Русская фантастика 2010

— Отлично. Помогите мне встретиться с ней.

— Даже не надейтесь. Меня у вас не было, я вам ничего не говорила.

— Не желаете помочь — так передайте ей наедине, чтобы ждала. Я приду. И ещё: назовите мне точку отсчёта. Дату. Когда была схватка на дебаркадере?

— В июне минувшего года. Хотя… теперь все годы одинаковы.

Разбирать личные видеозаписи — словно смотреть чужие сны. Какая-то серая комната, наезд, всё окрасилось сиреневым — баланс не держит. Затем: канал, вода, приближение — всё дыбом и наперекос. Глухой голос: «Это картина из моего окна». Сильный стриженый малый; вид со спины. Оборачивается, выбрасывает вперёд руку — лица не разглядеть. Смех. «А это мой парень!» Куски, обрывки, ценные только для тех, кто стремится заснять их. Слепки чужой жизни. Тут нужен толмач, переводчик. Если бы заговорила Ласса, её память… Что же произошло тогда?.. Что?

Я недаром вздрогнул…

Ласса мучилась в удушливом городском зное. Она снимала дешёвую квартиру в Йонгхавене, в дряхлом доме у самого моря. Кондиционер то и дело вырубался от жары, а из ремонтной фирмы вязким голосом отвечали: «Ждите. У нас очень много заявок».

Приняв душ, Ласса натиралась кремом от загара.

— Сдайте ваши путёвки! — выкрикивал телевизор. — Город стал курортом! Море кипит от купальщиков! Испания или Греция? Рай гораздо ближе — шесть остановок на метро! Зелёный парк, жёлтый песок, все загорают топлес!

Стены рдели от нагрева, тротуары и мостовые обжигали, как горячие противни. Колёса продавливали борозды в размякшем асфальте. Все стремились к реке, к морю, к желанной прохладе.

Публика лезла в воду даже в Йонгхавене, сжатом между контейнерным терминалом, гремучей путевой развязкой и каналом, где вовсе не было пляжа. Теплоходы ревели от удивления, видя между бакенами и каменной стенкой притопленные «лягушатники» на поплавках — будто плавучие кастрюли с людским супом. «Глубина — 1 МЕТР. Безопасно. ½ часа — 5 талеров». Машины ползли по набережной, отжимая к парапету живой поток, красный от солнечных поцелуев.

Жара и толпа угнетали Лассу. Никогда раньше она не видела такого множества людей, стиснутых стенами улиц.

— Европа этого не вынесет, — пытался пророчествовать спёкшийся ханурик в поезде надземки, нацелив длинный нос в ложбинку между грудей Лассы. — Хм-м-м, это убийство.

Изобразив плевок на кончики пальцев, Ласса приложила их ко лбу носатого:

— Пш-ш-ш.

— Вы… ты… — опомнившись, судорожно отшатнулся малый. — Что вы пристаёте?!

— Лихо, — одобрил коротко стриженный высокий парень, стоявший справа.

— Помогите ребёнку, — с душой обратилась к нему Ласса. — Мальчик заблудился.

Улыбаться в большом городе опасно, особенно когда все головы раскалены. Носатый поспешил выйти, зато стриженый прилип.

— Хотите, угадаю — откуда приехали?

— Попытайтесь, — снизошла она. Малый подходил ей по росту, вёл себя сдержанно, вежливо. Люди общаются сначала взглядами, потом словами, верно?

— Южные территории?

— Тепло.

— Саксемберг? Гранд?..

— Нет. — Она тихо посмеивалась.

— Сдаюсь!

— С вас мороженое.

— Готов, хоть сейчас. Вы свободны? Так всё-таки — откуда?

— Аврора, посёлок Варгенборд.

— Не может быть! — чистосердечно изумился он, выдавливаясь вместе с нею из вагона. Поверить невозможно, что такая тропическая краса рождается у оледеневших гор, под крик пингвинов.

Над вазочками с мороженым (очень уместное лакомство!) она и познакомилась с Арто. Сравнили биографии — ничего выпуклого, проблемы одинаковые, но у Лассы на одну больше — нет работы. Зато масса перспектив.

— Иди в охрану. Ты сильная…

Ласса кивнула и согнула руку, выпукло обозначив бицепс.

— Стрелять умеешь?

— Средне. Тюленей и пингвинов у нас бить нельзя — Гринпис…

— Уже неплохо. Курсы охранников — два месяца, потом набираешь стаж.

Вечером, когда палящий жар сменился духотой сумерек, они уже гуляли по Висельному берегу, мимо пирсов и плавучих пристаней. Нагромождения пакгаузов, гудки, тяжеловесное движение гружёных фур и тягачей с ролл-трейлерами соседствовали через ограду с террасами и витринами кабачков, где отдыхал портовый люд.

— Вот мой дебаркадер, «Сентина», — гордо представил ей Арто место работы. Громадный понтон с высокими стенами и гофрированной крышей походил на ангар для дирижабля. — С воды через портал входит даже корыто на тысячу тонн, представь!

И погнал, и погнал — как заглублено дно у берега, какой внутри кран, какие платформы въезда-выезда. Ласса держала его за руку и смеялась. Такой здоровенный парень, а восхищается железками, как маленький!

Белые светила на высоких мачтах озаряли акваторию порта словно днём, доставая своими лучами до далёких молов.

«Может, всё-таки посмотришь на меня?» — мысленно спрашивала она парня.

— Я помню суда по именам, — показывал Арто в сторону терминалов. — Вон «Поларис», панамский, старая ржавчина. Слева «Брекватер» из Роттердама, классная посудина. А этот из Индии, «Голакала»…

— Что? — Ласса сжалаладонь замолчавшего Арто.

— По-индийски — «чёрный шар». Он всегда приходит летом. Индусы что-то выгружают на «Сентине» со спитсов. Какие-то у них дела… Когда наймёшься — лучше не встревай в то, чем занимаются клиенты. Нравится, не нравится — они платят, и точка. Зайдём в кабачок, а?

Там, в шумном заведении, они случайно поцеловались. Как-то вдруг потянуло друг к другу, оно и случилось. Лассе стало стыдно. Встала и ушла, не попрощавшись; добиралась на Йонгхавен с последним поездом метро, почти до рассвета злилась и маялась, еле заснула под утро. Когда неистовое солнце вновь зависло над Маэном, заливая город прожигающим жаром, она отправилась в школу охранников. Её приняли.

Арто объявился через неделю — встретил с цветами после тренировки. «Прости, ты не так поняла. Я не нахал, ты великолепная» и дальше, дальше — обычные байки, но до чего их сладко слушать!..

Когда она закончила учёбу, Арто помог устроиться.

После ночи вдвоём он стал рассказывать ей про «Сентину». Ласса считала, что приятель дико гонит.

Потом Арто исчез.

— Стреляли? Когда? — хмуро переспросил человек в робе цвета болотной тины. — Не было такого.

— С год назад. Одна девчонка сбрендила и начала палить из штурмовухи. Ей казалось, отовсюду лезут щупальца, — бойко сочинял репортёр.

— Спроси ещё кого-нибудь, — отвернулся работяга, возвращаясь к своему унылому занятию. — Я тут недавно, не слыхал.

«Облом», — констатировал Энгеран, тотчас потеряв интерес к портовому труженику.

Но Глетская заводь — метров шестьсот, тут всего десяток дебаркадеров. Не мог же за год персонал смениться целиком! Или речь шла о пристанях на другой стороне заводи?..

Он прищурился, изучая противоположный берег. Вряд ли. Там какие-то мелкие сооружения; их в ночную смену можно окучить одним-двумя сторожами наружного охранения плюс патруль на катере.

Визит в портовую полицию (сколько у нас полиций! пальцев на руках не хватит сосчитать!) принёс одни огорчения. Тоже поголовная амнезия. Как сговорились всё забыть! О проверке архива новостей и толковать нечего — полный ноль. Весь прошлый июнь — драки в кабаках, тепловые удары, скоропостижные смерти, бытовой мордобой, кражи и ничего огнестрельного.

— Да что вы, месьер! Длинные пушки носят стрелки военизированной охраны. Остальные — пистолеты или субмэшин-ганы. Тем более частные охранники… Вот когда грузят судовую кассу, бывает кордон посерьёзней.

День разгорался, как пожар. Где скрыться от зноя?

Над стойкой полупустого кабачка сипел и моргал переносной телевизор;

— По всей стране мобилизованы службы «Скорой помощи». Врачи советуют не выходить из дома с полудня до четырёх часов. Пересыхают реки и озёра, выходят из строя системы ирригации, нарушается судоходство. В ближайшие дни может быть остановлена работа производств, использующих воду…

— Пить, — попросил Энгеран сомлевшую официантку. — Что угодно.

Она сменила ценник. Охлаждённая вода без газа на глазах подорожала вдвое.

— Вы фокусница, — заметил он со злобным восхищением.

— Месьер, нам подняли цену за ток, — жалобно ответила девица. — Иметь холодильник и кулер — роскошь. Знаете, сколько теперь стоят бочата для кулера?..

Он вспомнил, как вялые волны возили взад-вперёд пивные банки и лохмы полусгнившего мусора у гранитной стенки набережной. Даже память об этой тошнотворной воде вызывала новые приступы жажды. Как рвотный рефлекс.

Когда и где это было?.. Точно! В армии, в «колониальной пехоте», тухлая вода так же сочеталась с жаждой. Дизентерия и молниеносный гепатит ждут тебя в любой луже — лакай!

— Чёрт, скоро я перестану бояться и напьюсь из реки — с четверенек, по-собачьи. Наливайте!.. А что это вентилятор не крутится?

— Налог на вентиляторы в частных заведениях, месьер. Сегодня с утра передали из ратуши.

— Они хотят нас убить. Солнце взбесилось, следом магистраты. — Энгеран пил холодную благодать медленно, наслаждаясь каждым глотком. Выпитое сразу выступало каплями на коже, впитывалось в одежду и уходило в воздух. — Послушайте, а чем вы моете посуду? Может, удобнее вылизывать? Дешевле выйдет.

Заморённая официантка невольно рассмеялась. Этот стильный и бойкий малый ей нравился, его блестящие глаза ласкали её, словно пушистый хвостик. Здорово отличается от тех угрюмых рож, которые заваливаются сюда после работы, чтобы отвесить ей вагон похабных комплиментов.

— Для мойки есть плохая вода, денатурат.

— Из радиаторов сливаете? — Энгеран облокотился о стойку, поближе к кабацкой красотке. Та гибко качнула станом, чтобы повыгодней показать бюст и талию. Чисто машинально. Нравиться так приятно!

— Купили с распродажи. Тут напротив, на «Сентине», была неприятность — охранница сошла с ума и…

Сделать гримасу неподдельного сочувствия и кивать в такт словам. Энгеран слушал её с вниманием кота, замершего у мышиной норки.

— …канистры по двадцать литров. Разбирались, кто хозяин, но никто не объявился. Ну, портовое управление пустило на продажу как конфискат. Мой хозяин взял оптом. Канистры хорошие, а вода никудышная, даже цветы поливать нельзя.

— Почему так?

— Вянут!

— Значит, не вода. Наверно, кислота или раствор какой-то.

— Нет, без запаха. Собака полакала и не сдохла. Но больше пить не стала. Так канистры и стояли, на всякий случай, а сейчас понадобились для мытья.

Ушлый репортёр помнит всё. Слово «контрабанда», промелькнувшее в рассказе медсестры, тоже запечатлелось в памяти и теперь сработало.

— Люблю диковинки. Продайте мне литр этой… бесхозной воды. — Он выложил перед девицей десятку.

— Да хоть с канистрой, — улыбнулась она. — Всё равно я увольняюсь — платят мало, публика дурная, надоело. Только вы её не пейте, ладно?

— Обещаю! «Сентина» — которая пристань?

— Вот, прямо и чуть вправо. Там охрана, вас не пустят. — Девушка угадала, куда он стремится.

— Ой, а вы сказали — ничья.

— Была ничья, потом её опять купили. Кажется, индийцы.

Покидая берег Глетской заводи с канистрой, Энгеран не мог отделаться от странного впечатления. Казалось, что со стороны понтона, похожего на плавучий эллинг, ему в спину направлен чей-то цепкий взгляд.

Остановиться и будто от усталости перехватить канистру из руки в руку.

Энгеран вполне естественно посмотрел назад.

У закрытых ворот дебаркадера, выходящих на набережную, стоял смуглый тип в маскировочной летней форме коммандос — бермуды, рубашка с коротким рукавом, шляпа с опущенными узкими полями. На поясе — кобура.

— Хочу заняться торговлей. Вода — самый ходовой товар, — объявил он знакомому из аналитической лаборатории, оставшись с ним наедине. — Но что-то мне поставщики не нравятся. Проверь эту жидкость, годится ли в продажу. Есть всякие санитарные нормы, стандарты…

— Что касается бактерий, это не ко мне. Но химические примеси могу определить. Пятьдесят талеров. За ответом придёшь через пару дней — работы много, сразу образец в дело пустить не смогу.

По пути, завернув в публичный туалет, Энгеран рискнул лизнуть загадочной воды. Она оказалась тёплой, противной и безвкусной — но и только. Впрочем, проглотить её он не решился, погонял во рту и сплюнул в унитаз.

Теперь в Борден!

У вокзала танцевали счастливые кришнаиты, распевая своё «харе, харе!». Позавидуешь этим блаженным: то ли мозги в Индию уплыли, то ли Индия сюда пришла, накрыв их веселящим газом.

— Ешьте масло, ешьте творог! Молоко! Чистый рис! Пойте, пойте имена священные!

Отснять сектантов для блога. В руки сунули флаер: «Ночь Ракхи Пурнима! Соверши праздничное омовение! Щедрая ярмарка в Йонгхавене: органик-продукты, ручная работа, освежающий бетель. Тебя благословит Варуна, бог океана. Разбей кокос — исполнится желание!»