«Лимонка» в войну

В Дебальцеве я был на различных позициях и вместе с боевыми товарищами занимался снабжением и стрелял по противнику из миномёта и пулемёта. Мы выбили укропов с высоты около Дебальцева, откуда ополченцы не могли их выбить 7 раз ранее. Затем, взяв 100 % Дебальцева, мы отжали около 80 танков, 100 БТР и БМП, 200 единиц мотострелковой техники и 100 единиц техники, подлежащей ремонту. Местное население рассказало нам, что Порошенко, будучи в Артёмовске, сказал, что Дебальцево контролируется ВСУ. Понятно, что он подло обманул их – по некоторым данным, из-за этого зреет бунт против Порошенко.

Бойцы из нашей бригады обнаружили в снегу 23-летнего украинского командира, у которого оторвало руку и были повреждены ноги. Он провёл около 4 суток на морозе и чудом выжил. Его направили в Алчевск на лечение и сделали несколько операций, а также дали позвонить своим родителям. Теперь его отправят домой. Этот молодой командир был из Запорожья, и когда он узнал, что пленивший его ополченец тоже родом из Запорожья, то очень удивился, поскольку полагал, что за Новороссию воюют только россияне.

Из находившихся в котле 8 тысяч укропов двум тысячам удалось вырваться из окружения, 3 тысячи попали в плен или получили ранения, а 3 тысячи было уничтожено.

Затем наша группа из ЛНР завершила свою работу и передала занятые нами позиции нашим товарищам из ДНР. Дебальцево теперь находится полностью в руках ополчения.

Понятно, что укропы никогда не будут соблюдать перемирие и через некоторое время, ощетинившись западным оружием, отдохнув и перегруппировавшись, опять начнут атаковать Новороссию, даже несмотря на то, что за «отводом тяжёлой техники» и соблюдением режима прекращения огня будут наблюдать эксперты из ОБСЕ (особенно учитывая, что это – западная проукраинская организация). И в таком случае армия Новороссии, также отдохнувшая и починившая многочисленную отжатую у ВСУ военную технику, вновь станет жёстко контрнаступать и уже отобьёт гораздо большие по размеру территории, нежели перед последним перемирием, и тогда у нас будет гораздо больше юридических оснований заявлять, что «перемирия» бессмысленны, поскольку они вероломно нарушаются Киевом. Правда, в результате такой довольно логичной тактики, опосредствованной российским руководством, к сожалению, гибнет слишком много мирных жителей…

Бенес Айо

Ботинки

Когда я выбрался из микроавтобуса на автовокзале, метро оказалось закрыто. Многочисленные понаехавшие в столицу граждане, зевая, бродили от станции ко входу в тоннель и обратно или торчали утренними прозрачными силуэтами на остановках. Утро тоже было прозрачным, прохладным и свежим, несмотря на конец июля. Солнце еще не поднялось, влажный воздух непроснувшегося мегаполиса ручьями увивался за сонными прохожими. Казалось, что если провести вокруг ладонью, то ладонь станет мокрой. Не сильно удивился бы, если б мимо, взмахнув хвостами, вместо столичных воробьев проплыла вдруг стайка разноцветных рыбок.

Перебросив через плечо дорожную сумку, я покружил по привокзальной площади, но не обнаружил на ней ничего интересного. Ничего пригодного, чтобы отвлечь затянутую поволокой тревоги голову. Несколько необычное для меня чувство не проходило уже много дней, с тех пор, как я решил ехать. Вначале словно маленький червячок нет-нет, да и шевельнётся где-то в мозгу. Потом червячков стало много, и они начали пытаться куснуть за хвост совсем не относящиеся к делу мысли. Сейчас, стоя на площади, я ухмыльнулся, сравнивая содержимое черепа с изъеденной червями шляпкой гриба.

Достав сигарету, я хлопнул по бёдрам в поисках зажигалки, в правом кармане джинсов хрустнуло несколько смятых в комок купюр. Я выудил их оттуда, расправляя. «Что ж, хоть не все вчера спустил», – процедил я сквозь зубы, оглядываясь по сторонам.

К сожалению, ночные заведения оказались уже закрыты, а для открытия утренних забегаловок было ещё слишком рано. Пройдя несколько сот метров и углубившись в город, я наконец заметил рядом с остановкой кафешку, возле которой стояли поедавшие шаверму таксисты. Решительно отклонив предложения меня подвезти, я зашел внутрь, бросил под стол сумку и заказал себе пива. Голова после вчерашнего гудела.

Мне вспомнились глаза друга в тот момент, когда мой автобус тронулся, и, хотя мы оба были пьяны, взгляд его был серьёзен. Весь вчерашний вечер мы говорили о всякой чепухе или же молча напивались, старательно обходя причину, нас собравшую. Причину, по которой я уезжал. Причиной было и то, куда я уезжал. Причиной была война.

Мы молча пожали друг другу руки, стоя у автобуса, но он не сдержался и обнял меня, хлопнул по плечу: «Возвращайся». «Вернусь», – кивнул я в ответ. И всё. Я уехал, а он остался стоять на залитой светом фонарей, остывающей улице.

Теперь причина была ближе на триста километров, думал я, крутя в руках принесённый мне официанткой холодный бокал. Пальцы оставляли отпечатки на его запотевших боках, и отпечатки тут же исчезали.

– Вы метро ждёте? – отвлек меня голос девушки, которая зачем-то так и продолжала стоять у моего столика.

Я недоумённо посмотрел на неё.

– Ну, вы же с автостанции? А метро закрыто ещё…

– Да.

Мне не хотелось разговаривать, и я снова уставился в свою кружку.

– А вы в Москву по делам или в гости? – не унималась официантка.

Я обвёл взглядом зал. Кроме меня в нём никого не оказалось, и ей, видимо, после бессонной ночи просто не с кем было поговорить.

– Я в командировке, – нехотя протянул я.

– А вы, наверное, военный?

Я внимательно посмотрел на неё. Одет я был совершенно обычно: джинсы, футболка. Всё, что могло натолкнуть её на эту мысль, лежало в сумке.

– С чего вы взяли?

– У вас ботинки военные…

Стоя на эскалаторе, я долго разглядывал свои башмаки фирмы «Ranger». От военного у них, пожалуй, было только название. Ну да, грубоваты, но даже не высокие, обычные, в принципе, ботинки.

В вагоне, стиснутый столичной толпой, я таращился в окно, когда состав выныривал на поверхность, и на отражение в стекле людей, стоящих вокруг, когда он вновь уходил под землю. Люди полуспали, часто моргая вялыми глазами, смотрели бессмысленно в стену, в телефон или себе под ноги. Взгляд дохлой рыбы.

Я посмотрел на своё отражение. На усталом, с заострившимися чертами лице угольками горели совсем другие глаза. Колючий, сосредоточенный взгляд, страх на дне зрачков и безумная искра ещё глубже страха. Та, что приводит в эйфорию во время драки. Растягивает рот до ушей в минуты опасности. Упёртое, баранье чувство противоречия. Упрямое русское «назло».

«Глаза, она всё по глазам поняла, – вдруг догадался я и улыбнулся, – а ботинки твои тут ни при чем!»

Доброволец

Приложение

«Новороссия будет освобождена»

Сергей Фомченков, член исполкома партии «Другая Россия», руководитель добровольческого движения «Интербригады», вот уже два года находится в Донбассе.

В далёком 1999 году активистами партии Эдуарда Лимонова была осуществлена акция захвата башни матросского клуба в Севастополе в знак протеста против дискриминации русского населения в Крыму. Ребята тогда раскидали листовки «Севастополь – русский город». 15 человек были осуждены за участие в этой акции и провели в тюрьме по 5 месяцев.

Фомченков был в их числе.

«Русская весна» для него началась ещё тогда. И не заканчивается по сей день.

– Как дела в Луганской области?

– На той территории, что освобождена от укропов, то есть на территории нынешней ЛНР, налаживается мирная жизнь, восстанавливается разрушенная инфраструктура. Я, например, забрал из России сюда свою дочь. Она теперь учится в школе города Луганска. Но, конечно, спокойно не на всей территории ЛНР. Ближе к линии соприкосновения люди по-прежнему живут фактически в условиях военного положения. Не говоря уже про то, что многие семьи война разлучила. Например, воевал человек в ополчении, а родители, жена, дети остались на территории, которую пока не удалось освободить, и сам он не может вернуться на оккупированную территорию. Таких очень много.

– На вашем фронте?

– С начала февраля 2016 года возобновились обстрелы нашей территории из тяжёлого вооружения: 120-мм миномёты, гаубицы, «Грады». С той стороны подтягиваются новые подразделения ВСУ и Нацгвардии. Ближе к фронту передислоцируются их танковые части. Трудно прогнозировать развитие ситуации. Но постепенно нарастающее обострение налицо.

– Когда впервые нацболы появились на событиях «Русской весны»?

– Несколько человек поехали ещё в Крым, но там очень быстро навели порядок «вежливые люди», и после референдума наши ребята оттуда передислоцировались в Донецк, где принимали участие в штурме зданий СБУ и городского ОВД, потом с нарастанием конфликта они поехали сначала в Краматорск, а затем и в Славянск.

– Когда ты туда приехал?

– Я приехал в Донбасс (в Луганск) в 20-х числах июня 2014 года.

– Помню, как навещал вас в начале сентября в пустом Луганске в гостинице – потом отдельный взвод несколько раз менял расположение (и далеко не на самое лучшее иногда). С чем связаны переезды и перестановки?

– В начале сентября нацболы находились в составе 1-й отдельной разведроты Министерства обороны ЛНР, позже мы все перешли в роту спецназначения «Мангуст». Всем хотелось быть ближе к передовой.

– Какой период был наиболее нервным и трудным? Лето 2014-го?

– Июль и август 2014 года. Потом уже, осенью, нацболы защищали наиболее сложный участок фронта в Республике – позиции в посёлке Сокольники и Т-образного перекрёстка в Славяносербском районе. Зимой воевали под Дебальцевом. Но самым напряжённым был, конечно, летний период, особенно когда Луганск был окружен. Тогда, ещё при первой попытке деблокировать Луганск, погиб наш партиец Илья Гурьев, позывной «Заяц».

– Чем объясняется разница между экономическим состоянием Луганской и Донецкой областей? Донецк, прямо говоря, выглядит успешней.

– Традиционно Донецк был всегда богаче Луганска. Донецк – это вроде как столица Донбасса, а Луганск всегда был немного в стороне. Донецк промышленно более развитой регион, и основные денежные потоки, как я понимаю, всегда вращались там. Если же говорить про ситуацию сейчас, то Луганск, например, находится практически в полной экономической блокаде со стороны Киева, что очень сильно сказывается на экономике Республики. С тем же Донецком у них так не получилось. К тому же туда идёт серьёзная гуманитарная помощь от олигарха Рината Ахметова, который пытается сохранить свои позиции в Донецке.

– В Дебальцевской операции пришлось участвовать? Что там было?

– Участвовал в качестве начальника штаба артиллерии 2-й бригады армии ЛНР. Современная война в основном война артиллерий, и я рад, что мне удалось повоевать в качестве артиллериста. Многие нацболы также прошли эту школу: от рядовых заряжающих на САУ до командных должностей. Очень интересный опыт.

В Дебальцевской операции нам, впервые после лета 2014 года, удалось окружить серьёзную группировку врага, а также освободить важный транспортный узел, через который пролегают основные коммуникации между Донецком и Луганском.

– Можно ли сказать, что происходящее в ДНР и ЛНР – реализация представлений о «Другой России»?

– Насколько я понимаю, в марте – апреле 2014 года у народа Донбасса был совсем ограниченный выбор – либо Москва, либо Киев. Либо Путин, либо Порошенко. Самостоятельно противостоять хунте они не смогли. Какой-то сильной революционной организации, способной взять и удержать власть, в Донбассе не оказалось. В итоге Донецк и Луганск ориентируются на Россию, ту, которая есть. Альтернативой является ориентироваться на Киев. Но, одновременно, нельзя сказать, что здесь всё, как в РФ. Всё-таки пока это ещё молодые республики в состоянии войны с присущей в такой ситуации смесью грязи и благородства, цинизма и бескорыстия.

– Почему не удалось собрать всех тех участников «Интербригад», что ехали по нашей линии, в одном подразделении?

– С самого начала движение «Интербригады» было задумано для помощи добровольцам, желающим попасть на Донбасс. Тогда граница ещё вся была под укропами, и мы, имея некоторый опыт, начали помогать добровольцам переправляться в восставшие Донецк и Луганск. Медийные возможности у нас слабы, и по-настоящему много добровольцев по линии «Интербригад» поехало в Донбасс уже осенью, когда мы стали более-менее известны. В ЛНР и ДНР тогда уже начали формировать 1-й и 2-й армейский корпуса со строгим штатным расписанием. Предложений сформировать в рамках этих корпусов отдельную «Интербригаду» нам не поступало.

– В каких ещё подразделениях ДНР и ЛНР служат нацболы?

– Спецназ, артиллерия, мотострелки, разведка.

– Что скажешь о боевых качествах нацболов?

– Воюют отчаянно. Все достаточно мотивированны. Был ряд историй, когда в подразделениях, где служили наши люди, вставал вопрос о добровольцах, готовых отправиться на самые опасные участки фронта, нацболы всегда делали шаг вперёд из строя.

– Имеет ли смысл создание одного общего подразделения?

– Хотелось бы. Но в рамках строгой армейской структуры это сложно.

– Как долго продлится эта полуподвешенная ситуация – когда вроде бы мир, но на самом деле война продолжается, когда вроде бы государственность есть, но ей неизбежно придётся расширяться?

– Думаю, ей неизбежно придётся расширяться. Минские соглашения, как и ожидалось, окончательно забуксовали. Обе стороны готовятся к продолжению войны. А вот когда это случится – сказать сложно. Может быть, очень скоро, а может быть, сегодняшняя ситуация и затянется. Здесь многое зависит не только от политики, но и от технической готовности сторон к возобновлению боевых действий, от погодных условий и т. д. Зимой прошлого года под Дебальцевом мы не продолжили наступление исключительно из-за нехватки сил и средств.

– Боевые качества украинской армии и добровольческих батальонов – как ты их оцениваешь?

– Моральное состояние личного состава значительной части подразделений ВСУ достаточно низкое. Большинство бойцов призвали принудительно, по мобилизации. К тому же многие призваны с юго-восточных регионов Украины, и у них отсутствует врождённая неприязнь к жителям Донбасса. Поэтому желания воевать у них нет. Иное дело – личный состав частей ВСУ, укомплектованных «западенцами», а также частей Нацгвардии и добровольческих батальонов. Эти горят желанием раздавить Донбасс, патологически ненавидят «москалей» и жителей восточных регионов Украины. Антагонизм между этими двумя половинами украинских вооружённых сил достаточно велик. Я сам лично наблюдал перестрелки с использованием миномётов между стоящими недалеко друг от друга частями ВСУ, укомплектованными выходцами из разных регионов Украины.

– Если вдруг подует «ветер с севера» – насколько реальна затяжная война?

– Если «ветер с севера» будет полноценным и без оглядки на санкции, то война не будет затяжной. Но скорее всего война опять будет «гибридной», и освобождение юго-восточных областей бывшей Украины (Новороссии) затянется.

Я принадлежу к той категории людей, которая верит, что территория Новороссии будет-таки освобождена.

Беседовал Захар Прилепин

Слово вождя. Сильные и смелые люди

Да, сколько, оказывается, наш нацбольский субэтнос совершил и записал!

Книга, в которой собраны тексты моих товарищей, воодушевила меня. Нахлынул мощный вал энергии. Запахло дымом и порохом войны.

Не хватает куска о приморских партизанах, которых возглавлял Андрей Сухорада, в своё время прошедший нацбольскую школу в бункере на 2-й Фрунзенской в Москве.

Сухораду застрелил полицейский снайпер 11 июня 2010 года а городе Уссурийске, Приморский край.

Но это уже о гражданской нашей войне, её первый преждевременный раскат, но она где-то близко.

Эдуард Лимонов