Лука и огонь жизни

— Где-то должен быть подвох, — сказал медведь Пес.

— Спроси-ка у него, — сказал пес Медведь.

Никтопапа снял панаму, почесал лысину, опустил глаза и вздохнул.

— Да, — сознался он. — Подвох есть.

На самом деле было даже два подвоха. Первый, по словам Никтопапы, заключался в том, что за всю историю существования Волшебного Мира никому еще не удавалось похитить Огонь Жизни. На пути к нему стояло столько преград, что и десятой доли не перечислишь. Не было конца напастям и головокружительным опасностям, так что лишь самый безрассудный искатель приключений мог пойти на такое дело.

— Никому-никому не удавалось? — переспросил Лука.

— Безусловно, — ответил Никтопапа.

— Что случилось с теми, кто пытался? — настойчиво допытывался Лука.

Никтопапа сурово глянул на него.

— Лучше тебе этого не знать, — изрек он.

— Ну ладно, — смирился Лука. — А второй подвох?

Вокруг них сгустилась тьма, словно на солнце нашла туча, хотя оно вовсю светило на востоке. Никтопапа тоже будто потемнел. Похолодало. Все звуки будто отдалились. Наконец Никтопапа заговорил, и голос его звучал тяжко и грозно.

— Кто-то должен умереть, — возвестил он.

Лука испытывал одновременно гнев, недоумение и страх.

— Что вы этим хотите сказать? — Голос его сорвался на крик. — В чем тут подвох?

— Если кого-то вроде меня призывают, — растолковал Никтопапа, — кто-то должен заплатить за этот призыв своей жизнью. Мне очень жаль, но таков закон.

— Глупый закон, скажу я вам, — заявил Лука, стараясь говорить твердым голосом, хотя внутри у него все сжалось. — Кто это выдумал?

— Кто выдумал законы тяготения, движения или термодинамики? — спросил Никтопапа. — Может, тебе известно, кто их открыл, но открыть — дело другое, а вот кто выдумал? Кто изобрел время, любовь, музыку? Некоторые вещи просто существуют по своим собственным законам, и ничего с этим не поделаешь.

Медленно и постепенно темнота, окутавшая их, рассеялась, и на лица упал серебристый солнечный свет. Лука с ужасом отметил, что Никтопапа стал менее прозрачным. Это могло означать только одно: Рашид Халифа слабел в своем Беспробудном Сне. Времени на пустые препирательства не оставалось.

— Вы покажете мне дорогу к Горе? — спросил Лука Никтопапу, на что тот улыбнулся безрадостной улыбкой и кивнул. — Вот и ладно, — вздохнул Лука. — Тогда пошли.

Глава 3

Левый берег реки Времени

По мнению Луки, река Силсила красотой не отличалась. Может, где-нибудь среди гор, в верховьях, она и неслась бурным, сверкающим, прозрачным потоком, но здесь, на прибрежной равнине, превратилась в тучную и ленивую грязнулю. Меж извилистых берегов покачивалась глинистого цвета жижа, местами разнообразия ради покрытая болотно-зелеными пятнами, а поверх всего ее там и сям украшали красноватые нефтяные разводы, среди которых печально уплывали в море трупы бродячих коров. Кроме того, река была еще и опасной, потому что то и дело меняла скорость течения: могла стремительной волной подхватить и утащить за собой лодку, а могла и занести в болотистый омут, закрутить в мелком водовороте, из которого часами не выбраться, сколько ни зови на помощь, хоть надорвись. Встречались на ней предательские песчаные отмели, способные надолго захватить лодку в плен, и подводные скалы, на которые время от времени натыкались пароходы, паромы и баржи и тонули. Были там и глубокие места, во тьме которых, как подозревал Лука, таились какие-нибудь противные, скользкие и нечистые существа. И, уж конечно, ни в одном месте этой грязной реки нельзя было ловить хоть сколько-нибудь съедобную рыбу. Стоило тебе ненароком угодить в воды Силсилы, как ты отправлялся в больницу, где тебе промывали кишки и желудок, а заодно ставили уколы от столбняка.

Единственное достоинство реки заключалось в том, что за тысячи лет она намыла вдоль берегов высокие отвалы, называемые Дамбами и скрывавшие ее из виду. Требовалось взобраться на вершину песчаной насыпи, чтобы лицезреть внизу змееподобного водяного монстра, источающего омерзительный запах. Благодаря Дамбам река не затопляла берегов даже в сезон дождей, когда воды в ней угрожающе прибывало. Это избавляло город от кошмарного затопления буро-красно-зеленой жижей, в которой водились склизкие безымянные твари и плавали дохлые коровы.

При всем том Силсила, протекавшая через город, была трудягой: по ней из сельской местности доставляли к морю зерно, хлопок, древесину и горючее. Баржи, на которых перевозились грузы, составляли длинные связки лихтеров, печально известные своим гнусным нравом. У них были омерзительно громкие голоса, и они расталкивали всех на своем пути. Рашид Халифа говорил, что Дух Реки проклял их, сделав такими же мерзкими и опасными, как сама река. Жители Кахани старались по возможности обходить реку стороной, но теперь Лука стоял прямо возле левой, точнее, южной Дамбы, недоумевая, как мог здесь очутиться, не сделав и шага. Пес Медведь и медведь Пес топтались рядом и выглядели столь же озадаченными. Разумеется, тут же оказался Никтопапа, со своей непостижимой улыбкой, вроде бы и такой же, как у Рашида Халифы, но в то же время совсем другой.

— Что мы здесь делаем? — напустился на него Лука.

— Ваше желание для меня закон, — изрек Никтопапа, прикладывая скрещенные руки к груди и кланяясь. — Ты сказал: «Пошли!», и мы пошли. Сезам!

— Можно подумать, он какой-нибудь джинн из волшебной лампы, — гаркнул медведь Пес Гаруновым голосом. — Можно подумать, мы не знаем, что настоящая Волшебная Лампа принадлежит принцу Аладдину и принцессе Бадр аль-Будур и уж точно находится не здесь.

— Гм, — задумался рассудительный пес Медведь, — сколько желаний он может исполнить? Каждый из нас может что-нибудь пожелать?

— Никакой он не джинн, — фыркнул медведь Пес. — Лампу никто ведь не тер.

Лука все еще недоумевал.

— Зачем нас вообще принесло на эту реку Вонючку? — допытывался он. — Ну впадает она в море, только, по правде сказать, пользы нам от нее никакой. Не было бы толку, даже не воняй она так. А она воняет.

— Ты в этом уверен? — спросил Никтопапа. — Почему бы тебе не подняться на Дамбу и не оглядеться?

Лука полез наверх. За ним, пыхтя, карабкались Пес с Медведем, а наверху их уже поджидал непонятно как оказавшийся там Никтопапа, свежий и невозмутимый. Впрочем, Луку не слишком заинтересовало, как Никтопапа взобрался на Дамбу, потому что глазам его открылась картина неведомого мира. На месте вонючей Силсилы текла совершенно другая река.

Эта другая река сверкала в серебристых лучах солнца, как новенькая монета, как тысяча обращенных к небу зеркал, как новая надежда. Вглядываясь в сверкающую реку, Лука увидел, как тысячи тысяч водных струй то сливаются вместе, то переплетаются, то отделяются друг от друга, образуя все новые и новые тысячи тысяч серебристых лент, и вдруг понял, что видит. Это были те самые волшебные воды, которые восемнадцать лет назад узрел его брат Гарун в Океане Текучих Историй. Они впадали в Поток Слов, стремившийся из Моря Историй в Озеро Мудрости. Это была — и ничем иным быть не могла — сама Река Времени, как называл ее Рашид Халифа. Перед глазами Луки протекала история всего и всех на свете, преобразованная в сверкающие, сливавшиеся, многоцветные потоки рассказов. Надо же было ему оступиться на шаг вправо, чтобы попасть в иной Мир, где вместо речки Вонючки текла эта изумительная река!

Он посмотрел в ту сторону, куда стремился поток, но горизонт оказался окутан туманом и скрыт от любопытных глаз. Я не могу видеть будущего, и это правильно, подумал Лука и повернулся в противоположную сторону. Здесь до какого-то предела видимость была отчетливой, насколько хватало его зрения, но дальше и там сгущался туман. И он понял, что там скрывается его забытое прошлое и прошлое мира, о котором он мало что знал. Прямо перед ним протекало настоящее, яркое, увлекательное, и, засмотревшись на него, он не сразу заметил старого Духа Реки. Не замечал, пока этот бородатый старик, державший в руках Терминатор, гигантских размеров оружие, точь-в-точь как в научно-фантастических рассказах, не оказался перед ним и не выстрелил прямо в Луку.

БА-БАХ!!!

Любопытно, подумал Лука, распадаясь на миллион сверкающих осколков, что я все еще способен думать. Ему бы и в голову не пришло, что можно думать, когда тебя только что разнесли на мелкие частицы выстрелом из гигантского научно-фантастического бластера. И вот этот миллион осколков каким-то образом собрался в кучку, рядом с которой причитали пес Медведь и медведь Пес. Потом все блестящие частицы начали соединяться с хлюпающим звуком, И ХЛОП! — он уже снова цел и невредим, стоит на вершине Дамбы рядом с Никтопапой, которого все происходящее явно развлекает, а Духа Реки и след простыл.

— К счастью, — задумчиво произнес Никтопапа, — я был так любезен, что снабдил тебя несколькими жизнями, прежде чем отправить в путешествие. Тебе стоило бы собрать еще, про запас, пока он не вернулся, а также подумать, как с ним быть. Он старик вздорный, но и к нему можно найти подход. Ну, да ты знаешь, о чем речь.

Лука, к своему удивлению, сообразил, что действительно знает. Он огляделся. Медведь Пес и пес Медведь уже принялись за дело. Пес Медведь усердно копался в земле и, конечно, нарыл множество мелких хрустящих косточек ценой в одну жизнь, которые мог проглатывать по три за раз, и косточек покрупнее, которые быстро не схрумкаешь, — эти приходилось с усилием вытаскивать из земли, но и цена их была выше: от десяти до ста жизней за штуку. Между тем медведь Пес тоже не терял времени даром. Он прошелся между деревьев, выискивая пчелиные гнезда ценой не менее ста жизней за каждое, а по дороге ловя на лету и поглощая золотистых пчелок стоимостью в одну жизнь. Жизнь была повсюду и во всем, воплощенная в камне, овощах, кустарнике, насекомых, цветках, даже брошенных конфетах и бутылках газировки; она могла заключаться в кролике, порскнувшем перед тобой, или перышке, которое легкий ветерок подхватил и понес прямо перед твоим носом. Жизнь была разменной монетой в этом мире, найти и подобрать ее не составляло труда, так что утрата одной-двух жизней не причиняла беспокойства: их вокруг сколько угодно.

Лука занялся охотой, используя свои любимые приемчики. Можно было не без пользы пинать пни или ворошить кусты. Или подпрыгнуть и, приземлившись на обе ноги, стряхнуть немало жизней с веток деревьев, даже добиться, чтобы они обрушивались с неба дождем. Наилучшей добычей Луке показались странные, округлые, похожие на кегли существа, лениво скакавшие вокруг Тропы — обсаженной деревьями живописной прогулочной дорожки, тянувшейся вдоль гребня Дамбы. Эти создания не падали от пинка, но качались из стороны в сторону, хихикая и взвизгивая от удовольствия, и кричали, словно в экстазе: «Еще! Еще!», а жизни, которые искал Лука, так и выскакивали из них, мерцающие, словно светлячки. (Когда запас светлячков-жизней у Кеглей иссякал, они печально говорили: «Больше нет, больше нет», опускали головки и стыдливо прыгали в кусты.)

Падая на Дамбу, обнаруженные Лукой жизни принимали форму маленьких золотых колесиков и тут же катились прочь, так что Лука гонялся за ними, стараясь не свалиться с Дамбы в Реку Времени. Он собирал жизни целыми пригоршнями и запихивал в карманы, где они с легким звоном испарялись, перетекая в него. Вот тогда он и обнаружил, что у него изменилось зрение. В верхнем левом углу поля зрения теперь помещался трехсимвольный счетчик. Он не исчезал, куда бы Лука ни смотрел и как бы сильно ни тер глаза. Число на счетчике все увеличивалось по мере того, как он проглатывал или поглощал собранные жизни; при этом счетчик издавал характерное жужжание. Лука даже не удивился вновь обретенному свойству. Ему предстояло постоянно вести счет жизням: если их запас иссякнет, игра, считай, окончена, а вместе с ней, возможно, — и та, другая, настоящая жизнь, которая нужна ему, чтобы вернуться в мир, где, погруженный в сон, лежит его настоящий отец, которому так нужна помощь сына.

Он собрал уже триста пятнадцать жизней (Лука сообразил, что может набрать не более девятисот девяноста девяти, раз уж счетчик в левом верхнем углу его личного монитора трехсимвольный), так вот, когда он собрал их, на Тропе снова появился Дух Реки с Терминатором в руках. Лука в панике оглянулся, ища хоть какого-нибудь убежища и пытаясь припомнить отцовские рассказы о Духе Реки, который, оказывается, вовсе не был плодом фантазии Рашида Халифы, если только не появился в Волшебном Мире, потому что его придумал Рашид. Лука вспомнил, как отец рассказывал ему: «Старый Дух Реки носит бороду, длинную, как сама река. Он стоит на Тропе на вершине Дамбы с оружием в руках. Отвратительный старик, по правде сказать».

И вот теперь этот самый отвратительный старик с седой бородищей длиной в целую реку выбирается на берег с громадным бластером в руках, карабкается на Дамбу и выходит на Тропу. Лука изо всех сил старался припомнить, что еще говорил Шах Балабол о злобном речном демоне. Вроде бы Духу надо задавать вопросы. Нет, не вопросы, а загадки! Рашид и сам любил загадки, изводил ими Луку день за днем, ночь за ночью, год за годом, покуда тот не наловчился сам забрасывать его загадками. По вечерам, бывало, Рашид усаживался в свое любимое мягкое кресло, а Лука забирался к нему на колени, хотя Сорайя ворчала, что кресло старое и в один прекрасный день не выдержит двойной нагрузки. Лука не обращал внимания на ее воркотню, потому что сидеть так было очень уютно, а кресло вовсе и не сломалось, и вот теперь игра в загадки очень даже пригодилась.

Да, конечно! Дух Реки обожает загадки. Именно это рассказывал о нем Рашид. Старик просто повернут на загадках, как картежник на игре, а пропойца на пьянке. На этом пристрастии его и можно поймать. Одно плохо: чтобы загадать загадку, нужно приблизиться к нему, а он стоит со своим Терминатором и только ждет подходящего случая, чтобы выстрелить.

Лука заметался из стороны в сторону, но Дух Реки устремился прямо к нему, хотя пес Медведь и медведь Пес старались отвлечь внимание на себя. Увы, БА-БАХ! БА-БАХ! — и они разлетелись на части. Теперь требовалось некоторое время, чтобы тела их снова сгруппировались. В следующий миг был взорван Лука, который снова прошел весь путь от тысяч сверкающих осколков, сначала разлетевшихся во все стороны, а затем притянутых друг к другу с негромким хлюпаньем, до целого, прошел, радуясь мысли, что потерять жизнь совсем не значит умереть. Опять пришлось собирать жизни про запас, но Лука приметил место, где Дух Реки выходил из воды, прежде чем выбраться на Тропу, и, приберегши примерно шестьсот жизней, расположился там и стал ждать.

Не успел Дух Реки высунуть голову из воды, как Лука закричал что есть мочи: «Загадай мне загадку! Загадай загадку!» Из опыта общения с Рашидом он усвоил, что такова освященная временем формула вызова загадочника на битву. Дух Реки остановился как вкопанный и злорадно ухмыльнулся.

— Кто это вызывает меня на поединок? — с хихиканьем прокаркал он. — Кто осмеливается бросить вызов великому Ретцельмейстеру, ле Руа де Эниму, Пахелян-падишаху, Повелителю Загадок? Да знаешь ли ты, чем рискуешь? Понимаешь ли, что на кону? Ставки высоки — выше быть не может! Взгляни на себя. Кто ты такой? Всего лишь мальчишка. Я даже не уверен, хочу ли вообще с тобой состязаться. Да чего там! Я и вправду не хочу. Ты этого не стоишь. Ну ладно, раз уж ты так настаиваешь… Только помни, малыш: проиграв, ты профукаешь все свои жизни! Понял? Все твои жизни перейдут ко мне. Окончательное и полное Уничтожение. Здесь, в самом начале, ты встретишь свой конец.

Лука благоразумно оставил при себе свои мысли. А подумал он вот что: ты сам не ведаешь, что творишь, мерзкий старикашка! Начать с того, что мой отец, Король Загадок, обучил меня всему, что знал сам. Неведомо тебе и то, что наши сражения продолжались изо дня в день и длились месяцы и годы, а потому я приобрел неиссякаемый запас головоломок. И, наконец, тебе не понять, что мир, в котором я сейчас нахожусь, Мир Волшебства, не просто какой-нибудь там старый Волшебный Мир — это создание моего отца. И поскольку это его Волшебный Мир, а не чей-то там еще, я знаю о нем такое, что тебе даже и не снилось, знаю даже все о тебе самом, о противный Дух.

Вслух же он произнес:

— Если ты проиграешь, Дух Реки, то должен будешь уничтожить самого себя, и не временно, а раз и навсегда.

Дух Реки чуть не лопнул от смеха! Он так хохотал, что влага хлынула у него не только из глаз, но даже из носа. Он держался за бока и подпрыгивал, а его длинная борода щелкала в воздухе, словно кнут.

— Хорошо! — выговорил он наконец, задыхаясь. — Если я проиграю… Чушь собачья! Ну ладно, начали.

Но Лука был не из тех, кого легко провести. Все загадочники — обманщики, как ему было известно. Уговор непременно надо скрепить до начала состязания, а то потом они вечно норовят как-нибудь вывернуться.

— Если ты проиграешь, то исполнишь то, что я сказал, — настаивал он.

Дух Реки капризно надулся.

— Ладно, ладно, — поморщился он. — Если я проиграю, то самоуничтожусь. Автотерминируюсь. Буду разрушен самим собой. Хи-хи-хи. Самовзорвусь.

— Без возможности восстановления, — твердо сказал Лука. — Раз и навсегда.

Дух Реки перестал смеяться и покраснел от злости.

— Прекрасно! — рявкнул он. — Договорились. Полное Уничтожение, если я проиграю. Одним словом, Полничтожение! Но вскоре тебе придется усвоить, мальчишка, что не мне предстоит потерять все свои жизни.

Пес с Медведем совсем извелись от беспокойства, но вот Лука и Дух Реки принялись описывать круги, уставившись друг на друга. Первым заговорил старый Дух, решительно и напористо, сквозь зубы, словно уже готовился пожрать все жизни Луки:

— Что дерево окружает, но в него не проникает?

— Кора, — не задумываясь ответил Лука и тут же выпалил свою загадку: — Стоит на одной ноге, а сердце у нее в голове.

— Капуста, — выкрикнул Дух Реки. — Что остается у тебя, когда ты даешь это другому?

— Честное слово. У меня есть маленький дом, и я живу в нем. Он без окон, без дверей, и чтобы выйти наружу, надо разбить стену.

— Яйцо. Что такое семь я?

— Семья. Что существует миллионы лет, но никогда не бывает старше одного месяца?

— Луна. Если не знаешь, что это такое, это нечто, но если знаешь — это ничто.

— Ну, это легко, — сказал Лука, едва переводя дух. — Загадка.

Они кружили все быстрее и быстрее и все чаще выстреливали друг в друга загадками. Лука знал, что это только разминка. Скоро пойдут загадки про числа, потом загадки про истории. Все самое трудное еще только впереди. Он не был уверен, что выдержит такой темп, поэтому требовалось навязать Духу Реки свою скорость. Пришло время разыграть джокера.

Он перестал делать круги и сурово нахмурился.

— Что, — спросил он, — ходит утром на четырех ногах, днем на двух и вечером на трех?

Дух Реки тоже притормозил, впервые у него появилась неуверенность в голосе и дрожь в коленках.

— Ты что, шутишь? — растерялся он. — Это же самая известная загадка на свете.

— Ну да, — согласился Лука, — но ты теряешь время. Отвечай!

— На четырех ногах, на двух ногах, на трех ногах, — бормотал Дух Реки. — Но это все знают. Ха-ха! Это же первая загадка в Книге.

(«Неподалеку от Фив обосновалось чудовище женского рода, известное как Сфинкс, — рассказывал когда-то Луке Рашид Халифа. — Все проходящие мимо путники должны были отгадывать его загадки. Всех, кому это не удавалось, оно убивало. Однажды некий герой дал правильный ответ». «И что тогда сделал Сфинкс?» — спросил Лука. «Покончил с собой», — ответил Рашид. «А каков правильный ответ на загадку Сфинкса?» — поинтересовался Лука. И Рашид Халифа признал, что, сколько ни принимался за эту древнюю историю, каждый раз забывал отгадку. «Так что это чудовище, Сфинкс, наверняка сожрало бы меня», — лукаво заключил он.)

— Ну, отвечай! — потребовал Лука. — Твое время истекло.

Дух Реки в панике посмотрел по сторонам.

— Все равно я тебя могу уничтожить, — заявил он.

Лука покачал головой:

— А вот и не можешь! Во всяком случае, сейчас. Да и вообще не можешь. — Он не сдержал довольной улыбки. — Мой отец так и не вспомнил отгадку. А этот Волшебный Мир создан им. Так же как и ты, Отгадчик. Ты не можешь знать того, чего не знает он. И теперь тебя ожидает судьба Сфинкса.

— Конец, — тихо промолвил Дух Реки. — Да. Это справедливо. — И он без лишних слов и проволочек, недрогнувшей рукой направил на себя Терминатор, раскрутил диск на максимум и выстрелил.

— Правильный ответ — «человек», — пояснил Лука пустому пространству, в котором истаивали мелкие блестящие осколки Духа Реки. — Он ползает на четвереньках в младенчестве, ходит на двух ногах в зрелом возрасте и пользуется палкой в старости. Вот и вся отгадка: человек. Ее все знают.

Едва Привратник исчез, как Ворота раскрылись сами собой. В конце Дамбы появился арочный проход, увитый цветущей бугенвиллеей, а за ним Лука увидел изящные ступени, ведущие к берегу реки. На левой стороне арки виднелась золоченая кнопка звонка.

— На твоем месте я бы нажал ее, — предложил Никтопапа.

— Зачем? — спросил Лука. — Разве это не то же самое, что звонить и напрашиваться в гости?

Никтопапа покачал головой.

— Нет, не то же самое, — терпеливо объяснил он. — Просто в следующий раз, когда ты снова потеряешь жизнь, тебе уже не придется возвращаться сюда и мериться силами с Духом Реки. Он ведь может и не попасться еще раз так глупо на твою мелкую хитрость.

Чувствуя себя едва ли не болваном, Лука нажал на кнопку. Тут же послышалась приятная музыка, цветы на арке стали крупнее и ярче, а в поле зрения, теперь уже в правом верхнем углу, появился еще один счетчик, на сей раз односимвольный; на нем светилась цифра «один». Интересно, подумал Лука, сколько уровней нам придется преодолеть, но не решился задать вопрос после оплошности с кнопкой.

Никтопапа повел его, Пса и Медведя вниз по Дамбе на левый берег Реки Времени. Толстопопики так и шмыгали вокруг, подскакивая к путешественникам и надеясь на хороший пинок. «Ой! Ай!» — взвизгивали они в приятном предвкушении, но на них никто не обращал внимания. Пес с Медведем, все еще взволнованные и слегка напуганные, перебивая друг друга, живо обсуждали подробности схватки с Духом Реки; вопросы и восклицания так и сыпались, Лука не успевал на них отвечать. К тому же он страшно устал.

— Мне нужно сесть, — сказал он, и у него подкосились ноги.

Он плюхнулся прямо в прибрежную пыль, и она завертелась вокруг него крошечным золотистым облаком, быстро превратившимся в странное создание, похожее на язычок пламени с крылышками.

— Когда мне дают пищу, я живу, — бодро заявило существо. — Когда мне дают воду, я умираю.

Отгадать было проще простого.

— Огонь, — спокойно сказал Лука, а Огнежук страшно забеспокоился.

— Не произноси этого слова! — зажужжал он. — Стоит тебе повысить голос, и тут же обязательно прибежит кто-нибудь с пожарным шлангом. Да и вообще, тут и без того слишком много воды. Пожалуй, пора мне убираться отсюда.

— Подожди секундочку. — Лука заволновался, несмотря на крайнюю усталость. — Может, я именно тебя и ищу. Ты так красиво светишься, — добавил он, считая, что капля лести никому не повредит. — А вдруг ты… А что, если… Уж не являешься ли ты… частичкой Огня Жизни?

— Не говори об этом, — запоздало вмешался Никтопапа.