Евротур. Бешенство

Интересно, какая компенсация нам полагается? Лично я бы не слишком удивился, если бы нас постигла незавидная участь помещенных в какой-нибудь карантин, причем пожизненно. Да и как можно компенсировать то, что не продается и не покупается? Даже если предположить, что правительство вдруг посочувствует и подарит квартиру с окнами на Красную Площадь, что заполнит пустоту от такой потери, которая постигла нас всех? Ничто и никогда не сможет заставить нас это забыть. Я вообще бы не отказался для своего же блага прилечь ненадолго в психиатрическую клинику, но, едва эта идея пришла мне в голову, как я ее отмел. Нет, спасибо, еще сделают овощем, я ведь как-никак пострадавший, фактически беженец, много чего интересного могу рассказать журналистам, а за деньги заткнуть не получится. Я поделился размышлениями с Ванькой.

— Не думаю, что они настолько бессердечные, — покачал головой друг. — Да и толку-то нас по психушкам прятать, думаешь, мы одни такие счастливые?

— Нет, конечно, и других хватает. Интересно, чем они сейчас заняты.

— Да все тем же, уверен. Тоже ищут информацию и гадают, только по нам бабахнули или вообще весь мир в труху. А если кто уже узнал, что это свои подсуетились, так там уж все непредсказуемо, от жажды мести до суицида.

— Ага. А у нас, выходит, посерединке выходит, — я ткнул Ваньку кулаком в плечо, пытаясь подбодрить, хоть у самого горько саднило в горле. — Мы и Кремль брать не собираемся, и с собой кончать. По крайней мере, я на это надеюсь. Выше нос, Ванька. Нас хоть четверо осталось, все друг друга давно знаем, не многим так везет в таких ситуациях. Каждый может рассчитывать на каждого.

— Слово «везение» тут вообще не уместно, — огрызнулся было Ванька, а потом поднял на меня извиняющийся взгляд. — Да нет, ты прав. Если сейчас раскиснем, то потом трудно будет собраться. Сейчас парни вернутся и поедем куда-нибудь, хоть в Челны те же, толку-то по деревням мотаться. Обратимся в отделение, посмотрим, что получится. Только вот документы только у нас с тобой — права — а паспортов вообще ни у кого.

— Да разберемся, по базе пусть пробьют, у них же должна быть хоть какая-то система, в которую мы все включены. И вообще, это менты виноваты, так что пусть только пискнут.

Ну, а чья ж вина? Всем понятно, чья. Полиция должна работать, а не имитировать бурную деятельность. Так можно бесконечно жертв терактов оплакивать, тогда как надо эти теракты предотвращать. Да и ситуацию можно было повернуть вспять, действуй правоохранители более оперативно. Стреляли бы сразу на поражение, брали бы на себя ответственность — им бы потом еще ордена за это дали — и спасли бы город, пусть даже ценой нескольких тысяч жизней. А так что? Так семьсот тысяч потеряли.

Мне вдруг вспомнился тот полицейский, что развернул нас на тракте. Он что-то про внутренние войска говорил. Мол, приедут и порядок наведут. Видимо, им сверху так сказали, дезинформировали, а на самом деле хотели просто запереть людей в ловушке и накрыть всех сразу. Да уж, мента жаль, мне он показался хорошим человеком. Откуда такие вообще в наших органах берутся? А ведь встречаются время от времени честные и бескорыстные сотрудники. Ума не приложу, чего им стоит сохранение своих принципов в таких глубоко аморальных структурах.

Наше поколение, повально увлекающееся играми и книгами о ядерной войне, постапокалипсисе и нападениях зомби словно бы готовилось к подобной ситуации. Нет, я и сам любил в что-нибудь этакое поиграть. Мне казалось забавным бродить по заросшей деревьями Припяти, отстреливаясь от кровожадных мутантов, или скакать по руинам европейских и американских мегаполисов. Все это было таким далеким и невероятным, и только потому интересным.

С другой стороны, сейчас я был даже благодарен разработчикам игр и голливудским умельцам, которые в погоне за кассовыми сборами тоже любили поднажать на пост-апокалипсис. Они не только развлекали нас на совесть, но еще и внедрили в наше подсознание мысль о том, что конец света вполне может случиться. При чем не обязательно конец света глобальный, он может охватить и какой-то конкретный регион, это не так уж важно. Важно было лишь то, что я уже, в общем-то, поверил и даже в какой-то мере принял услышанную от Тараса Тимофеевича страшную правду. Что ж, теперь надо ждать, когда вернутся Леха и Семен и составлять план дальнейших действий. И никаких промедлений, ибо в ближайшие дни только постоянное движение может сохранить нашу психику.

4. Вести с Востока

Томаш протер слипшиеся глаза и неторопливо приподнял гудящую голову, чтобы посмотреть на часы. Виски тут же отозвались болью, но он стерпел, стиснув зубы. Ого, почти два часа дня. Да уж, неплохо вчера было у Алана. Мать, конечно, вечером опять заведет свою песню, но ведь пятница на то и пятница! И вообще, он честно ищет работу, и нет никакой вины Томаша в том, что она, работа, никак не находится. Нет, ну он, конечно, мог бы пойти поработать сторожем на складе или потаскать ящики в порту, но уж лучше плевать в потолок, чем заниматься такой хренью. Как ему говаривал один из более старших товарищей по фанклубу — если однажды согласишься на мало, никогда не получишь много, а нормальные пацаны никогда не будут довольны малым.

Добравшись до ванной, Томаш жадно припал губами к прохладному крану. Он ощущал такую жажду, что, казалось, был готов высосать всю воду из городского водопровода. Наконец, напившись, он посмотрел на себя в зеркало. Да уж, ну и видок, как у алкоголика со стажем. Не стоило так смело мешать пиво с водкой, хоть башка бы сейчас была полегче. Под глазами залегли мешки, вся морда лица распухла. Черт, почему-то каждое новое похмелье ощущается болезненнее, чем предыдущее.

Нащупав в кармане куртки помятую сигаретную пачку, Томаш заглянул внутрь и изрядно огорчился — последняя… Черт, скоро придется тащиться на улицу. Кстати, какая вообще сегодня погода?

Томаш выбрался на небольшой аккуратный балкончик, чиркнул зеленой спичечной головкой и с наслаждением вдохнул в себя едкий сигаретный дым. Он любил прикуриваться от спичек, было в этом что-то эдакое, гангстерское, что ли. Томаш ведь не какой-нибудь фраер напомаженный, все-таки, а человек, мало-мальски известный в своем районе, который как раз эту минуту раскинулся перед ним во всем своем великолепии.

Повсюду были типовые пятиэтажки, появившиеся здесь во времена позднего коммунизма. Правда, от своих серых и полуразваленных российских сестриц польские «хрущевки» отличались в значительно лучшую сторону — после вступления Польши в Европейский Союз их отремонтировали, а также покрасили в приятные глазу цвета изнутри и снаружи. Больше того, здесь даже не пили пиво ни во дворах, ни в подъездах, которые стали чистыми, светлыми и безопасными. Хотя Томаш совсем не возражал бы, если б в дождливый денек можно было присесть с ребятами прямо на лестничной клетке. Ну а что? Он тоже тут живет, и, значит, право имеет поступать так, как ему вздумается.

Видел Томаш и небольшую станцию городской электрички — СКМ (SKM — Szybka Kolej Miejska, Скорый Городской Поезд) — сквозь которую то и дело проходили следующие в оба направления поезда. Вот сине-желтые вагоны замерли напротив платформы и с шипением разъехавшихся дверей выплюнули из себя людей, которые торопились ступить ногой на бетон — между подножкой вагона и краем платформы всегда был зазор, поэтому поломать ногу, оступившись, было очень легко.

Наконец, все желающие вышли, и настал черед тех, кто хотел войти в поезд. Таких пассажиров набралось совсем немного, а вот ближе к вечеру, через два-три часа, в СКМ, возможно, будет не протолкнуться. Все попрутся в центр, в Старый Город, выгуливать своих красоток.

Погода была хорошей, и Томаш уже не имел ничего против того, чтобы сходить в магазин за пачкой «Лаки Страйк». Только надо немного посидеть на «Фейсбуке», полистать новые фотки знакомых девиц, а заодно проверить, как там приятели — наверняка все сейчас такие же придавленные.

Стартовая страница бразуера показывала последние новости. Томаш давно уже собирался поменять ее на что-нибудь поинтереснее, ибо изменения стоимости акций и прочая лабуда его не слишком волновала. Но в этот раз его взгляд задержался на одном из прямоугольных новостных хабов — новости из России, причем с пометкой «срочные».

— Ого, — воодушевился Томаш. — Это мы почитаем.

Журналист, имя которого Томашу ни о чем не говорило, в свойственной польской прессе манере описал последние события. Оказалось, что в каком-то маленьком городке (ничего себе маленький, больше полумиллиона человек!) неизвестные лица совершили теракт с помощью то ли биологического, то ли химического оружия. В общем, кацапы полегли от непонятной и быстро распространяющейся болезни — число жертв стремительно росло и уже приблизилось к двум сотням. Чудеса, что за начало дня!

Томаш ощутил приятное нервное возбуждение, даже головная боль куда-то исчезла. Такой информацией было необходимо с кем-то поделиться, и чем скорее, тем лучше. Он взял в руки телефон и набрал своего лучшего друга, Павла.

— Хэй, Француз!

— Томек, мать твою, какого художника ты так орешь? — прохрипел собеседник. — У меня в башке похоже нефтяную скважину бурят.

— Ты сейчас офигеешь, Француз, — довольно улыбнулся Томек. — Зайди в Сеть и почитай, что у русаков творится. Тебе полегчает, поверь.

— Чего?

— Мозги включи, Француз. Зайди, говорю, в Интернет и почитай новости.

Томаш нажал «Разъединить» накинул куртку и отправился на улицу — сигареты сами себя не купят и домой не поднимутся. Насвистывая любимую мелодию, он спустился до первого этажа, где встретил самую склочную старуху в доме, пани Ядвигу.

— Что, пани, наказал Бог русских? — спросил Томаш вместо приветствия. — Слышали новости?

Ядвига, возившаяся у двери с ключами — она всегда путалась и частенько пыталась открыть замок ключом от мусоропровода — подняла на Томаша глаза.

— Беда у людей, а ты…

— Не у людей беда, а у врагов, — отрезал Томаш. — Слышали, значит.

— Эх, дурачок, — покачала головой старушка и снова забренчала ключами.

Томаш вышел из подъезда, засунул руки в карманы серых спортивных штанов и зашагал к магазину. Чертовы русские, вот и ваша очередь получать по заслугам. Что же это за край такой! Общее число народов, оккупированных москалями в разные времена, наверняка превышало число, до которого мог сосчитать Томаш. Да они ж даже в своей стране оккупанты — Кавказ вон, например, заняли, и уже не отпустили, а народы Севера! Единственные книги, которые время от времени почитывал Томаш, как раз были посвящены истории — или польской, и российской, а то и совместной.

А ведь они и в Польше сидели, суки, указывали, что нам делать, а чего не делать. Еще язык свой паскудный учить заставляли, тьфу! Когда Томаш был маленьким, мама иногда пела песни на русском. Ему вроде бы даже нравилось, но потом он стал просить ее замолчать, а сейчас и вовсе выходил из себя, если из уст матери даже тихонько вырывалась одна из тех дебильных советских мелодий.

И ведь русаки уже вроде чуть ли не вымерли, спились всей страной к ядреной бабушке, но умудрились вон от украинцев Крым откусить, да так откусить, что даже хваленые Штаты потявкали для приличия, да перестали. Союзники херовы. Нет бы приехали и раскатали этих алкоголиков в ватниках, весь мир бы спасибо сказал.

Томаш и украинцев не жаловал — приезжают тут, работают чуть ли не за еду, а потом нормальные польские парни, как он, дома сидят и не знают, куда податься. Но как только появились кацапы, с украинцами сразу захотелось дружить. Да Томаш бы хоть с куском дерьма дружил, только не с москалями, которые, как известно каждому нормальному пацану, куда хуже любого дерьма.

В душе Томаш искренне надеялся, что русские понесут как можно больше потерь. Пусть судьба их за все накажет, пусть все цивилизованные страны, с Польшей во главе, закроют от них свои границы — задолбали уже эти придурки из Калининграда, каждые выходные осаждавшие Икею, торговые центры и продуктовые магазины. Пусть у себя сидят и не шелохнутся. Кто там говорит, что русские из Калининграда приносят чуть ли не десять процентов выручки региону? Идите к черту, предатели. И вообще, Калининград неплохо бы у них забрать и отдать Польше, за Крым. А что? Томашу все казалось вполне справедливым. Тем более город, говорят, симпатичный, что и неудивительно — немцы же строили. На немцев у каждого поляка тоже есть зуб, но не такой, как не русских. Фашисты, в конце концов, остались гнить в земле в сорок пятом, а русаки не отставали до конца восьмидесятых. Это из-за них Польша так отстала от своих соседей и теперь с трудом удерживалась даже в экономическом арьергарде Евросоюза.

Вернувшись из магазина, Томаш первым делом включил телевизор. Отец, по шесть-семь месяцев в году пропадавший на торговых судах, неплохо зарабатывал и перед последним выходом в море купил жене и сыну хороший плазменный смартвизор. Томаш обычно резался на нем в приставку, но сегодня вот решил посмотреть трехчасовые новости. Тем более, что новых игр он так и не купил, а старые уже надоели.

Банка открылась с приятным шипящим звуком, и спустя мгновение Томаш уже наслаждался замечательным пивом местного производства. Вот, в Польше еще и пиво отличное делают, а что умеют делать кацапы? Девки у них разве что ничего такие, но польки все равно лучше.

Как и ожидал Томаш, новости начались с экстренного сообщения о происходящем в России. Пока было трудно объективно оценить потери и последствия, ясно было лишь одно — в этом Ижевске, который находился, к счастью, очень далеко от Польши, воцарилась паника. Люди мерли как мухи, врачи разводили руками, народ начал массово выезжать из города. На экране появились люди в полицейской одежде.

— Мда, ну и видок у вас, — не сдержал смешок Томаш, хлебнув еще пива.

Русские стражи порядка показались ему забавными — какая-то невзрачная форма, напуганные лица, большинство полицейских как будто вчера окончили школу, худые все, нескладные, глаза выпучили и испуганно хлопают. Да уж, если б такие подошли к Томашу на улице и начали выписывать штраф, скажем, за распитие в публичном месте, он бы с легкостью убежал от них. А будь он в плохом настроении, то уже они бы от него удирали, смешно размахивая в воздухе своими костлявыми руками.

Похоже, кацапские врачи и спасатели сработали весьма оперативно и забили тревогу — сообразили, что выезжающие из города так же могут быть заражены — вон, уже отдали приказ перекрыть все выезды. Ведущая сбивчивым голосом поведала, что в больницы все еще поступали сообщения от тех, кто только-только обнаружил первые симптомы инфекции, а с момента теракта минуло уже почти семь часов! Кроме того, болезнь может оказаться заразной, пока сложно что-либо говорить наверняка.

Томаша вдруг посетила весьма пугающая мысль — так что, получается, если люди начинают заболевать и через шесть, и через семь часов… Это ж выходит, что они могут чуть ли не по всему миру разъехаться, прежде чем поймут, что больны, и, самое главное, прежде чем это поймут другие. Такая перспектива его совершенно не радовала. Польша не так далеко от России, и кацапы частенько бывают здесь не только благодаря низким ценам на еду и одежду, но и с другими целями — проездом в ту же Германию, например. Понимая, что эту информацию не удастся удержать в одной голове, Томаш снова позвонил Павлу.

— Здоров, — жизнерадостно пробасил тот. — Да, ну и удивил ты меня. Черт, за это надо выпить!

— Ага, только я че подумал, Француз, — озадаченно протянул Томаш. — Тут по телеку сказали, что типа многие все еще не знают, что им пора на кладбище. Типа, уже чуть ли не полдня прошло, а они только поняли, что заразу подхватили.

— Ну и? — откровенно не понял Француз.

— Где семь часов, там и десять, а то и двенадцать, дубина, а значит, они могут чуть ли не по всему миру разбежаться и всех заразить. А мы ведь не так уж и далеко…

— Точно…

— Ну ты тупой, — Томаш прижал ладонь к лицу. — Дважды два сложить не можешь.

Повисла пауза, которая спустя несколько секунд прервалась удивленным вопросом Француза.

— А кто тебе сказал-то, что это вообще заразно? Об этом речи нет, или есть?

— Не помню, — честно признался Томаш. — Вроде, сказали, что пока неизвестно.

— В Интернете что-то болтают, но никто не знает, что и как. Так что нечего паниковать, погнали, сообразим по пивку.

— Мать прибьет, — вздохнул Томаш, с облегчением переключаясь на более приличные проблемы.

— Да мы по кружечке, да по домам, — заверил Француз.

— Кто еще будет?

— Ну, обзвоню наших — Дамиана, Рыбаря, остальных тоже… В общем, давай, через часика три подтягивайся.

— Ага, до скорого.

Томаш еще немного поразмышлял над тем, что будет, если москальская бацилла все-таки достигнет Польши. Но пока к этому не было ровно никаких предпосылок — вон, Француз же сказал, что это, похоже, вообще не заразная хрень, а так… Так что если кто и передохнет, так это кацапы, а о них один черт никто горевать не будет.

Вспомнив, как они всей компанией праздновали позапрошлогодние теракты в Волгограде, радуясь, точно дети новой игрушке, Томашу стало немного не по себе. В памяти всплыли просочившиеся в Сеть фото жертв взрывов, глядя на которые Томаш сразу забывал, что трупы вообще имели национальность. Вот и сегодня в новостях показали развороченную центральную площадь русской провинции, усеянную телами, и радоваться такому горю казалось как-то неприлично.

Так, Томаш, стоп, хватит. Что ж ты как нытик, сопли развесил? Можно простить тех, кто веками издевался над тобой? Нельзя, что бы с не случилось. Тем более, что в родном Гданьске все замечательно. Томаш почувствовал, как настроение снова вернулось к прежней отметке. Да и как оно могло держаться на нуле, если через пару часов тебя ждут верные боевые товарищи и вкусное польское пиво?

5. Начало пути

Мы планировали провести у Тараса Тимофеевича только одну ночь, а потом обратиться в полицию в Набережных Челнах, но в итоге остались на два дня. Наш хлипкий план развалился, как только стало ясно, что ехать некуда. Но обо всем по порядку.

Вчера Леха и Семен, отправившиеся на разведку в соседнюю деревню, где было почтовое отеделение, принесли весьма интересные новости. Интернет еще работал, и на почте им даже удалось насладиться кратковременным доступом к Всемирной паутине.

Во-первых, мы, очевидно, совершенно неправильно поняли ситуацию. Правительство решилось на такие кардинальные меры лишь потому, что в городе действительно начало происходить нечто не просто страшное, а вообще не подходящее ни под какие определения. Слова Тараса Тимофеича о неведомой заразе и ядерной бомбе уже казались бредом сумасшедшего, но все это не выдерживало никакого сравнения с теми новостями, что принесли Леха и Семен. Не будь ситуация такой серьезной, я бы решил, что это все дурацкий розыгрыш, ибо поверить в такие вещи означало признать, действительно оказалась похлеще даже самых смелых прогнозов конца света.

В общем, случилось то, о чем, должно быть, мечтали многочисленные геймеры и любители Джорджа Ромеро со всего мира. Нет, мертвые не встали из могил, упаси нас Бог, но живые были ничуть не лучше. Люди, оказавшиеся в непосредственной близости к взрыву непонятного вещества, скончались за считанные минуты — передозировка, не иначе. А те, кто стоял подальше, почувствовали легкое головокружение и тошноту. Их развезли по больницам, на центральную площадь стянули буквально весь городской автопарк автомобилей «Скорой помощи». Примерно через час некоторые из госпитализированных внезапно начали жаловаться на резь в животе. Очевидно, их тела разрывала невыносимая боль — люди ужасно кричали и обильно потели, тараща налитые кровью глаза в пустоту. А потом они вдруг умолкали и теряли сознание. Врачи, еще совершенно не подозревавшие, что происходит, делали все возможное — реанимация, капельница, приборы, трубки… Но тут «больные» вдруг возвращались к жизни, открывали глаза и с безумными звуками начинали разносить все вокруг.

Они дрались насмерть друг с другом, используя кулаки и зубы. Доставалось и тем, кто не понимал, что происходит, и безуспешно пытался растащить дерущихся, думая, что это обычная потасовка. Отдельно говорилось и о том, что некоторые зараженные плюют во все стороны, целя в глаза. В слюне зомби содержалось какое-то едкое вещество, которое заставляло глаза сильно зудеть и при попадании на сетчатку могло привести к временной слепоте. Атакованная таким способом жертва теряла подвижность и становилась легкой добычей.

Люди поняли, что имеют дело с вирусом, уже после первых видео, загруженных отважными очевидцами на YouTube. Если инфицированный кусал здоровую жертву, та была обречена. Любой контакт с кровью зараженного гарантировал скорую потерю рассудка. Очевидно, наши власти (как, впрочем, и любые другие) были потрясены и неспособны среагировать оперативно и адекватно. Но, с другой стороны, какая реакция может называться адекватной в ситуации, которую невозможно было предусмотреть и с которой никто и никогда прежде не сталкивался? Я как-то читал, что в США и Великобритании Министерства Обороны всерьез разрабатывало программу на случай атаки зомби. Вот посмотрим теперь, что у них получится.

В итоге уже через несколько часов зачищать Ижевск стало поздно — зараженные были везде и повсюду, а в больницы сыпались звонки от тех, кто только-только начал понимать, что с ним происходит что-то неладное. Видимо, это были те, кто в момент взрыва находился далеко от эпицентра или кто имел контакт с кровью зараженных. Увы, им не удалось избежать печальной участи.

Самое интересное, что предположения Семена оправдались — вирус мог сидеть в организме и не выдавать себя достаточно долгое время, предположительно до семи-восьми часов. Таким образом, все крупные и средние города Поволжья уже были охвачены эпидемией, но по ним уже не били ни бомбами, ни ракетами. Армия, можно сказать, практически полностью самораспустилась — солдаты, узнав, что творится, начали разбирать оружие и группами, состоящими из земляков, покидать воинские части и на всех парах мчаться домой — офицерам-то наверняка сообщили, что вирус заразен и способен расползтись по стране за считанные часы и дни, а уж потом информация дошла до срочников. У меня язык не поворачивался назвать это дезертирством, я бы сам сделал точно так же.

Кроме того, вирус уже отметился практически везде — Китай, Египет, Греция, Польша, страны Балтии, Великобритания, Франция, Испания, этот список можно продолжать и продолжать. Жители и полиция вышеперечисленных стран не были в должной мере готовы к подобному — когда по их телевидению только начали показывать видео с озверевшими людьми в Ижевске, в аэропортах уже начали происходить первые беспорядки и нападения.

Правда, американским полицейским удалось локализовать заражение — в аэропорту имени Джона Кеннеди приземлился самолет с плановым рейсом из Домодедово, на котором перед самой посадкой обратился кто-то из зараженных. В итоге всех «бешеных» нашпиговали свинцом, а уцелевших пассажиров и команду поместили в карантин. Но это было только начало — сколько рейсов в этот момент совершается из уже зараженной Европы и Азии в Чикаго, Нью-Йорк, Лос-Анджелес и Вашингтон? Достаточно. Сейчас лавинообразно начнутся отмены полетов и вообще перекроются все сообщения между странами, но будет уже поздно. Нет у человечества никакого плана на случай подобной пандемии.

Обнадеживало лишь то, что убить бешеного было не так уж сложно — в конце концов, он оставался обычным живым человеком, уязвимым к любому оружию. Леха рассказал о видео из Москвы, где группа спортивных молодых людей кавказской наружности без особого труда расправилась с десятком зомби в торговом центре Европейский. Правда, когда трое молодчиков уже допинывали последнюю жертву, та изловчилась и вцепилась одному из них в ногу. Лицо зараженного напоминало кровавую кашу, и было непонятно, его ли это кровь или кровь жертвы, которой он сумел прокусить одежду. На этом видео закончилось.

Час назад Семену удалось связаться с Машей. Та сидела в студенческом общежитии и ждала эвакуации, которую объявили рано утром. Однако на данный момент вывезли лишь несколько сотен жителей Дюссельдорфа, преимущественно чиновников и их семьи — их погрузили в автобусы и повезли на юг, на американскую военную базу Раммштайн, где устроили лагерь для беженцев, нагнав трейлеры и расставив сотни палаток прямо в чистом поле. Северо-Атлантический Альянс уже объявил о развертывании охраняемых военными эвакуационных пунктах в Германии и Бельгии. По словам Маши, в Берлине вовсю гулял вирус, получивший условное название «рейдж», то бишь «ярость». Вчера она с облегчением рассказывала, что немецкой полиции и силам НАТО удалось сдержать угрозу на территории аэропорта. Что ж, видимо, вирус проник вместе с носителем на железнодорожном или даже автомобильном транспорте, за всеми ведь не уследишь.

— Звучит все это, конечно, сами понимаете как, — заговорил я на нашем обеденном собрании. — Мне все кажется, что я кислоты объелся или укололся чем — ну откуда вся эта хрень взялась? Зомби всякие, вирусы, эпидемии.

— А ты слишком много не думай, — посоветовал Леха. — А то котелок перегреется, и нам придется тебя с ложечки кормить и подгузники менять.

— Давайте ближе к делу, — Ванька отправил в рот ложку гречки и продолжил, одновременно жуя. — Понятно уже, что в Челны ради полиции ехать нет смысла. Но вообще куда-то ехать смысл есть, вы так не думаете? Я вот тут сидеть не очень хочу. То есть, здесь хорошо, и Тараса Тимофеича бросать не хочется, но какой смысл нам оставаться в деревне?

— Я не знаю, как вы, — решительно заявил Семен. — Но я поеду к Маше.

— Серьезно? — хмыкнул я. — И каким образом? На самолете или на пароходе? Да в России уже наверняка вся транспортная система накрылась сами знаете чем.

— На машине. Можно добраться на машине. Если не терять времени, можно добраться до Дюссельдорфа за три дня. А я его терять не собираюсь, — набычился Семен. — Сразу говорю — с собой никого уговаривать ехать не буду, дорога дальняя, можно и не доехать. Я вот понятия не имею, что там на шоссе вообще и дальше, на границе.

— И где ты возьмешь машину, Рембо?

— Да у вас отберу, — Семен сперва усмехнулся, а потом, заметив на наших лицах ухмылки, сдвинул брови. — Чего ржете, придурки? Вам сейчас есть куда ехать? Или тут будем сидеть, в глухомани? Сами же говорите, что бессмысленно это!

Семен показал пальцем на Ваньку, тот поднял руки — мол, я ничего не говорил, вы не так поняли. А Семен тем временем вещал дальше:

— Ничего ведь нет — у меня, блин, даже паспорт дома остался, я сейчас вообще никто, даже не гражданин. И терять мне нечего. Может, вам есть? Нет, серьезно, ребята, мы друзья или где? Вы тут хотите свои задницы уберечь? И чего добьетесь? И сюда придет зараза, не сегодня, так завтра, а не завтра — через неделю все равно доберется. И никуда вы отсюда уже не денетесь, как ни крутите. Я предлагаю всем собраться и ехать. Никаких границ через день-два уже не будет, людям станет не до этого, да и сейчас их уже скорее всего нет, сами поду майте. Ну, а если военные или какая-нибудь банда решит с нами разделаться, так лучше уж так, чем тут сидеть и куковать.

Это была самая длинная речь Семена за все долгое время, что я его знал. Семен сам по себе человек флегматичный и не амбициозный, вывести его из себя практически невозможно. Есть у меня такая гадкая черта, провоцировать людей на эмоции. Так вот, еще на заре нашего знакомства на одной из попоек я целый вечер изводил Семена шутками, за которые получил бы по лицу даже от Папы Римского, но тот лишь посмеивался да вяло отшучивался. А сейчас Семена не узнать — глаза горят, руки сжаты в кулаки, в общем, парень хочет действовать и точка, и лучше даже не спорь с ним.

— Ну ладно, — протянул я, поглядывая на притихших Ваньку с Лехой. — Импровизированный совет диванных войск, значит. Так что ты конкретно предлагаешь?

— Ванькина машина не годится для того, чтобы на ней тащиться в такую даль, — сказал Семен и, жестом руки заставив замолкнуть возмущенно привставшего с крыльца Ивана, продолжил. — Знаю, не стоит ломиться в города во время таких вот ситуаций, но выхода нет. Нам нужна хорошая машина, нужно какое-никакое оружие, в первую очередь для защиты от таких же, как мы, ну и продукты. Лично я не вижу другого выхода, кроме как обзавестись всем этим в Набережных Челнах, в ближайшем к нам большом городе.

— Ого, — подал голос Леха после минутного молчания. — Ну, ты загнул, дружище. В Сети же пишут, что там то же самое, что было в Ижевске пару дней назад.

— Нам придется стать мародерами, — пожал плечами Ванька. — Лекарства, оружие, консервы. Скоро все это к чертям выметут отовсюду, и будем мы лапу сосать, или что похуже. Мне уже вообще без разницы, что делать. Да, мы выжили, здорово, но что дальше? Я даже не знаю, как называется эта дыра, где мы торчим уже третий день.

— Королево, — ответил Леха. — Мы на почте узнали.

— Да хоть Кукуево, — махнул рукой Ванька. — Знаете, мне тут такая забавная идея в голову пришла — я ж за границей никогда не был. Ну, экскурсию в Киев давайте считать не будем. А теперь, значит, виза не нужна и даже этот, как его, загранпаспорт — я согласен с Семеном, никаких границ либо уже нет, ну или они исчезнут в самое ближайшее время. Вы только представьте себе Европу, с ее-то плотностью населения и психологией, и все будет понятно — кто будет стеречь границу, за которой больше нет страны? Так что я однозначно «за».

— Я тоже нигде не был, — признался Леха. — И да, лучше уж по дороге концы отдать, чем тут, в Кукуево этом. Прокатимся лучше по автобану на первой космической, чем торчать здесь и не знать, что в мире творится.

— Ну что ж, — Семен решительно приступил к подведению итогов собрания. — Дима, ты можешь думать, как хочешь, но большинство уже решило. Ты с нами?

— А куда я денусь? — улыбнулся я. — Здесь и в самом деле делать нечего, только если ждать смерти или окапываться и держать оборону. Только чего ради? Едем, Семен, едем.

Как только решение было принято, все сразу бросились собираться. Мной тоже овладела нетерпеливость, после почти двух дней простоя возникла сильная потребность в действии. К тому же заиграло любопытство, которое было куда сильнее страха неизвестности. Хотелось поскорее покинуть это тихое место и посмотреть на то, что же стало с большим миром.

Друзья быстро скрылись в доме, и сообщать Тарасу Тимофеевичу о нашем отъезде пришлось мне. Когда я проходил мимо собачьей будки, выскочил пес по имени Тимка. Он встал на задние лапы и поднял на меня озорные глаза, требуя ласки. Пришлось погладить, тем более что с Тимкой мы уже успели подружиться. Спустя несколько минут я с трудом отделался от неугомонной собаки и пошел дальше.