ярко освещённой воткнутыми по периметру факелами, в центре которой возвышался хмурый оруженосец. Не смотря на то, что на мне не было никаких доспехов, парень был уже при полном параде. Латы его дополнило водружённый на голову шлем, который впору было именовать ведром с прорезями. На предплечье левой руки его красовался ромбовидный щит, а ладонь правой руки сжимала донельзя стиранный одноручный меч, с широким, почти в две моих сложенных ладони лезвием.

Несмотря на обилие народу, посмотреть на представление сбежался похоже весь замок, Гуэня нигде не было видно. Впрочем, я почему-то не сомневался, что он наблюдает за разворачивающимся шоу, просто не хочет показываться мне на глаза. А в месте с тем, в голову лезли неприятные мысли, ведь и эльф, отправился заводить наш фургон в подгорный гараж как раз и служивший как я понял замку конюшней и недоумок Бруно был послан туда же поискать некого духа Игошу. Так не приложил ли ухатый руку к внезапному появлению оруженосца в арсенале…

— Бруно! Какого хрена! — почти заорал капитан, стоило нам только покинуть замок всё через туже небольшую дверку. — Откуда у тебя эта нелепая ковырялка! Где твой кистень!

— Он больше не принадлежит мне ибо оружие это низкое и недостойное рыцаря! — переходя на свой не особо складный высокопарный штиль, проголосил бруно, поднимая своё оружие над головой. — Сие есть моя стигма кою повелел нести мне Всеправедный!

— Дибил! — лицо старого воина пошло красными пятнами, прекрасно заметными даже полутьме подгорного замка.

Признаться я даже подумал, что Леха сейчас хватит удар.

— Откуда ты его взял скотина! Кто тебя такой ерунде научил тварь ты безмозглая! — бесновался капитан.

— От воля непреложно и сим благородным оружием владеть…

— Говори нормально мать твою через колено! — заорал старый воин, так что собравшаяся вокруг импровизированного ристалища толпа отшатнулась от нас. — У тебя же ни навыков ни знаний! Тебя ведь никто этой херенью не учил пользоваться! Это же умбрийский бумашалаг! Он же…

— Дядь Лех! — упрямо набычившись заговорил своим нормальным голосом Бруно и протянул старику металический прямоугольник. — Вот моя карта если не верите! Только отойдите с дороги. Сейчас я буду вершить правосудие.

— Нижняя рубаха на броню. — усмехнулся я, — ну да сразу видно, что поединок «честный».

Меня проигнорировали. Видимо дуэльные правила этого мира подразумевали, что честность — это всё, что один на один на ристалище, а всё остальное — мелочи не заслуживающие внимания. Выходи ты на бой хоть с голым задом. Ведь может быть тебе так удобно, так и не следует на противника пенять.

Взглянув на протянутую ему «стигму» капитан злобно ощерился и прошипел.

— Так вот зачем ты в Осиннум недавно ездил! К святоше значит…

— Не… — по-простетски ответил парень, — к магу Самуилу, он там проездом был и отец Викторио меня к нему направил…

— Дурак, — прошипел капитан осунувшись и затравленно поглядывая то на меня, то на высокий ярко освещённый балкон на одно из башен, а затем отойдя на несколько шагов, скомандовал. — Начинайте!

Резко сорвавшись со своего места, Бруно понёсся на меня словно локомотив на застрявшую посреди переезда копейку. Не знаю что уж там был у него за меч, но держал он его словно палку, заранее замахнувшись для удара. Расчёт оруженосца был прост — столкнувшись щитами продавить меня массой и просто забить, своим заточенным ломом. просто, совершенно не изящно, но эффективно против неподготовленного к подобным выкрутасам бойцы. А главное — страшно.

Вот только дед Тарас, как будто предвидел, что когда-нибудь мне придётся защищать себя взяв в руки холодное оружие и прикрываясь от врага за надёжным щитом. Между нами оставалось каких-то два метра, когда я резко ушёл влево, а когда он сделал ещё несколько шагов, обозначил укол шипом-нравершием молота прямо в основание шеи, туда где виднелась щель между шлемом и краем нагрудной пластины.

Бруно надо сказать продемонстрировал не дюжую выучку, мгновенно сбросив скорость, что при его габаритах и общей массе было делом не таким уж и лёгким разворачиваясь ко мне, и отводя оружие краем своего щита. Меч ухнул вниз, я принял его на оковку и сбросив в сторону поспешил разорвать дистанцию.

О стандартной для бойцов со щитами рубке, которую часто можно увидеть на выступлениях реконструкторов не могло быть и речи. Сил у парня действительно было в избытке, даже скользящий удар отозвался звоном в руке, но собственно это было неважно. Даже если бы мы были равны, мой противник был обряжен в некое подобие доспехов, а я — я уже сто раз пожалел, что вообще ввязался в подобную авантюру.

Молот выбил сноп икр из щита Бруно и отскочил в сторону, отбитый встречным ударом. Лезвие противника, словно гильотина рухнуло мне на голову, но там где я только что находился меня уже не было. Мне приходилось постоянно отступать и смещаться в сторону, оруженосец преследовал меня по пятам, молча вколачивая мечом удары, некоторые из которых приходилось принимать на щит. Рука уже начинала неметь, а я всё никак не мог подловить этот бронированный вентилятор, тратя силы в основном на то, чтобы не попасться под очередной богатырский удар, уже несколько раз снимавший крупную металлическую стружку с окованных сталью краёв.

Пот катился с меня градом и холод подземного замка гулял пол разгорячённой мокрой коже. Отсутствие привычки, да и долгое время без практики давали о себе знать. На дедовском полигоне я в последний раз был почти три года назад, а армейская служба хоть и научила меня многому, но вот размахивать прочти двух килограммовым молотом на нашей базе мне как-то не приходилось. Я бы конечно с удовольствием поменял бы его на автомат Калашникова с притороченным штык-ножом, вот только вряд ли бы наша дуэль дошла бы в таком случае до подобных танцев.

Толпа тем временем кричала мне различные оскорбления, обвиняла в трусости и подбадривала закованного в латы свояка. Но мне было наплевать на подобную дискриминацию. На кону стояла моя жизнь и это — было главное.

Поднырнув под особо широкий взмах, сопровождающийся свистом и улюлюканьем толпы среди которой у меня не было ни единого болельщика, я на долю секунды с незащищённого бока противника. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы мой молот наконец-то нашёл брешь в защите Бруно и боёк с хрустом врезался в прикрытый лишь кольчугой бок воина, дробя беззащитные рёбра прямо возле печени.

Парень взвыл и наотмашь, почти вслепую рубанул меч в мою сторону, скидывая со второй руки щит и хватаясь за повреждённое место. Удар сам по себе не был смертельным ибо бил я почти без замаха, он о том насколько чувствительным он оказался, говорила скрюченная фигур латника.

Дальнейшее, было конечно делом техники. Забить боевым молотом потерявшего щит и подвижность парня не представляло особого труда. Вот только я кристально чётко понимал, что мне этого не простят. Зрители на этом концерте ждали только одного — моего смертоубийства, ну или хотя бы позорного поражения чужака. Ведь Бруно, хоть и тупой как пробка, а всё же свой, а я для них — голь перекатная и если со мной, что либо случится, вряд ли к ним кто-нибудь в этом мире обратится с вопросом: «А не видели ли вы здесь такого-то?» и уж тем более будет мстить.

Подрубив после очередного прошедшего мимо удара колени противника нижним концом щита, я с размаху опустил молот на всунувшуюся на мгновение локтевую щель руки сжимавшей меч. Он тут же зазвенев по земле выпавший из мгновенно потерявших силу пальцев, я же не тратя времени даром, пару раз приложил парня по оковкой по шлему, сбивая ведро набок, а затем со всей дури толкнул парня ногой в грудь, сбивая оруженосца на землю. Мой молот описал блеснув полированным шипом в свете магических лам и факелов описал широкую дугу и опустился торчащим из обуха крюком прямо на щель забрала.

* * *

— Он убил его? — по голосу девушки было абсолютно непонятно, что именно она испытывает в данный момент и действительно ли её заботит судьба выкомыша её отца. — Ничего не вижу из-за пыли… Сэр Амадеуш, а что вы скажете?

Баронесса Мари, ставшая всего пару месяцев назад законной владелицей Коттай Дунсона, повернулась к своему спутнику, статному молодому человеку с длинными светлыми волосами и изящным лицом, одетому в дорогой длиннополый мундир из мягкого бархата и шёлковые красные лосины заправленные в дорогие сафьяновые сапоги такого же цвета. Мужчина сидел на парапете балкона её апартаментов, флегматично наигрывая на лютне и лишь изредка бросая скучающий взгляд на развернувшуюся у подножия замка дуэль.

Амадэуш Кравчик, чьим рыцарским именем было «Благоверный» являлся младшим сыном одного из-из соседей и совсем недавно вернулся из столицы, где постоянно вращался при королевском дворе. Ах, как мечтала юная баронесса обо всех этих балах и приёмах, о вращении в высшем свете и блеске настоящей аристократии. Но судьба злодейка уготовила её жизнь в этом унылом подземелье и если бы не молодой человек, она так бы и тосковала целыми днями пытаясь найти для себя хоть какое-нибудь развлечение.

Мари с благодарностью посмотрела на одухотворённое лицо своего спасителя. Рыцарь действительно был прекрасен, впрочем, солило ли удивляться, ведь жизнь в Селуне — столице Королевства, где нет ни забот, ни скуки, а люди постоянно улыбаются не могла не сказаться на том хмуром пареньке, которого она видела пару раз в детстве. Амадеуш прибыл в их замок через несколько дней после того, как пропал отец и хотя дядя Лех, по какой-то причине сразу невзлюбил статного рыцаря, именно его рассказы и песни, да даже само присутствие рядом мгновенно окрасило жизнь девушки яркими красками.

— Нет не убил, — протянул мужчина, откладывая лютню, — только обозначил смертельный удар, отведя в последний момент оружие в землю. Собственно оттуда и пыль.

Девушка привстав со своего кресла вновь взглянула во двор. не знакомый ей молодой человек стоял наступив сапогом на грудь слабо шевелившегося Бруно и приставив остриё своего оружия к щели у его горла. Окружившая ристалище замковая челядь и стража потрясённо молчали, а сам победитель о чём-то переругивался с Лехом, старым другом её отца и по совместительству капитаном замковой стражи. Мари прислушалась.

— Победа не считается! — орал старик. — Бой был нечестным! Этот дегненерат даже пользоваться мечом не умеет, а потому…

— Это ваши проблемы, — спокойно но громко отвечал ему парень, глядя в налитые кровью глаза капитана, на что мог отважиться далеко не каждый.

— Да ты пойми парень, — шипел тот. — Оружие этого болвана — кистень! Всё остальное против него — игра в одни ворота.

— Меня это должно волновать?

— Да! — рявкнул на весь двор мужчина. — Потому как в противном случае я не защипаю тебе.

— Послушай ты, хмырь усаты, — парень похоже разозлился, — ты реально думаешь, что я соглашусь повторно скакать пред твоим щенком когда он поменяет оружие только, чтобы меня в этот раз порешили?

— Повторяю! Бой был не честным!

— А выпускать человека без доспехов против латника это по твоему четно?

— Это уже твои проблемы! Каждый сражается в том, что имеет!

— Ах так, а меня значит должно заботить, что твой дегенерат взял в драку не тот ковыряльник?

— Да.

— А мне кажется что проще всего мне сейчас сделать в нём ещё одну дырку, не совместимую с жизнь, — рычал парень на сурового капитана, вызывая невольное уважение.

— Да я тебя…

— Господа, господа… погодите! — сквозь толпу людей к спорщикам пробирался эльф. — Лех ты умишком что-ли двинулся? Это была самая что ни на есть честная победа…

— Фу… быдло… — произнёс рыцарь и спрыгнув с парапета подошёл к девушке, увлечённо вслушивавшейся в перепалку, голос его стал тёплым и томным.

Опустившись на одно колено он взял руку Баронессы и нежно поцеловал, от чего щёки девушки зарделись румянцем.

— Моя леди, вместо того, чтобы слушать крики плебеев, я хотел бы просить вас поговорить… о нас!

— Ой! — высвободив руку Мари отбежала на несколько шагов, и отвернулась, смущённо уставившись в ажурную витрину, отделявшую её личные покои от балкона и от вечной прохлады Коттай Дунсона. — Время уже позднее… Я хотела бы просить вас удалиться.

— Как прикажете моя любовь! — рыцарь на красивом лице которого не переставала блуждать мягкая улыбка поднялся с плит которыми был мощён пол балкона и грациозно поклонился, прижав руку к сердцу. — Я лелею надежду увидеть вас и завтра моя леди!

— Конечно Амадеуш! Мы обязательно увидимся, — поспешила заверить его девушка, опасаясь, что её молчание спугнёт столичного гостя. — Как на счёт позавтракать вместе.

— Премного благодарен Баронесса, — блаженно прикрыв глаза проворковал мужчина и водопад его светло золотых волос просыпаться с плеч после очередного поклона. — Тогда, прошу меня изменить я исчезаю!

— Киринь! Кири-и-инь! — позвала Мари подбежав к тумбочке на которой у неё хранился колокольчик для прислуги.

Дверь мгновенно растворилась.

— Да Ваше Благородие! — степенно произнесла пожилая дама, с детства прислуживавшая баронессе и с неодобрением посмотрела на рыцаря.

— Сэр Амадеуш уходит! Проводите его в его покои.

— Как пожелаете, — спепенно с поклоном ответила служанка, пропуская гостя мимо себя.

Если бы кто-то в этот момент выдел лицо рыцаря, от бы поразился его по-крысиному злому взгляду и оскалу в ярости сведённых до скрежета челюстей, но ни Киринь, ни тем более её хозяйка не могли этого видеть. А потому стоило только за Амадеушем закрыться двери, как Мари радостно засмеявшись, закружилась перед зеркалом.

Не смотря на боль от потери отца, её мир за последние месяцы разительно преобразился. Амадеуш принёс в него, что-то такое о чём она до этого не имела понятия и только читала в книгах. Улыбаясь и пританцовывая, девушка выбежала на балкон, и облокотившись на перила вновь взглянула во двор.