Лука и огонь жизни

— Что ты знаешь про Огонь Жизни? — неприязненно спросил Огнежук. Затем он обратил свой гнев на Никтопапу: — А вам, сэр, насколько мне известно, следует находиться совсем в другом месте и заниматься совсем другим делом.

— Видишь ли, — объяснил Никтопапа Луке, — у Огненных Жуков, скажем так, довольно пылкий нрав. Однако они приносят пользу, пусть и скромную, повсюду распространяя тепло.

При этих словах Огнежук так и вспыхнул.

— Знаете, что меня раздражает? — с негодованием заявил он. — Никто не любит огонь. О да, все говорят, что огонь хорош, когда он на своем месте. Он так уютно горит в камине, но за ним нужен глаз да глаз, и ни в коем случае нельзя оставлять его без присмотра. Все признают, что огонь приносит пользу, но стоит пожару уничтожить пару-тройку лесов или случиться извержению вулкана, как все тут же обрушиваются на огонь. Другое дело — вода! Ха! Воду только хвалят. Наводнения, дожди, протечки труб — ничто не влияет на отношение к воде. Вода — всеобщая любимица. А уж когда ее называют Источником Жизни — тьфу! — это меня просто убивает. — Огненный Жук на мгновение рассыпался в маленькое облачко сердито жужжащих искр и снова превратился в жука. — Тоже мне, Источник Жизни, — прожужжал он. — Подумать только! Жизнь — это вам не капля. Жизнь — это искра. Думаете, из чего состоит солнце? Из дождевых капель? Ничего подобного. Жизнь, юноша, отнюдь не в сырости. Жизнь обжигает.

— Нам пора идти, — прервал его Никтопапа, увлекая Луку, Пса и Медведя вдоль берега. — Прощай, светлый дух, — сказал он Огнежуку.

— Не спешите, уважаемые, — вновь вспыхнул ярким пламенем Огнежук. — Я чувствую, как под внешним покровом что-то тлеет. Кое-кто, а именно вот этот молодой человек, — тут он указал сверкающей лапкой на Луку, — упомянул о некоем Огне, который вроде бы должен для всех оставаться Тайной. А кое-кто другой, то есть я, хотел бы знать, откуда первый вообще знает об этом и что намерен делать дальше.

Никтопапа встал между Лукой и Огнежуком.

— Ну ладно, хватит, ты, огненное ничтожество! — строго сказал он. — Прочь отсюда! Шипи, пока шипится!

Он снял панаму и помахал ею на раскаленное насекомое. От такого оскорбления Огнежук еще сильнее заполыхал.

— Со мной шутки плохи! — закричал он. — Вы что, не поняли, что играете с огнем?

Он снова рассыпался в сверкающее облачко, слегка опалив брови Луке, и исчез.

— Да уж, положение мы себе не облегчили, — вздохнул Никтопапа. — Не хватало еще, чтобы этот проклятый Жук поднял пожарную тревогу.

— Плохи наши дела.

Лука выглядел таким удрученным, что Никтопапа обнял его за плечи.

— Одно хорошо: Огнежуки долго не живут, — утешил он мальчика. — Горят они ярко, но и сгорают быстро. И вообще, их носит ветер. То туда, то сюда — вот и вся их жизнь. Ни цели, ни постоянства. Значит, маловероятно, что он доберется до места и сумеет предупредить. — Никтопапа умолк.

— Кого предупредить? — допытывался Лука.

— Соответствующие силы, — ответил Никтопапа. — Огнедышащих чудовищ, маньяков-поджигателей, которые поджидают нас в верховьях Реки. Тех, кого так просто не минуешь, того и гляди пропадешь.

— О! — с горечью воскликнул Лука. — Только и всего? А мне казалось, вы говорили о серьезных препятствиях.

Река Времени, текшая неспешно и плавно, когда Лука впервые увидел ее, внезапно засуетилась и забеспокоилась. На поверхность то и дело всплывали странные твари — странные, но знакомые Луке по рассказам отца. Это были длинные, жирные и белесые, слепые Черви, способные, по словам Никтопапы, прогрызать дыры в самой ткани Времени, подныривая под поверхность Настоящего и объявляясь в немыслимой дали Прошлого или Грядущего, в тех окутанных туманом зонах, что были недоступны взгляду Луки. А еще Сквернорыбы, кормившиеся соками жизни заболевших людей.

Вдоль берега бежал белый кролик в жилете и при часах, на которые он то и дело озабоченно поглядывал. То тут, то там на обоих берегах Реки появлялась и исчезала синяя телефонная будка для прямой связи с британской полицией, откуда то и дело выходил озадаченный человек с отверткой в руке. Сквозь дыру в небосводе спасалась бегством шайка гоблинов самого бандитского вида.

— Путешественники во времени, — с легким отвращением пояснил Никтопапа. — В наше время они расплодились повсюду.

Посреди Реки, к вящему негодованию пассажиров, бестолково болтались причудливые транспортные средства. Одни снабжены были перепончатыми, как у летучих мышей, крыльями, но летать явно не могли. Другие заключали в себе гигантские металлические конструкции, похожие на механизм старинных швейцарских часов.

— Построить машину времени не так легко, как кажется, — пояснил Никтопапа. — Чаще всего бесстрашные, но неудачливые исследователи просто застревают во Времени. А сложная взаимосвязь Времени и Пространства приводит к тому, что, вознамерившись перенестись в другое Время, они на самом деле совершают прыжок в Пространстве и попадают в то же самое Время, но в другое место. — Тут он заговорил совсем уж неодобрительным тоном: — И место это может оказаться для них неподходящим. Вот, например, — он указал на спортивную машину марки «Делореан», с сиплым ревом вылетевшую неизвестно откуда, — полоумный американский профессор, который, по-видимому, все никак не может выбраться из своего Времени. А вот целая банда роботов-убийц, заброшенных к нам из Будущего с заданием изменить Прошлое. А вон там, под баньяном, — он пальцем указал направление, — спит некий Хэнк Морган из Хартфорда, штат Коннектикут, когда-то случайно заброшенный в Прошлое ко двору короля Артура и болтавшийся там, пока волшебник Мерлин не усыпил его на тысячу триста лет. Он должен был проснуться в своем Времени, но надо знать этого лежебоку! Храпит себе и не ведает, что давно проспал свою щель во Времени. Трудно представить, как он теперь доберется до дому.

Лука заметил, что Никтопапа стал еще менее прозрачен, а речь его все больше и больше напоминала разглагольствования Рашида Халифы, всегда готового плести небылицы.

— «Время похоже на вечный поток, — запел обновленный Никтопапа вполголоса, — уносящий своих сыновей…»[1]

Вот оно! Вот что услышал Лука. Словно мало было того, что пришелец из потустороннего мира все более явно обретал черты любимого отца, в то время как Рашид Халифа, беспробудно спящий в собственном доме, эти черты терял. И что еще ужаснее, по мере превращения Никтопапы в Рашида Лука, совсем сбитый с толку, потихоньку привязывался к нему, проникался неким подобием любви. А теперь вдобавок ко всему немыслимое существо в папиной панаме и красной рубахе вдруг запело — немелодично, совсем как Рашид, прочно державший второе место в мире по фальшивому пению, уступая только принцессе Пустомеле из страны Болтовнии. Да еще такую песню выбрал!

— «Они уплывают, как сон, как мечта…»

— Мы теряем время попусту, — сердито прервал Лука Никтопапу. — Вместо того чтобы петь этот дурацкий гимн, почему бы нам не направиться прямо в Туман Прошлого и не отыскать то, что нам нужно: Начало Времен, Озеро Мудрости, Гору Знания и…

— Ш-ш-ш, — хором сказали Пес с Медведем. — Только не называй этого вслух.

Лука густо покраснел, сообразив, что едва не проговорился.

— Ну, вы знаете, что я имею в виду, — закончил он уже не таким начальственным тоном.

— Пи, — задумчиво произнес Никтопапа. — Почему бы нам не воспользоваться, например, вон той невероятно мощной, способной передвигаться и по воде, и по земле, подобно танку, а возможно, даже снабженной реактивным двигателем, восьмиколесной плоскодонной амфибией, что стоит на якоре у мола?

— Еще минуту назад ее там не было, — заметил медведь Пес.

— Не знаю, как это он исхитрился, — проворчал пес Медведь, — но на вид эта штука так себе.

Лука решил не тратить времени на препирательства с друзьями и направился прямиком к гигантскому транспортному средству, на корме которого жирным шрифтом было выведено название «Арго». Никтопапа становится все зримее, пока настоящий отец постепенно угасает, и надо торопиться. Голова Луки была полна вопросов, оставшихся без ответа, и вопросов весьма сложных — вроде природы Времени. Если оно — пребывающий в вечном движении поток (вот же она, Река Времени!), значит, Прошлое никуда не девается и Будущее уже существует? Правда, видеть их он не может, поскольку и былое, и грядущее окутывают туманы (а может, тучи, или дым, или мгла), но они наверняка тут, иначе как может существовать Река? С другой стороны, если Время течет подобно реке, то Прошлое должно уже уплыть прочь. Тогда как же он сможет пробраться туда и найти Огонь Жизни на Горе Знания, что высится над Озером Мудрости, освещенным Первой Зарей? Если Прошлое уплыло, что тогда находится у истоков Реки? Если Будущее уже существует, то, может, бесполезно все, что он, Лука, пытается сделать, потому что как бы он ни старался, судьба Рашида Халифы, возможно, уже предрешена. А вдруг Будущее можно частично изменить, например какими-то действиями? Изменят ли эти его действия течение Реки? Что случится с Потоками Историй, составляющими Реку? Станут ли они иными историями? Где истина — в том ли, что люди творят историю, а Река Времени в Волшебном Мире отображает их деяния, или же в том, что историю творит Река, а люди, принадлежащие Реальному Миру, всего лишь пешки в этой вечной игре? Который из Миров более реален? Кто отвечает за все? Да, и еще один вопрос, может самый насущный: как ему справиться с «Арго»? Он всего лишь двенадцатилетний мальчик, машину никогда не водил и у штурвала моторки не стоял. От Пса с Медведем толку и того меньше, а Никтопапа растянулся на палубе, прикрыл лицо панамой и смежил веки.

Ладно, решил Лука, чего тут трудного? Он внимательно осмотрел приборы на капитанском мостике. Вот этот тумблер, похоже, выпускает колеса, когда нужно ехать по земле, и поднимает, когда амфибия спускается на воду. Вот эта зеленая кнопка наверняка запускает двигатель, а красная, рядом с ней, — останавливает. Вот этот рычаг, видимо, нужно легонько толкнуть вперед, чтобы двинуться в нужном направлении, и подать еще дальше вперед, чтобы увеличить скорость. Штурвал, ясное дело, для рулевого управления, а все остальные приборы, скорей всего, можно вообще не трогать.

— Держитесь, ребята, — объявил он. — Поехали!

Все произошло так быстро, что Лука не успел ничего сообразить. Мгновение спустя реактивная амфибия рванула вперед, в два скачка оказалась посредине Реки, и вокруг нее закрутился водоворот, утягивая судно на глубину. Лука успел подумать, что его сожрет Сквернорыба или какое другое водное чудовище, и тут же потерял сознание, а секунду спустя очнулся на прежнем месте, у небольшого мола, и обнаружил, что карабкается на «Арго», соображая, что же трудного в управлении этой посудиной. О случившейся незадаче напоминал только левый счетчик, зафиксировавший потерю одной жизни: на нем светилось число «девятьсот девяносто восемь». Никтопапа, как и прежде, дремал на палубе «Арго», и Лука обратился к нему:

— Не поможете ли мне?

Но Никтопапа даже не пошевелился, и Лука понял, что все придется делать самому. Наверное, приборы, к которым он так пренебрежительно отнесся, все-таки зачем-то нужны. Со второй попытки он сумел спустить «Арго» на воду, не перевернув, но не успели они отплыть, как вокруг них снова закрутился водоворот и завертел судно.

— В чем дело? — завопил Лука, а Никтопапа, приподняв панаму, ответил:

— Должно быть, это Круговертки.

Что еще за Круговертки? «Арго» вращался все быстрее и быстрее, воронка уже почти засосала его. Никтопапа сел.

— Пи-м, — протянул он. — Разумеется. Круговертки тут как тут. — Он наклонился к воде, сложил ладони рупором и прокричал: — Нельсон! Дуэйн! Фишер! Хватит резвиться! Займитесь кем-нибудь другим!

Но «Арго» уже затянуло под воду, снова произошел отскок во Времени, и они опять оказались у мола, а счетчик показывал число «девятьсот девяносто семь».

— Рыбки, — кратко пояснил Никтопапа. — Круговертки. Мелкие, юркие негодницы. Их любимое развлечение — устраивать водовороты.

— Как с ними справиться? — растерялся Лука.

— А ты подумай, как людям удается попадать назад в Прошлое, — подсказал Никтопапа.

— По-моему, для этого надо вспомнить его? — предположил Лука. — То есть не забывать.

— Неплохо, — одобрил Никтопапа. — А кто никогда ничего не забывает?

— Слоны, — ответил Лука и тут же увидел пару нелепых существ с утиным телом и огромной слоновьей головой, резвившихся в воде неподалеку от причала. — Ну да, — что-то припоминая, сказал он, — это же Волшебный Мир, и здесь водятся Слоноптицы.

— Отлично, — откликнулся Никтопапа. — Слоноптицы пьют воду из Реки Времени, поэтому Память у них длиннее, чем у кого бы то ни было. Если тебе надо плыть вверх по Реке, Память необходима как топливо. Поступательное движение для этого не годится.

— И они смогут доставить нас к Огню Жизни? — оживился Лука.

— Нет, — остудил его восторг Никтопапа. — На одной Памяти далеко не уедешь. Она позволит тебе достичь определенной точки, но не более того. Правда, долгая Память позволяет проделать долгий путь.

Трудновато будет, понял Лука, ехать верхом на Слоноптицах, как когда-то Гарун путешествовал на огромном, телепатически-механическом удоде. Начать с того, что Медведь с Псом не поместятся на таком транспортном средстве.

— Прошу прощения, уважаемые Слоноптицы, — обратился к ним Лука, — не будете ли вы так любезны оказать нам помощь?

— Прекрасные манеры, — оценила более крупная из двух Слоноптиц. — Это всегда приятно. — Голос у нее был низкий, вальяжный, какой, по мнению Луки, мог принадлежать Слоноселезню.

— Видите ли, летать мы не умеем, — пояснила спутница Слоноселезня с явно дамской интонацией. — Даже не просите. У нас слишком тяжелые головы.

— Должно быть, оттого, что вы так много помните, — ввернул Лука.

Слоноутица, стушевавшись, почистила перышки кончиком хобота.

— Да он и польстить умеет, — кокетливо изрекла она. — Просто маленький обаяшка.

— Мы могли бы тянуть вас вверх по течению на буксире, — предложил Слоноселезень. — Не удивляйтесь, — вставила Слоноутица. — Мы не отстаем от Времени. Стараемся идти в ногу.

— Там, куда вы направляетесь, никто не думает о Настоящем, — сообщил Слоноселезень. — Их интересует только Вечность. Может быть, это вас приятно удивит.

— Позвольте мне добавить, — продолжала Слоноутица, — что вам понадобится вся помощь, на которую вы только можете рассчитывать.

Вскоре Слоноптицы, пристегнутые к «Арго», плавно повели судно вверх по течению.

— Почему не появляется никаких круговоротов? — подивился Лука.

— Ах это? — отозвался Слоноселезень. — Никто из Круговерток не осмеливается шутить с нами. Это все равно что нарушать естественный порядок вещей. Существует, знаете ли, естественный порядок вещей.

Его спутница хихикнула.

— Он имеет в виду, — пояснила она Луке, — что мы употребляем Круговерток на завтрак.

— А также на обед и ужин, — присовокупил Слоноселезень. — Так что они держатся от нас подальше. Нуте-с, так куда мы направляемся? Нет-нет, не напоминайте мне! О, я уже вспомнил.

Глава 4

Хам-султанша из Выдрии

Туманы Времени подступили ближе, когда «Арго» проплывал мимо незнакомой унылой местности на правом берегу. Она была отгорожена от Реки высоким забором из колючей проволоки. А когда Лука заметил жуткого вида пограничный пост с прожекторами на высоких столбах и сторожевыми вышками, битком набитыми часовыми в зеркальных солнцезащитных очках, с мощными военно-полевыми биноклями и автоматами наперевес, его больше всего потряс вид огромного щита, возвещавшего: ВЫ НАХОДИТЕСЬ НА ГРАНИЦЕ РЕСПЕКТОКРЫСИИ. ВЕДИТЕ СЕБЯ ПРИЛИЧНО!

— Что это за место? — спросил он Никтопапу. — Выглядит оно отнюдь не волшебным.

Никтопапа со своим обычным насмешливым высокомерием пояснил:

— К сожалению, Волшебный Мир не обладает иммунитетом к всякого рода инвазиям. Вот и этот район недавно подвергся нашествию крыс.

— Крыс? — в ужасе взвизгнул Лука и только теперь осознал, отчего ему показались такими странными все эти наблюдатели и стражники. Так это были не люди, а гигантские грызуны!

Медведь Пес грозно зарычал, а пес Медведь, добрейшей души существо, расстроился.

— Может, нам убраться подальше? — тихо прошептал он, но Лука решительно покачал головой.

— Не знаю, как вы, — сказал он, — а я просто умираю от голода. Крысы там или нет, а нам придется сойти на берег. Надо ведь отыскать хоть какую-нибудь еду. Вам-то, конечно, она без надобности, — добавил он, обращаясь к Никтопапе.

Тот пожал плечами точь-в-точь как Рашид Халифа и улыбнулся привычной Рашидовой улыбкой:

— Хорошо. Надо, значит, надо. Давненько я не проходил сквозь круговое заграждение. — Подметив замешательство на лице Луки, он пояснил: — Это такая ловушка из колючей проволоки. Она окружает Важнокрысию, своего рода визитную карточку здешних мест. Как вы понимаете, теперешние их обитатели весьма резко реагируют на всякое нарушение этики, изложенной на щите.

— Но мы же вовсе не собираемся ничего нарушать, — возразил Лука. — Просто хотим поесть.

И четверо путешественников направились к сторожевому посту, оставив «Арго» на попечение Слоноселезня и Слоноутицы, которые забавы ради ныряли за Круговертками и другой мелкой живностью. В воротах сторожевого поста за барьером позади закрытой металлической решетки стоял громадный серый Крыс в мундире, Крыс-Пограничник.

— Документы! — потребовал он визгливым, самым что ни на есть крысиным голосом.

— Нет у нас документов, — честно признался Лука.

— Черт знает что! — заверещал Страж Границы. — У всех должны быть какие-нибудь документы. А ну-ка выворачивайте карманы!

Лука вывернул карманы и обнаружил там помимо камешков, игральных карт, резинок и мелких монеток три конфеты в фантиках и два тщательно свернутых бумажных самолетика.

— В жизни не встречал такой наглости, — пискнул Крыс-Пограничник. — Сначала он уверяет, что у него нет документов. Потом выясняется, что документы у него есть. Скажите спасибо, что я такой чуткий и отзывчивый. Подавайте мне ваши документы и благодарите судьбу за то, что я в добром расположении духа.

Никтопапа настойчиво подтолкнул локтем Луку, и тот со вздохом расстался с игральными картами, самолетиками и конфетами в оранжевых фантиках.

— Этого достаточно? — спросил он.

— Только благодаря моему великодушию, — заявил Крыс-Пограничник, тщательно рассовывая добычу по карманам. Затем он отомкнул решетку и пропустил путешественников за ограду. — У нас в Респектокрысии чужаки должны соблюдать приличия. Шкурка у нас тонкая. Стоит нас задеть, тут же потечет кровь. А уж мы в ответ заставим вас расплачиваться собственной кровью в двойном размере. Все понятно?

— Понятно, все понятно, — вежливо ответил Лука.

— Понятно — что? — проскрежетал Крыс-Пограничник.

— Абсолютно все ясно, сэр, — вмешался Никтопапа. — Не беспокойтесь, сэр. Мы готовы соблюдать все пункты, сэр, от «а» до «г».

— А как насчет прочих букв алфавита? — спросил Пограничник. — Вы ведь можете натворить много всякого с остальными буквами.

— Мы готовы соблюдать все буквы алфавита, — подтвердил Лука и поспешил добавить: — Сэр.

— Среди вас есть особы женского пола? — внезапно насторожился Крыс. — Вот эта собака, например, не сучка? А косолапая тварь не медведиха… медвединя… медведка?

— Это я-то медвединя? — с грозным видом вопросил медведь Пес. — Ничего себе. Я оскорблен.

— И я тоже, — подхватил пес Медведь. — Хотя в принципе ничего не имею против сук.