Космопорт, 2014 № 04 (5)

— Но ведь кровавым событиям в Нанкине больше тысячи лет, — не удержался Лёша.

— При чём здесь Бойня в Нанкине? — раздражённо спросила Ю. — У меня бабушка была чистокровной японкой. И… Так, я не хочу об этом говорить. Я сразу начинаю злиться. Хватит. И больше никогда, хорошо?

— Хорошо, — очень серьёзно кивнул Лёша. — Извини меня.

— Ты меня извини.

Они примирительно обнялись.

— Но ты мне и на самом деле никогда не говорила, что любишь, — сказал Лёша.

— И не скажу, если будешь затрагивать запретные темы, — нашлась с ответом Ю.

— Не буду, — кивнул Лёша.

1 life left

Вова Цыбулин в простой, скучной жизни, и Драдон Великолепный — бывший паладин, ныне тёмный граф Приморья в «Тринадцатой фантазии дракона» чувствовал себя великолепно.

И в самом деле, почему бы не чувствовать себя великолепно после того, как выпустишь кишки какому-нибудь новичку-ботану? Драдон Великолепный возвышался над телом сражённого им врага. Тело было облачено в голубую мантию с серебряными нашивками в форме молний — атрибут одежды магов Северья. Этот невежа осмелился прилететь сюда на своём драконе породы карликовый рылоклюв. Обугленное тело этого дракона, кстати, лежит в овраге. Снежок здорово позабавился…

Любимец графа Драдона крюкокрыл по кличке Снежок был цвета выколотых глаз, если смотреть на мир этими самыми выколотыми глазами. Менее поэтичное описание цвета — чёрный и лоснящийся, как нефть. Разве что в подбрюшной складке выбивалась из какофонии чёрной ночи белёсая чешуйка. Одна-единственная, но и её оказалось достаточно, чтобы грозный крылатый зверь получил такое несерьёзное прозвище. Чешуйка и вправду была похожа на снежинку.

Отбросив чванливую брезгливость, доставшуюся в наследство от жизни в качестве паладина, граф Драдон обшарил тело сражённого им врага на предмет полезных предметов. Несколько серебряных монет, одна золотая, свиток с заклинанием «каменные ножницы», ручной мушкет, связка ключей, красный льняной платок и, пожалуй, всё.

Ключики можно оставить себе в качестве объекта шантажа. Драдону они без надобности, но могут представлять ценность для заносчивого сопляка, чьё тело сейчас валяется у ног графа. Наверняка, реинкарнировавшись и набравшись сил, юный маг пожелает вернуть свою собственность и, главное, отомстить графу за его негостеприимство.

Монетки Драдон отправил себе в кошелёк, хотя и в худшие времена жизни в Приморье граф не испытывал трудностей с деньгами. Но, как говорится, копеечка к копеечке…

Остальные предметы неудачливого пользователя Драдону Великолепному без надобности. Разве что заклинание. Вот вопрос, откуда у такого молокососа вдруг оказался свиток «каменные ножницы»? Нет, то, что он не умеет им пользоваться, это и ежу понятно. Ведь если бы умел, исход столкновения мог бы оказаться совсем другим и над телом сражённого врага стоял бы не граф Драдон…

А так молодой маг схватился за катану и, с криками, в бой…

Граф даже не стал применять магию, а просто достал шашку и принялся оттачивать мастерство фехтования.

Отточил…

— Сегодня мой удачный день, Снежок! — признался граф своему пятитонному крылатому другу. — Но не следует останавливаться на достигнутом, нам сегодня ещё нужно многое успеть. Взобраться!

Снежок недовольно фыркнул, спалив тем самым небольшое деревце, но повиновался, подставил собранное крыло, образовав тем самым нечто вроде трапа, по которому граф Драдон без труда взобрался ему на спину.

К спине зверя крепились крытое седло и сбруя.

Управлять обученным драконом проще простого — стоит только тереть его по чувствительному месту, в котором тело переходит в шею. Возле такого места, конечно же, и пристёгивают седло. Трут обычно при помощи «трости управления». Средний дракон может выучить до трёхсот команд, «вычерченных» тростью на его пред шейном участке.

Снежок не был средним драконом. Он относился к так называемым «драконам-лингвистам», способным выучить более тысячи команд и более трёх тысяч слов.

Вот только, правда, хозяину не было никакого дела до развития лингвистических способностей своего любимца. Базовый набор устных и «письменных» команд — не больше и не меньше. Зачем забивать малышу голову командами вроде: «жди меня до восхода солнца, а если не дождёшься, то лети в ближайшую ратушу и жги там всех, кроме евнухов»? Главное, чтобы убивал по команде «фас». Остальное — необязательные детали.

«Полетели» — граф вычертил дугу тростью управления.

Снежок повиновался.

Полёт на драконе чем-то похож на полёт на дельтаплане, правда, при сильном ветре. Каждый взмах громадных крыльев сопровождается рывком туловища. Ветер так и пытается выхватить тебя за шкирку из седла и бросить в смертоносные объятья земли, теряющейся где-то там, очень-очень далеко внизу. Ну а мошкара и пыль стали бы очень большой проблемой, не надевай наездник защитный шлем с глазницами из топаза, чаще всего бесцветного. Для тех, кто не успел ещё нажить состояние, существовали дешёвые защитные шлемы со вставками из обычного горного стекла.

Поэт бы воспел миг вхождения дракона в гущу облаков. Наверняка сравнил бы со стрелой, пронзающей длань неба, или…

Ну, да. Но больше всего, разумеется, восторженных восхвалений удостоился бы момент возвышения над небесами, когда облака залиты красным маслом солнца, когда ты паришь над ними, как бесконечный луч света, сливаясь с закатом, и осознаёшь, что ты и есть этот закат, что ты взираешь на мир с высоты Бога, что ты тоже где-то в своём роде бог…

Но граф Драдон Великолепный никогда не отличался поэтической натурой. Он просто летел верхом на крюкокрыле по кличке Снежок. Летел из одной точки в другую. Покидал поле былой битвы, чтобы начать новую.

О, да, сегодня в планах — раздобыть евнухов для своей драконьей армии. В качестве недобровольных евнуходоноров был выбран посёлок Ремесленники. Верхом на Снежке, в сопровождении двух с небольшим сотен крылатых чудовищ, граф Драдон намеревался сделать налёт, который, несомненно, должен войти в анналы «Тринадцатой фантазии дракона» как один из наиболее жестоких и беспощадных. От посёлка, разумеется, и камня на камне не останется — и это ещё мягко сказано. Но ведь любимцам графа надо как-то утолять жажду евнухов! Кстати, девственницы тоже годились, но граф любил оставлять их себе в качестве рабынь…

Сейчас Снежок, возвышаясь над вереницей перистых облаков, залитых маслянистым светом клонящегося к горизонту солнца, нёс хозяина к драконьему пастбищу близ Чёрной Цитадели.

Но кто знал, что кровавой бойне в посёлке Ремесленники суждено сорваться?

Кто вообще мог даже предположить…

Граф Драдон Великолепный вначале не поверил своим глазам. Счёл это обманом зрения, погрешил на топазные линзы в защитном шлеме. Но когда понял, что всё происходящее происходит на самом деле — непроизвольно закричал.

Воздух буквально затвердел, разошёлся, извергая из ниоткуда нечто массивное.

Это был дракон. Странный дракон. Не поддающийся классификации этого мира дракон. Отдалённо он напоминал аметистового дракона, но размерами превышал того раза в три, если не в четыре. Отдалённо, это, пожалуй, значит, только цвет. А в остальном он был совсем другим: странная клиноподобная голова, короткая шея, только две лапы с перепончатыми двупалыми кистями, какие-то то ли рубцы, то ли нательные отверстия, похожие на акульи жабры, исполинские крылья, делящиеся на три чётко выраженные секции, словно каждая из них могла собираться, уменьшая тем самым длину крыльев, и уродливый нарост на голой, без шипов и ороговелых пластин, спине.

Разработчики решили ввести новый вид дракона? Но как это не вовремя! Граф негодует! Он ненавидит, когда кто-то или что-то становится у него на пути к цели! Хватит Вове Цыбулину измывательств учителей и одноклассников в ненавистной ему школе! Здесь он граф Драдон Великолепный! Хозяин Чёрной Цитадели! Гроза всего Приморья! Крестьяне запугивают своих детей его именем! Ему ничто не помеха!

— Приветствую тебя, обитатель нижнего мира, — произнёс дракон не открывая пасти. Слова раздавались где-то внутри головы графа, и это ему чрезмерно не понравилось.

— Назови мне причину, уродливый дракон, по которой мне следует оставить тебе жизнь, — прокричал тёмный граф Драдон. Снежок кружил над диковинным самозванцем, непонятно как зависшим в воздухе, поскольку крылья его не шевелились. Зато из нижних рубцов/отверстий едва заметно выдыхался какой-то газ.

— Я прилетел из дальних краёв, что за сорока цепями звёзд отсюда, — безмолвно ответствовал Бракус. — И я не первый. До меня здесь были наши общие предки. Миллиарды ваших лет и триллионы наших циклов назад они прилетели сюда, как и я, внутри космических ящеров, чтобы зародить жизнь…

— Какой ты охренительно скучный персонаж, — подытожил граф Драдон Великолепный и резко вычертил команду на предшее своего дракона. — Снежок, пали!!!

И хоть новоявленный дракон превышал размерами атакующего крюкокрыла, но последний оказался быстрее и проворнее. Подобно неуловимой осе, он метался возле странного дракона-исполина и жалил — выплёвывал струи смертоносного огня.

Бракус не ожидал нападения.

Бракус слишком поздно попытался изменить ход битвы.

Звёздный Дракон погибал…

Подобно сумасшедшему художнику, каждым новым огненным залпом, Драдон словно делал мазки на холсте жизни. И картина, которая получалась, имела лишь одно название: «СМЕРТЬ».

Чья смерть?

Вряд ли Вова задумался об этом в тот момент…

0 lives left

— И ты хочешь сказать, что Пояс Койпера тебя не вдохновляет? — Ю Лин хитро прищурилась.

— А тебя? — спросил Лёша.

— А тебя-я-я, — перекривляла Ю. — Мы не в Одессе, знаешь ли…

— Ну ведь реально не на что смотреть, — сообщил Лёша с видом бывалого космического путешественника. — Одни ледяные глыбы и камни, дрейфующие по своим орбитам. Ты разве не согласна, Юлька?

Ю не отводила взгляда от выхваченной прожекторами вереницы астероидов.

— Не согласна я, — после некоторых раздумий заявила она. — Все эти космические объекты, громады, обломки, льдины… Их медлительная стремительность, их незыблемая хрупкость… Не понять тебе, ты ж не с Востока.

— Ой, дикая восточная орхидея ты моя, — не замешкал Лёша. — Тебя отец к нам ещё крошкой привёз. И всю жизнь у нас прожила, в наши школы ходила, в наших университетах училась!

— Это глубоко в сердце, тупица, и всё равно, где ты при этом живёшь, — фыркнула Ю. — Опять же, не понять тебе этого.

— Может и не понять, — не стал спорить Алексей.

Рейс молодожёнов значился с опцией «высший класс». Не удивительно, что в их номере присутствовала комната обзора, в которой они сейчас вели спор. Комната состояла из жидкокристаллических стен, на которые в реальном времени подавалось сверхточное изображение, снятое на камеры, закреплённые за основными иллюминаторами наблюдения лайнера. По сути, можно и не выходить из номера всё путешествие. Правда, в общих комнатах обзора ж/к стены были повнушительнее размером, всё сопровождалось объяснениями реальных гидов и, разумеется, обсуждать увиденное можно с другими зрителями.

— Конечно не понять, глупыш, — озорно улыбнулась Ю. — Но за это я тебя и люблю!

Они поцеловались. Очень страстно. Давно так не было, если было вообще.

— Я не ослышался? — с надеждой спросил Лёша, оторвавшись от губ с вишнёвым привкусом.

— Нет, глупыш…

— Я не могу без тебя жить, — признался Алексей. На самом деле он не любил открытых проявлений «телячьей романтики». Они казались ему слишком приторными и неправдивыми. Но сейчас…

— Что это? — выпучил глаза Лёша.

— Это мои губы, — улыбнулась Ю Лин.

— Японский городовой! — рявкнул Лёша.

— Ну, не порть такой момент, — надулась Ю.

— Да посмотри же! — Лёша повернул кругленькое личико Ю Лин к ж/к стене.

— Японский городовой! — пискнула Ю Лин.

К «Неовояджеру» подлетело существо, размерами с небольшой ледник. Обзорные прожекторы вырвали его аметистовый цвет из космического мрака. Звёздный лайнер тряхнуло, словно он внезапно прекратил движение и застопорился на одном месте. «Стал на якорь, ядрёна кочерыжка!» — как сказал бы какой-нибудь актёр дешёвой космооперы, загримированный под бородатого с повязкой на глазу космического волка. Но на самом деле якорем здесь и не пахло. Совсем скоро «Неовояджер» окружили сотни, если не тысячи непонятных существ. Многие из них и послужили причиной встряски — они «сели» на обшивку звёздного лайнера, вцепились в неё когтями и «взяли его на буксир». Остальные существа либо парили рядом, либо сидели на астероидах или ледниках. В основном они были белого и красного цвета. Реже аметистового и бурого. Совсем реже — пёстрых жёлто-зелёно-сине-оранжевых раскрасок.

— Это ведь драконы, — выдавил Лёша из своего мозга, помутневшего от нереальности происходящего.

Сразу же после его слов лайнер вновь тряхнуло. По ж/к стенам пошла рябь. Везде погас свет…

Game Over

Бракус был вне себя от радости! Древние манускрипты не соврали. Жизнь обнаружена там, где её зародили, посеяв семя разума на третьей от звезды планете. Семя хорошо разрослось, заполонило собой множество планет и спутников. Но, увы, оно ещё не нашло путь вырваться за пределы своего светила. Пока ещё не придумало…

А вот и первые путники, встреченные после утомительного, занявшего множество сотен циклов путешествия!

Достаточно странный способ странствий — окутать себя панцирем из металла и карбона. Не удивительно, что они ещё не научились покидать свою звезду.

Бракус приказал братьям войти в контакт с путниками.

Люди. Да, их зовут люди. Они почему-то боятся Бракуса и его братьев. Они боятся звёздных драконов.

Но ничего, нужно объяснить им, что Бракус прилетел с миром. Объяснить, что он прилетел заключить договор между звёздными системами. Объяснить, что младшего брата ждут в семью. Что тайна межзвёздных полётов скоро откроется ему.

Бракус приказал своему аметистовому дракону поймать волны общения, войти в контакт с новыми друзьями. Дракон создал астральную проекцию, захватив с собою и Бракуса, поскольку сейчас Бракус и дракон были единым целым. Проекция оседлала многочисленные потоки волн, извергаемые странными неживыми приспособлениями внутри корабля из металла и карбона. Потоки несли Бракуса в направлении звезды. Быстро. Очень быстро. Прямо к четвёртой планете…

Бракус очутился в дивном мире. Дракон выбрал свою волну. Ту, которая понравилась ему. Ту, где он увидел себе подобных. Ту, где он захотел провести своё время после длительного и утомительного перелёта. Где думал отдохнуть, дав Бракусу возможность донести до людей свои планы о мире и сотрудничестве.

— Приветствую тебя, обитатель нижнего мира, — обратился Бракус к человеку, оседлавшему потомка космических драконов, побывавших здесь триллионы циклов назад.

Но человек ответил очень грубо. Волны его души полнились злобой и пренебрежением к жизни других.

Бракус попытался объяснить человеку…

Но человек не стал слушать. Он приказал потомку звёздных драконов напасть на Бракуса. И убил его!

Когда умирает твоя астральная проекция, умираешь и ты…

Братья наблюдали за полётом Бракуса.

Братья увидели, какие жестокие всходы дало семя общих праотцев.

Братьям осталось только одно.

Мстить…

Сергей Булыга[7]

Заклятая корчма

Как и отчего она у нас вдруг появилась, этого никто не знает. Да и у кого спрашивать? Кто может это объяснить, с тем лучше не встречаться, а все остальные повторяют одно и то же: не было её, не было, не было, а потом она вдруг есть, и всё. Да и ничего в ней приметного не замечалось, с виду корчма как корчма: коновязь, крыльцо, сбоку колодец, на крыше фонарь, чтобы ночью издалека было видно. Но так и во всех других корчмах устроено. Поэтому никто и думать не думал, гадать не гадал…

Да и когда было гадать, если эта заклятая, все её так называли, корчма каждый раз появлялась тогда, когда уже стемнеет, ничего кругом толком не видно, виден один только фонарь на крыше, а тут дождь хлещет, или воет вьюга, или за вами волки гонятся, или злодеи, и вдруг — о! фонарь! корчма! Добрый человек, без всякой дурной мысли, слезает с седла, передаёт поводья служке, а сам заходит в дверь, снимает шапку, утирается…

И уже не может выйти обратно! Потому что входная дверь пропала! Но человек этого пока ещё не замечает, он же продрог в дороге и проголодался, да ему и келих кинуть хочется — и он зовёт корчмаря, говорит, что ему надо, садится к столу, ест и пьёт, а тут откуда ни возьмись к нему подсаживаются девки, девки прямо как огонь, все как на подбор бесстыжие, начинают лапать человека, тискать, пить с ним на брудершафт, заглядывать ему в глаза, расшпиливать ему…

Ну, или, если человек больше охоч до денег, то к нему с шумом садится пьяная весёлая компания — и они начинают его угощать, и тоже пить на брудершафт, а девкам велят плясать, да и сами уже начинают покрикивать, гикать, а после снова вдруг откуда ни возьмись объявляются карты и кости, и вот уже пошла игра, девки пляшут, собутыльники гогочут, а тут ещё подвернётся корчмарь, сунет человеку трубку, трубка уже раскурена, человек её берет и смокчет, а там не табак, а…