Русская фантастика 2010

Русская фантастика 2010

Повести

Людмила и Александр Белаш

Пылающий июнь

Взгляд 1

Девушка, сошедшая с ума

Я недаром вздрогнул.

Не загробный вздор.

В порт, горящий, как расплавленное лето,

разворачивался и входил…

Владимир Маяковский

Теплоход.

Я недаром вздрогнул.

События того лета сохранились отрывочно, фрагментами. Похоже на эпизоды из давно виденного фильма: какие-то куски, яркие сцены, а между ними — полосы тёмного беспамятства.

Да, именно с видеозаписи всё это и начиналось…

— Хочу купить штурмовую винтовку, — заявила Ласса, глядя на сверкающие воды залива.

У огненно-белого горизонта смутно темнел аванпорт. Ближе к берегу высились доки, на грузовых терминалах поворачивались чёрные согнутые краны — как силуэты марабу. Зной размывал пейзаж гавани белёсым маревом.

В прозрачной тени руки Лассы мерцали смуглым атласом. Её лицо было грустным и усталым. Пальцы поглаживали армейский бинокль, лежавший перед ней на столике.

— Тебе новую вещь в заводской упаковке или сойдёт подержанная? — механически спросил долговязый. На нём были поло и шорты, дальше раздеваться некуда. Дальше только плавки. Он развалился на хлипком стуле, вытянув волосатые костлявые ноги и созерцая запотевший стакан с пивом.

— А что лучше?

— Автомат Калашникова. Недорогой, надёжный. Зачем тебе большая пушка, Ласси? Попадёшься — будет забот по горло.

— Нужна винтовка. Она мощнее.

— Очертенеть. — Долговязый блаженно хлебнул ледяного пива. — Со мной будет тепловой удар.

— Сколько стоит винтовка?

— Возьми металлический макет. На вид не отличишь. Припугнёшь — любой в штаны наложит. Отдам за так, только приди ко мне.

Ах, Ласса! Есть на что поглядеть, особенно в коротком и открытом платье из тончайшей «мокрой» ткани. Рост отца-норвежца и прелесть мамы-таитянки. Метр восемьдесят пять плюс каблуки. Накачана суровой жизнью на холодных островах.

«Вроде баб на буровые платформы не берут. И на траулер тоже. Однако развилась — кобыла несговорчивая! Таким прямая дорога в охрану».

— И не жди. Давай к делу. Сколько?

— «Калаш» стоит тысячу триста, с комиссионными — полторы. Доставят через неделю.

На оградку террасы, пыхтя, навалился грудью заросший музыкант — и уронил к туфлям Лассы платок, которым только что обтирал свою потную физиономию.

— Хай! Жарища, верно? — Он перегнулся через загородку, силясь уцепить платок, не достал и для утешения схватил стакан долговязого.

— Поставь на место, свинья! — возмутился тот.

— Да брось, не жмись. — Музыкант утопил нос в пене. — Я немножко. Горло засохло.

— Ты, ВИЧ-инфицированный, мигом плати за моё недопитое!..

— Я справку принесу, что здоров. Завтра.

По горящему зеркалу залива медленно двигались суда, издавая горестные трубные звуки.

— Если река ещё обмелеет, — музыкант вернул стакан, — остановят ядерный реактор в Милиане. Ему, блин, нужна вода. Останемся без света! А ты куда глядишь? Хочешь парня? Вот он я.

— Арто так и не нашли? — лениво спросил долговязый. Ласса промолчала, изучая гавань в бинокль.

— Царство небесное. — Музыкант грузно закинул бычью ногу на ограду; загородка жалобно скрипнула. — Помянем! Закажите мне коктейль. Вот не ждал, что ты водишься с этим спекулянтом!

— Полегче, борода. — Долговязый снова повернулся к Лассе. — Так ты берёшь?

Подошёл анундак. От него за метр пахло жёлтой полынью, позвякивали колокольцы на косичках, а в круглом вырезе цветастой рубахи-дашики щерилось ожерелье из чьих-то зубов.

— Товар можно брать у меня, — предложил он музыканту. — Наши привозят регулярно. Я тут сяду. Хакей?

— Беру. — Ласса отодвинулась от африкоса.

И вдруг что-то изменилось. Словно в мир жаркой истомы вторглось нечто постороннее, тревожное. Девушка с испугом огляделась — что? почему? — и вновь подняла бинокль.

Вот оно.

Из-за мыса, вытянувшегося в простор гавани, выворачивал большой сухогруз. Мрачная плавучая скала в море огня. Давящий свет смазывал детали, но Ласса несколько раз нажала сенсоры настройки, и в расплывчатом поле зрения проступили угловатые тяжёлые буквы: «ГОЛАКАЛА».

«Голакала», — вспомнила она, — «Чёрный шар». Прикатился… Значит, уже скоро».

— А быстрей… быстрее можешь? — поспешно и тихо спросила она долговязого.

«Все, кто приходит ко мне, — пациенты психбольницы. — Энгеран глядел с седьмого этажа на мутный серо-зелёный канал, где катера прикипели к причалу. — Тем более сейчас. Я сочиняю предисловия к их историям болезни. У всех жар и тиф. Тиф значит «туман». Людям туманит мозги: они слышат голоса из стен, видят мальчиков с крыльями, красных пауков в ванной — и спешат рассказать мне. Может, это воспалённое тщеславие? Да, и оно тоже. Увидеть свою рожу в рубрике «Необъяснимые явления» — прелесть! «Покойный муж говорит со мной из микроволновки»… Вот телефон, обратитесь туда — там вас поймут, вам помогут… Но где брать новости для колонки? И этот чёртов блог!.. Приходится терпеть».

Он с ненавистью посмотрел на свежую наклейку, прилепленную над стенным пультом: «КАЖДЫЙ, КТО ВКЛЮЧИТ КОНДИЦИОНЕР, — ПРЕСТУПНИК! ТЫ МОЖЕШЬ ВЫЗВАТЬ ПЕРЕГРУЗКУ АТОМНОЙ ЭЛЕКТРОСТАНЦИИ!»

По кромке подоконника бесконечной и деловитой цепочкой бежали фараоновы муравьи — малюсенькие, бледно-жёлтые, полупрозрачные.

«О, проклятые твари, опять!.. Три раза травил, в ноль вывел, так нет же — воскресли. Они жрут мой сахар, — обречённо думал Энгеран, тихонько давя неистребимых врагов пальцем. — Метят лапками дорожку, крадут по крупинке и гадят в сахарницу. Ненавижу».

Пора обратить внимание на гостью! Если она принесла что-нибудь занятное, горячее…

«…я продам это в «Маэн Фрейнгорд», — обласкала его розовая репортёрская мечта, — и срублю пару тысяч. Или тысчонку в издании поплоше».

— О чём таком необычном вы хотели мне рассказать?

Женщина красиво и опрятно утёрла лоб платочком. Лёгкая одежда, плетёная белая шляпа с широкими полями, антиперспиранты — всё напрасно. От жары нельзя избавиться, как рыбе — вылезти на сушу.

— Вы не должны упоминать мою фамилию и место работы.

— Жаль. Я беру подлинную информацию. Без анонимов.

— Так вы обещаете? И никаких фото.

— Боюсь, мы не договоримся.

— Но ведь вам нужны истории о всяких странных делах?

— За день я выслушиваю их с десяток. Уж поверьте, я найду, что вставить в очередной выпуск.

Снисходительно взглянув на женщину, Энгеран вдруг понял, что она не уступит. Эта дебелая строгая дама смотрела твёрдо и властно. Намёки, увёртки — об неё всё разбивалось, как волны об утёс. Каменное лицо матроны, глаза удава. Она просто ждёт, когда случится неизбежное: подвижный элегантный парень подчинится и скажет: «Да, мамочка».

— Полагаю, наш разговор окончен, — упрямо отрезал Энгеран.

«Засиделась ты здесь, мамочка. Сваливай скорее!»

Как бы не так. И бровью не повела. Напротив, перешла в атаку:

— У нас в городе творятся жуткие вещи. Я видела запись — одна девушка сняла на телефон пришельцев. Свидетельницу я знаю лично, могу её назвать, но — только на моих условиях. Всё достоверно. Это марсиане. На Марсе глобальное похолодание, они летят к нам. Вы смотрели фильм «Война миров»?.. Так оно и есть. Американский марсоход тоже передал: «Весь Марс завален черепами». А ещё на Марсе есть громадное лицо, оно смотрит на Землю…

«Не марсоход! — чуть не взорвался Энгеран. — Это я, я написал про черепа! Боже, они всему верят…»

— Зелёные человечки сильно упали в цене, их никто не купит, — сказал он вместо этого. — Что там, в записи?

— Хотите посмотреть — сначала соглашайтесь.

— Хорошо. — Он начал сдаваться. — Даю десять секунд — изложите суть дела. Если будет интересно, продолжим. Итак, время пошло.

— Девушку арестовали за незаконное владение оружием. Она стреляла и снимала тех, кто на неё напал. Говорит, что ей до сих пор угрожает опасность. Как там время?

— Вы уложились. — Он оторвал глаза от часов. Пальба, арест, видеозапись — это уже факты, есть за что уцепиться. — Теперь подробности.

— Сперва гарантии. Я не хочу лишиться работы. По закону это запрещено разглашать.

— Будь по-вашему. — Энгеран делал уступку за уступкой, негодуя сам на себя. — Имя, фамилия, должность и внешность останутся в тайне.

— А моё вознаграждение? Наличными. Сейчас.

Пересчитав деньги, она осталась довольна.

— Итак, я купил информацию. Давайте по порядку — что за девушка, какое оружие, в кого стреляла?

— Ласса Йонсен. Она с прошлого года в Борденском доме, на строгом режиме.

Энгеран мигом представил себе психушку в Бордене. Старое доброе учреждение для умалишённых. Каменная стена, глухие белые корпуса, тотальное слежение. Всего-то край города, семь минут на электричке.

Ему доводилось там бывать, добившись разрешения на встречу с пациентами. В Бордене содержат интереснейших людей! Правда, наедине с ними лучше не оставаться.

«Она хорошенькая?.. Если заснять, репортаж выйдет изумительный. Подавленная транками, с потухшими глазами, в блёклой униформе с номером… а ещё лучше в наручниках! Или в ножных кандалах. Оч-чень фотогенично. Но и фигурка не помешает».

— Она купила русский автомат. Такой короткий, складной, помещается в кейсе. А вот фильм, — дама многозначительно показала карту от мобильника, зажав её в пальцах. — Пришельцы гнездятся в гавани. Очень противные, настоящие чудовища. Я, молодой человек, многое видела, но такого… Ума не приложу, как она сберегла карту.

— Вы медсестра из Борденского дома, — Энгеран твёрдо посмотрел в глаза женщине.

Строгая дама не ответила.

— Ладно, давайте запись.

Как любое видео, сделанное телефонной камерой, фильм обладал всеми пороками любительской съёмки. Мечущийся луч суматошными всплесками обрисовывал какое-то обширное и тёмное помещение вроде склада, штабели контейнеров, ряды канистр. Между рядами грузов и в проходах что-то бегало, мелькало, вспыхивало. Аудиодорожку напрочь, до оглушения микрофона, забивал прерывистый грохот выстрелов. Когда автомат делал паузу, слышались низкие глухие звуки вроде утробного мычания.

Вернуть к началу, замедлить воспроизведение, увеличить резкость и яркость.

Картинка стала лучше, но ненамного. Он видел перевёрнутые тазы или пылесосы, которые ползали по полу, волоча хвосты, и моргали голубыми огоньками. Это — марсиане? Не смешно. Скорее, большие телеуправляемые игрушки.

Потом заметил воду — порой вода мерцала на краю кадра, отблёскивая в случайно упавшем луче.

«На монтаж не похоже. Стрельба… Ерунда какая-то».

— Эта девушка… Запись — хорошо, но сама она что-нибудь рассказывала?

— Купила оружие и ночью начала стрельбу на дебаркадере. Плавучий причал в Глетской заводи, знаете? Там никого не нашли, кроме неё, но она расстреляла несколько магазинов. Когда попала к нам, просила увезти её как можно дальше, в горы.

Медсестра из Бордена говорила сухо, почти без выражения.

— Её история болезни, — тотчас переключился Энгеран. — Сможете скопировать? Пронести с собой флешку очень просто. Или вас обыскивают?

— Я смотрела её файл. Там основные обстоятельства, анализ состояния и вывод: «Параноидная шизофрения».

— Но хоть какие-нибудь факты? Описание бреда?

— Поначалу она говорила о контрабанде, требовала встречи с сотрудниками ДНБ, потом замкнулась.

Энгерана начал захватывать охотничий азарт. Он почуял запах сенсации и готов был взять след. Да тут чёрт-те что наворочено! Разобраться в деле до конца — инстинкт репортёра. Даже Департамент национальной безопасности замешан, это круто… и свойственно многим бредовым историям.

Но запись! Что она снимала, когда стреляла?

— Люди ДНБ посещали её в Бордене?

— Вы полагаете, их визит отмечают в истории болезни?

— М-да…

— Ласса сказала, — после паузы проговорила медсестра, — что могла бы довериться надёжному человеку. Я — не тот человек. Я дорожу своим местом.