Искатель. 2004. Выпуск №7

— Вы полагаете, я ничем серьезным не способна интересоваться? — обиделась Луиза.

— Ну что вы, — спохватился космоэколог. — Мы вовсе так не думаем. Терком, громче!

Томас Гроули по-прежнему рубил ладонью воздух над трибуной:

— Познание — это соска-пустышка, которой мать-природа тысячи лет успокаивала людей, дабы они не плакали от холода и одиночества. Но теперь человечество вышло из младенческого возраста и должно отвыкнуть от соски!

— Что вы предлагаете взамен? — допытывался у вице-президента маленький юркий мужчина с невысоким выпуклым лбом. Видимо, доклад уже закончился и началась дискуссия.

— Я предлагаю начать делать то, к чему рано или поздно приступает каждый человек, достигший зрелости, — работать!

— В каком же это учреждении, позвольте узнать? — съехидничал оппонент Томаса Гроули.

— Нам доступно пока только одно учреждение — наша Вселенная, — спокойно парировал вице-руководитель.

— О чем они так горячо спорят? — не выдержала Луиза.

— О проекте «Сотворение мира», насколько я понимаю? — блеснул эрудицией Касмер.

— Вас тоже интересует судьба этого проекта? — удивился космоэколог.

— Не пройдет у них номер, — сказал Касмер и посмотрел на Михаила Романовича таким долгим взглядом, что стало ясно: из стен Совета дискуссия грозит перейти под ажурные своды беседки.

— Не люблю, когда мужчины говорят о том, чего я не понимаю, — обиженно надула губы Луиза и сразу стала похожей на себя-вчерашнюю.

— Слушаем и повинуемся, сударыня, — шутливо склонил голову Михаил Романович. — И срочно меняем тему разговора.

— Нет. Вы должны немедленно рассказать мне, о чем идет речь. И рассказать так, чтобы мне казалось, будто я понимаю все так же хорошо, как и вы!

Ростислав улыбнулся. Луиза вновь разыгрывала роль капризной девочки. И делала это столь умело, что ему все время хотелось погладить ее по голове. Погладить, потом легчайшим движением пальцев приподнять мраморно-белое личико за подбородок и поцеловать изумительно красивые губы. Вначале нежно и целомудренно, но потом…

— Кому из нас вы окажете честь рассказать о проекте, упоминание о котором, я уверен, недостойно коснуться вашего божественного слуха? — мгновенно поддержал игру Дольный.

— Вам, сударь! — царственно простерла руку Луиза. — Только недолго, ладно? — заговорщицки добавила она. — Чтобы у меня не успела заболеть голова.

— Хорошо, — засмеялся космоэколог. — Тогда я в трех предложениях: целью проекта «Сотворение мира» является доставка к ближайшей группе молодых вторичных звезд специальных контейнеров, содержащих миллиарды миллиардов икроорганизмов — в виде спор. Предполагается, что в окрестностях этих звезд контейнеры раскроются, «опылят» пространство вблизи них спорами, и некоторые из них, спустя несколько десятков лет, будут захвачены тяготением планет, а затем и упадут на их поверхности. Поскольку в глинистых почвах молодых планет, как показывают расчеты, полным-полно органических молекул, споры перейдут в активное состояние, начнут делиться, и…

— И на планетах возникнет жизнь! — догадалась Луиза. — Как интересно… Потом можно будет отправить туда корабли с переселенцами, на Земле станет просторнее, и все будут счастливы. Правда, Дэв?

— Я так не считаю, — не согласился Касмер. — Не дело это человека — творить жизнь. Богово — Богу!

— Да, но Бог действует через людей, — мягко возразил Михаил Романович. — И как знать, может быть, авторы проекта «Сотворение мира» как раз и воплощают Его волю? Передают, так сказать, эстафетную палочку. Жизнь на Земле тоже ведь не сама по себе зародилась.

— Вот именно, — буркнул Касмер. — Не сама. Но и не человечишками какими-нибудь была занесена, словно зараза.

— Дэв! — насторожилась Луиза. — Перестань сейчас же ссориться!

Ростислав чуть заметно усмехнулся. Дэв, по-видимому, раза в два старше своей невесты. Если не в три. Ничего необычного в этом нет. После того как медицина победила практически все болезни и научилась путем неоднократных «омоложений» поддерживать энергетику человеческих организмов до самой смерти практически на одном и том же уровне, так называемые «неравные браки» перестали быть исключением. Но вот то, что эта девчонка вертит своим женихом, как только что закончившим школу мальчишкой… Наглядное подтверждение примата красоты над жизненным опытом.

— Ну что вы, сударыня! — вмешался Михаил Романович. — Мы просто обмениваемся мнениями. Ссориться сейчас начнут там, — кивнул он на терком.

Луиза решила переменить тему разговора.

— Ой, а вы слышали? Говорят, во время стоянки на Титане «Деметру» загрузят какими-то суперракетами. Потом она выстрелит ими по звездам, и все они превратятся в Сверхновые!

Ростислав, не сводивший глаз с Луизы, чуть заметно вздрогнул. И буквально натолкнулся на холодный, неприятный взгляд Касмера. Впрочем, тот сразу же опустил глаза и начал разглядывать дисплейчик своего теркома. Терком у Дэва был какой-то очень старой конструкции, раза в три больше современных. Получается, не так уж он и богат? Дорогую новую модель — не в состоянии купить?

— Кто вам такое сказал? — засмеялся Михаил Романович.

— Один молодой человек, который сделал мне вчера предложение, — кокетливо улыбнулась девушка.

— Во время стоянки на Титане «Деметра» действительно примет на борт три десятка зондов. И, после того как сменит персонал БИРТа, выставит зонды за орбитой Плутона. Но подобных зондов уже сотни полторы выставлено, — пренебрежительно качнул головой Дольный. — Первые были чисто научными, эти, насколько мне известно, изготовлены по заказу Агентства космической безопасности. Его сотрудники хотят заранее знать обо всех кометах и шальных камешках, имеющих намерение посетить Солнечную систему в течение ближайших лет, чтобы успеть подготовиться к встрече незваных гостей. После того как небольшим астероидом была уничтожена станция на Тритоне, Агентство следит за этим особенно тщательно.

— Ну вот, всегда так! Стоит услышать что-нибудь по-настоящему интересное, и тут же оказывается, что на самом деле жизнь гораздо скучнее, — рассердилась Луиза. — Лучше бы я вам этого не говорила!

— Вы — единственная, кому круиз на «Деметре» кажется скучным, — вмешался в разговор Ростислав. — Все остальные Космические Путешественники и даже переселенцы, по-моему, в восторге.

— От чего? — обратила наконец на него внимание Луиза. — Здесь все такое же, как на Земле. Единственное приятное исключение — вчерашняя экскурсия. Да и то не дали порезвиться! Но я на вас уже не сержусь, — милостиво простила она давно раскаявшегося в своем проступке пилота.

— Вы просто неудачно выбираете развлечения, — сочувственно улыбнулся Михаил Романович. — Для прогулок вам лучше использовать галерею «Млечный Путь», а не «Лесную тропу». Она — для тех, кто больше времени проводит в космосе, чем на Земле.

— Млечный Путь мы с Дэвом уже прошли, спасибо! Все толкаются, кричат, глазеют друг на друга, и никто не смотрит на звезды, все — только на знаменитостей и их наряды. А мне это и на Земле надоело.

— Луиза, нам пора, — перестал любоваться дисплеем своего антикварного теркома Касмер. — По моему, мы все-таки помешали вам следить за ходом заседания Совета. Извините! — чуть склонил он голову.

— Пустое. Результат голосования предсказать нетрудно. Сегодня вечером, кстати, «Деметра» меняет режим работы двигателя. Ускорение на три часа упадет до половины земного. Вы никогда не пробовали танцевать в полуневесомости? — спросил Михаил Романович у Луизы. — Думаю, вам понравится.

— Спасибо, мы взяли билеты на бал, — ответил за нее Дэв и начал спускаться на тропинку.

— Вы придете? — вежливо поинтересовалась Луиза, переводя взгляд с Ростислава на Михаила Романовича и обратно.

— К сожалению, мне не позволят служебные обязанности, — огорчился космоэколог.

— А у меня вахта, — сокрушенным голосом сказал Ростислав. — Но, надеюсь, мы еще увидимся.

Луиза, опираясь на руку Касмера, легко сбежала на тропинку, оглянулась и улыбнулась Ростиславу так, что он чуть было не пошел за нею следом. Но Дэв сказал что-то резкое, девушка примиряюще погладила его по плечу, и через секунду они скрылись за поворотом.

Ростислав чуть слышно вздохнул.

Он бы на месте Касмера тоже рассердился. Хотя бы для того лишь, чтобы его вот так же погладили по плечу…

Ну, и ничего особенного. Только называется бал по-другому: «Под властью Юпитера». Да в зал идти было неудобно. То я отставала от Дэва, то вперед улетала. А так… Все почти такое же, как в дорогом ресторане на Земле. Разве что вместо потолка над головою — небо. Звезды, правда, крупнее, и этот яркий фиолетовый луч…

Из-за музыки Дэва плохо слышно. Ах, пилот… Ну конечно, заметила. Он, кажется, даже вздрогнул, когда я сказала про ракеты. И ради этого надо было вставать ни свет ни заря и топать пешком по суррогатному лесу? Иногда Дэв невыносим. Все секреты, секреты…

Нет, пока не танцую. И не обещаю. Я вообще сегодня танцевать не собираюсь!

Ну, и что я должна сегодня делать? Только познакомиться? Нет проблем. Он уже полчаса с меня глаз не спускает. С удовольствием назначу! И пойду на него, со всеми вытекающими последствиями! Ладно, не злись. Я пошутила. Никто не собирается нарушать заповеди Учения. Значит, познакомиться и назначить свидание. Все как обычно. В баре, на четвертой палубе биомодуля. А что потом? Надеюсь, его не придется освобождать? Все-таки парень жизнь мне спас.

Дэв сейчас, наверное, скажет: «Именно из чувства благодарности ты должна…» Нет, молчит.

Познакомиться, а потом прощупать? Никаких проблем! Если мужчина весь вечер не сводит с тебя глаз и видит, что ты ни с кем не танцуешь, а потом ты ему улыбаешься и слегка киваешь головой… Только последний идиот не догадается, что от него требуется.

Конечно, я с удовольствием потанцую с вами. Если только Дэв не будет возражать.

Ну, давай, кружи меня, кружи! Естественно, я хорошо танцую. Как всякая красивая девушка. А у вас такие сильные руки! Вот, я даже глаза закрыла от восхищения. Приятно танцевать с хорошим партнером, да еще в полуневесомости, когда легко удаются такие вот, почти балетные па. Со стороны я, наверное, похожа на балерину. И взгляды всех мужчин устремлены сейчас на меня, только на меня! Моему спасителю это явно импонирует. А если вот так? Чтобы он почувствовал, как упруги мои груди… Что, нравится? Тогда повторим. И еще раз, и еще…

Спасибо. Трудно, наверное, вести в танце такую сумасбродную девушку, как я? Опекун буквально стонет от моих выходок. А я, поверите, ничего с собой… Да, опекун. Но я всем представляю его как жениха. Чтоб не приставали. Да, многие. Надоели — ужасно. Вы — нет. Нет.

Что-то он медлит с назначением свидания. Наверное, во время следующего танца. А если больше не пригласит? Сказать ему то, о чем просил Дэв, я не успеваю: музыка вот-вот кончится.

Мне очень понравилось с вами танцевать. Вы пригласите меня еще раз? Почему? По-моему, очень хорошо влияете! Жаль только, музыка кончилась. С удовольствием. Но я привыкла сама назначать места свиданий. И потом, у меня очень строгий опекун. В баре на четвертой палубе. Ровно в полночь. Ничего, я улизну. Будем радоваться жизни, пока можно. А то как запустят эти зонды… Говорят, «Деметра» скоро выпустит в кого-то зонды, и начнется космическая война. Не знаю. С этими, пришельцами. Не слышали? Я тоже не верю, но… Значит, в баре, в полночь. Тише, а то Дэв услышит…

Да, он прекрасно танцует. Прощупала. У него такой большой… Ладно, не злись. По-моему, про зонды он слышит впервые. А что выяснил ты?..

В эту ночь Ростислав долго не мог уснуть. Стоило закрыть глаза — и перед ним вновь стояла Луиза в бархатной безрукавке и длинной юбке из тончайшего сатиса. Он вновь видел ее волосы, развеваемые утренним ветерком, невыразимо притягательную улыбку, высокую белую шею с бьющейся возле ключицы чуть заметной жилкой. И ее прощальный взгляд, и то неповторимое, полное чувства и значения движение тонкой руки, которым она мгновенно успокоила рассердившегося было Касмера.

Странная парочка. Что между ними общего? Он — хмур и замкнут, она — сама открытость и сумасбродство. Но — жених и невеста. Опять же нонсенс: подобное путешествие совершают обычно после свадьбы, а не до. Впрочем, ему-то какое дело? Разве что издали полюбоваться красивой девушкой…

Родников еще раз крутанулся в постели, сделал глубокий вдох, медленно выдохнул.

Не о чужой невесте он должен думать, а о тайне «Деметры». Потому что от него, возможно, зависит…

Из коридора донесся громкий вскрик. Звуконепроницаемость стен на «Деметре» оставляла желать лучшего, особенно в каютах экипажа. Ростислав поднес к уху терком. «Один час двадцать минут корабельного времени». Третья вахта давно разошлась по каютам и видит второй сон.

Кто-то пробежал по коридору.

Родников встал, нажал на слабо светящуюся клавишу. Но вместо плафона под потолком зажегся тусклый аварийный светильник. «Внимание! В секторе четыре-два нештатная ситуация!» — сообщил через секунду Дем.

Ростислав почти мгновенно натянул комбинезон и впрыгнул в «невесомки». Неизвестно, что случится в следующую минуту, нужно быть готовым ко всему.

В коридоре горели только аварийные светильники. Тяжелой волной накатил запах горелого пластика. Метрах в пяти слева, у самой развилки, на полу что-то темнело. Не желая верить очевидному, Родников бросился к этому «что-то», наклонился… Да, это был человек. В пластике пола под его ногами чернел большой провал. Тело мужчины было неестественно выгнуто, руки судорожно сжаты. Искаженное гримасой боли лицо в тусклом свете казалось почти черным. С трудом повернув запястье левой руки пострадавшего, Ростислав взглянул на его терком. Дисплейчик тревожно мигал алым: необходима экстренная медицинская помощь, браслет безопасности исчерпал возможности по поддержанию жизни своего владельца. Ростислав на всякий случай продублировал наверняка уже сделанный теркомом вызов. Через секунду истеллект корабля подтвердил: оба врача уже спешат к месту аварии.

Ростислав извлек пострадавшего из провала в полу, начал делать искусственное дыхание и массаж сердца. Под ладонь попалось что-то твердое. Пилот вытащил из расстегнутого нагрудного кармана пострадавшего видеоки, сунул их себе в карман, продолжил было массаж, но тут подкатил эскулап с уже выдвинутой узкой кроватью-тележкой. Из его стойки тотчас выползли щупальца с присосками на концах и прилепились к запястьям и шее пострадавшего. К его лицу присосался хоботок «внешнего легкого». Подбежал врач, за ним еще несколько человек из команды.

— Что с ним? — коротко спросил врач.

— Похоже, поражение электрическим током.

— Больного необходимо срочно доставить в госпиталь, — высказал свое мнение эскулап. Из его стойки выпросталось еще одно щупальце с иглой на конце, впилось в запястье пострадавшего пониже браслета, поспешно втянулось обратно. Ростислав и еще кто-то из команды подхватили безжизненное тело, положили его на тележку киб-врача. Она мгновенно садаптировалась, приподнимая голову пострадавшего, и только теперь Ростислав узнал его: это был тот самый парень, что так ловко перехватил Луизу во время экскурсии.

Врач вскочил на запятки тележки, и она резво покатила по коридору в сторону госпиталя.

— Кто первым подоспел на место происшествия? — спросил у хмуро перетаптывавшихся с ноги на ногу людей старший помощник. Безукоризненно подогнанный летный комбинезон делал Казухису Такахаши похожим на манекен.

— Я. Услышал вскрик. Тут же Дем объявил нештатную ситуацию. Выскакиваю из каюты — он лежит…

Старпом, жестом фокусника выхватив из кармана микровидеокамеру, уже снимал Ростислава, не забывая поглядывать по сторонам.

— Нет-нет, пока ничего, не трогать, — приказал он только что подошедшему главному борт-инженеру, следом за которым катила тележка киб-ремонтника. В передней части тележки возвышался Универсальный Изготовитель, кузов был завален всевозможными материалами, начиная от баллончика с водородом и кончая слитком церия.

— Сработала защита. На всей палубе отключена электроэнергия. Я должен срочно заменить кусок силового кабеля и отремонтировать покрытие пола, — пояснил свои намерения Джозеф Вонг. — Вы не могли бы побыстрее выполнить свою работу, чтобы я мог приступить к своей?

— Я недолго, — не захотел ссориться с ним Такахаши. — Прошу свидетелей не расходиться! — Он начал снимать кингол-камерой то место, где только что лежал пострадавший. Там чернел довольно большой, в два шага шириной, провал. Из него, словно кость из сломанной руки, торчал жгут голых проводов. Пластик пола вокруг жгута был обуглен.

— Все обрезки изоляции проводов и пластика пола нужно передать в лабораторию, для анализа, — напомнил старпом борт-инженеру. Тот, нагнувшись, отломил кусочек потемневшего пластика, легко раскрошил его в руках.

— Черт те что… Рассыпается, словно ему тысяча лет, — процедил Джозеф Вонг сквозь зубы. — Здесь была тройная изоляция. Безопасность двести процентов.

Родников вспомнил: именно под полом этого коридора проложен силовой кабель, питающий всю энергетику палубы.

— Подойдите, пожалуйста, ко мне в каюту минут через пятнадцать, — попросил старпом Родникова, пряча камеру в нагрудный карман.

Ростислав молча кивнул и медленно пошел к своей каюте.

А ведь этот парень наверняка был из Агентства. Не может нормальный человек — и даже космодесантник! — выпрыгивать из-под ремней почти на метр. Вот тебе и безопасность в двести процентов…

Ну что же, если это была очередная проверка — я ее с честью выдержала. Дэв еше раз убедился, что я люблю Учение так глубоко и преданно, как любят только те, кто готов отдать за его торжество свою жизнь. Много ли найдется людей на Земле и в Системе, которым по силам такое? Даже Дэв, бестрепетный Дэв посмотрел на меня с уважением. Хотя он — давно уже перфектарий, а я — все еще кредентарий. Но после завершения Миссии меня тоже посвятят в перфектарии. О, это будет замечательно! Я наконец сама смогу решать, кого и когда освобождать. Мне будут прислуживать другие кредентарии. И они будут смотреть на меня совсем не так, как остальные мужчины. Эти лживые прилипчивые взгляды… Так смотрел Янис, красавчик, что спас меня от троих подонков. Но я тогда была уверена, что это — та самая любовь с первого взгляда, о которой мечтает каждая глупая девчонка. Меня он заставлял смотреть на кингол-экран, а сам медленно расстегивал блузку, потом стянул юбку и, почти незаметно, все остальное. Мне стало стыдно, и я начала закрывать одной рукой груди, другой — низ живота. И смотрела то на Яниса, то на экран. А там было такое… Я уже не боялась, что Янис сделает мне больно. Наоборот, я даже хотела этого. Тогда он отнес меня на руках к дивану и начал целовать — всю, всю, от ушей до щиколоток. И мне казалось, что это — верх блаженства. А Янис все просил, чтобы я говорила, что люблю его. И настал момент, когда я, как дура, закричала: «Люблю! Люблю!» И сама поверила в это. И тогда он…

Не надо об этом. Хватит!

Нет, надо. Ничто так не повышает потенциал, как подобные воспоминания. Я потратила много энергии, ее нужно восстановить. И Дэв советует почаще делать это. Погладит по голове, как отец когда-то в детстве, посмотрит равнодушно… Только таким взглядам я теперь и верю, только такие — не обманывают. И если суждено мне будет в минуту утешения видеть именно его глаза — я буду счастлива. Или лучше было бы утешиться на руках, скажем, у пилота? Чем-то он мне симпатичен. Ну вот, додумалась! А ну, повторяй немедленно: «Жизнь — это мрак, и смерть — это мрак. Жизнь есть лишь длинный обходной путь к смерти. Сознание — это такое бытие, для которого в его бытии существует сознание небытия его бытия. Подлинное существование человек может обрести лишь в жизни на грани смерти. Мировой процесс начался первичным неразумным актом воли и состоит в постепенной подготовке уничтожения действительного бытия. Мир материи — это страдание. Его породил Люцифер. Мир духа — это блаженство. Его создал Бог. Тело человеческое — это темница. Освобождаются от него навсегда — только перфектарии. Остальные достойны гибели. Отрицание жизни по существу заложено в самой жизни так, что жизнь всегда мыслится в отношении к своему неизбежному результату, заключающемуся в ней неизбежно в зародыше — смерти. Жить — значит умирать…»

Так и не придумав никакого оправдания поступку неизвестного переселенца, пробежавшего мимо попавшего в беду человека, и все еще досадуя на себя за то, что скрыл этот гадкий эпизод от старпома, Ростислав вернулся в каюту и открыл рундучок — маленький шкафчик для личных вещей с автоматически блокирующимися при наступлении невесомости дверцами. Из рундучка Ростислав достал голубую коробочку с надписью: «Мнемовит. Только для взрослых. Принимать не более одной таблетки в день». Положив под язык голубую горошину, он достал из нагрудного кармана видеоки. Чужие видеоки, надевать которые так же невежливо, как заглядывать в файл «личная информацию!» чужого теркома. Но в данном случае…

Родников еще раз внимательно рассмотрел очки, которые прошедшей ночью машинально вытащил из кармана пострадавшего. Оправа очков была вызывающе-розового цвета. На ней была изображена фигурка летящего демона. Это были точно такие же очки, как те, что случайно попали к нему в Стокгольме, в кафе «Под луной». Так что о правилах хорошего тона придется забыть.

Ростислав надел очки, включил их уже знакомым способом, прикоснувшись одновременно к двум металлизированным квадратикам на оправе.

«…ракет неизвестно. Предположительно: биологическое оружие внеатмосферного типа с радиусом поражения порядка звездной системы. С учетом крайней скудости информациии, а также малого времени, оставшегося для проведения операции, принимается следующая рабочая версия.

В настоящее время на Земле и в Системе появились тайные могущественные силы, занимающиеся тем, что на официальном уровне просто не существует, — внутригалактической политикой. Под этим понимаются взаимоотношения человечества с цивилизациями иных разумных существ, населяющих Галактику. Все официальные данные о том, что следы разумной деятельности иных цивилизаций в близлежащем районе Галактики якобы не обнаружены, — искусная фальсификация, имеющая целью лишить понятие „внутригалактическая политика“ какого-либо смысла. Но тайные силы, проводящие эту политику от имени человечества, руководствуются интересами не людей, а нелюдей, или, используя традиционный термин, — гуманоидов, т. е. интересами чуждой человечеству цивилизации.

Судя по методам, которыми проводится указанная политика, она является крайне агрессивной и заслуживает определения „военная“. Цели, преследуемые проводниками этой политики, могут быть следующими.

A. Использование оплота человеческой цивилизации (т. е. Солнечной системы) в качестве тайного плацдарма, хорошо замаскированной „огневой точки“ для нанесения неожиданного удара — якобы землянами — по своим противникам.

Б. Указанный в варианте „А“ ракетный удар послужит лишь провокацией для нанесения ответного удара, в результате которого всякая жизнь в Системе будет уничтожена. Этот вариант возможен в том случае, если земляне представляют собою потенциальную опасность для гуманоидов, осваивающих наш сектор Галактики. Однако неспровоцированное уничтожение жизни является, по общегалактическим законам, тягчайшим преступлением. Провоцируя удар, конкуренты Земли остаются чистыми с точки зрения закона и вместе с тем избавляются от соперника, то есть от человечества. В эту гипотезу хорошо укладывается также тот факт, что удар наносится средствами, уже доступными земной технологии, хотя и безнадежно отсталыми с точки зрения более развитых цивилизаций.

B. Вариант, объединяющий первые два. Гуманоиды, борющиеся за господство в нашем секторе Галактики, или уничтожают одних своих соперников (населяющих район нанесения ракетного удара), или — ударом возмездия — землян, или добиваются обеих целей одновременно.