Иерусалим. История Святой Земли (сборник)

Короли Иерусалимские на Кипре. Патриарх Лазарь

С XIV веком возникла на Востоке новая могущественная династия, долженствовавшая вскоре покорить его. Это было пастушеское племя турок, которое при страшном нашествии монголов перекочевало из Туркмении в Анатолию и там укрепилось в горах, под властью последних султанов сильного некогда рода Сельджукидов. Сын воинственного Эртогрула, Осман, давший свое громкое имя целому народу, мало-помалу сделался обладателем всей Анатолии и утвердил столицу свою в Брусе, отколе потомство его еще более столетия боролось с угасавшею империей Греческою до конечного падения Царьграда. Орхан, Мурат и Баязид, сын, внук и правнук славного Османа, предписывали законы императорам Греческим, постепенно отнимая у них все города вокруг трепещущей столицы. Бедственны были последние годы сей долголетней империи, как болезненные муки умирающего. Император Михаил Палеолог, снискавший себе громкое имя изгнанием крестоносцев из Царьграда, помрачил оное гонением православных, когда из видов политических хотел соединиться с церковью Римскою, в суетной надежде на покровительство папы. Сын его, Андроник, восстановил церковный мир; но семейные неустройства возмутили спокойствие гражданское, и внук сего последнего, Андроник Младший, принудил престарелого деда сперва разделить с ним, а потом уступить ему царство. Смятения продолжались и при его малолетнем сыне Иоанне Палеологе, который принял соправителем доблестного опекуна своего Иоанна Кантакузина, ибо детские руки не в силах были держать кормило распадавшегося царства; все пятидесятилетнее царствование сего Палеолога, под грозою султанов Орхана и Мурата, было постепенным склонением Византии к ее упадку.

Между тем Иерусалим и вся Сирия находились в полном распоряжении султанов Египетских. Магомет эль Незер, идучи на богомолье в Мекку, посетил и Св. Град; но при нем пострадало много христиан в Египте за подозрение двух коптских монахов в поджоге главной мечети Каира; едва спасся сам патриарх, и, по ожесточению народа, христиане не смели показываться на улицах. Новый указ строго запретил им ездить на лошадях и мулах или носить чалмы иного цвета, кроме голубого; церкви и монастыри в Египте были временно закрыты. Виною сих новых притеснений был визирь одного из магометанских властителей западной Африки, который, посетив Каир на пути в Мекку, заметил султану, что нигде христиане и евреи не пользовались такими преимуществами, как в Египте. По смерти сильного Мелек Незера двенадцать сыновей его, один за другим избираемые и свергаемые с престола по прихоти буйных эмиров и малодушных халифов, наполнили воинскими смутами Египет и Сирию. Замок Карак, в каменистой Аравии, был обычным местом ссылки свергнутых султанов до времени их нового воцарения, а Иерусалим местом изгнания эмиров, если они могли сохранить жизнь при своем падении. Некоторые из султанов посещали также богомольцами Св. Град, но их милости не простирались на палестинских христиан. Наконец, после сорокалетних смятений, эмир Берку, происходивший из пленников черкесских, низложил последнего султана из рода Бахаритов, Хаджи, внука Калаунова, и, воцарившись сам на его место, начал новую династию мамелюков черкесских.

Орды монгольские, наводнявшие Сирию, получили наконец оседлость в пределах Персии и в Багдаде, бывшей столице халифов, где царствовал спокойно род Чингисхана, доколе не явился новый завоеватель Востока, Тимур. От стольких христианских княжеств, основанных крестоносцами в Сирии, только два еще держались по ее соседству: малое королевство армянское в Киликии, бывшее в союзе с Римом, и королевство Кипрское. Туда перешли все титулы и чины бывшего королевства Иерусалимского и окрестных княжений и ордена рыцарские. Когда сам король носил громкое имя Иерусалимского, братья его и бароны разделили между собою прочие звания: князей Антиохии, Сидона, Тира, Галилеи, графов Триполи, Яффы и Фавора, и так это продолжалось еще два века, до владычества венецианского. Но на Кипре не было латинских патриархов Св. Града, ибо титул сей не принадлежал архиепископам острова. Славный орден госпитальеров переселился с Кипра на остров Родос, чтобы там прославиться новыми победами над сарацинами уже на море, когда суша изменила их оружию: оттоле же вызван был и знаменитый их соперник, орден храмовников, в Европу, чтобы там мученически скончаться на кострах и в темницах от корыстолюбия короля Франции Филиппа IV и малодушия папы Климента V.

Немного славы было дано в удел и призракам королей Иерусалимских на Кипре, над коими беспрестанно носилась: с юга – гроза султанов мамелюкских, а с севера – султанов турецких. Король Генрих II, после постыдного бегства из Птолемаиды и неудачного покушения с ханом монгольским на Иерусалим, подвергся узам у киликийских армян; это случилось по проискам его брата Амори, князя Тирского, который с помощью генуэзцев хотел овладеть его престолом. Генрих удержал, однако, за собою царство и скончался на Кипре после сорокалетнего правления, оставив по себе преемником доблестного племянника. Гуго IV Лузиньян в течение столь же долгого царствования старался устроить благосостояние королевства, но семейные огорчения отравили его последние годы. Престарелый король, венчав на царство сына своего Петра, сам скончался в монастырском уединении.

Еще однажды, и в последний раз, вспыхнула на Востоке тлевшая искра Крестовых походов при воинственном Петре. Напрасно старались возбудить ее, в начале сего столетия, короли Кипра и Армении жалобами на предстоявшую им опасность и первосвятители римские громкими буллами, и даже именитые певцы и ученые Запада своими песнями и творениями. Благородный венецианец Марин Санути нарочно странствовал по Сирии и Египту, чтобы собрать сведения о средствах обладания Палестиною, и представил папе свои две книги с четырьмя картами Св. Земли, Египта, Средиземного моря и всей земли. «Я не послан к тебе ни от какого короля, или князя, или республики, – говорил он Клименту V, – но по собственному движению сердца падаю к ногам твоим, чтобы предложить тебе легкое средство сокрушить врагов веры, искоренить секту магометанскую и приобрести вновь Св. Землю. Мои долгие странствия в Кипре, Армении, Египте и Румелии дали мне некоторые сведения на пользу всего христианства». Санути указывал все пути, на море и на суше, рассказывал подробно о состоянии каждого государства, советовал прежде всего ослабить могущество султанов мамелюкских и привлечь, мимо Дамиеты и Александрии, всю торговлю Индии, прямо из Багдада в пристани сирийские.

В то же время другой, не менее ревностный посетитель и заступник св. мест, миссионер Раймунд Лулли, испросил соборное решение на преподавание в университетах восточных языков и обходил всех государей Запада, умоляя их спасти Иерусалим. И сладкий певец Лауры, Петрарка, настроив более высоким тоном свою цевницу, призывал весь Запад к спасению Св. Града: «Сын Божий обратил взор свой к тому месту, где был Он вознесен на крест. Те, которые обитают между Роною, Рейном и морем, и те, коих палит знойный полдень, равно как и жители мрачных краев, отдаленных от пути солнечного, готовы поднять хоругвь креста; один ли град сынов Марса, град первосвятителей, останется чуждым славному предприятию?»

Но сии красноречивые призвания замирали в пустыне остывших сердец. Короли Франции на смертном одре вспоминали в своих завещаниях град Божий, но не подымали более оружия при жизни. Их примеру следовали и могущественные вассалы; иные же принимали крест на свои мантии и не исполняли обета. Папа Иоанн XXII внял воплю христиан восточных и провозгласил Крестовый поход (1336 г.). Король Франции Филипп Валуа с королями Богемии и Наварры и со всеми своими баронами дали клятву в Париже идти освободить Гроб Господень. Короли Англии, Венгрии и Арагона и многие республики Италии обещались также подать руку помощи; но все предприятие обрушилось со смертью папы Иоанна. А между тем весть о новом Крестовом походе распространилась по Востоку; христианские жители Сирии и Египта, наипаче паломники и купцы, подверглись жестоким гонениям. Султан Каира, Мелек Назер, стал собирать войска с прочими эмирами Сирии, чтобы не только отразить христиан, но даже их искать на Западе. Потомок Аббасидов, живший в Египте, где носил громкое имя халифа, разослал повсюду свои грамоты, возбуждая всех истинных мусульман к оружию обещаниями чувственного рая их пророка. Но папа Бенедикт XII, заступивший место Иоанна, уже не нашел в крестоносцах, давших обет, желанного расположения к походу, несмотря на усиленные жалобы христиан восточных. Тогда инок Антиохийский Андрей, пришедший просить о помощи первосвятителя римского в Авиньоне, услышав, что король Франции Филипп отлагает поход свой, схватил за узду его коня и спросил: «Ты ли Филипп, король Франции, давший обет Богу освободить Св. Землю? Если ты хочешь исполнить свое предприятие, молю Господа направить столпы твои к победе; если же нет и ты обманываешь святую церковь, гнев Божий на тебе, на твоем роде и на твоем королевстве; ибо на тебя падет вся кровь, которая пролилась при одной вести о твоем походе!» Король смутился и позвал инока с собою. «Пойду пред тобою, если идешь на Восток, и оставлю тебя, если на Запад, – сказал он, – иду каяться о грехах моих в ту землю, которую ты выдал сарацинам».

Однако жестокая война, возникшая между Англиею и Франциею, воспрепятствовала обоим королям, несмотря на их обеты, идти в Иерусалим, и над родом и королевством Филиппа сбылось пророчество инока Антиохийского. Один только флот, вооруженный папою, Венециею и королем Кипра, с помощью рыцарей Родосских, отплыл к берегам Анатолии и овладел Смирною, где погиб папский легат: турки опять вытеснили оттуда крестоносцев. Жестокая чума, пришедшая с Востока и опустошившая весь Запад под страшным прозванием черной смерти, положила на время предел воинским предприятиям; но явление короля Иерусалимского Петра в Авиньоне опять возбудило дух Крестовых походов.

Петр уже был испытан в битвах с турками Карамании, у коих отнял Саталию, и простер оружие даже до Смирны. Еще один венец присоединился к двум его венцам, Кипра и Иерусалима, когда киликийские армяне, недовольные своим королем Леонтием, предложили малое свое царство Петру, правление коего было самое счастливое для его острова. С такою славою предстал он папе Урбану V в Авиньоне, где находились тогда Иоанн, король Франции, и Вальдемар III, король Дании, со многими владетельными князьями Европы. Западные властители были тронуты плачевным рассказом короля Кипрского о бедствиях восточных христиан и, приняв крест, обещали обратить свои силы на султана Египетского; Петр посетил почти все царственные дворы Европы, и все восхищались красноречием доблестного короля, проповедника крестовых битв; назначен был легат со стороны папы, дабы участвовать в походе; но все кончилось одними лестными обещаниями. Король Иерусалимский собрал только толпу бездомных наездников, которые искали себе счастья на войне; король Франции Иоанн умер пленником в Англии, а Вальдемар Датский был остановлен смутами в собственном государстве. Венеция из видов торговых вооружила несколько судов, но главными союзниками были рыцари Родосские, которые еще не забыли своих подвигов в Св. Земле. До десяти тысяч воинов отплыли под знаменем креста и под предводительством храброго Петра из пристани Кипра и без всякой препоны овладели Александрией. Король хотел укрепиться в этом городе, столь необходимом для дальнейших действий, и ожидать в нем войск египетских; но его союзники не могли устоять против искушения ограбить богатства Александрии, ибо они более думали о корысти, нежели о победах. Не ожидая мамелюков, крестоносцы оставили на четвертый день опустошенный ими город, только раздражив неприятеля против христиан, которые опять пострадали в Египте; флот крестовый наполнил такими же бедствиями и берега Сирии, разорив приморские города Триполи, Тортозу и Лаодикию, и возвратился без дальнейших подвигов. Успехам христиан благоприятствовали внутренние смятения Египта, при частом низвержении с престола слабых сыновей Мелек Незера; мамелюки не имели и флота, чтобы отразить крестоносцев. Пользуясь сими обстоятельствами, венецианцы, в качестве посредников, заключили на выгодных условиях мир между королем Кипра и султаном Египетским Шабаном, который долее других братьев держался на престоле. С обеих сторон возвратили пленных, и султан уступил королю половину десятинной пошлины, взимаемой с товаров в Александрии, Дамаске, Тире, Бейруте и Иерусалиме. Он отдал рыцарям Родосским древний их замок, которым владели во Св. Граде, и освободил богомольцев от позорной дани пяти червонцев, какую должны были платить для выкупа своей головы, когда ходили на поклонение св. мест. Христиане получили также дозволение исправить обветшавшие храмы Св. Гроба, Вифлеема и Назарета.

Таковы были следствия сего ничтожного и последнего похода крестоносцев; но они были весьма кратковременны, ибо благосостояние королевства Кипрского рушилось с кончиною Петра (1268 г.); он был вскоре убит братом своим, князем Галилейским; а слабый его сын и преемник, Петр II, провел все свое десятилетнее правление в междоусобиях с дядею Иоанном и в войне с генуэзцами, которые воспользовались беспорядками на острове и овладели его главным городом Фамагустой. Другой брат убитого Петра, Иаков, заступил место слабого племянника, будучи сам выкуплен своим народом из генуэзской темницы; он венчался также тремя венцами: Кипра, Иерусалима и Армении, хотя даже и весь остров не был в руках его, от притязаний генуэзцев. Так протекло четырнадцатое столетие для королей Иерусалимских и прочих некогда державных князей и графов Сирии, удержавших за собою одни титулы утраченных владений.

Время перейти от мнимых сих властителей к истинным православным патриархам Св. Града, о коих упоминает Досифей в своей истории. В начале сего столетия между ними появляется одно светлое лицо, утешительное для всего христианства, – Лазарь, ревностный пастырь и исповедник за веру отцов. Он наследовал кафедру после Григория, который управлял церковью в долгое царствование Михаила Палеолога и дожил до дней императора Андроника, избежав, по своему отдалению, соборов и церковных смут Палеолога. Не столько счастлив был его преемник Лазарь, испытавший гонения и от императоров по гражданским беспорядкам, и от султана Египетского за исповедание веры. Вместе с Иоанном, патриархом Цареградским, и св. Григорием Паламою, архиепископом Фессалоники, соборно осудил Лазарь неправильные мнения Варлаама и Акиндина о божественном свете преображения Господня и потом, вместе с Паламою, подвергся гонению от того же патриарха за то, что благоприятствовал доблестному правителю империи Иоанну Кантакузину. Еще при императоре Андронике, когда Лазарь был избран в Св. Граде, по общему согласию, и отправился в Царьград за царским утверждением, нашелся в духовенстве иерусалимском некто Герасим, который послал на него обвинения в столицу, потому что хотел сам приобрести его кафедру; но император не поверил клевете и писал к султану Египетскому о признании Лазаря законным патриархом; ибо без его согласия никто не мог святительствовать в Св. Граде. Когда же по смерти Андроника возникли при малолетнем сыне его, Иоанне, междоусобия вдовствующей императрицы с опекуном царства, Лазарь, по родству своему с Кантакузином, принужден был удалиться из Царьграда в предместье Галату, принадлежавшее франкам. Патриарх Иоанн рукоположил на его место Герасима и стал требовать выдачи Лазаря, а латиняне думали воспользоваться благоприятным случаем, чтобы обратить его на свою сторону Обещая ему милость папы, если подчинится Риму, они угрожали в противном случае выдать его врагам – мужественный Лазарь предпочел последнее; но и враги приняли его с почестью за такую твердость в вере. Отпущенный к Иоанну Кантакузину, он венчал его на царство в Адрианополе и по водворении мира возвратился с ним в столицу. Тогда император отправил Лазаря при своем посольстве в Египет убеждать султана, чтобы возвратил кафедру законному патриарху и покровительствовал палестинским христианам. Услышав о том, лжепатриарх Герасим хотел еще однажды оклеветать Лазаря, уже пред лицом султана, но умер на пути в Египет (1356 г.). Властитель мамелюкский, водворив на кафедре Иерусалимской законного пастыря, написал дружеское послание императору и еще однажды уверил его в покровительстве своем христианам восточным, обещая запретить всякое притеснение со стороны магометан и охранять храмы.

Но преемник сего султана, по наветам своих эмиров, воздвиг гонение на православных, и многие из них скончались мученическою смертью; вызван был и Лазарь в Египет, где старейшины мамелюков хотели сперва ласками, а потом угрозами и пытками совратить его в свою веру, чтобы вслед за пастырем увлечь и неопытную паству. Мужественно воспротивился опять патриарх, как некогда латинянам, и уже изрекли над ним приговор смертный, но султан не допустил его исполнить. Однако раздраженные эмиры дважды еще терзали Лазаря, дав ему по пятидесяти ударов воловьими жилами, так что земля обагрилась страдальческою кровью и одни кости остались от изможденного тела. Его ввергли, наконец, в темницу, где сами приставы сарацинские, изумленные мужеством святителя, помогали ему в узах. Тронулся и патриарх коптов, закоснелый враг греков, ненавидевший прежде Лазаря; видя мучения старца за истинную веру, он воспользовался своим влиянием при дворе султана, чтобы испросить ему свободу и мир православным. Султан велел не только отпустить патриарха, но даже отправил его своим посланником в Царьград, к родственному императору. С миром отошел к Господу, посреди своей паствы, сей многострадальный пастырь; место его заступил Софроний и сорок шесть лет содержал кафедру Св. Града.

Нашествие Тамерлана

Покорение Иерусалима Селимом.

Падение королевства Кипрского и Царьграда

Новая туча собиралась на северном небосклоне Сирии, готовая разразиться над нею потоками крови. Восстал опять завоеватель, подобный Чингисхану, и опять пришли в волнение орды туркменские и монгольские, едва лишь успокоившиеся в завоеванных ими царствах. Тамерлану, иначе Тимуру, одному из князей независимой Татарии, тесною показалась вселенная: она усеялась костями более нежели миллиона избиенных им жертв, от пределов Малой Азии до берегов Ганга; девять царственных династий исчезли под его оружием и двадцать семь венцов державных, владетелей Азии, соединились на одной его главе. Самарканд, в глубине Татарии, был великолепною столицею его необъятного царства, которое простиралось от Китайской стены до Средиземного моря, и земля пред ним умолкла, как некогда пред Александром, по словам Св. Писания. Шестнадцать походов предпринимал он в течение своего сорокалетнего царствования, из коих некоторые продолжались по несколько лет, и во все это время только пять раз возвращался в столицу, чтобы там насладиться отдыхом после стольких битв и побед. Монголия, Туркмения и Хорасан были первым поприщем его оружия. Тимур проник и в глубину отечества нашего, но возвратился с берегов Оки, испуганный страшным видением; Грузия, Персия, роскошная Индия и, наконец, Сирия обратили на себя алчность завоевателя.

Гостеприимство, которое оказал султан Египетский Беркук потомку ханов монгольских Ахмату, изгнанному из Багдада, навлекло гнев Тимура сперва на властителя мамелюков, а потом на Баязида, султана Турецкого, когда изгнанник искал у него спасения. Все царствование Беркука прошло в междоусобиях со своими эмирами: они не только отнимали у него Сирию, но и самого изгоняли из Египта; однако, водворившись опять на престоле, Беркук удержал Тамерлана на его победном пути в Сирию, когда выступил против него с войсками к Дамаску. Но после смерти султана на юного сына его, Феруджа, обрушилась вся ярость монголов (1400 г.). Тамерлан двинулся опять в Сирию, одержал над мамелюками кровопролитные победы под стенами Алепа и Дамаска, взял и опустошил оба города. Тогда завоеватель обратил оружие свое на более сильного неприятеля, Баязида, султана Оттоманского, который дерзнул помериться силами с исполином Востока. Кровопролитная Анкирская битва, сокрушив Оттоманов, продлила еще на полвека существование дряхлой Византийской империи, и Мануил Палеолог вздохнул свободно за стенами своей столицы, освободившись от турецкой осады оружием Тимура.

Непрестанные возмущения эмиров и битвы против монголов могут дать понятие о том бедственном положении, в котором находилась Сирия под владычеством мамелюков во все течение XIV и XV веков. Если Иерусалим не подвергался частым осадам и разорениям, какие испытывали Дамаск, Алеп, главные города Сирии и даже соседние ему Газа и Рамла, то потому лишь, что Св. Град не лежал на ратном пути, будучи отстранен Промыслом Божьим от обычной стези человеческой для высшей цели. Однако и в нем часто отзывались гонения против христиан, начало коих бывало всегда в Каире, по смутам гражданским. Султан Ферудж за год до своей кончины (1411 г.), возвращаясь из усмиренной им Сирии, посетил богомольцем мечеть Омара, и его примеру последовал шейх Махмуд, бывший виной его падения и наследником престола; но и царствование шейха протекло в битвах междоусобных. При одном из его преемников, султане Бурсбае (1425 г.), который со славою управлял Египтом, христианский царь Абиссинии, Ирам Исаак, сын Давида, умертвил много магометан в своих пределах за то, что мамелюки, неизвестно по какой причине, заперли в Иерусалиме храм Гроба Господня; раздраженный султан хотел в отмщение за это умертвить патриархов Иерусалима и Александрии и всех христиан, но был умилостивлен эмирами. По списку патриархов Досифеевой летописи, в то время святительствовал в Св. Граде Дорофей, который, еще при жизни своей, уступил кафедру собственному сыну Феофилу; так они записаны оба в одной древней грамоте, ибо ничего, кроме имен, не сохранилось от их деяний в смутные дни сии; преемником их был Феофан. О патриархе Феофиле упоминает в своих путевых записках и паломник русский, иеродьякон Троицкой лавры Зосима, который отправился в Царьград с великою княжною Анною, невестою греческого царя Мануила, и потом странствовал со святителем иерусалимским по многим местам Палестины.

Горько памятно было царствование Бурсбая королю Иерусалимскому Иоанну, сыну Иакова, который тогда царствовал на Кипре. Раздраженный частыми нападениями франков на берега Египта и Сирии, султан вооружил сильный флот против Кипра, ибо остров в течение многих лет сделался пристанищем морских разбойников. Войска его одержали совершенную победу и не только опустошили весь остров, но и взяли в плен самого Иоанна. Опять увидел Египет короля Иерусалимского пленником на берегах Нила, как некогда Иоанна Бриенского (1426 г.). Ходатайство консулов европейских и великого магистра рыцарей Родосских спасли от смерти потомка Лузиньянов; но он должен был заплатить дорогую цену за свой выкуп, и тогда утратились все выгодные условия договора, который заключил с мамелюками король Петр. Остров сделался на время областью Египта (1432 г.); сын Иоанна, носивший то же имя, возведен был на престол Кипра уже в качестве вассала и утвержден посланником султана Бурсбая в столичном своем городе Никосии. До такой степени упало достоинство латинских королей Иерусалима! Тридцатилетнее слабое его царствование протекло под покровительством мамелюков, которые сами принуждены были ограждать его от нападения турок Карамании; семейные раздоры свели его преждевременно в могилу.

Незаконный его сын Иаков, избранный им в архиепископы Кипра, домогался привлечь себе наследие родительское и лишить престола законную сестру свою Шарлотту, обрученную с герцогом Савойским. Еще при жизни отца наполнил он смятением остров, ибо под его кинжалом падали его враги. По смерти Иоанна архиепископ тайно отплыл в Александрию, чтобы просить себе венца у султана мамелюкского Кайтбая, и получил желаемое. Когда же возвратился с сарацинскими войсками, изгнал зятя и сестру из столицы (1460 г.) и долго осаждал их в одном из городов побережья, доколе не принудил совершенно удалиться; но недолголетним было и его царствование. Юный государь пленился красотою Катарины Корнаро, благородной венецианки; хитрая республика поспешила признать ее дочерью св. Марка и совершить брак с королем Кипра, чтобы потом приобрести себе его наследие. По смерти Иакова сестра его Шарлотта стала опять домогаться престола через посредство того же султана Египетского, а между тем Катарина, объявленная правительницею острова, лишилась сына своего, младенца Иакова; тогда Венеция принудила дочь св. Марка уступить республике все права на королевство Кипрское и овладела островом (1489 г.). Так прекратилось окончательно на Востоке королевство Иерусалимское в лице последнего младенца из рода Лузиньянов, который утратил настоящий венец Сионский. Но титул сей удержали за собою короли Неаполя, как преемники императора Фридриха II, венчавшегося в Иерусалиме, и короли Сардинии, происходившие от Шарлотты, урожденной Лузиньян.

XV в. видел падение и другого царства, которое было родственно Иерусалиму не по титулу своих властителей, а по деятельному участию, которое принимало всегда в судьбах его, от первого Константина и до последнего: Византия пала под громовыми ударами правнука Баязида Молнии! Предчувствуя близкое падение своей державы, уже стесненной в одной ограде столицы оружием султана Оттоманского Мурата, император Иоанн Палеолог думал найти спасение на Западе соединением церквей и обманулся в своих надеждах. Он послал поверенных к восточным патриархам – Александрии, Антиохии и Иерусалима, дабы они назначили своих местоблюстителей на Вселенский собор с полномочием утверждать все его решения именем их, и святители дали наперед согласие на все, что только не будет противоречить прежним вселенским уставам. В Св. Граде тогда святительствовал Иоаким, и верным его местоблюстителем был именитый Марк Эфесский, который один не поколебался, когда едва не поколебалось православие во Флоренции. Император Иоанн, обманутый личными обещаниями папы Евгения IV, отплыл в Италию вместо того, чтобы последовать приглашению императора Римского на Базельский собор, и был вынужден тесными обстоятельствами подписать вместе с архиереями постыдные условия Флорентийского собора.

Ужаснулись святители восточные, когда услышали о таком злоупотреблении данного им полномочия. Патриархи Филофей Александрийский и Дорофей Антиохийский вместе с митрополитом Кесарийским Арсением собрались в Св. Град к патриарху Иоакиму, чтобы торжественно предать анафеме беззаконные деяния Западного собора и нового цареградского патриарха Митрофана, который был поставлен императором на кафедру благочестивого старца Иосифа, скончавшегося во Флоренции. Несколько лет спустя те же патриархи, Александрии и Антиохии, и новый патриарх Иерусалима, Григорий, пришли в Царьград уже при последнем императоре Константине Палеологе, и в храме св. Софии опять осудили догматы латинские и поставили православного патриарха Афанасия на место Григория Маммы, преданного Риму. Это был последний собор восточных иерархов (1443 г.) в древней столице православия до ее сокрушения Магометом II. Седьмой из царственного рода Палеологов и одиннадцатый славного имени Константинов, император мужественно пал с оружием в руках на стенах своей столицы, и с ним угасла одиннадцативековая Восточная империя, проливавшая столько милостей на Св. Град. Осиротевшие его святители лишились сильнейшей своей опоры, которая столько раз ограждала их от гонений сарацинских. Тридцатишестилетнее правление Григория и более нежели сорокалетнее преемника его Дорофея протекли все в междоусобиях султанов мамелюкских, раздиравших Сирию и Египет. Дорофей дожил до владычества оттоманского в Иерусалиме, ибо на обломках Священной империи Константинов внезапно возрастало исполинское царство султанов турецких и охватило весь христианский мир Востока.

Султан Магомет, которого все царствование протекло в битвах с воинственными народами и соседями завоеванной им империи, в последние годы своей жизни обратил взоры на Египет; но смерть застигла его в Анатолии. Каитбай, один из славных султанов мамелюкских, тридцать лет восседавший на престоле Каира, должен был, однако, собрать все свои силы, чтобы противостоять грозному завоевателю; жестокая война вспыхнула между ним и преемником Магомета, Баязидом, за благосклонный прием, оказанный в Египте младшему брату его, изгнаннику Джему. Поприщем битв была Карамания, отчасти принадлежавшая мамелюкам, и эмир Кайтбая, Езбеки, покрыл себя славою, одержав многие победы над оттоманами. Но Каитбай хотел мирно окончить дни свои, ибо предвидел после себя новые смуты и уже предчувствовал, что слабый Египет не в силах держаться против возраставшей силы оттоманов. Мало было искателей шаткого престола мамелюков; халиф и эмиры с трудом могли найти преемников Каитбаю; при последнем из них, Кансу-Гаури, вспыхнула решительная для Сирии и Египта война с сыном Баязида, султаном Селимом, также за покровительство, оказанное брату его, лишенному наследия предков. Мамелюки собрали все свои силы против могущественного султана, и на полях Сирии, под стенами Алепа, решилась участь их царства и самого Иерусалима.

Восьмидесятилетний Кансу был затоптан во время бегства конями своих мамелюков; но Селим, уважая доблести царственного старца, с честью предал тело его земле. Алеп и Дамаск немедленно открыли ворота победителю и признали над собою владычество оттоманов. Между тем бежавшие в Египет мамелюки избрали вождем своим мужественного эмира Туман-бея и готовились к отчаянной защите в Каире. Селим двинулся против них со всеми своими силами; оставив войска в Рамле, султан пожелал видеть Иерусалим и вступить в глубокую полночь в священные врата его; до рассвета посетил он гроба пророков и таинственный камень патриарха Иакова в мечети Омаровой. Это было зимою, в середине декабря, и от чрезвычайных дождей не было сухого места на площадке храма, где бы державный паломник мог преклонить колена, но время не позволяло медлить; несмотря на непогоду, рано утром поспешил он в Хеврон поклониться гробу Аврамову и прочих патриархов и возвратился в стан свой к Аскалону. Из Иерусалима Селим написал Туман-бею повелительную грамоту, чтобы положил оружие; но не внял угрозам новый султан мамелюков. Измена двух его эмиров даровала победу Селиму под стенами Каира, который защищался упорно и взят был новою изменою. Несколько тысяч мамелюков пали в битве, многие сотни на плахе.

Жестоко праздновал свою победу султан в покоренном Египте, напоминая страшные кровопролития Тамерлановы. Туман-бей бежал с остатками дружины к бедуинам в пустыню и продолжал военные действия, доколе не был выдан своими союзниками. Обрадовался Селим, услышав о плене грозного мамелюка, ибо уже начинал отчаиваться в покорении Египта; он принял его сперва с честью и дивился его воинским доблестям; но потом, возбуждаемый теми, которые изменили своему султану, и опасаясь новых смут, осудил его на позорную смерть перед воротами его столицы. Так окончилась держава мамелюков, два с половиною века страшная христианам Сирии, монголам и самим оттоманам. С тех пор мамелюки остались только в качестве беев или князей в Египте и разделили между собою управление областями его под начальством верховного правителя, утверждаемого в Царьграде. Султан Селим упразднил также халифат в древнем роде Аббасидов со смертью последнего из них, Мотавакеля, и принял на себя сей высокий сан как единственный повелитель, светский и духовный, всех мусульман.

Достигнув на обратном пути Дамаска, устроил он там управление Сирии, разделив ее на три пашалыка: Алепа, Триполи и Дамаска; Св. Град вошел в область последнего и не имел отдельного воеводы, но поверенный паши дамасского назначен был в качестве наместника иерусалимского. Однако султан еще однажды посетил Св. Град, уже из Дамаска, опять в смиренном образе паломника, хотя также не благоприятствовала ему зимняя погода. Патриарх Досифей встретил его в воротах города со всем духовенством и ласково беседовал султан со святителями – старцами иерусалимскими; он дал им от себя Ахтинаме, или завет благоволения, которым определил, чтобы все обители и церкви были во власти патриарха, и он бы первенствовал во всех духовных обрядах над прочими исповеданиями, а все духовенство было бы свободно от поголовной подати, харач, взимаемой с христиан. Между воинами султана было много христиан; бей Пелопоннеса, Геронтий, оградил ходатайством обитель Синайскую и ее подворье в Каире от разорения. И франки, со своей стороны, не забыли своих единоверцев в Иерусалиме; тотчас после возвращения султана в Константинополь явился посол испанский просить о подтверждении преимуществ, какими пользовались при мамелюках иноки латинские Св. Гроба, дабы не возвысилась обычная подать, издавна определенная для богомольцев западных. Таким образом, после стольких переворотов гражданских, воинских и духовных Св. Град подпал, наконец, под владычество оттоманских султанов.

После завоевания Сирии и Египта султаном Селимом кончается для Иерусалима и политическая его история; ибо вся Палестина, как область обширной турецкой империи, уже не представляет исключительной летописи событий, как во времена Крестовых походов и даже владычества мамелюков. Мы можем почерпать сведения о Св. Граде только из рассказов паломников, которые, с тех пор и доныне, не переставали посещать Св. Землю, несмотря на все ее неустройства под бедственным игом магометан. В течение XV века при державе мятежных мамелюков владетельные графы и князья Европы, особенно германские, продолжали свои благочестивые странствия, и нам осталась целая книга их похождений под именем Паломника Св. Земли. Из числа именитых были герцог Померании Богуслав, Иоанн, граф Сольмский и Рейнский, пфальцграф Александр с графом Насаусским; они посещали дорогою рыцарей Родоса и королей Иерусалимских на Кипре, еще до покорения острова венецианцами. Все эти путешествия совершались наиболее в последних годах того века. Но одно из самых драгоценных, по своим сведениям о состоянии христиан в Иерусалиме, есть описание французского кармелита Николя Гюэна, странствовавшего в 1487 году.

Он был гостеприимно принят латинскими монахами ордена св. Франциска на горе Сионской, как и все путешественники западные; ибо на Сионе находился главный монастырь франков, великолепно украшенный даяниями герцога Бургундского Филиппа на том месте, где Господь совершил Тайную Вечерю со своими апостолами; двадцать четыре инока под начальством блюстителя Св. Земли составляли братство латинское в Иерусалиме, и блюститель имел разрешение от папы производить в рыцари Св. Гроба мечом и шпорами короля Готфрида. Но в самом храме Св. Гроба франки держали только двух монахов, которые сменялись там для служения литургии во святилище; ибо соборною церковью и святым вертепом владели греки, которые были многочисленны в Иерусалиме, по словам кармелита, и притесняли франков. Пришельцы западные имели еще на Сионе женский монастырь во имя св. Клары, где обитали шесть монахинь, а в Вифлееме в руках их находились великолепный собор Богоматери и малая пещера Рождества Христова.

Православные сирийцы, т. е. арабы, составляли собственно народонаселение Иерусалима; но они были в уничиженном состоянии, пренебрегаемые, как рабы мамелюков, и хотя единоверцы греков, имели, однако, особенный монастырь Иоанна Богослова, в бывшем его доме, и содержали от себя одного монаха в храме Воскресения.

Армяне владели уже тогда великолепным монастырем св. апостола Иакова, который, как утверждают грузины, был у них куплен; им же принадлежала обитель Каиафы на Сионе, где предстал на судилище Господь. Другие исповедания, как томарониты, сирийские иаковиты, халдеи или несториане, копты, кроме абиссинцев, часто враждовавших с мамелюками на границах Египта, не имели своих отдельных обителей в Иерусалиме, хотя обретались в довольно большом количестве; даже евреев считалось там до трехсот, разделенных на многие секты. Но самые любопытные сведения богомольца западного относятся до народа грузинского.

Мамелюки, помня свое черкесское происхождение и опасаясь мужественного племени грузин, которые часто воевали с турками, предоставили им особенные преимущества в Иерусалиме, ибо многие из султанов египетских были сами куплены в Грузии. Одни грузины имели право въезжать на конях и с распущенными знаменами в Св. Град и были избавлены от всякой подати; даже самые жены их, как амазонки, не иначе как в оружии и на коне являлись на улицах иерусалимских. Кроме великолепной обители Честного Креста и многих других, искони поддерживаемых благочестием царей Грузинских, им принадлежала вся Голгофа, где позволялось служить франкам, и дом первосвященника Анны на Сионе, или обитель Архангельская, и они держали также своих иноков в храме Воскресения, для богослужения. В летописи грузинского царевича Вахуштия находится весьма любопытное и вместе загадочное сказание о походе трех царей грузинских в Иерусалим, в 1524 г., которое доказывает тогдашнее могущество сего народа, хотя событие сие нигде более не повторяется в иных летописях и сбивчиво по летосчислению. Он говорит, что преемник султана Селима, Солиман, будучи сам занят войною на Западе и находясь в разрыве с шахом Персидским, отправил послов к трем царям – Георгию Карталинскому, Баграту Имеретинскому и Левону Кахетинскому, с таким словом: «Иерусалим, сокровище вашей веры, в руках неверных, но я отдаю его вам; идите, изгоните врагов и владейте им»; ибо султан опасался, чтобы и они не присоединились к персам против него. Услышав такое слово, все три государя, дружные между собою, поспешили собрать войско и, вместе с атабеком Кваркли, выступили в Св. Землю, полные упования на Бога. Когда же приблизились к Иерусалиму, жители его выслали сказать им: «Обнаружьте свое намерение: если вы пришли врагами, то вас слишком мало, если же странниками, то слишком много». – «Мы пришли, – отвечали им цари, – в надежде оружием освободить св. места»; после кровопролитной битвы с жителями, вышедшими на брань, грузины обратили их в бегство и вслед за ними ворвались в город, где взяли много пленников и добычи. Когда весть сия достигла до султана, он осыпал их своими милостями и даровал им св. места: Гроб Господень, Голгофу, Вифлеем и обитель Честного Креста; цари возвратились после освобождения Св. Града с великим торжеством в свои пределы.

Трудно разрешить, кто были сии неверные, о коих говорит султан. Если это относится к франкам, то они не владели городом, а только несколькими обителями; если к персам, в качестве шиитов, то они не доходили до Иерусалима, а мятежные мамелюки были одного закона с Солиманом; сверх того здесь есть еще и разность в годах. В первый год его царствования, когда он точно занят был войною с Венгриею, возмутился паша Дамасский Джанберди Газали, назначенный Селимом, и овладел временно всею Сириею; но он был усмирен еще в 1521 году, следовательно, ранее назначенного срока. Если же предполагать, что летописец грузинский ошибся в годах, то опять выйдет недоразумение насчет царствования Георгия IX, царя Грузинского, который вступил на престол только в 1524 году. Нельзя ни утверждать, ни отвергать сего предания; ибо весьма вероятно, что оно основано на каком-либо историческом событии, хотя и патриарх Иерусалимский Досифей не упоминает о нем в своей истории. Он говорит, однако, что с тех пор, как оттоманы овладели Царьградом и стали презирать греков в Иерусалиме, одно только утешение находил Св. Град в грузинах; ибо они еще и во времена султанов мамелюкских могли защищать св. места и владели в самом Иерусалиме шестью обителями, из коих две впоследствии уступили грекам, св. Феклы и Предтечи, одну, Иоанна Богослова, латинянам и одну, апостола Иакова, армянам.

Но архиепископ грузинский Тимофей, посетивший св. места в середине минувшего столетия, подтверждает сказание летописи Вахуштиевой о походе трех царей в Иерусалим и присовокупляет еще к сему, что грузины, по освобождении св. мест, владели ими исключительно восемнадцать лет; а благочестивый Лев, царь Кахетинский, не оставил их и, по возвращении в отечество, прислал денежное вспоможение со своим поверенным, настоятелем Крестного монастыря Иоакимом, для обновления храма Св. Гроба и Голгофы, которые тогда украсили мрамором. Он же говорит, что в его время на Голгофе, у подножья патриаршей кафедры, написано было по-грузински на мраморе: «Грузинский помазанник, царь Кахетинский, и Карталинский Лев достопамятный, возобновитель и ктитор Гроба Христова, Голгофы и высокой соборной церкви Иерусалимской патриархии, разоренной татарами, искупившие оные своим усердием, прислал грузинского архимандрита, отца Иоакима, настоятеля Крестного монастыря, и возобновил святыню сию для вечной своей памяти и своих потомков в лето 1536». Надпись сия истребилась во время последнего пожара храма.

Владычество султанов Оттоманских

Патриархи Досифей, Герман и Софроний

Султан Солиман подтвердил патриарху Дорофею и православному духовенству благоприятные указы отца своего Селима и восстановил стены Иерусалимские (1520 г.), которые оставались разоренными со времен Крестовых походов; он употребил на то камни древнего обширного замка рыцарей-госпитальеров, и стены существуют доныне, но гора Сионская осталась вне ограды. По местному преданию, раздраженный султан лишил за сие жизни того, кому поручено было строение. Он обновил и мечеть Омарову, которая пришла в упадок в смутные времена мамелюков, и взял для сего великолепный мраморный помост и колонны Вифлеемского храма. Некому было вступиться за христианское святилище, как некогда во времена халифа Абделмелека, который пощадил Гефсиманский мрамор по ходатайству императора Юстиниана. А так как в то же время супруга султана, знаменитая своею красотою и властью Роксолана, строила в Иерусалиме имарет, или дом для содержания бедных и ученых, то султан приказал запереть св. врата храма Воскресения, чтобы иметь новый источник дохода при каждом их открытии с приходящих богомольцев, а деньги обратить на строение имарета. Указом султанским была определена и пошлина за вход во святилище, различная для различных исповеданий и племен: франки, как чуждые пришельцы, платили по четырнадцати левов; греки, подданные султана, только половину; армяне, жители Карамании, по пяти левов; православные аравитяне Сирии и Египта и копты по три лева; а грузины и абиссинцы ничего не платили, ибо, как видно, султан искал дружественных сношений с сими двумя воинственными племенами на дальних рубежах своей исполинской империи. Патриарх Досифей свидетельствует, что и в его время, т. е. в исходе XVII века, соблюдалось то же распределение податей.

Судя по сему описанию, можно видеть, в каком бедственном состоянии находилось православное духовенство в Иерусалиме со времени падения Царьграда, исключая одного лишь сильного тогда народа грузинского, который поддерживал святилище, но был в неприязни с патриархами по разнородности племен. Самые патриархи и епископы избирались тогда из туземных арабов, которые, по своей неопытности в делах и крайнему необразованию, привели церковь палестинскую в совершенный упадок. До такой степени доходила бедность, что богослужение совершалось в полотняных ризах, с железными трикириями и медными сосудами, и сановники церковные должны были питаться трудами рук своих; к этому времени относится и уступка многочисленных обителей, принадлежавших православным, в руки иноверцев. Патриарх Досифей рассказывает, каким образом великолепный собор Вифлеемский достался в руки латинян: однажды, в Великую субботу, все иноки Вифлеемские пошли в Иерусалим, и остался там один зажигатель лампад; но и ему желательно было побывать в тот день у Св. Гроба; по простоте своей отдал он ключи от святого вертепа Рождества одному латинскому монаху, поручив ему вечером засветить лампады в пещере; когда же возвратился на другой день и стал спрашивать обратно ключей храма, уже не мог более получить их; а иноки латинские, которых позвали греки на суд пред кадия, силою денег удержали за собою право обладания храмом. Рассказ сей весьма правдоподобен, потому что не было причины франкам владеть исключительно собором Вифлеемским, когда Саладин, после их изгнания, уступил все святилища православным сириянам, и они, вместе с греками и грузинами, удержали их за собою в бедственную эпоху мамелюков.

Между тем арабы, завидуя грекам, опасались, чтобы они не овладели исключительно св. местами, и, пользуясь их упадком после того, как прекратилось для них покровительство императоров Византийских, строго наблюдали, чтобы никто из греков не был посвящен не только в патриархи, но даже в епископы. Такое положение продолжалось около ста лет, до святительства Германа, уроженца морейского. Изучив в совершенстве язык арабский в Египте, он принят был дьяконом в монастырь Патриарший, где его почли сперва за природного араба, а потом, по необычайным дарованиям, избрали единодушно на кафедру Святого Града преемником патриарха Дорофея (1534 г.). Герман начал опять, мало-помалу, посвящать епископов из греков в течение долгого своего святительства и со смертью последнего члена Синода Иерусалимского из местных арабов постановил за правило, чтобы и впредь не смели посвящать в епископы Иерусалимского престола кого-либо из арабов. Правило сие соблюдается с тех пор с такою строгостью, что и поныне не только епископы, но даже все иеромонахи и иеродьяконы родом греки; местным жителям Сирии не вверяется никакая хозяйственная должность по монастырям палестинским. Для укрепления сего правила Герман постановил также, чтобы наследство духовенства греческого в Иерусалиме всегда оставалось Св. Гробу.

С избранием Германа единоплеменные ему греки стали опять посещать во множестве св. места и обогащать их своими приношениями; он сам ходил в Константинополь и другие места за сбором милостыни и вместе с вселенским патриархом Дионисием совещался о подчинении епархии горы Синайской престолу Иерусалимскому; однако епископы ее ныне опять почитаются самостоятельными. Герман посещал часто и Заиорданские области, принадлежавшие его пастве; ибо туда, в укрепленный город Карак, большая и богатейшая часть православных жителей иерусалимских укрылась в правление мамелюков. Помощью их обновил он мраморные колонны обветшавшей часовни Св. Гроба и покрыл ее сверху свинцом, чтобы защитить от дождя, потому что всегда был отверст главный купол храма Воскресения. Когда же францисканские монахи, воспользовавшись его отсутствием за Иордан, устроили железный кивот, наподобие часовни, над местом снятия со креста и стали исключительно в нем служить, Герман, возвратившись в Иерусалим, заставил их уничтожить такое нововведение. Во время его святительства церковь Иерусалимская испытала еще тяжкое бедствие от землетрясения: высокая колокольня храма Воскресения обрушилась и повредила купол над Св. Гробом; то же случилось с колокольнею Вифлеемскою, и с тех пор обе они находятся в развалинах. Мудрый святитель, опасаясь влияния арабского на дела церковные, решился назначить себе преемника еще при жизни и привел с собою из Царьграда единоплеменного ему священника церкви св. Николая, что у городских ворот Агипкапи, которого облек в иноческую одежду под именем Софрония. Чтобы придать более торжественности избранию своего преемника (1579 г.), он пригласил в Иерусалим патриарха Александрийского Сильвестра, митрополитов Дорофея и Нектария, епископа Синайского Евгения и другого епископа Симеона из Антиохийской епархии, со всеми высшими и низшими чинами патриархии Иерусалимской, и составил из них собор в своих кельях, на котором торжественно отрекся от престола. «Дети мои! – сказал старец своим клирикам. – Бог да благословит вас! Так как я, по старости и по слабости сил моих, не могу долее оставаться на кафедре святительской, то изберите и поставьте на мое место кого-либо другого». Все единогласно одобрили предложение патриарха Германа и решились, согласно с древними примерами, написать три имени на трех листках, чтобы потом бросить о них жребий. На другой день патриарх Александрийский и прочие архиереи положили листки сии на Св. трапезу храма Воскресения и после Божественной литургии ввели в алтарь малого отрока, который снял с престола один из листков: на нем было имя Софрония; таким образом, само Провидение оправдало тайное сердечное избрание добродетельного старца Германа, и все духовенство иерусалимское с любовью приняло сие назначение, как по собственному расположению, так и потому, что оно согласно было с желанием всеми любимого патриарха. Он просил себе только у нового святителя в управление Лидду и Рамлу; но все христиане иерусалимские единодушно воскликнули: «Отец наш, не удаляйся от нас, но живи с нами в Иерусалиме!» Старец отвечал, что исполнит их желание, если обретет необходимое для себя спокойствие в Св. Граде, и паства его объявила громогласно, в присутствии святителей иных престолов, что не имеет ни малейшего иска или жалобы на бывшего своего патриарха ни по каким делам церковным или гражданским. Если же кто-либо останется недовольным избранием нового архипастыря, которого ныне все приемлют как бы от руки трехсот восемнадцати отцов никейских, или станет тревожить старца Германа, то должен внести за сие пятьдесят венецианских червонцев пени, ибо и сам патриарх Софроний должен почитать патриарха Германа вместо отца. Соборное сие деяние, писанное на арабском языке, доселе хранится в библиотеке патриаршей.

Софроний был человек благонравный и весьма усердный к святыне; он возобновил церковь равноапостольных Константина и Елены, находящуюся в патриархии, для вечной памяти своих родителей, как явствует из надписи, и сделал многие другие исправления в храмах иерусалимских. Таким образом, в Вифлееме, с обеих сторон Св. вертепа, поддержал сводами собор, уже начинавший клониться к падению; и в самом храме Воскресения начал обновлять иконостас усердием христиан острова Крит; но иконостас окончен был только при его преемнике Феофане, в 1608 году: все украшения были белого, красного и небесного цвета, с золотыми звездами. Когда же, во дни святительства Софрониева, один богатый богомолец западный силой денег хотел отнять у православных Голгофу и внес судьям шесть тысяч золотых за неправое приобретение святыни, ревностный патриарх собрал последние свои деньги и за двойную сумму возвратил православным обладание Голгофою; с тех пор она перешла из рук грузин к грекам; однако полуденная часть священного утеса, на коей был пригвожден к кресту Спаситель, осталась во владении франков, ибо они и прежде имели право служить там литургию на малом престоле, хотя сперва не владели сим местом.

По убогому положению своей кафедры патриарх Софроний предпринимал многие странствия для сбора милостыни, сперва в Египет и на гору Синайскую, куда сопутствовал ему гость и богомолец русский, Трифон Корабейников, присланный Иоанном Грозным с царскими повиновениями по душе убиенного им царевича Иоанна. Потом отправился в Царьград и еще далее в Молдавию, где получил в дар для Св. Гроба монастырь Круию от благочестивого воеводы Петра. Он хотел продолжать свое путешествие и в Россию, ибо там находился в то время святейший Иеремия Константинопольский, который возвеличил достоинством патриаршим митрополию Московскую и всея Руси, но должен был отложить свое путешествие по смутным обстоятельствам времени.

По возвращении патриарха Иеремии в Царьград Софроний, вместе с прочими святителями восточными, подписал утвердительную грамоту о возведении Иова в сан патриарший и присутствовал вместе с Иеремиею и Мелетием Александрийским на другом соборе, которыми отвергнут новый календарь папы Григория XIV, распространяемый по Востоку. Когда же впоследствии Софроний, по своим преклонным летам, не мог более странствовать для сбора милостыни, он рукоположил себе преемником благочестивого Феофана, воспитанного при нем с юных лет, подобно как и он сам был избран сперва в сотрудники старцу Герману; Феофан был посылаем им по многим странам, чтобы пожертвованиями православных христиан поддержать святыню палестинскую, оспариваемую иноверцами. Местное предание говорит, что так как двери храма Воскресения были заключены турецкою стражею и приходящие богомольцы, мужчины и женщины, по необходимости обедали и спали внутри храма, то Софроний хотел воспретить беспорядки, недостойные святости места, но ему явился в сонном видении сам Господь Иисус Христос и сказал: «Епископ! Я терплю это, а ты для чего хочешь воспретить народу Моему оставаться в Моем храме? Довольно их благочестия, о прочем же подобает приложить попечение».

Мы имеем свидетельство о состоянии св. мест в исходе XVI века, чрез двух поклонников, одного восточного, другого западного, которые посетили Палестину во дни святительства Софрониева. Трифон Корабейников, посланный Иоанном, описывая красоту храму Воскресения, говорит, что купол его не доделан, потому что турки, однажды разорив оный, не допускают исправить; но это, вероятно, относится к повреждению, случившемуся от упавшей при землетрясении колокольни. Достойно замечания, что в храме, где, по словам Трифона, все исповедания различных народов имели свои малые престолы, около главного собора греческого болгары воздвигли себе престол, над самою крышею часовни Св. Гроба, и там совершали богослужение, под открытым куполом. Рассказ его, о сошествии огня в Великую субботу, исполнен теплой веры. Христиане угашают огни в домах своих еще с Великого четверга, ожидая появления небесного; Гроб же Господний запечатывают; в день субботний патриарх, взошедши в великую церковь, молит со слезами Господа о ниспослании божественного света, и, когда узрит его, как луч солнца, нисходящий сквозь отверстие купола на Св. Гроб, он совершает вокруг крестный ход со всем духовенством, приказывая туркам отпечатать святилище. Тогда входит один внутрь его, износит святой огонь, который раздает всем верным и иноверным, и огонь сей не жжет, доколе еще в руках патриарших, а на Св. Гробе возжигаются сами собою все кандила православных.

Трифон застал еще тринадцать обителей православных в самом Иерусалиме и рассказывает о монастыре св. Михаила, служившем вместо подворья для иноков св. Саввы, что, когда турки разорили верх церковный, два старца, Моисей и Мефодий, испросили в России милостыню на обновление сей церкви от царя Иоанна Грозного и митрополита Макария. Довершив с дозволения султанского строение, иноки едва не подверглись сами лютой смерти от неверных; ибо паша иерусалимский захотел обрушить опять купол и найден был в ту же ночь мертвым в своей ложнице; стража турецкая устремилась на обитель, но, обретши иноков на молитве, удалилась, пораженная внезапным ужасом. С изумлением описывает Трифон великолепие лавры св. Саввы и особенно соборной его церкви, иссеченной из огромных камней, с резным иконостасом, ярко вызолоченным, и со стенною живописью; кроме собора еще пять церквей и все хозяйственные заведения обители находились в лучшем устройстве; ибо тогда сербы еще владели лаврою, которую обновили в самое цветущее время их царства. Они приобрели ее от греков, вынужденных оставить древнюю свою обитель по нестерпимым гонениям арабов в 1504 г., и выстроили для защиты оной башню с приделом св. Симеона; оттоле один из иноков, стоявший на всегдашней страже, подавал знак о приближении бедуинов; но в исходе XVI века и сербы, в свою чреду, оставили лавру, ибо уже не в силах были поддерживать, и она пребывала в упадке около ста лет, до времен патриарха Досифея. Трифон застал, вероятно, лавру уже в последние годы обладания сербского (1583 г.).

Другой путешественник того же времени, князь Радзивилл, говорит, что он слышал в Иерусалиме, и в самой лавре св. Саввы, о бедственной кончине множества ее иноков, приключившейся при султане Селиме II (т. е. около 1570 г.). Однажды, когда новый паша назначен был в Иерусалим, монахи св. Саввы, коих считалось тогда до тысячи, пришли к нему для поздравления и принесли в дар каждый по курице; паша, испуганный таким множеством людей в одинаковом одеянии, спросил их, кто они? И, услышав, что все иноки св. Саввы, отвечал им: «Дары ваши приемлю, но не могу дозволить, чтобы такое множество народа обитало в стенах одной обители из опасения бунта». Он велел тут же умертвить многочисленную братию, кроме двадцати человек, и султан одобрил жестокую предусмотрительность своего наместника. Во время посещения князя Радзивилла их было только тридцать человек, и так как происшествие сие случилось не более как за десять или пятнадцать лет, то, конечно, нет сомнения в вероятности оного, ибо рассказ князя прост и непреувеличен.

Радзивилл говорит также, что и при первом Селиме много пострадали иноки иерусалимские, когда он шел завоевывать Египет. Услышав, будто они зарыли в землю сокровища храма Господня, пожертвованные государями западными, султан заключил их всех в темницу башни Давидовой и содержал на хлебе и на воде в течение двадцати семи месяцев, допытываясь, где скрыты желанные сокровища; но иноки мужественно претерпевали все истязания и ничего не открыли, хотя многие из них скончались мученически, от долгих томлений. Они освободились только по совершенном покорении Египта. Однако рассказ сей не сходен с историей патриарха Досифея о благосклонном обращении Селима с духовенством православным, и можно предполагать, что Радзивилл упоминает здесь только об иноках латинских, о которых, как известно, ходатайствовал после возвращения Селима в Царьград нарочно присланный посол короля Испанского. Весьма любопытно приводимое князем предание о Золотых воротах, через которые въехал Господь Иисус в день вербного торжества. Турки почитают за грех отворять их, утверждая, что открыты они будут только одному великому и сильному государю, который через них войдет в Св. Град и будет властителем вселенной. Когда же князь спрашивал турок, почему их султан не войдет через них сам, чтобы с малым трудом получить обладание вселенной, они молчали, а понуждать их к ответу было бы опасно; ибо по заповеди Корана состязающийся о вере заслуживает казни.

Когда Радзивилл посещал Иерусалим, он был принят иноками францисканскими, уже не на Сионе, но в новой их обители Спасовой, которую купили у православных и где доныне пребывают, ибо главный монастырь их, Тайной Вечери, находится в руках неверных с 1560 года. Один из евреев цареградских, сильный деньгами при великом визире, просил латинян позволить ему поклониться гробам Давида и Соломона, коих место, по давнему преданию, назначалось под сводами сего храма; но все его просьбы остались тщетными. Раздраженный еврей поклялся отомстить и, возвратясь в Царьград, упрекал визиря в равнодушии к двум столь великим пророкам, прославленным в Коране, коих святые останки находились в руках христиан; влиянием своего богатства он достиг, наконец, малодушной цели, сделав христиан, подобно как и евреев, чуждыми сей святыни.

Радзивилл, описывая с большою подробностью внутренность храма Воскресения, говорит, что в его время Св. Гроб принадлежит латинянам, хотя это несогласно с историею Досифея, равно как и половина Голгофы; она была им уступлена по взаимному согласию грузин, во владении коих осталась другая половина Св. утеса, и армян, коим франки отдали за то третью часть верхних хор храма. Западный богомолец упоминает еще о церкви Явления Господа Магдалине, отколе начинались, как и теперь, все крестные ходы латинян, и о их приделе в церкви Обретения Креста, где находились также алтари, греческий и армянский. Придел Лонгина Сотника был общим для всех народов, Разделения риз принадлежал армянам, а Тернового венца абиссинцам, равно как и место приношения Исаака, по другую сторону Голгофы. Позади Св. Гроба копты выстроили свою безобразную часовню, воспользовавшись гневом султана против всех франков, которых ввергнул в темницу после славной победы Лепантской, одержанной Хуаном Австрийским над его флотом. Доходы, получаемые турками за отверстие Св. врат для паломников, простирались до тридцати шести тысяч рублей; из числа оных европейцы платили за себя поголовно по девяти червонных, греки – пять, сирияне – три, а христиане отдаленных мест Азии – по семи и восьми. Распределение святилищ внутри храма Воскресения между различными народами было уже и в то время почти одинаково с нынешним, с тем только изменением, что приделы грузин достались впоследствии грекам, а абиссинцев – армянам; но подземелье собора Вифлеемского еще принадлежало тогда францисканцам. Положение Палестины того времени было самое бедственное; не только христиане, но самые турки беспрестанно терпели от нападений бедуинов, которые безнаказанно грабили по всей Палестине и нимало не уважали пашу Иерусалимского с малой стражею его янычар.

...

А. Л. Муравьев. История святого града Иерусалимского. СПб., 1844

Н. Тимаев ИЕРУСАЛИМ И ПАЛЕСТИНА

I. Вступление

«Наступает время, когда и не на горе сей и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу . (…) Бог есть Дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Иоанн, IV, 21–24.).

Так Божественный Учитель научает нас, что молиться, поклоняться Богу можно везде, во всяком месте и что служение Богу не связано с одною с какою-либо местностью или страною, не зависит от места, в котором находится человек. Но если истинное служение Богу не связано с каким-либо местом или страною, то тем не менее для христианина дороги и священны места и вещественные памятники, напоминающие события Священной истории и земной жизни Спасителя. Если нам дорога память предков, если мы с почтением сохраняем все то, что напоминает великих людей, и с уважением посещаем места их родины и их деятельности, то во сколько раз дороже и священнее должно быть для христианина все то, что напоминает вочеловечившегося Сына Божия, Спасителя нашего, Господа Иисуса Христа! Сколь священна для нас та страна, в которой жил и действовал Христос, в которой совершилось Таинство искупления, ибо это Таинство совершилось не только в идее, не умозрительно или исключительно в духовном мире, напротив, оно совершилось видимо, в определенном Лице, в известном времени и месте, при известных обстоятельствах. Спаситель, Господь Иисус Христос, как человек, жил между людьми, странствовал на земле, прикасался к вещам, получал впечатления от окружающей природы, от страны, которая по общему виду, по климату, почве, растительности до сих пор сохранилась в том виде, в каком она была в Его время. Эта природа, эта страна, ознаменованная пребыванием в ней Спасителя, есть Палестина, некогда служившая местопребыванием избранного Израильского народа, среди которого совершились многие священные события, предзнаменовавшие земную жизнь Сына Божия, и эта страна, по справедливости называемая Святою Землею, дорога для всякого христианина.

В Палестине замечательно множество местностей, относящихся ко временам Иисуса Христа и ко временам Ветхого Завета. Хотя в продолжении веков и вследствие нашествий неприятелей, которым много раз подвергалась Палестина, следы священных памятников и событий большею частью исчезли, но некоторые из них сохранились и дошли до нашего времени. Кроме того, в Палестине сохранилось много преданий, сказаний и легенд о священных местностях и о таких событиях, которые не отмечены в Писаниях. Некоторые из этих преданий согласны с истиною, другие же, составившись в продолжение веков, могут возбудить сомнение; так, например, некоторые предания указывают на несколько местностей, в которых произошло одно и то же событие, и не устанавливают с точностью, где именно произошло это событие, но все предания служат выражением глубоких чувств веры и благочестия их составителей. Несмотря на шаткость сказаний и на неточность в указании мест некоторых событий, вся земная жизнь Иисуса Христа протекла в Палестине, и с этою страною неразрывно связаны самые священные для христианина воспоминания. Поэтому посещение Палестины или знакомство с этою страною, с ее священными местами и памятниками, становится как бы потребностью христианского чувства благочестия и может усилить чувства благоговения и любви к Богу; но, конечно, молясь при виде священных мест и памятников, христианин поклоняется не месту или памятнику, не изображению или камню, но Тому, Кого они живо напоминают. Тому, Кто жил и действовал на этих местах, среди этих памятников. Кроме того, знакомство с Палестиною может уяснить некоторые события из Священной истории и земной жизни Иисуса Христа и может переносить христианина к тем временам, когда совершилось величайшее событие – Таинство искупления рода человеческого. Отсюда понятно, что во все времена, из всех христианских народов сотни и тысячи богомольцев стремились в Палестину, и ныне ежегодно тысячи поклонников идут в страну, в которой совершились самые важные для человечества события, в ту страну, в которой жил, проповедовал, пострадал и принял крестную смерть Иисус Христос и где Его первые ученики, св. апостолы, начали распространение божественного учения Христа.

Не имея возможности посетить Святую Землю, мы знакомились с нею по описаниям очевидцев, и потому настоящий очерк Палестины составлен по сочинениям путешественников, как иностранных, так и русских; при этом мы имели в виду не нынешнее состояния Палестины и ее население, но преимущественно все то, что относится ко временам Спасителя, те памятники и места, которые ознаменованы священными событиями, и те предания, которые в Палестине сохранились издревле и передаются до настоящего времени. Затем о нынешнем состоянии Палестины нами помещены только важнейшие сведения и некоторые указания, которые могут быть полезны современному страннику по Святой Земле.

Итак, возьмем страннический «Посох христианина» и отправимся в путь из С.-Петербурга чрез Москву, с ее многочисленными церквами, чрез Киев, с его древними храмами и святынями, чрез Одессу, в которой начинается морской путь, мимо Константинополя до Яффы, приморского города Палестины, в которую можно прибыть на 15–25-й день по выезде из Петербурга. Самое путешествие до Палестины в настоящее время, особенно при благоприятной погоде на море, не представляет затруднений, а для облегчения проезда паломник может обратиться к содействию Православного Палестинского общества, которое, озабочиваясь удешевлением пути в Иерусалим, нашло возможным брать за проезд в III классе до Яффы и обратно до Петербурга 62 р. 50 к, от Москвы – 46 р. 50 к, от Киева – 33 р. и от Одессы – 24 р.; такое же удешевление цены проезда сделано для путешественников II класса. В Одессе, равно и в Константинополе, паломники могут останавливаться в подворьях афонского Пантелеймоновского монастыря, монахи коего отличаются услужливостью и могут в Константинополе указать путникам все христианские древности и достопримечательности города.

II. От Яффы до Иерусалима

Среди моря быстро несется по волнам огромный пароход; на палубе утомленные долгим четырнадцатидневным плаванием и палящим солнцем паломники с нетерпением обращают взоры к востоку, и вот – вдали показалась земля, показался берег; это берег Святой Земли, берег Палестины, некогда текший млеком и медом, берег страны, где некогда пребывал вочеловечившийся Сын Божий, Господь Иисус Христос! В синеве дали виднеются высокие вершины Иудейских гор, за которыми скрывается священный город Иерусалим; в горах видны селения и города; перед горами, внизу, вдоль моря видна плоская желтая полоса низменного песчаного берега. В одном месте выдающийся в море берег образует скалистый холм, на котором расположен приморский город: это город Яффа, к которому направляется пароход и где путники вступают на берег Палестины. Издали город Яффа , окруженный стенами, представляется в виде амфитеатра; у самой воды возвышается старинная городская стена, за которою один над другим поднимаются высокие, как бы сливающиеся, белые дома с плоскими крышами, террасами, куполами и минаретами или высокими тонкими башнями при мечетях, с которых муэдзины созывают мусульман к молитве; направо от города скалы спускаются к морю, а слева виднеются сады пальмовых, апельсинных и других деревьев. Порт города Яффы, посещаемый многими кораблями, весьма опасен по своему мелководью и по множеству подводных камней и рифов, о которые с шумом и пеною разбиваются вечно плещущие волны; поэтому прибывающие корабли принуждены останавливаться за версту и более от городского берега. К вновь прибывшему кораблю подъезжает множество лодок арабов лодочников, которые с шумом и криком взбираются на палубу парохода, овладевают путниками и их пожитками, спускаются в лодки и, минуя с замечательным искусством подводные камни, перевозят богомольцев к городской пристани; за переезд платят обыкновенно 30–40 коп, прибавляя к тому небольшую подачу, или бакшиш. По прибытии к пристани странники по каменной, истертой и скользкой лестнице чрез небольшие ворота в стене вступают в город, на набережную, где их встречает шум и гам толпы, окружающей новоприбывших; здесь путешественник должен быть особенно осторожен, чтобы арабы не похитили чего-либо из его вещей. Затем богомольцы, в ожидании отправления в Иерусалим, помещаются или в различных монастырях и подворьях, между которыми есть и русское подворье, или в гостиницах.

Яффа , древняя Иоппия (прекрасная), есть один из древнейших городов в мире, но в нем, вследствие частых разорений неприятелями, сохранилось немного древностей. По преданию, Яффа была основана сыном Ноя Иафетом, и на ее месте Ной строил ковчег пред всемирным потопом; впоследствии к Яффе доставляем был из Финикии кедровый лес для постройки храма Соломонова; отсюда же отплыл пророк Иона, поглощенный в море китом. Здесь, в Яффе, апостол Петр жил у Симона-кожевника в доме при море, и, когда апостол однажды для молитвы взошел на верх дома, он имел видение сходящей с неба плащаницы, наполненной разными снедями, которые ему повелено было есть; этим апостолу было открыто, чтобы ни одного человека не почитать скверным или нечистым (Деян. IX, 43; X, 9–12, 18) и что спасение назначено не только потомкам Авраама, но и всем людям. На месте дома Симона-кожевника впоследствии была устроена церковь. В Яффе же апостол Петр воскресил добродетельную Тавифу, или Серну, сказав умершей: Тавифа, встань! (Деян. X, 36–41).

В настоящее время Яффа – небольшой приморский город, имеет до 10 тысяч жителей, из коих до 2000 христиан. Город обнесен рвом и каменными стенами с башнями; высокие каменные дома с окнами, обращенными во двор, образуют узкие кривые улицы со многими переулками и закоулками, с крутыми подъемами и спусками и с непроходимою грязью во время дождей; в некоторых местах улицы покрыты каменными сводами и представляют тесные каменные проходы. Базары, украшенные водоемами, и лавки, в которых выставлены груды огромных апельсинов и лимонов, оживлены густою толпою различных восточных народностей, так что здесь путешественник впервые сближается с азиатским миром. В городе развито производство кожевенное и мыловаренное, а также торговля апельсинами и лимонами, которые составляют предмет вывозной торговли; но главный доход население получает от постоянно прибывающих и отбывающих богомольцев, причем особенно много русских богомольцев прибывает в Яффу ко времени праздника Пасхи. Из построек в Яффе замечателен возвышающийся террасами на берегу моря греческий монастырь с красивой церковью св. Георгия. Вблизи монастыря, по преданию, находился дом Симона-кожевника, на месте которого построена небольшая турецкая мечеть эль-Табие и возле растет высокая пальма; с плоской крыши этой мечети представляется прекрасный вид на весь город, на окрестности и на безбрежное море с одной стороны и на отдаленные высокие Иудейские горы – с другой. Кроме греческого, в городе есть еще католический францисканский монастырь, с террасы которого также представляется обширный вид на город и море; по католическому преданию, церковь этого монастыря находится на месте дома Симона-кожевника. Место дома Тавифы, по одному преданию, находилось в южной части города, и на том месте была устроена церковь св. Петра; по другому преданию, это место находилось за городом, в поле, и в настоящее время это место принадлежит Русской духовной миссии; на этом месте среди виноградников и прекрасных садов из пальм, бананов, апельсинных, лимонных и гранатовых деревьев о. архимандритом Антонином, строителем многих русских зданий в Палестине, устроен странноприимный дом и предполагается построение русской церкви; но русские паломники мало пользуются этим пристанищем, так как оно находится вдали от города; сверху дома открывается прекрасный вид на Яффу, в саду находится древний каменистый холм с вертепом, и на этом месте найдены многие древности. В Яффе замечательны еще большая мечеть и городские Иерусалимские ворота с высокою аркою и башнею, ведущие за город на иерусалимскую дорогу. За городскими воротами находится базар, место торга скотом и место остановки караванов, состоящих из навьюченных верблюдов, лошадей, мулов и ослов; здесь же на базаре толпится множество народа, находятся лавочки различных торговцев и видны груды винограда, апельсинов, лимонов, бананов, фиников, слив, дынь, яблок, оливок и других плодов и овощей. За базаром, к северу от города, по берегу моря находятся магометанское кладбище, место предположенной станции железной дороги и египетская колония.

Около города Яффы на несколько верст кругом разведено множество прекраснейших садов с роскошнейшею растительностью и прекрасными плодовыми деревьями – апельсинными, лимонными, померанцевыми, фиговыми, финиковыми, банановыми, персиковыми, абрикосовыми, гранатами, яблонными, грушевыми, миндальными и ореховыми; кроме того, здесь растут виноградники, сахарный тростник, тутовые деревья, пальмы, сикоморы и мирты, а кактусы более сажени вышиною составляют около садов живые, непроницаемые изгороди. Разнообразные цветы, в изобилии растущие в садах, распространяют на всю окрестность благоухание; множество водоемов и резервуаров воды освежают воздух, нагреваемый палящим солнцем; множество птиц, порхающих на деревьях, своим пением оживляют местность, и в садах слышен постоянный скрип колес от оросительных машин, которые поднимают воду из колодцев для орошения садов. В окрестностях города находится множество загородных домов, селений и колоний, из которых замечательны Германско-Американская колония и колония Сарона; эти и другие протестантские колонии, в которых обыкновенно находятся школы и больницы, приобретают более и более влияния на окрестное население. К востоку от городских садов и к северу от них, вдоль моря до горы Кармила простирается обширная Саронская долина, весьма плодородная в своей южной части, занятой обработанными полями и тучными пастбищами, на которых пасутся стада овец, как некогда на них паслись стада царя Давида. В этой долине местами встречаются рощи с огромными вековыми смоковницами и масличными деревьями, около которых водятся весьма большие ящерицы и хамелеоны; местами в долине встречаются болота, в которых растет кактус, а прибрежная полоса долины представляет песчаную бесплодную местность; в этой же долине во время Крестовых походов находился обширный Саронский лес. К югу от Яффы, вдоль моря до Аравийской пустыни, также простирается обширная, плодородная, но запущенная, мало обработанная долина Сефала, страна древних филистимлян, в которой находилось пять древних городов: Аккарон, с храмом Вельзевула, бога мух, Гад, родина Голиафа, Аздод, с храмом бога Дагона, Аскалон, от которого сохранились развалины городских стен, и Газа, в которой назарей Самсон, мстивший филистимлянам за угнетение израильтян, погиб, разрушив храм Дагона.

Из Яффы богомольцы отправляются в Иерусалим по пути, идущему чрез местечко Рамле; но в древности в Иерусалим вела другая, более северная дорога, идущая чрез селение Лидду и древний Вифорон. Путешествие в Иерусалим, отстоящий от Яффы на 60 верст, или 12 часов пути, совершается обыкновенно в два дня. Большею частью путники отправляются в Иерусалим в повозках или каруцах, нанимаемых у германских колонистов с платою по 1 р. 75 к. – 2 р. за место; но многие идут также пешком, запасаясь вьючным животным для клади, или едут на мулах, ослах, лошадях и верблюдах. Вообще в Палестине, вследствие отсутствия железных дорог и почтовых экипажей, путешествие далеко не столь удобно и дешево, как в Европе. В Палестине преимущественно путешествуют верхом, поэтому при найме лошадей необходимо их осмотреть и испробовать, а также обратить внимание на седло, ибо при неудобном седле и плохой лошади более продолжительное путешествие может сделаться весьма тягостным. Для найма лошадей обыкновенно обращаются к драгоманам, которые принимают на себя приготовление всего необходимого для путешествия; но с ними, во избежание недоразумений, необходимо точно условиться обо всех мелочах путешествия. Также полезно посетить консулов и познакомиться с ними, ибо они могут дать много необходимых указаний о стране и жителях Палестины. Лучшее время для путешествия по Святой Земле продолжается с апреля по июнь, когда еще не настало наиболее жаркое время года. Для защиты от жгучих солнечных лучей полезно обвивать шляпы белым полотном, так, чтобы концы полотна спускались на затылок и плечи; для ночлегов необходимо иметь при себе плед, но из опасения лихорадок должно избегать ночлегов на земле и не оставаться поздно вечером на открытом воздухе. Так как многие святыни и достопримечательности Палестины находятся в полумрачных и даже совершенно темных пещерах и вертепах, то для осмотра их необходимо иметь при себе восковые свечи, а также нити света магния для освещения темных подземелий. Путешествие в обществе более приятно и обходится дешевле, поэтому для более продолжительных странствований обыкновенно стараются приискать попутчиков, которых большею частью легко встретить в Палестине. Наконец, в Палестине необходимо постоянно иметь при себе мелкую монету для подачек или для бакшиша, который часто приходится раздавать; так, даже в церквах и монастырях при главных святынях греческие монахи разными способами вымогают подаяния и тем ослабляют благочестивые чувства богомольцев.

Итак, в Яффе начинается странствование по Палестине. Отправляясь в Иерусалим с базарной площади, находящейся за городскими воротами, путешественник едет сначала среди роскошнейшей природы, между садами фруктовых деревьев и изгородями из высокого густого кактуса. Через полчаса езды встречается вели, или гробница магометанского чтимого шейха Лбу Набута; при богато украшенной гробнице находится колодец с прекрасною водою; вообще колодцы в этой жаркой и безводной стране имеют важное значение и большею частью устраиваются прочно и красиво. Здесь же дорога разделяется, и одна дорога идет налево, к северу, к русскому странноприимному дому Тавифы, а другая, идущая к юго-востоку, ведет в Иерусалим. Далее, за пригородными садами, следует покрытая весною цветами Саронская долина со многими полями, пастбищами и рощами кипарисов, сикоморов и масличных дерев; кое-где разбросаны селения с невысокими хижинами из камня и глины, покрытыми дерном; кое-где виднеются шатры арабов и пасущиеся стада овец. Дорога идет несколько в гору, и вскоре открывается прекрасный вид: кругом цветущая долина, впереди синеющие иудейские горы, среди которых скрывается Иерусалим, к северу – Самарянские горы со многими белеющими городами, позади Яффа со своими садами и синее море; над головою чистое знойное небо с палящими лучами ярко светящего солнца. По дороге, оживленной многими путниками, толпами богомольцев и караванами верблюдов, встречаются сторожевые башни, устроенные в известном расстоянии одна от другой для охранения безопасности пути. От дороги направо видна устроенная Обществом израильского союза земледельческая школа для евреев. Далее встречается деревня Язур, древний Гезер, с колодцем и прекрасным видом на Яффу и на море; здесь же с левой стороны отделяется древняя, северная дорога в Иерусалим, и на ней находятся колодец и гробница со многими куполами, а далее селение Бет Джан, вероятно, древнее селение Дагона. Далее, чрез 3 часа езды, в 15 верстах от Яффы, показываются высокая башня и сады местечка Рамле, в котором богомольцы обыкновенно останавливаются для ночлега.

Местечко Рамле расположено на плоской возвышенности посреди многочисленных, окруженных кактусовыми изгородями садов из кипарисов, пальм и масличных деревьев. В городе Рамле, имеющем до 3 тысяч жителей, узкие улицы обстроены каменными домами с плоскими крышами и узкими, заменяющими окна, прорезами в стенах; красивая мечеть города переделана из древней церкви св. Иоанна Крестителя, а церковная колокольня обращена в минарет. В городе находятся три монастыря: греческий монастырь св. Георгия, католический и армянский монастыри, которые служат пристанищами для путешественников: в верхнем этаже этих монастырей устроены помещения для богомольцев, а в нижнем находятся конюшни и сараи; кроме сего, в Рамле близ мечети находится весьма удобный, чистый и уютный русский странноприимный дом, с террасы которого представляется превосходный вид на окрестности. Рамле, по преданию, считается за древнюю Аримафею, родину Иосифа Аримафейского и Никодима, которые потрудились при погребении святого тела Иисуса Христа. На месте дома Иосифа Аримафейского находится красивый, но бедный греческий монастырь св. Георгия; в церкви этого монастыря сохраняется обломок древней колонны, назначавшейся для храма Иерусалимского, а в алтаре церкви хранятся древние иконы св. Георгия и св. Никодима. На месте дома Никодима стоит католический францисканский монастырь, в котором находился сделанный св. Никодимом крест, впоследствии перевезенный в Италию, в город Лукку; в этом же монастыре останавливался Наполеон I во время похода на Восток.

Около города Рамле сохранились многие развалины; к северу от города находятся замечательные обширные подземелья, состоящие из мрачных сводов и галерей, поддерживаемых многими арками и столбами; эти подземелья служили, вероятно, цистернами или подземными колодцами и водохранилищами дождевой воды и были, по преданию, устроены царицею св. Еленою. Вообще, устройство древних памятников Палестины предания большею частью приписывают св. Елене, а также византийскому императору Юстиниану и царю Соломону. Вблизи цистерн, на возвышении к западу от города, находятся обширные развалины монастыря и так называемая белая башня сорока свастийских мучеников . Эти развалины представляют четвероугольный двор, среди которого находятся остатки стен и груды обломков; между развалинами виден спуск в подземелье, служившее, вероятно, цистерною; в одном углу двора возвышается белая башня, построенная в политическом стиле со стрельчатыми окнами. С вершины этой башни, на которую ведет витая, истертая лестница, открывается, особенно при вечернем освещении, прекрасный вид на город, на его сады и на окружающую долину со многими селениями; на севере виден город Лидда; к востоку вдали синеют Иудейские горы, между которыми выдается высокая гора пророка Самуила, и местечко Латрун; к западу виднеется Средиземное море. Вообще в Палестине путешественники часто останавливаются на возвышенных местах, с которых открывается обширный вид, ибо повсюду можно увидеть одну или несколько местностей, ознаменованных событиями Ветхого или Нового завета.

Из Рамле небольшая, узкая и неровная дорога ведет к местечку Лидда, древнему Луд, находящемуся в четырех верстах к северу от Рамле, на древней Иерусалимской дороге в плодоноснейшей местности со многими садами оливковых, ореховых и апельсинных деревьев. В Лидде апостол Петр исцелил расслабленного Энея (Деян., IX, 32), и место этого события обозначено белым каменным столбом. Здесь же, в Лидде, родился и был похоронен замученный в Никомидии, во время гонения на христиан при римском императоре Диоклетиане, св. Георгий, который, по преданию, умертвил в Бейруте змия, пожиравшего людей. Над гробницею св. Георгия была построена церковь, от которой сохранились обширные развалины; теперь в этих развалинах устроен небольшой греческий монастырь и церковь, под престолом которой находится крипта или подземный придел св. Георгия и его гробница. Возле церкви св. Георгия, в тех же развалинах древнего храма, устроена турецкая мечеть. Кроме церкви св. Георгия в Лидде замечательны древнееврейские погребальные пещеры. От Лидды к северо-востоку находится селение Медидже и развалины древних памятников и гробниц; это селение есть, вероятно, древний Модин, предполагаемая родина семейства Маккавеев, которые в этих местах вели войны с сирийцами и греками.

Возвратившись из Лидды в Рамле, богомольцы продолжают путь в Иерусалим. За городом Рамле дорога идет на юго-восток по обширной безлесной равнине, которая становится волнистою, холмистою, более и более возвышается и во многих местах покрыта известковыми и песчаниковыми камнями и валунами. В четырех часах пути от Рамле встречается местечко Латрун со многими развалинами (может быть, древнего Никополя) и странноприимным домом, в котором путники останавливаются для отдыха. Это место, по преданию, есть отечество благоразумного разбойника Дисмаса, который во время распятия на кресте молил Спасителя словами: «Помяни мя, Господи, егда приидеши во царствии Твое» (Лука, XXIII, 40) и который, по преданию, пощадил и не ограбил Св. Семейство во время его бегства в Египет. Близ Латруна находится деревня Амвас (Эммаус) с развалинами древней церкви. К северу от Латруна, на горе, на древней Иерусалимской дороге видно селение Яло, древний Айалон в обширной Айалонской долине, в которой Иисус Навин во время битвы с пятью аморрейскими царями остановил течение солнца и луны; еще севернее, на горе, видно селе Бетгур, древний Вифарон. Далее за Латруном высота местности увеличивается, а долины между горам суживаются, и обработанные поля прекращаются; близ дороги, с левой стороны, на возвышении, видны колодец и четвероугольные развалины монастыря праведного Иова , и затем по дороге, вступающей в горные теснины, встречается гостиница в местечке Баб-эль-Вади (врата долины).

За местечком Баб-эль-Вади начинается подъем на Иудейские горы, состоящие из меловых и известковых горных пород и представляющие ряд поднимающихся выше и выше террас, и много долин, которые более и более суживаются и обращаются в глубокие ущелья с отвесными скалами. Дорога, извиваясь между камней и голых скал, идет по живописным по своей угрюмой дикости местам, то поднимаясь на выжженные солнцем крутизны, то спускаясь в дикие ущелья, по которым весною несутся горные потоки. На окрестных горах виднеются развалины древних зданий, кое-где пасутся стада; в лощинах, где только представляется возможность, разведены поля или насажены маслины и плодовые деревья, а местами растут низкие кустарники и яркие цветы, распространяющие в воздухе благоухание. С правой стороны дороги виден большой уступ скалы с местечком Бет-Шемеш, вероятно, древний Вефсамис, в котором некоторое время стоял кивот завета после его возвращения из плена филистимского. Затем на пути встречается окруженное каменною оградою великолепное ветвистое дерево, обозначающее древнюю границу между землями колен Иуды и Вениамина. Далее дорога поднимается все выше и выше и восходит на вершины гор, которые становятся более дикими и лишь местами покрыты скудною растительностью. Далее, близ селения Сарис, на горе представляется прекрасный вид: впереди и с боков возвышаются скалы и горы, между которыми видны направо от дороги деревня и гора Соба, с могильными пещерами, а налево – гора Самуила; позади внизу в последний раз видны: обширная Саронская долина, Рамле, Яффа и отдаленное море.

Далее, на правой стороне дороги, на скалистом возвышении лежит более значительное селение Абу-Гош, или Кариет-эль-Энаб (село виноградников), древний Кариафиарим (город лесов), в котором некогда хранился кивот завета; по некоторым преданиям, это местечко есть древний город Анатот, родина пророка Иеремии, но город этот находился в местности к северу от Иерусалима. Это селение, окруженное виноградниками и садами фиговых и оливковых деревьев, состоит из пристроенных к скалам домов; в селении находится мечеть и обширные, принадлежащие французскому правительству, развалины древнего храма пророка Иеремии; под храмом устроена обширная крипта, или подземная церковь, со следами древних фресок на стенах; вблизи развалин вытекает источник с прекрасною водою, оттененный пальмовыми деревьями. К северу от Абу-Гоша, на горе, по древней Иерусалимской дороге, находились города Вифорон верхний и Вифорон нижний, близ которых Иисус Навин разбил амморейских царей и Маккавеи побеждали греков.

За местечком Абу-Гош дорога идет, то спускаясь в долины, то поднимаясь на горы, и чем выше, тем бесплоднее и пустыннее становится местность. Направо от дороги на возвышении находятся развалины башни Кастул, относящейся ко временам Крестовых походов или даже ко временам римлян; с этой башни представляется обширный вид: впереди, к востоку, показываются отдаленные Моавитские горы , к югу видны развалины жилища Обед Едома, за которыми вдали чрез ущелья гор видны местечко Айн Карим, древняя Иутта и Вифлеем; к западу видна гора Сабо, а к северу поднимается высокая гора Самуила. Далее дорога извилинами спускается в обширную долину Ханина и по мосту переходит чрез протекающий по долине поток; обильные источники делают долину плодородною, и в ней находятся прекрасные виноградники и оливковые и апельсинные насаждения. Эта долина, простирающаяся на юг, есть древняя Рефаимская , или Теревинфовая, долина, в которой, по преданию, происходила битва Давида с Голиафом; за долиною, к югу, сквозь ущелья снова видно местечко Аин-Карим. Налево от дороги, к северу, на горе расположено красивое местечко Кулоние, вокруг которого видны многие селения и сады; это местечко, по преданию, есть древний Эммаус, куда шли два ученика – Лука и Клеопа, которым на пути явился Иисус Христос по воскресении Своем; они в доме Клеопы по преломлению хлеба узнали Спасителя и сказали друг другу: «Не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил нам …» (Лука, XXIV, 32); на месте дома Клеопы была построена церковь, от которой сохранились замечательные развалины с фресками на стенах; по другому преданию, Эммаус находился на месте нынешнего селения Амвас, в котором на предполагаемом месте дома Клеопы устроен католический монастырь. Севернее Кулоние высится дикая крутая гора пророка Самуила, высочайшая из гор в окрестностях Иерусалима; на вершине горы находится бедное арабское селение с мечетью и многие развалины и пещеры. Здесь в древности находилась Мицпа – сторожевая башня и место народных собраний во времена судей израильских; здесь же, по преданию, жил и был погребен пророк Самуил, а в пещерах помещались школы пророков. Над гробницей Самуила впоследствии была построена церковь, на развалинах которой ныне находится бедная мечеть; внутри мечети лестница ведет вниз, в подземную пещеру, в которой стоит покрытая пеленою предполагаемая гробница пророка Самуила. С минарета мечети представляется обширный вид: отсюда видны Иерусалим и Елеонская гора, за которыми видны Мертвое море, долина реки Иордана и Заиорданские, Моавитские горы; к югу видны Вифлеем, гора Франков и отдаленный Хеврон, к северу видны Самаритянские горы до Вефиля, а к западу – Рамле, Яффа и Средиземное море. На горе Самуила находятся также следы древних купален, и, может быть, здесь находится селение эль-Джиб, древний ханаанский город Гаваон, в котором некоторое время стояла скиния свидания; от Гаваона идет трудная каменистая и дикая дорога на запад к древнему Вифорону.

По выходе из Рефаимской долины, на дороге, встречается гостиница, у которой путники обыкновенно останавливаются для отдыха перед последним подъемом на горы. Дорога извилинами круто идет в гору, между однообразными дикими скалами и холмами из белых меловых и известковых горных пород; за одним подъемом следует другой, потом третий и до последней Исполинской, или Поклонной, горы, вершина которой представляет пустынную плоскую возвышенность с красною бесплодною почвою, усеянною песком и грудами камней. Направо, к югу от дороги, видны монастырь св. Креста и монастырь пророка Ильи, за которыми виднеется Вифлеем, а впереди, на востоке, показываются три вершины Елеонской горы. Несколько далее по дороге внезапно взорам путников представляется на восточном склоне Поклонной горы обширный город, окруженный многими загородными постройками. Это – Иерусалим, священный город, составляющий цель странствования, Иерусалим, столь знакомый с детства каждому христианину! Это – земное средоточие, сердце религиозной жизни христианского мира! Здесь, в Иерусалиме, шествовал Спаситель и Его апостолы, здесь протекла большая и важнейшая часть деятельности Богочеловека, Иисуса Христа, который Своими учениями и Своею крестною смертью изменил судьбы всего мира! Вид на Иерусалим производит сильнейшее впечатление на христианина, в первый раз приближающегося к священному городу. Поэтому паломники, достигнув вершины Поклонной горы, увлеченные священным восторгом при виде Иерусалима, останавливаются, сходят с лошадей и вьючных животных, падают на землю, чтобы поклониться священному городу, и пешком спешат к Иерусалиму. Вдоль дороги, по обеим сторонам, настроено множество ханов, гостиниц, рестораций и домов, принадлежащих преимущественно евреям, между которыми множество переселенцев из России; затем следует протестантский сиротский дом Талифа-куми (девица, встань) и обширные русские постройки, находящиеся перед городскими стенами Иерусалима. Через двадцать минут пути от Поклонной горы богомольцы достигают до городских Яффских ворот Иерусалима, но большинство русских богомольцев останавливаются вне города, в русских постройках, и отсюда, отдохнув и оправившись с дороги, идут в город Иерусалим.

III. Иерусалим. Краткая история и нынешнее состояние Иерусалима

Грустный вид представляет Иерусалим и его окрестности с высоты Поклонной горы: кругом города видны высокие бесплодные известковые горы, покрытые песком, камнями и тощею растительностью; между этими горами и глубокими долинами находится понижающаяся к юго-востоку каменистая плоскость, на которой расположен Иерусалим, но большая часть города не видна с Поклонной горы из-за множества внегородских построек Весь город Иерусалим окружен высокими зубчатыми стенами с башнями и глубокими, крутыми оврагами; за стенами, внутри города, виднеется масса серых зданий с плоскими и полукруглыми крышами, над которыми в разных местах возвышаются минареты и огромный купол мечети Омара; в одном месте едва заметно поднимаются два купола главной святыни христианства, храма Гроба Господня и Воскресения; по ту сторону города возвышаются вершины Елеонской горы, а далее, в туманной синеве, виднеются впадины долины Иордана и Мертвого моря и возвышающиеся за ними Моавитские горы. В нынешнем Иерусалиме почти не сохранилось ни одного здания, ни одного памятника, относящегося ко временам Спасителя или к ветхозаветным временам. Хотя в древнем Иерусалиме здания большею частью были построены из чрезвычайно твердого камня известковой породы миззи (острый), но этот город в продолжение своей четырехтысячелетней истории подвергался стольким изменениям и столько раз был разрушаем до основания, что в нем не могли сохраниться памятники древности, а почва покрылась толстым слоем щебня и мусора, скрывшего даже основания древних зданий, которые заменились новыми, большею частью незначительными, постройками; но в то же время почти каждый шаг в Иерусалиме напоминает какую-либо священную древность или какое-либо священное событие из его многовековой истории.

Город Иерусалим (наследие мира), древний Салем или Салим (мир), один из древнейших городов в мире, был, по преданию, основан царем и священником Бога Всевышнего, царем правды Мельхиседеком; на одном холме Иерусалима, на горе Мориа, Авраам в XX в. до P. X. приносил в жертву сына своего Исаака. После Мельхиседека и Авраама Иерусалим принадлежал ханаанскому племени Иевусеев, которые на другом городском холме, на Сионе, построили крепость. В XI в. до P. X. царь Давид покорил город Иевусеев Иерусалим, перенес в него свою столицу и кивот завета из древнего города Хеврона и построил на горе Сион замок Давида. Сын Давида Соломон построил в X в. до Р. X. на горе Сион великолепный дворец, а на горе Мориа он воздвиг великолепный храм Иерусалимский, который был еще более украшен его преемниками. С этого времени город Иерусалим значительно увеличился, сделался прекрасным, богатым городом и стал средоточием Израильского народа; после Соломона, при его преемниках, Иерусалим несколько раз был разоряем неприятелями, наконец, в VI в. до P. X. Навуходоносор, царь вавилонский, несмотря на отчаянную защиту жителей, овладел городом и разрушил его, а жителей отвел в 70-летний плен вавилонский. По возвращении иудеев из плена город и храм Иерусалимский были восстановлены Зоровавелем, но вскоре Иерусалим подвергся новым нашествиям неприятелей – македонян, египтян и особенно сириян, с которыми иудеи воевали под предводительством мужественных Маккавеев. Наконец, в I в. до Р. X. Иерусалим подпал под власть римлян, во времена которых идуменянин Ирод Великий, при помощи римского правителя Антония, овладел Иерусалимом и сделался царем иудейским. При этом иноплеменном царе, не из рода Иуды, совершилось величайшее событие в мире: на землю нисшел Сын Божий, и совершилось Рождество Спасителя нашего, Господа Иисуса Христа. Этот же царь Ирод украсил Иерусалим многими прекрасными зданиями, дворцами и колоннадами. На месте замка Давида Ирод Великий построил великолепный дворец со многими укреплениями и башнями, из которых главные были башни Фазаель и Иппик; возле Иерусалимского храма построена была крепость Антония; самый храм был великолепно перестроен, и этот-то храм был часто посещаем Иисусом Христом; многие другие великолепные здания украшали город, который во время ежегодных празднеств наполнялся бесчисленною толпою окрестных жителей и отдаленных богомольцев. После Ирода Великого Палестина была разделена на четыре части, правители которых управляли под верховною властью римлян; правителем Иудеи назначен был римский прокуратор Понтий Пилат, при котором в 33 г. по P. X. совершились страдания и крестная смерть Господа Иисуса Христа! После вознесения Христова в Иерусалиме жили Божия Матерь и св. апостолы; здесь же была устроена первая христианская церковь, и отсюда христианское учение распространилось по всем странам. Вскоре после времени Иисуса Христа в Иерусалиме образовались враждебные партии, которые вели между собою ожесточенные споры и, вследствие жестокости римских правителей, восставали против римлян; но все восстания окончились в 70 г. по P. X. при римском императоре Веспасиане и сыне его Тите падением Иерусалима; город был совершенно разрушен и сожжен, так что от него и от храма Иерусалимского, по предвещению Иисуса Христа, не осталось камня на камне; жители погибли в битвах или взяты были в плен и массами распяты на крестах или проданы в рабство, а в Риме в память покорения Иерусалима воздвигнуты были великолепные триумфальные ворота Тита . Палестина была разорена и опустошена римлянами, а оставшиеся в живых иудеи были рассеяны по всем странам, и до сих пор евреи живут между другими народами. Так кончилось существование Иудейского царства и самый город Иерусалим получил новое название Элии Капитолины.

В то время, когда падало царство Иудейское, христианское учение более и более распространялось в Палестине, Сирии и других странах Азии, Африки и Европы. Многие благочестивые странники, или паломники , начали уже в первые века христианства посещать Святую Землю и разоренный Иерусалим; многие селились отшельниками в пустынных окрестностях Иерусалима; многие отыскивали следы священных памятников и на местах, ознаменованных священными событиями, воздвигали церкви и монастыри; особенно много церквей было устроено при императоре Константине Великом его матерью царицею св. Еленою в IV в. и византийским императором Юстинианом в VI в. В это время христианство все более и более утверждалось и сделалось господствующею верою в Палестине и Сирии, но вскоре новые неприятели, восточные завоеватели, начали вторгаться в Палестину. Сначала в VII в. Иерусалим подпал под власть Хозроя , царя персидского, и затем в 637 г. городом овладели арабы-магометане под предводительством Омара , преемника Магомета; с этого времени в Палестине начала распространяться магометанская вера, которая более и более вытесняла веру христианскую. Затем в XI в. Иерусалим подпал под власть новых завоевателей, турок, которые жестоко притесняли палестинских христиан. Тогда западноевропейские рыцари, воодушевляемые религиозным чувством и желанием освободить священный город от власти неверных, предприняли Крестовые походы: под предводительством Готфрида Бульонского и других рыцарей, сопровождаемые монахом Петром Амьенским, крестоносцы прибыли в Палестину, освободили на некоторое время Иерусалим от турок и основали в Палестине Иерусалимское королевство; они восстановляли христианство, возобновили многие древние здания и построили в Палестине и Иерусалиме много замков, церквей, монастырей, госпиталей и больниц, но при этом они притесняли православных христиан, отнимали у них храмы и старались ввести католицизм в Палестине. Владычество западных христиан-крестоносцев в Палестине продолжалось недолго; уже в XIII в. Иерусалим снова был завоеван турками под предводительством храброго Саладина, и существование Иерусалимского королевства прекратилось, а постройки крестоносцев были разрушены или обращены в мечети, но многие святыни, отнятые от православных, остались во власти католиков и многие древности и святые мощи были перевезены крестоносцами в Западную Европу. После Саладина Иерусалим подвергался нападениям различным восточных народов, которые вели между собою постоянные войны; затем в XIV в. Иерусалим подпал под власть Египта, в котором владычествовали мамелюки и черкесские султаны; наконец, в XVI в. Иерусалим и Палестина покорены были турками-османами под предводительством султана Селима. Еще и теперь Иерусалим находится в запустении, и во многих местах между домами и постройками города видны обширные пустыри и развалины древних исторических зданий. Местные предания указывают в городе на многие места священных событий прошедших веков, а некоторые предания касаются даже будущности, указывая на места, где должно совершиться второе пришествие и общее воскресение мертвых; хотя многие предания неточны и возбуждают сомнение, но некоторые из них, передаваемые издревле от поколения к поколению, могли сохранить и верные указания, касающиеся древних событий.

С половины нынешнего столетия, особенно после Крымской войны 1853–1856 гг., европейские державы обратили внимание на Иерусалим, учредили в нем консульства и миссии и, не жалея издержек, устроили в нем многие прекрасные здания. В этом отношении особенно много сделано протестантами, американо-германскими обществами, которые учреждают в Иерусалиме и других местах Палестины свои миссии, больницы, богадельни, школы для туземцев и, занимая удобные места и отчасти развалины древних православных построек, быстро воздвигают на них величественные здания, а для обращения магометан-туземцев в христианство они рассылают по стране своих миссионеров и евангелических чтецов. Эта деятельность протестантов и отчасти католиков, между которыми замечательна деятельность епископов Валерии и Ратизбона, привлекает к ним многих туземных арабов, но при этом не столько арабы-магометане принимают христианство, сколько арабы-православные обращаются в протестантство и католичество; вообще германцы более и более поселяются в Палестине, основывают там свои колонии, и Германия приобретает там большее и большее влияние. Кроме православных, католиков и протестантов, в Иерусалиме встречаются представители коптов, яковитов, армян и других христианских вероисповеданий; здесь последователи различных церквей находятся между собою в постоянных и близких сношениях, даже совершают богослужение в некоторых общих храмах, и хотя между последователями различных вероисповеданий христианства, этой религии добра, любви и милосердия, теперь еще часто происходят враждебные столкновения, но, может быть, именно здесь, в Иерусалиме, произойдет столь желаемое единение церквей, о котором постоянно молится православная церковь. Кроме христиан различных исповеданий, население Иерусалима состоит из евреев и магометан, большею частью весьма бедных по отсутствию в Иерусалиме торговой и промышленной деятельности. Общее число жителей нынешнего Иерусалима доходит до 45 тысяч, из коих до 28 тысяч евреев, большею частью русских и испанских, 8 тысяч христиан разных исповеданий, из коих до 4500 православных, и, наконец, до 7 тысяч магометан; все эти народности почитают Иерусалим священным городом и имеют в нем свои святыни. Таким образом, древний славный Иерусалим в продолжение многих веков подвергался нападениям, был разоряем и впал в бедность, но при содействии христианских народов он снова оживает и, может быть, снова воспрянет, как сказано о нем: «Иерусалим будет попираем язычниками, доколе не окончатся времена язычников ». (Лука, XI, 24).

Иерусалим находится в 60 верстах от Средиземного и в 30 верстах от Мертвого моря на возвышении в 2500 футов над уровнем Средиземного моря, и вследствие его возвышенного положения в нем господствует свежий, редкий, прозрачный горный воздух и часто в нем дуют сильные ветры. Город расположен среди диких, безводных и бесплодных известковых гор Иудейских на плоской возвышенности, имеющей склон к юго-востоку и образующей пять холмов: Морию, Везефу, Акру, Голгофу и Сион; из них два первые холма отделялись от последних глубокою долиною Тиропеон (сыродельня), но в настоящее время лощина Тиропеон отчасти завалена, а возвышения холмов отчасти сглажены и понижены. Весь город представляет неправильный четвероугольник, имеющий около семи верст в окружности, так что его можно обойти кругом за 1,5 часа. Город обнесен зубчатыми стенами с 34 башнями и 7 воротами, но нынешние стены и ворота не соответствуют древним вследствие частых разорений и перестроек города; так, ныне не существуют древние Судные ворота, и только недавно открыты следы их среди нового города; так и Голгофа, находящаяся теперь внутри города, в древности находилась вне городских стен, а Сион, находящийся ныне вне стен, в древности составлял главную часть города. Внутри Иерусалима находится множество узких, кривых улиц и переулков, которые то спускаются, то круто поднимаются на возвышения. Во многих местах над улицами с одного дома на другой переброшены своды, так что по крышам и сводам можно бы было пройти чрез большую часть города, но от этих же сводов улицы становятся темными, мрачными и душными. Улицы Иерусалима, вымощенные большими неровными камнями, из которых многие относятся к глубокой древности, не отличаются чистотою и хорошим воздухом, а во время дождей они бывают крайне грязны. В некоторых улицах находятся крытые, мрачные базары, которые несколько оживлены толпою народа, остальные же улицы большею частью пустынны и безлюдны, и безжизненность города увеличивается еще многими незастроенными пустырями и развалинами, находящимися между постройками, особенно в мусульманской части города; только во время Пасхи несколько оживляется Иерусалим, ибо тогда отовсюду в город собираются тысячи, преимущественно русских, богомольцев, чтобы поклониться святыням Иерусалима. Главные улицы Иерусалима суть улица Давида, или Патриаршая или Базарная улица, идущая с запада на восток, и Дамасская улица, идущая с севера, от Дамасских ворот, на юг, к Сионским воротам; эти улицы пересекаются почти под прямым углом и разделяют город на четыре части или квартала, а именно: христианский квартал с храмом Гроба Господня занимает северо-западную часть города на возвышениях Голгофы, Акре и Гаребе; армянский квартал с монастырем св. Иакова, находящийся на юго-востоке города, на горе Сионе; еврейский с великолепною синагогою и частью стены храма Соломона на склонах горы Сиона, и магометанский с мечетью Омара на востоке, на горах Мориа и Везефа. Кроме названных улиц, замечательны Армянская и Еврейская улицы, Христианская улица, ведущая от Яффских ворот к храму Гроба Господня, и улица св. Девы Марии или Страстной путь, ведущий к тому же храму от Гефсиманских ворот. Дома в Иерусалиме большею частью построены по одному общему образцу; обыкновенно окна высоких двухэтажных каменных домов обращены не на улицу, а во двор дома; с улицы узкая, низкая дверь ведет во внутрь небольшого двора, в котором большею частью находится колодезь или цистерна; около двора расположены небольшие, неровные и неправильные покои с окнами и дверьми, выходящими во двор; над каждым покоем крыша устроена в виде террасы или в виде полукруглого купола. Так как в городе мало воды, то под большею частью домов устроены подземные колодцы или цистерны, в которых собирается и хранится стекающая с крыш дождевая вода; кроме того, вода издали проведена в город посредством подземных водопроводов, и в древности, при исправном содержании водопроводов, Иерусалим изобиловал водою. Между постройками кое-где виднеются тощие кипарисы и отдельно стоящие пальмы, и только в юго-восточной части города, в садах армянских, находятся высокие деревья. Под большею частью Иерусалима находятся обширные и глубокие подземелья и галереи, которые сходились под храмом Соломона и служили частью каменоломнями, частью цистернами, частью путями сообщения; так, замечателен подземный ход под улицею Давида, соединяющий крепость Давида у Яффских ворот с храмом Соломона. Для остановки путешественников в Иерусалиме имеются удобные гостиницы; лучшие из них – гостиница Средиземного моря, гостиница Дамаск и гостиница Европа, в которых помещение обходится в 6–10 франков в сутки. Кроме того, богомольцы останавливаются во многих греческих монастырях и различных странноприимных домах, а русские богомольцы преимущественно останавливаются в обширных Русских постройках перед Яффскими воротами.

Новоприбывшие богомольцы обыкновенно из Русских построек отправляются, под руководством драгомана, поклониться иерусалимским святыням, но сначала они обыкновенно посещают Патриархию, местопребывание иерусалимского патриарха. Выйдя из Русских построек и пройдя мимо городской стены чрез извилистые Яффские ворота, путники вступают в город, в улицу Давида; чрез 300 шагов от ворот они поворачивают у большого монастыря св. Иоанна Крестителя налево в более широкую улицу христиан, обыкновенно оживленную многими богомольцами; от этой улицы направо узкий, крытый проход, спускающийся на несколько ступенек, ведет к площадке пред храмом Гроба Господня, а Христианская улица ведет прямо вперед к Патриархии. По прибытии богомольцев к Патриархии их сначала ведут в гостиницу Патриархии, где их радушно встречают греческие монахи, подают им угощение и ведут их к богослужению в патриаршую церковь св. равноапостольных Константина и Елены. После богослужения богомольцы возвращаются в гостиницу, где монахи совершают над ними трогательный обряд омовения ног, во время которого читаются подлежащие молитвы и поются духовные стихиры, а богомольцы после обряда надевают новые чулки. Затем богомольцев приводят в синодик или помещение, в котором собирается греческое духовенство, и там желающим назначают на время их пребывания в Иерусалиме место жительства в одном из городских греческих монастырей, за что взимается вклад до 25 руб.; здесь же приглашают богомольцев записать свои и близких своих имена для поминовения, раздают им разрешительные грамоты и принимают от них приношения, дары и вклады. После нового угощения обедом в монастырской трапезной богомольцы посещают в Патриархии церковь преподобной Феклы, затем в сопровождении святогробского монаха поднимаются к куполу храма Гроба Господня, откуда видна внутренность всего храма, и наконец переходят в самый храм Гроба Господня, к главной цели путешествия богомольцев.

IV. Храм Гроба Господня и Воскресения

Храм Гроба Господня и Воскресения , величайшая святыня христианского мира, возвышается среди христианского квартала в северо-западной части Иерусалима. Место, занимаемое храмом и находящееся среди города, в древности находилось вне городских стен, к западу от Судных ворот, и называлось Голгофою, Крайневым или Лобным местом, Кальвариею, а также Юдолью смерти, потому что оно служило местом казни и погребения преступников. В древности это место представляло неровную, скалистую поверхность, и на одной из скал, собственно называвшейся Голгофою, совершилось распятие на кресте Господа Иисуса Христа; эта скала, в которой находилась небольшая пещера, имела округленную в виде черепа вершину, и в ней, по преданию, схоронен был череп Адама, почему скала и получила название Лобного места – Голгофы. Вблизи к западу от этой скалы находилась другая скала, в которой высечена была погребальная пещера, состоявшая из двух частей: из преддверия, которое впоследствии было отсечено, и из второй пещеры с каменным выступом; в этой последней пещере и было положено пречистое тело Господне для погребения. К северу от этих скал находился вертоград, или сад, в котором Господь по воскресении Своем явился Марии Магдалине; наконец, к востоку от скалы Голгофы находилось глубокое подземелье, вероятно, древняя цистерна, в которой обретен был крест Господень. Во время гонений на христиан язычники, желая уничтожить следы христианских святынь, засыпали все эти священнейшие места щебнем и мусором, и над ними при императоре Адриане построены были языческие храмы Венеры и Юпитера; но при императоре Константине Великом эти храмы были срыты, священные места были очищены, и над ними построен был обширный великолепный храм Гроба Господня, основанный царицею св. Еленою в 336 году. Так как все эти места представляли неровную, скалистую поверхность, то, чтобы получить при постройке храма ровную площадь для помоста или пола храма, скалы были обсечены и, по возможности, выровнены, но некоторые части скал были сохранены и вошли в состав храма; поэтому большая часть храма с его приделами находится на одном уровне, некоторые же части храма и приделы находятся на возвышении, на сохраненной скале, а другие находятся ниже общего помоста и образуют подземные приделы и часовни.

Храм Гроба Господня в продолжение многих веков своего существования несколько раз подвергался опустошениям и разорениям, но снова был восстановляем. Построенный при Константине Великом в 336 г., храм был разорен персами; затем он был возобновлен, но так, что над каждою святынею была устроена отдельная часовня или церковь, а всего четыре церкви, соединенные стенами, и в таком виде нашел эти святыни русский паломник XII в. игумен Даниил; позже крестоносцы, овладев Иерусалимом, перестроили весь храм и подвели все отдельные части и святыни под одну общую крышу, в одно обширное здание, и в таком виде храм существует до настоящего времени. В последний раз храм подвергся опустошительному пожару в 1808 г., причем упавший купол частью разрушил колонны храма и отчасти самую часовню Гроба Господня; после пожара храм был восстановлен греческим духовенством при помощи пожертвований из России; наконец, после Крымской войны обветшалый купол храма Господня был восстановлен на счет России и Франции. В настоящее время этот обширный храм, имеющий 46 сажен длины, окружен множеством пристроек, за которыми он почти не виден. Снаружи храм представляет огромное здание со многими пристройками, террасами, плоскими крышами и двумя обширными куполами; внутри храма находится множество отдельных частей, церквей, приделов, часовен, углов, лестниц, галерей, келий; среди всех этих помещений находятся две главные части здания: Ротонда, или круглый храм Гроба Господня, и Католликон, или величественный храм Воскресения, и оба эти храма соединяются между собою так называемою царскою аркою.

Главный вход или Святые ворота находятся на южной стороне храма. Перед входом находится небольшая площадка, неровно вымощенная желтоватыми плитами; здесь постоянно сидят продавцы разных мелких предметов: крестиков, четок, образков и пр., которые богомольцы покупают на память об Иерусалиме; сюда же на площадку строго воспрещено было вступать евреям. С обеих сторон площадки находятся небольшие часовни и церкви и пристроенная к храму полуразвалившаяся колокольня. На эту площадку выходит часть величественного фасада храма, построенного в византийском стиле; остальные же наружные части храма со всех сторон закрыты различными пристройками. У самого входа в храм с правой стороны находятся крыльцо и лестница, ведущие в пристроенную к храму церковь Божией Матери скорбящей, Mater dolorosa, смежную с внутренним приделом Голгофы, а под этой церковью устроена часовня св. Марии Египетской; с левой стороны входа возвышается полуразрушенная колокольня. Святые врата храма, украшенные превосходными колоннами и барельефами, состоят из двух огромных сводов, из коих один с правой стороны заложен и для входа в храм открыт только левый свод, запирающийся массивными бронзовыми дверьми с вделанным в них круглым окошечком. Между колоннами с левой стороны входного свода указывают на одну колонну с трещиною, из которой, по преданию, исшел внезапный свет, когда однажды в Великую Субботу турки, по проискам армян, не хотели впустить православных во внутрь храма; при появлении чудесного света из трещины колонны все православные, находившиеся пред храмом, возрадовались, зажгли свои свечи от чудесного огня, и православные арабы в восторге начали скакать и громко прославлять веру православную. Над святыми вратами в фасаде храма находятся два больших окна с красивыми сводами, которые принадлежат находящемуся в здании храма Святогробскому монастырю. Внутри самого храма помещаются святилища различных христианских исповеданий, так что весь храм разделен на отдельные части, которые принадлежат христианам греческим, латинским, армянским, коптским, абиссинским; некоторые же части храма составляют общее достояние, и в них последователи различных вероисповеданий совершают по очереди богослужение, происходящее, по древнему обычаю, преимущественно ночью; так, у православных вечерня совершается в 9 часов вечера на Голгофе, ранняя обедня совершается в полночь у Гроба Господня, а поздняя обедня совершается в разных приделах в определенные часы дня; после греков у Гроба Господня служат армяне, а потом католики. Все последователи различных вероисповеданий ревностно охраняют принадлежащие им отделы храма, и между ними происходят иногда споры из-за права на известное место в храме; даже, вследствие взаимного недоверия, одни не позволяют другим производить необходимые переделки, починки и украшения в храме, и потому он содержится небрежно, даже неопрятно и во многих отношениях не имеет благолепия, подобающего столь великой святыне.

За Святыми воротами, внутри храма, представляется совершенно особый, новый мир, переносящий благочестивого посетителя в другие времена, к другим событиям, в мир духовный, мир сердца и души, заставляющий забывать все ежедневное, суетное и земное. Молитва в храме, особенно ночь, проведенная у Гроба Господня, производит потрясающее впечатление: обширное здание с его многочисленными приделами и церквами, многочисленные столпы и колонны, теряющиеся в мрачной высоте, и темнота высоких сводов, тусклое освещение немногих лампад, тишина и святость места, молящиеся тут и там в уединенных местах, воспоминание о священнейших событиях, совершившихся на пространстве, занимаемом храмом, преисполнение души божественными мыслями, возношение души к Богу – все это производит такое состояние духа, состояние благоговейного страха, тихой радости, покорной преданности, какое не выразимо никакими словами. Богомолец, пройдя Святые врата, вступает сначала в обширное, четвероугольное, полумрачное преддверие, или паперть, находящуюся в южной части храма. У самого входа, на левой стороне преддверия, находится диванная, или помещение для турецкой стражи и привратников, которые здесь сидят, пьют кофе, курят и, особенно в большие праздники при значительном стечении народа, охраняют порядок, иногда нарушаемый вследствие соревнования христиан различных вероисповеданий; эти же турецкие привратники открывают для богомольцев храм, который обыкновенно днем от 11 до 3 часов бывает заперт и открывается утром от 6 до 11 часов и после 3 до 6 часов дня, но за небольшую плату привратникам можно проникнуть в храм во всякое время дня; против помещения привратников с правой стороны паперти находится лестница и возле нее вход в греческие ризницы, приемную и трапезную; здесь в ризнице хранятся частицы пречестного Креста Господня и части мощей св. Василия Великого.

Прямо против входа в храм, в глубине паперти, на полу находится продолговатый, в одну сажень длины, покрытый желто-красною мраморною плитою камень снятия с креста и миропомазания на том месте, где происходило миропомазание святого тела Спасителя по снятии Его со креста Иосифом и Никодимом. «Иосиф из Аримафеи пошел и снял тело Иисуса. Пришел также и Никодим и принес составы из смирны и алоя, литр около ста. Итак они взяли тело Иисуса и обвили его пеленами с благовониями, как обыкновенно погребают Иудеи». (Иоанн, XIX, 38–40). Восемь лампад и двенадцать огромных свечей в больших свещниках постоянно горят около камня. На этот камень богомольцы обыкновенно полагают купленный ими кусок полотна в величину камня; затем при посещении Иордана они омывают полотно в священной реке и хранят его для себя на саван. Позади камня миропомазания на стене, противоположной входу, изображено снятие со креста пречистого тела Спасителя; эта стена, устроенная между двумя столбами, отделяет паперть от церкви Воскресения, находящейся позади стены.

В паперти часть стены с правой стороны состоит из скалы Голгофы, которая с этой стороны отсечена отвесно и имеет до шести аршин вышины; продолжение этой скалы, состоящей из твердой горной породы миззи, выходит наружу здания, но закрыта различными соседними пристройками. Две крутые мраморные лестницы в 18 ступеней ведут на вершину Голгофы, на которой как бы во втором этаже храма устроены две небольшие церкви со сводами сумрачными и невысокими, вследствие того, что скала Голгофа доходит почти до потолка здания храма. Первая из этих церквей есть греческая церковь Распятия, или придел Водружения Креста Господня. Пол этой церкви, сделанный из желтого мрамора, прикрывает поверхность священной скалы; стены расписаны изображениями Бога Отца и Святого Духа и многих ангелов; вместо иконостаса алтарь отделяется от корабля церкви задвигающеюся завесою. В алтаре за престолом находится изображение распятия, с правой стороны которого стоит изображение Божией Матери, а с левой – св. Иоанна Богослова; за распятием на стене находится много св. икон. Здесь на Голгофе постоянно горит семь свещников и до ста лампад, и патриарх, в воспоминание тернового венца Спасителя, совершает здесь служение без митры. Престол этой церкви находится на самом том месте, где был сооружен Крест Господень; под престолом, который с боков открыт, находится вершина скалы и видно отверстие, в полфута в поперечнике и в один фут глубины, которое обложено серебряным позлащенным окладом с изображением страстей Господних; в этом отверстии, по местному верованию, стоял Крест Господень, а с двух сторон этого отверстия, несколько более вперед, к западу, видны в полу два черных мраморных круга, покрывающие отверстия, в которых стояли кресты разбойников, распятых вместе со Спасителем: «И когда пришли на место, называемое Лобное, там распяли Его и злодеев, одного по правую, а другого по левую сторону ». (Лука, XXIII, 33). Итак, здесь совершились распятие и крестная смерть Спасителя! Здесь совершилось великое, непостижимое Таинство искупления рода человеческого от греха, здесь Спаситель претерпевал непостижимые страдания, тяжесть которых равнялась тяжести грехов всего мира и вызвала Его возглас: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? Эта непостижимая жертва крестной смерти Сына Божия примирила человечество с Богом, она закончила дело искупления, и тогда Богочеловек Иисус Христос возопил громким голосом: Отче! в руки Твои предаю дух Мой. От места Креста Господня в полутора аршинах направо видна обложенная позлащенным окладом глубокая расселина скалы, распавшейся при кончине Спасителя: земля потряслась; и камни расселись. (Матф., XXVII, 51). Эта расселина в твердой скале идет почти чрез весь грунт Иерусалима до места Офеля и, по преданию, проходит вниз до средоточия земли; чрез нее же, как говорит предание, на череп Адама, схороненного Мельхиседеком в скале Голгофа, падала кровь Спасителя, истекшая при прободении Его ребра копьем: один из воинов копием пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода. (Иоан., XIX, 34). Возле греческого придела Распятия, за арками и колоннами из белого мрамора, находится меньший католический придел пригвождения или придел страстей Господних, в котором мраморный прямоугольник на полу означает место, где возлагали Христа на крест и вонзали гвозди в Его святое тело, а вблизи находящийся мраморный круг на полу означает место совлечения риз со Спасителя; в этом же приделе находится престол с замечательною иконою Божией Матери на месте, где, по преданию, стояла Божия Матерь во время распятия. Далее за католическим приделом находится вход в пристроенную снаружи к храму небольшую, но богато украшенную католическую церковь Божией Матери скорбящей, на том месте, где, по преданию, Божия Матерь стояла во время пригвождения Христа ко кресту и где распятый Христос поручил заботу о ней любимому ученику Своему св. Иоанну: «При кресте Иисуса стояли Матерь Его и сестра Матери Его, Мария Клеопова, и Мария Магдалина. Иисус, увидев Матерь и ученика тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: Жено! се, сын Твой. Потом говорит ученику: се, Матерь твоя! И с этого времени ученик сей взял Ее к себе». (Иоан., XIX, 25–27). Над церквами Голгофы, в верхнем этаже храма, куда ведет мраморная лестница, находятся кельи и трапезное помещение живущих при храме греческих монахов Святогробского братства; здесь же устроены помещения для богомольцев, желающих пробыть несколько дней в храме и присутствовать при всех богослужениях. В том же верхнем этаже здания рядом с помещениями греков расположены кельи армян, а далее с западной стороны храма следуют помещения коптов, а с северной стороны – помещения латинян. Спустившись с Голгофы и возвратившись на паперть, можно осмотреть под церковью Голгофы церковь св. Иоанна Предтечи, часовню Мельхиседека и мрачную, узкую часовню Адама, в которой под самым местом распятия, по преданию, похоронен был Адам; оттого на изображениях распятия иногда внизу изображают череп и две крестообразно сложенные кости. Позади престола часовни Адама за решеткою видно продолжение глубокой расселины скалы с раздробленными и в ужасном беспорядке разбросанными камнями. На той же правой стороне паперти, несколько далее за лестницею, ведущею на Голгофу, находится вход в длинную закругляющуюся галерею, которая идет вокруг храма Воскресения.

В той же первой паперти, на ее противоположной, левой, стороне находится упомянутая диванная привратников и возле нее возвышается арка, чрез которую вдали видны столбы круглого храма Гроба Господня, отстоящего от Голгофы на 16 сажен. Арка ведет из первой во вторую полумрачную паперть, в которой находится армянский алтарь и узкая крутая лестница, ведущая на хоры, где устроены армянские кельи и богато украшенная армянская церковь. Во второй паперти в средине на полу находится мраморный круг с металлическим возвышением, на котором постоянно горит неугасимая лампада; этот круг означает место, где во время миропомазания и положения во гроб тела Спасителя стояли Божия Матерь и жены-мироносицы. «Последовали тоже и женщины, пришедшие с Иисусом из Галилеи, и смотрели гроб, и как полагали тело Его». (Лука, XXIII, 55).

Далее, за второю папертью, следует Ротонда, или огромный, круглый, высокий и величественный храм Гроба Господня, и в средине Ротонды помещается главная святыня – Кувуклия, или Гробовая часовня. Пол в круглом храме, или Ротонде, устлан мраморными плитами; восемнадцать огромных пилястров и столбов образуют круг храма, столбы соединены между собою арками, на арках устроены хоры, а хоры украшены лампадами, присланными из России; над столбами и пилястрами высится круглая стена, а над нею огромный купол, вершина которого не сведена и образует большое, круглое, покрытое стеклом отверстие, чрез которое свет падает во внутрь храма; нынешний купол, железный, частью позолоченный, устроен после Крымской войны на средства России и Франции. Внизу в Ротонде, между столбами и пилястрами, устроены кельи греков, а на хорах расположены церкви, ризницы, кельи, приемные и другие помещения армян, коптов и католиков.

В средине Ротонды, под круглым отверстием купола, стоит Кувуклия, или ложбница, небольшая часовня, представляющая малую церковь внутри надстроенного над нею огромного круглого храма. Снаружи Кувуклия представляет четырехугольную постройку, имеющую четыре сажени длины и три сажени ширины; на крыше часовни пристроен, окруженный железною решеткою, придел коптских христиан с простым бедным алтарем и неугасимою лампадою; внутри часовни находится главная святыня христианская – небольшая пещера с Гробом Господним. Эта пещера, принадлежавшая Иосифу Аримафейскому, была высечена в скале близ других гробовых пещер: И положил Его — Иосиф Аримафейский – в новом своем гробе, который высек он в скале; и, привалив большой камень к двери гроба, удалился. (Map., XXVII, 60). При устройстве храма часть скалы была отсечена и оставлена была только та ее часть, в которой находился Гроб Господень; эта часть скалы с небольшою пещерою и была обращена в часовню, или Кувуклию, к которой было пристроено преддверие, а над часовнею построен был обширный круглый храм, или так называемая Ротонда. Кувуклия снаружи и внутри обложена желтовато-розовым мрамором, образующим колонны, пилястры, арки, фронтоны и красивый круглый купол Кувуклии; во время больших праздников Кувуклия и весь храм украшаются многими иконами, дорогими тканями и множеством лампад, число которых доходит до 3 тысяч. Вход в Кувуклию находится на ее восточной стороне; перед входом устроено крыльцо с тремя ступенями, перилами и скамьями из белого мрамора и с огромными серебряными свещниками. Над входом помещены мозаика и барельеф, изображающие воскресение Христово; здесь постоянно горят многие неугасимые лампады; тут же над входом протягивался синий полотняный навес со священными изображениями и звездами, чтобы предохранить вход в пещеру от дождя, падавшего иногда во внутрь храма чрез верхнее отверстие купола. Внутри Кувуклия разделяется на две части; первая часть, небольшое, пристроенное к пещере помещение или преддверие, есть придел Ангела — предполагаемое место сидения Ангела после воскресения Христова. Ангел Господень, сошедший с небес, приступив, отвалил камень от двери гроба и сидел на нем. (Матф, XXVIII, 2). В этом небольшом приделе стены обложены белым мрамором, образующим двенадцать пилястр, между которыми находятся изображения ангелов; в толстых стенах придела устроено два круглых отверстия, или оконца, и лестница, ведущая на крышу Кувуклии. В средине придела Ангела стоит мраморная чаша, в которой помещена часть камня, отваленного Ангелом от дверей пещеры Гроба Господня; во время богослужения в приделе Ангела этот камень служит вместо престола и освещается 15 драгоценными лампадами, дым от которых выходит чрез отдушины, проделанные в потолке Кувуклии. Из придела Ангела другой низкий, с полукруглым сводом вход, находящийся в задней, противоположной первому входу стене, ведет в самый Гроб Господень, в небольшую пещеру, в которой находится каменный выступ, служивший смертным ложем Спасителя. Эта пещера была высечена из цельной скалы, но во время разрушений храма и эта пещера была частью разрушена и восстановлена впоследствии; поэтому в первобытном виде сохранились только нижние части стен пещеры, каменный выступ и часть стены, в которой находится вход в пещеру; над входом из-за мраморной обшивки местами видна первобытная скала пещеры. Низкий вход и спуск в несколько ступеней ведут из придела Ангела в пещеру Гроба Господня; вся гробовая пещера, обложенная белым мрамором, немного выше человеческого роста и величиною в одну квадратную сажень, так что в пещере могут поместиться не более 4–5 человек. С правой стороны от входа в скале высечен выступ с углублением, или лавица, занимающая почти половину пещеры; эта лавица и есть смертное ложе Спасителя, место, где положено было святое тело Богочеловека Иисуса Христа и где тридневный в гробе, нисшедши в темницу, Он воскрес, довершил искуплением человеков и восстановил единение их с Богом. Здесь величайшая святыня всего христианского мира! Сюда в продолжение веков ежегодно сотни, тысячи благочестивых богомольцев стекаются, чтобы излить свои чувства богопочитания и получить утешение и укрепление в треволнениях жизни! Чувства, овладевающие человеком, в первый раз входящим ко Гробу Господню, невыразимы, и сам он в священном трепете, блаженстве и радости как бы теряет чувство действительности, погружается в духовный мир и переносится в горняя! Смертное ложе Спасителя покрыто белою мраморною доскою почти в одну сажень длины, имеющею отверстия, чрез которые богомольцы прикладываются к лавице. Доска имеет в средине трещину, о которой предание говорит, что однажды турки желали присвоить себе мраморную доску, и тогда Ангел провел по ней знак, и она треснула, потеряв ценность для турок; по другому преданию, сами христиане распилили эту плиту, чтобы отвлечь от нее внимание турок. Несколько выше лавицы, на узком карнизе, или выступе скалы, стоит ряд золотых и серебряных свещников и ваз со свежими цветами, постоянно сменяемыми; над карнизом в стене находится принадлежащий грекам белый мраморный барельеф, изображающий воскресение Христово; направо от барельефа висит икона, принадлежащая армянам, а слева икона, принадлежащая латинянам. Гроб Господень постоянно орошается ароматами и освещается 43 горящими день и ночь драгоценными лампадами, из коих 13 принадлежат православным, 13 – католикам, 13 – армянам и 4 – коптам; здесь же некогда в XII в. русский игумен Даниил повесил кадило от всей Русской земли. Прямо против входа в пещеру на стене помещена икона Божией Матери; все стены пещеры покрыты мраморными плитами, и в потолке проделаны отверстия для выхода копоти от лампад. Вообще украшения и живопись у Гроба Господня не отличаются великолепием и изяществом и даже бедны сравнительно с теми дарами и пожертвованиями, которые отовсюду собираются в пользу этой святыни. Точное подобие пещеры Гроба Господня устроено под алтарем церкви во дворце великого князя Николая Николаевича Старшего в С.-Петербурге. При Гробе Господнем постоянно находится святогробский монах, который окропляет входящих богомольцев освященною розовою водою. Во время богослужения у Гроба Господня пещера служит вместо алтаря, и в ней ежедневно, по очереди, большею частью ночью совершаются три литургии: сначала с 12 часов ночи служит православное греческое духовенство, потом совершается служение армянское и затем католическое; иногда, при большом стечении русских богомольцев, богослужение у Гроба Господня совершается на славянском языке, и многие русские богомольцы здесь исповедаются и приобщаются святых тайн; при сем богомольцы обыкновенно входят в пещеру сняв обувь, в чистых чулках, надетых после обряда омовения ног.

В Кувуклии в Великую Субботу перед заутренею Светлого Христова Воскресения при необычайном стечении народа происходит торжество зажжения свечей от огня из пещеры Гроба Господня; этот обряд раздачи огня известен под названием низведения священного огня небесного и может символически означать очищение, просвещение светом небесным, победу света над тьмою, добра над злом. К этому торжеству в храм собирается несметное множество богомольцев всех народностей, которые прибывают в храм уже накануне торжества и проводят в нем ночь. Пред появлением священного огня во всем храме погашаются все огни, присутствующие, держа незажженные свечи в руках, с тревогою и нетерпением ожидают огня, все молятся и воздыхают; после же подачи огня чрез отверстия, находящиеся в стенах Кувукли, и при зажигании свечей в храме начинается невыразимое смятение, давка и беспорядок: каждый желает первым зажечь свои свечи, все тянутся к огню, и в одно мгновение весь храм освещается бесчисленными огнями свечей и лампад.

Русский игумен Даниил повествует в XII в. об этом торжестве, что в Светлое Воскресение нисходит с небес огонь, как говорят одни, в виде голубином, или другие – как молния, но в действительности паникадила зажигаются невидимо. При нем в Страстную Пятницу очистили и вымыли Гроб Господень, влили в кадила елея, потушили огни и закрыли и запечатали пещеру Гроба Господня; во всех церквах храма огни также были потушены. В Великую Субботу на вечерне множество народа наполнило храм и возглашали: «Кирие елейсон» — Господи помилуй! В это время из алтаря храма Воскресения духовенство вышло ко Гробу Господню и смотрело чрез отверстия во внутрь Кувуклии. Внезапно нашла туча и одождила Гроб, в то же время началось страшное блистание, и из Гроба воссиял свет. Тогда патриарх открыл двери Гроба и зажег свечи от этого огня, который имел чудный свет, как киноварь; от этого огня весь народ зажег свечи и, восклицая: Господи помилуй! уносил зажженные свечи домой; от этого же огня были зажжены свечи и лампады во всех церквах храма. Новейший путешественник А. Норов об этом явлении говорит, что в Великую Субботу пред заутреней Светлого Воскресения митрополит, разоблаченный, в одном белом подряснике, со связкою незажженных свечей, в сопровождении всего духовенства, в белых, блестящих золотом ризах, направился из алтаря церкви Воскресения к пещере Гроба Господня, вошел в придел Ангела с немногими лицами, и двери придела за ними были затворены. Затем митрополит один вошел в пещеру Гроба Господня, где были потушены все огни и все было снято с гробового камня. В пещере митрополит повергся на колени пред святым гробом, между тем несметная масса богомольцев окружала часовню и хранила глубокую тишину в ожидании огня. Внезапно мрак озарился светом и митрополит вышел из пещеры с пылающим пуком свечей; он подал народу чрез боковые отверстия часовни огонь, от которого все зажгли свои свечи. Тогда безмолвие толпы сменилось самыми необузданными восклицаниями, буйным волнением и давкою. Один араб подхватил на плечи вышедшего из придела изнемогающего митрополита и пронес его сквозь толпу чрез царские врата в алтарь храма Воскресения; затем началась заутреня и обедня великого праздника. Другой путешественник, А. Муравьев, говорит об этом торжестве, что в Великую Субботу на вечерне крестный ход прошел из алтаря храма Воскресения к Гробу Господню; здесь у запечатанных дверей Кувуклии остался один наместник, а все остальное духовенство возвратилось в алтарь. Тогда арабская стража отворила двери часовни, в которую вошел наместник, и за ним двери снова затворились. Внутри часовни все огни были погашены, а на самом Гробе находилась незажженная лампада, два пука из 33 тоненьких свечей, по числу годов земной жизни Иисуса Христа, и хлопчатая бумага, чтобы собирать ею священный огонь, который, как говорят, появляется малыми искрами на мраморной плите Гроба Господня. Во всем храме все огни также были погашены, и несметная толпа окружала часовню, в молчании и тайном страхе ожидая появления священного огня. Вдруг в часовне появилось пламя, и огонь подан был из часовни чрез два отверстия: с одной стороны огонь приняли армяне и от этого священного огня все зажгли свои свечи; с другой стороны зажжен был фонарь, который на веревках был поднят на хоры и передан в алтарь храма Воскресения для зажжения свечей и лампад. После этого растворились двери часовни, из которой вышел наместник, и при шумных восклицаниях народа, при дымном свете бесчисленных свечей, мгновенно озаривших весь храм, один араб подхватил наместника и пронес его сквозь толпу, чрез царские двери, в алтарь храма Воскресения. Обряд зажжения свечей от огня Гроба Господня соблюдается до настоящего времени, и путешественник 1884 г. Елисеев говорит о нем так: за вошедшим в Кувуклию греческим патриархом входит армянский, двери Кувуклии затворяются, и что происходит там, знает один Бог и два патриарха. На минуту все смолкает, все ждет в трепете и волнении появления небесного огня, все смолкает, но ненадолго. Сперва глухой ропот раздается вокруг Гроба Господня; он переходит вскоре в рокот толпы, начинающей волноваться, как море при свежем ветре. Крик и возгласы «Наша благодать, наша благодать», моления о скорейшем низведении ее, шум, гам, топание ногами, хлопание в ладоши и даже порывистые движения руками и ногами напоминают скорее храм языческий, чем христианский. В нынешнем (1884) году благодать снизошла минут через 5–8. Храм уже наполнился страшным криком, смятением; волнение уже начало все сильнее и сильнее захватывать наэлектризованную толпу, когда из окошка кувуклии справа показался огонь, который патриарх в пуке свечей выдавал народу. Юркий священник из арабов, стоявший с пуками свечей у самого окошка Кувуклии, в одно мгновение засветил свои свечи и стремглав бросился, толкаясь, чрез толпу и пробился чрез всю церковь в алтарь Воскресения, куда перенес прежде всего священный огонь. Весь храм уже дрожал от страшного крика, арабы запрыгали около Кувуклии, море голов заволновалось, как в сильную непогодь, и никакие преграды не заслоняли стремление к источнику священного огня; около Кувуклии поднялась страшная сумятица и суматоха, которые скоро перешли в настоящую драку. За толкотнею народа уже не было видно окна часовни, а сверху представлялась одна живая масса, среди которой волновались одни руки со свечами, стремившиеся заполучить священный огонь. Друг от друга рвали свечи, захватывали дорогое пламя и спешили назад; счастливец, однако, не мог уйти спокойно после стольких усилий, достигнув своей цели, потому что его осаждали новые толпы сзади стоявших, в свою очередь старавшихся урвать частицу священного огня; они рвали и терзали его так, что сумятица вслед за священным огнем побежала по всему храму, охватывая даже его глухие уголки. С быстротою пороховой нитки обегал священный огонь волнующуюся толпу, и минуты через две-три уже вся церковь пылала огнем; пучки зажженных свечей полетели вокруг, поднялись на веревках наверх, показались при входе в храм, на площади его, на улицах. Весь храм наполнился пламенем, дымом и чадом, слышался запах гари, запах горевших человеческих волос, платья и даже кожи. Не скоро улеглось волнение, сумятица и крики, несмотря на энергичную работу турецких солдат, бившихся прикладами, тушивших свечи, выпиравших толпу из храма. Несмотря, однако, на все свои темные стороны, обряд низведения священного огня (чем бы это последнее ни обусловливалось) производит страшное, потрясающее впечатление. Таким образом, разные очевидцы в разные времена описывают торжество, происходящее при часовне Гроба Господня.

Позади Кувуклии, против алтаря коптов, между пилястрами Ротонды помещается часовня сирийских яковитов. Из этой часовни спускающийся на одну ступень ход с левой стороны ведет в вертеп с двумя погребальными пещерами, высеченными в скале, которая в этом месте составляет часть внешней стены круглого храма; здесь находятся гробницы св. Иосифа Аримафейского и св. Никодима, которые совершили миропомазание и погребение святого тела Иисуса Христа. С правой стороны от часовни сириян, между пилястрами Ротонды, находится помещение коптов и лестница, ведущая в верхний этаж, в помещение армян. Далее, между следующими двумя пилястрами, начинается длинная галерея с поворотами, ведущая к глубокой цистерне с прекрасною свежею водою. С восточной стороны, напротив входа в Кувуклию, Ротонда или круглый храм Гроба Господня, соединяется с греческим собором Воскресения посредством высокого свода, в котором устроена перегородка со многими иконами и лампадами; посреди этой перегородки находится так называемая царская арка с железною решеткою и железными вратами, которые ведут из Ротонды, или круглого храма Гроба Господня, в Католикон, или продолговатый, четвероугольный собор Воскресения Христова.

Величественный собор Воскресения великолепно украшен и своими иконостасами напоминает древние русские церкви. Помост в соборе из желтого мрамора; четыре огромные пилястра поддерживают большой купол храма. Три паникадила, присланные из России, и множество лампад украшают храм, в котором во время великих праздников зажигается до 1000 лампад и многие сотни свечей. Самый собор, то есть церковный корабль или трапеза, образуется четырьмя большими пилястрами и с двух сторон трапезы, между пилястрами, устроены деревянные сиденья и места для монахов и два седалища для патриарха и его наместника. В средине церкви стоит мраморная урна с крестом, указывающая, по преданию, средоточие земли , у которого совершилось спасение мира и которое игумен Даниил называет пупом земли . Алтарь собора возвышается над церковным кораблем на четыре ступени и имеет как бы три иконостаса, помещенные между мраморными колонами; главный иконостас находится к востоку, а два боковые устроены с северной и южной сторон главного иконостаса; иконы и ризы образов в иконостасах большею частью пожертвованы из России. Над иконостасом устроены хоры в несколько ярусов; на первых хорах помещено Распятие с иконами Божией Матери и св. Иоанна Богослова по сторонам; здесь же помещается полукруглая кафедра, с которой читается Евангелие во время богослужения, и повешены вместо колоколов била , или доски, в которые вклепают, или бьют, разными переборами; главное било – медное, присланное из России, остальные била железные и деревянные; но недавно из России же для храма прислан колокол в 300 пудов. С двух сторон иконостаса находятся две лестницы, из которых одна ведет на верх иконостаса, а другая – в верхние этажи здания храма; здесь помещается множество переходов, келий и комнат для греческих святогробских монахов и для богомольцев; здесь же находятся греческая ризница и потаенная сокровищница, в которой между прочими драгоценностями хранятся крест из животворящего древа Креста Господня и две дорогие сабли, как говорят, царя Алексея Михайловича и императора Петра Великого. Возле каждой из лестниц находятся двери, из которых северная дверь выходит на окружающую собор галерею к обширной греческой ризнице, а южная дверь ведет чрез галерею на Голгофу. За иконостасом находится соборный алтарь, представляющий собою обширный полукруг, покрытый легким полукуполом и обнесенный несколькими ступенями и аркадами, отделяющими алтарь от внешней галереи. Посреди алтаря стоит обширный престол под шатром, или сень, с позолоченными колоннами и злототкаными завесами; на престоле в ковчеге хранятся части Животворящего Креста и десная рука св. Василия Великого. Налево от престола, также под сенью, находится жертвенник и направо – другой жертвенник, или малая трапеза. За престолом, у полукруглой задней стены алтаря, находится горнее место с вызолоченным патриаршим престолом и со множеством лампад. Вообще весь собор Воскресения отличается богатством и благолепием, но богослужение совершается большею частью не в соборе, а в ложбнице, или пещере Гроба Господня.

Вокруг всего собора Воскресения, несколько выше его уровня, идет полутемная галерея, закругляющаяся за алтарем и имеющая множество алтарей и приделов. Эта галерея начинается у первой входной паперти близ лестницы на Голгофу и сначала идет прямо между Голгофою и арками собора, потом закругляется у алтаря и затем снова идет прямо вдоль другой стороны собора. Сначала по галерее направо находится лестница на Голгофу. Далее при начале закругления галереи устроен греческий придел поругания или венчания Спасителя терновым венцом; престол этого придела помещен над обломком столба из серого мрамора, к которому, по преданию, Спаситель был привязан во время Его мучений в претории Пилата; к этому столбу богомольцы прикладываются рукою чрез отверстие, находящееся в затворе придела; здесь же за стеклом хранится изображение тернового венца: «И надели на Него багряницу; сплетши венец из терна, возложили Ему на голову и дали Ему в правую руку трость; и, становясь пред Ним на колени, насмехались над Ним, говоря: радуйся, царь Иудейский! и плевали на Него и, взяв трость, били его по голове». (Матф., XXVII, 28–30).

Далее по галерее на правой стороне ее находится лестница в 49 ступеней, спускающаяся в подземное помещение обретения Креста Господня; в одной месте лестницы находится железная пластинка, указывающая место, где был узнан Крест Господень. Сначала лестница ведет в нижнюю, принадлежащую армянам церковь св. равноапостольной царицы Елены; в этой четвероугольной подземной церкви, украшенной многими иконами, лампадами и развешанными страусовыми яйцами, четыре толстые колонны поддерживают невысокий светлый купол, который выходит на поверхность земли во дворе соседнего абиссинского монастыря, вблизи места, принадлежащего России. В церкви св. Елены находится два придела: налево – придел благого разбойника и направо, под небольшим куполом, – придел св. Елены. Возле этого придела находится другая лестница, в 13 ступеней, ведущая еще глубже вниз, в подземелье, вероятно, бывшее в древности цистерною; в этом подземелье между другими крестами обретен был Крест Господень и вместе с крестом, по преданию, обретены были надпись, находившаяся на Кресте Господнем, гвозди, копье и терновый венец, из которых надпись впоследствии перевезена была в Рим, в церковь св. Креста. С одной стороны лестницы устроено небольшое помещение с окном; отсюда св. Елена смотрела на работы во время раскопок в подземелье, в котором Крест Господень был засыпан землею и камнями. Прямо против лестницы, внизу, в подземелье, устроен католический алтарь, а вправо от него, в мрачной пещере с высокими сводами и стенами из природной скалы, находится греческий алтарь, и здесь на месте обретения Креста Господня помещен камень с изображением креста, освещаемый неугасимою лампадою; в эту пещеру выходит часть скалы Голгофы, в которой и здесь видна глубокая трещина.

Возвратившись из подземелья и продолжая путь по галерее, огибающей алтарь храма Воскресения, богомолец видит с левой стороны сквозь арки алтарь храма, а с правой стороны встречает армянский придел Разделения риз, находящийся в конце поперечника всего храма; за престолом этого придела указывают камень метания жребия и часть хитона Спасителя, сотканного, по преданию, Божией Матерью: «Воины же, когда распяли Иисуса, взяли одежды Его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон; хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху. И так сказали друг другу: не станем раздирать его, а бросим о нем жребий, чей будет…» (Иоан., XIX, 23–24). По преданию, риза Господня досталась грузинскому воину, который перенес ее в Грузию; впоследствии персы, завоевав Грузию, овладели и ризою Господнею; часть ризы персидский шах Аббас прислал в Россию в дар царю Михаилу Федоровичу, и часть этого дара хранится в московском Успенском соборе в приделе Апостолов Петра и Павла, а другая часть ризы Господней находится в С.-Петербурге, в Петропавловском соборе. Возле придела Разделения риз находится так называемая левантинская дверь, ведущая в ризницы. Далее, с правой стороны галереи, в стене устроен греческий придел св. Лонгина на месте, где, по преданию, слепою женщиною найдена была глава св. Лонгина, того сотника, который во время страшных явлений в природе, сопровождавших кончину Спасителя, сказал: «Воистину Он был Сын Божий». (Матф., XXVII, 54). Св. Лонгин обратился к вере во Христа, спасался от преследований язычников, но был обезглавлен и похоронен в этой пещере. Далее по галерее в стенах направо за решеткою виден камень, взятый, по преданию, с Голгофы и обагренный кровью Спасителя. Затем, обогнув алтарь, галерея снова идет прямо, вдоль другой, северной стороны собора и называется здесь аркадами св. Девы. Здесь, направо, находится вход из галереи в часовню темницы; первую часть этой часовни составляет придел Каменных уз Спасителя , в котором под престолом хранится камень с двумя прободениями, отягчавший, по преданию, стопы Спасителя во время наносимых Ему мучений; за этим приделом, несколько ниже, следует другой, обложенный мрамором и украшенный иконами придел темницы и Божией Матери, устроенный в пещере, в которой, по преданию, заключен был Спаситель во время приготовления орудий казни; здесь же Божия Матерь с другими женщинами стояла и плакала, когда повели Христа на распятие: «Были тут и женщины, которые смотрели издали». (Марк, XV, 40). Далее галерея проходит прямо, мимо двери, в обширную греческую ризницу и выходит к круглому храму Гроба Господня. Эта соборная галерея во время Страстной недели и св. Пасхи наполняется множеством богомольцев, преимущественно арабами, христианами, которые заключаются в храме на целую неделю. В это время галерея обращается в настоящее торжище: здесь собирается тесная толпа, каждый молится, поет стихиры, служит где и когда захочет, иные беседуют и отдыхают, другие продают или покупают съестные припасы, пития, кофе, трубки, иные же шумят, кричат, даже затевают драки, и в храме при самом Гробе Господнем иногда происходят возмутительные сцены, унизительные для этого столь священного места, и часто турецкая стража принуждена бывает восстановлять в храме порядок, нарушаемый христианскими богомольцами.

В конце галереи, окружающей храм Воскресения и выходящей к Ротонде, находится к северу от Ротонды полутемное помещение с католическим алтарем св. Марии Магдалины, а перед алтарем в полу видны два мраморных круга; это помещение занимает место бывшего здесь вертограда: «На том месте, где Он распят, был сад? и в саду гроб новый ». (Иоан, XIX, 41). Два круга в полу означают место, где Христос по воскресении Своем явился Марии Магдалине и ею принят был за садовника: «Мария обратилась назад и увидела Иисуса стоящего; но не узнала, что это Иисус. Иисус говорит ей: жена! что плачешь? кого ищешь? Она, думая, что это садовник, говорит Ему: господин! если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его. Иисус говорит ей: Мария! Она, обратившись, говорит Ему: Раввуни! что значит: Учитель». (Иоан., XX, 14–16). На месте, где стоял Спаситель, горит неугасимая лампада; в этом же помещении прежде находились мраморные купель и колодезь. Помещение придела св. Марии Магдалины с южной стороны выходит к Ротонде, с другой же, северной стороны на несколько ступеней выше находится полутемная католическая церковь Явления Христа Божией Матери, и место явления обозначено мраморным кругом посреди пола церкви; налево от этого круга находится орган церковный, а направо – алтарь, подле которого в углу за решеткою сохраняется один из обломков колонны, к которой привязан был Христос в претории Пилата; богомольцы прикасаются к колонне посредством длинной трости, которую потом лобызают. Перед алтарем на полу виден другой мраморный круг, означающий место, где Крест Господень узнан был посредством чудесного воскрешения умершей. Возле этой церкви с правой стороны находится католическая ризница, в которой хранятся меч и шпоры Готфрида Бульонского, а прямо за церковью к северу находится католический монастырь францисканцев, занимающий бывшее помещение греческой патриархии, пристроенное к самому зданию храма. Из католического монастыря богомольцы, осмотрев все святыни храма Гроба Господня и Воскресения, возвращаются чрез Ротонду в первую паперть и к выходным вратам храма.

Снаружи храма, пред входными вратами, расположена небольшая площадка, со всех же других сторон храм окружен многими церквами, часовнями и монастырями, которые частью пристроены к самому храму и имеют с ним сообщения. Эти постройки, окружающие храм Гроба Господня, можно осмотреть, начиная с юга, с храмовой площадки, и следуя затем к востоку, северу и западу вокруг храма. К югу от храма находится упомянутая площадка, с двух сторон которой помещаются два ряда небольших церквей, принадлежащих разным вероисповеданиям. С правой, восточной стороны площадки находится греческая церковь и монастырь св. Авраама с некоторыми помещениями для богомольцев; на месте монастыря, по преданию, Авраам приносил в жертву Исаака, и в монастырской церкви, имеющей вид небольшой круглой часовни, показывают камень, на котором происходило жертвоприношение, а также дерево, при котором Аврааму явился овен для принесения жертвы; по другому, более принятому преданию, это событие происходило на горе Мориа. Возле Авраамиева монастыря идет узкий ход, в конце которого находятся церковь св. Апостолов и часовня Мельхиседека. С той же правой стороны площадки, ближе к храму, находится небольшая армянская церковь св. Иакова и коптская церковь Архангела Михаила. За этими церквами к востоку находится бедный абиссинский монастырь, во дворе которого возвышается купол, устроенный над упомянутою подземною церковью Обретения Креста Господня. Возле абиссинского монастыря далее к востоку находится принадлежащее России место, на котором недавно при раскопках найдены остатки древней стены, ворот и порога; эти врата, как ближайшие к Голгофе, были, вероятно, Судные врата, через которые проходил Спаситель на крестную смерть на Голгофе, и над этими священными остатками предположено устроить русский храм. Далее, с северной стороны храма Воскресения, находится монастырь коптских христиан со многими кельями для богомольцев; здесь показывают спуск в глубокую древнюю цистерну св. Елены, высеченную в скале и образующую обширный подземный пруд. Возле монастыря коптов находится латинский францисканский монастырь Гроба Господня, который помещен в древней греческой патриархии, пристроенной с северной стороны к самому храму Гроба Господня. Наконец с западной стороны храма, на месте древнего вертограда Никодима, находится патриархия и греческий патриарший монастырь, к которому принадлежат небольшие церкви, выходящие на левую, западную сторону храмовой площадки. Обширная патриархия разделяется на старую и новую, которые соединяются между собою, а также с патриаршим монастырем и с храмом Гроба Господня посредством арок, переброшенных через улицы. Новая патриархия, при которой имеется прекрасный сад с прудом и огромнейшим кедром, есть местопребывание иерусалимского патриарха и посредством арок соединяется со старою патриархиею. При старой патриархии находится небольшая, но великолепная церковь св. Константина и Елены, которая устроена у самого купола храма Гроба Господня, так что из церкви три окна открываются в храм; здесь же находится лестница и ход на крышу храма Гроба Господня, откуда представляется прекрасный вид на весь город; в патриархии замечательна синодальная комната, в которой показывают древние резные двери от Кувуклии, сохранившиеся после пожара, опустошившего храм в 1808 году. При патриархии содержатся госпиталь, школа для мальчиков и девочек и монастырская гостиница для богомольцев с небольшим садом во дворе. Патриархия соединяется с патриаршим монастырем, в котором находится много церквей и несколько небольших двориков, или террас, с цветниками, около которых расположены украшенные иконами и диванами кельи для монахов и для богомольцев. Главная из многих монастырских церквей есть богато украшенная Крестовая церковь или церковь св. Фомы, , в которой сохраняется камень с отпечатком стопы Спасителя. Несколько ниже этой церкви находятся выходящие на левую западную сторону храмовой площадки небольшие церкви, а именно церковь св. Иакова брата Господня, в которой сохраняется икона, писанная евангелистом Лукою, и камень и изображением креста, перенесенный сюда с Синайской горы; возле находится церковь Воскресения , или церковь Марии Магдалины и жен-мироносиц, построенная на месте, где, по преданию, Господь явился женам-мироносицам; в этой церкви сохраняются древняя кафедра св. Иакова, книги Ветхого завета, присланные из Византии, древняя купель и частицы Животворящего Креста Господня; наконец, возле этой церкви в нижнем этаже пристроенной к храму колокольни находится третья, ближайшая к храму церковь 40 мучеников, которая служила местом погребения прежних иерусалимских патриархов; в этой же церкви сохраняется прекрасная крещальня, а над церковью, в следующем этаже колокольни, устроена церковь св. Иоанна Богослова. Кроме патриаршего монастыря патриархия владеет в Иерусалиме, преимущественно в северо-западной его части, еще двенадцатью монастырями, из коих три женские; все эти монастыри состоят из множества небольших зданий, соединенных между собою переходами, лестницами, террасами; эти монастыри или подворья обыкновенно стоят пустыми и наполняются богомольцами только во время Пасхи; тогда в этих монастырях размещаются богомольцы, и в монастырских дворах они сами себе приготовляют на таганах пищу из припасов, покупаемых за недорогую цену на базарах. Из этих монастырей замечательны: монастырь св. Иоанна Предтечи, в церкви которого, устроенной в виде креста, в золоченом аналое сохраняются частицы мощей от главы Иоанна Крестителя; из крипты, или нижней подземной церкви этого монастыря, подземные ходы вели к храму Гроба Господня; затем замечательны монастырь св. Феодора Стратилата и монастырь св. Феодора Тирона, которые обыкновенно отводятся для помещения русских богомольцев и в которых богослужение совершается на славянском языке; монастырь св. Николая, в котором помещается патриаршая типография; небольшой Гефсиманский монастырь, находящийся на южной стороне храмовой площадки, против входа в храм, в церкви которого хранится плащаница с изображением Успения Божией Матери; этот монастырь, близ которого находился дом св. Захарии, построен на месте темницы, из которой апостол Петр чудесным образом был освобожден, и здесь показывают остатки ворот, раскрывшихся пред апостолом: «Прошедши первую и вторую стражи, они – Ангел и апостол Петр – пришли к железным воротам, ведущим в город, которые сами собою отворились им: они вышли и прошли одну улицу, и вдруг Ангела не стало с ним». (Деян., XII, 10). В этом же монастыре помещается греческое духовенство, совершающее богослужение в погребальной пещере Божией Матери. Во всех этих монастырях ко времени Пасхи поселяются богомольцы, приходящие из разных стран в Иерусалим поклониться святыням храма Гроба Господня.