Клык Фенрира

Старого солдата нашел на кухне, где тот возился у печи. Он обрадовался приходу Алексея и сразу начал собирать на стол.

С удовольствием уплетая кашу, сдобренную медом, молодой человек поинтересовался:

– А что, мы сегодня никуда не едем?

– Да поедем, думаю. Только вот господина графа надо бы дождаться. А то негоже без него отправляться.

– А он-то где? – Алексей принялся за пирог с мясом и даже прикрыл глаза от удовольствия.

– Дык, кто ж его знает. Вечером, стало быть, ушел. Когда будет, не сказал – сильно торопился.

Вчера, узнав, что с ними едет Семен, Алексей несказанно обрадовался. Все же со старым солдатом спокойнее и надежнее, а Хенну доверия не вызывал.

Позавтракав, молодой человек спустился в холл. Делать было решительно нечего, и он слонялся из угла в угол, рассматривая китайские вазы и статуэтки, расставленные на резных полочках. Фигурки, изображавшие каких-то монстров, производили жутковатое впечатление и были, похоже, довольно древними. Вскоре к нему присоединился Семен и, не желая, видимо, сидеть без дела, принялся стирать пыль со статуэток. Судя по тому, как он морщился и фыркал, эти произведения искусства ему тоже не нравились.

Пожалуй, впервые за все время пребывания в восемнадцатом веке у Алексея появилась возможность спокойно обдумать произошедшие в последнее время события и все разложить по полочкам. Потребность проанализировать ситуацию была для молодого человека необычна – не привык он размышлять над причинами тех или иных явлений. Да если признаться честно, то и необходимости в этом не возникало. Вся его прежняя жизнь была понятна и проста, происходящие в ней события нередко были неприятными и раздражали, но удивления не вызывали. Теперь же накопилось столько загадок, что они требовали решения или, по крайней мере, осмысления.

Сам факт переноса в другую эпоху Алексея уже не шокировал. С ним молодой человек смирился. Раз магия существует, а в этом он убедился, то возможны и такие чудеса. Гораздо сложнее принять свою вторую сущность. Дикий зверь внутри, постоянно рвущийся на свободу, пугал. Алексею с трудом верилось, что это навсегда и, оказавшись без артефакта графа в двадцать первом веке, он превратится в монстра. Думать об этом не хотелось. Да и мысли возникали столь безрадостные, что появлялось желание завыть по-волчьи, громко и тоскливо.

Еще беспокоило присутствие какой-то непонятной третьей силы. Молодой человек вспомнил слова, которые лохматый парень сказал ему при первой встрече: «Есть у меня на примете мужик один, все учеников себе ищет. Вот, думаю, ты ему как раз подойдешь». Эти слова не давали Алексею покоя.

От попыток разобраться в загадках разболелась голова, и Алексей привычно подумал, что рано или поздно все и само прояснится. Чтобы совсем не расклеиться, молодой человек решил поговорить с Семеном – может, удастся узнать что-нибудь интересное о Сен-Жермене.

– Дядя Семен, а ты случайно не знаешь, что господин граф с Самуилом Розой не поделили?

Старый солдат поставил на полочку очередного доведенного до блеска монстра, потеребил ус и вздохнул.

– Что сказать-то тебе, барин?.. Знать наверняка – не знаю, но догадываюсь. Кое-что их сиятельство сами мне рассказывали, а что-то на стороне услышал – ну и сложилась картинка-то. Только вот сомневаюсь, стоит ли тебе про то говорить…

– Почему не стоит? – Алексею стало совсем интересно. – Тебе господин запретил?

– Дык нет… вроде ничего такого не приказывал. Только неладно это, когда слуги про господ сплетничают… Да ладно. Может, оно тебе полезно будет… поостережешься. – Семен отложил тряпку и присел на краешек стула. – Случилось это лет десять назад где-то в Европе, то ли во Франции, то ли в Италии. Точно не знаю – я тогда еще солдатскую лямку тянул. Собрались как-то самые видные масоны и стали решать, кому то ли звание какое-то важное присудить, то ли медаль дать. То есть самого лучшего промеж себя выбирать начали. Самуилу-то этому уж больно хотелось, чтобы его, значит, выбрали. Он и так и этак крутился – к одному подольстится, другому золотишка на лапу положит. Ан нет, не вышло у него ничего. Масоны, видать, те честные были, не то что наши приказные. И выбрали, стало быть, действительно, самого наилучшего – нашего графа.

А Самуил Роза на господина Сен-Жермена сильно озлобился, думал, поди, что граф больше заплатил или масонов подговорил. И начал этот прокуратор их сиятельству всякие гадости делать, слухи распускать, что-де не маг он, а обманщик, жулик и этот… авантерист. Ну, граф-то наш молчал, на собачий брех внимания не обращал. Тогда Роза другую подлость удумал.

Был в ту пору у господина Сен-Жермена ученик, как его звать, не знаю, только молодой мальчонка, навроде тебя. Вот и начал его Самуил-то соблазнять всячески. Роза-то из тех дурных оказался, что девками не интересуются, а больше до мужеска полу охочи. Содомит, стало быть. Ну, и переманил того ученика. Видно, тот мальчонка и сам с гнильцой был, а может, Роза хитростью его заманил да снасильничал. Тьфу, прости господи, баб ему, что ли, мало было. Только стал ученик-то сам не свой, пропадал по нескольку дней, может, и доносил Самуилу Розе на графа. А потом и вовсе сгинул, то ли замучил его Роза, то ли еще что.

Господин граф, как про то узнал, осерчал сильно. Он и по сию пору, как вспомнит, аж лицом темнеет, а тогда, и верно, вовсе зверем стал. Нашел он на Самуила Розу управу, нужным людям какие-то документы передал, вывел этого негодяя на чистую воду. Лишили его, стало быть, всех чинов и званий, с должности выгнали да в его сторону плеваться начали.

Роза покрутился-покрутился, да делать нечего, убежал, стало быть, в Пруссию, к тамошнему королю Фридриху в шпионы нанялся. Место, значит, по себе нашел – уж такая у него пакостная натура. С тех пор между господином Сен-Жерменом и Самуилом Розой вражда лютая идет. Вот, гляди, и здесь пакостничает, в России, стало быть. Тебя, вон, чуть не извел.

– Да уж… история, – пробормотал молодой человек.

В отличие от Семена Алексей предполагал, куда мог деться предыдущий ученик графа, точнее, куда его дели. Молодой человек даже передернулся от отвращения, вспомнив подвал некроманта. Вероятно, об этом знал и Сен-Жермен, иначе вряд ли развернул такую травлю Самуила Розы из-за простого предательства глупого мальчишки. Не такой граф человек, чтобы на подобные глупости время тратить.

С Самуилом Розой было все понятно. Тут Алексею просто не повезло, и он оказался втянут в разборки двух полоумных магов. Ну или просто полоумных, так как сам Роза никаких способностей к магии не демонстрировал.

– А что, Роза тоже маг?

– Да какой он маг! Так, шелупонь. Способностей у него, видать, нету, а власти да славы хочется, вот Роза и изыскивает всякие способы, чтобы власть-то получить. Да кишка у него тонка, чтобы с их сиятельством тягаться, только и может, что пакостить исподтишка. Да и не нужны господину Сен-Жермену ни власть, ни слава, а денег у него и без того достаточно.

– А что же тогда графу нужно? – поинтересовался Алексей.

– Нужно-то? – Семен задумчиво почесал в затылке. – Я так полагаю, что хочет господин граф все тайны магические познать, а для чего оно ему – не ведаю. – Семен хитро усмехнулся и подмигнул Алексею. – Магия-то – великая сила.

Ближе к полудню появился Сен-Жермен, и вышел он почему-то из кабинета. То ли Семен ошибся, и хозяин все это время был дома, что маловероятно, то ли граф использовал какой-то магический способ перемещения.

Спустившись по лестнице, Сен-Жермен хмуро посмотрел на Алексея с Семеном и раздраженно поинтересовался, что они здесь делают, когда давно должны быть в пути.

– Дык вас, ваше сиятельство, ждем, – так же хмуро буркнул Семен.

– И зачем вам я? Мне что, надо напутственное слово сказать или благословить на дорогу? Денег я тебе, Семен, вчера дал. Часть Алексею Дмитричу отдашь, а то не пристало слуге за барина расплачиваться. Только проследи, чтобы не переплачивал, а то знаю я этих прощелыг на постоялых дворах, вечно норовят обсчитать да обобрать.

Семен обиженно посопел, хотел что-то сказать, но только махнул рукой и вышел, наверное, распорядиться насчет кареты. Молодой человек растерянно потоптался и тоже направился в свою комнату – собираться.

– Алексей, подождите, – окликнул его граф.

Сен-Жермен, видимо, вспомнив о своей роли учителя, решил выдать очередную порцию наставлений. Его взгляд немного потеплел, и граф, помявшись, сказал:

– Вы уж будьте осторожнее, на рожон не лезьте. До места, думаю, доберетесь без особых проблем, а вот на обратном пути следует ожидать гостей от герра Розы, который, скорее всего, постарается завладеть Клыком Фенрира. Если придется туго, не геройствуете, лучше перекиньтесь, артефакт где-нибудь закопайте и волком уходите лесами к Питеру.

– А как же Семен с Хенну? – недоуменно спросил Алексей. Отношение графа к людям, как к разменной монете, возмущало.

– Розе они не нужны, – ответил Сен-Жермен, – ничего с ними не случится… я так думаю. Да они и сами о себе в состоянии позаботиться. В любом случае Клык Фенрира важнее – нельзя, чтобы он достался этому негодяю.

– Вы цените артефакт больше жизни преданных вам людей?! – возмутился Алексей. Самуил Роза, конечно, негодяй, в этом с графом нельзя не согласиться. Но в случае опасности бросить соратников и трусливо бежать? Молодому человеку стало противно. «Хотя, – мелькнула подленькая мыслишка, – сбежал бы я из подвала некроманта, бросив там Семена?» Ответить на этот вопрос было так сложно, что Алексей постарался загнать сомнения подальше, тем более, все опасности пока только предполагаемые.

– Вы не так меня поняли, – поморщился граф. – Точнее, не совсем так. Понимаете, Алексей, – граф потеребил серьгу в ухе, поправил кружевные манжеты; создавалось впечатление, что он тщательно подбирает слова, чтобы не сказать лишнего, – многие древние артефакты опасны. Чрезвычайно опасны. Особенно те, что долго хранились под землей, а Клык Фенрира очень давно находится в могиле Трувора. Все источники, в которых говорится о нем, предостерегают от использования Клыка.

– А как вы собираетесь его использовать? – заинтересовался Алексей.

– Скорее всего, никак. По крайней мере, пока не изучу его свойства. А Самуил Роза гоняется за этим артефактом в надежде увеличить с его помощью магическую силу. В своей самонадеянности и глупости он думает, что можно согреться, бросив в костер бочку с порохом. Ладно, если сам сгинет – я бы только порадовался, но игры с артефактами такой силы могут натворить много бед.

– А вы узнали, какими свойствами он обладает? – Алексей надеялся получить хоть какую-то информацию о той «бомбе», что ему придется стащить из могилы и привезти к графу.

– Нет, не узнал. Пока, по крайней мере, поэтому будьте предельно осторожны. Проблема в том, что древние колдуны викингов, в отличие от халдейских или, например, шумерских магов, свои знания не записывали, или эти записи не сохранились. То, что написано на футарке, чаще всего не имеет никакого отношения к магии. Есть упоминания о Клыке Фенрира в средневековых гримуарах и трактатах по магии. Но все, что мне удалось найти, – это крохи. Кроме истеричных криков о его опасности, нет ничего. Правда, в одной книге упоминается, что опасен только обнаженный Клык.

– Обнаженный? Что это значит? – Алексею все меньше хотелось связываться с непонятным артефактом.

– Не знаю.

Хлопнула дверь, вошел Семен и доложил, что карета готова и можно ехать.

– Вот и хорошо. – Граф ободряюще похлопал молодого человека по плечу. – Не переживайте, Алексей Дмитриевич, думаю, все закончится благополучно.

Сен-Жермен кивнул и направился в кабинет.

– Господин граф! – окликнул его молодой человек, решивший все же задать не дававший ему покоя вопрос. – А почему вы сами с нами не едете? Ну… если Клык Фенрира так опасен…

– Не могу, – помедлив, ответил Сен-Жермен. – Сейчас я не могу надолго отлучаться из дома. Не бойтесь, у вас все получится. Только будьте осмотрительны. До встречи.

Волчья правда

Глава 16

Уехать без проблем не удалось. Только карета повернула на Невский, как Алексей вспомнил, что забыл в своей комнате кинжал. Из всего оружия, которое Сен-Жермен предложил накануне вечером, молодой человек выбрал именно его, потому что, во-первых, шпагой пользоваться не умел, так же как и кремневым пистолетом, а от жуткого вида топора просто шарахнулся. От одной только мысли о том, как он будет разрубать тесаком кому-нибудь череп, замутило. Во-вторых, кинжал просто понравился. Узкое, хищное лезвие с волнистым, едва заметным узором, простые ножны, обтянутые черной кожей, и украшенная резьбой рукоятка из нежно-зеленого камня. Переплетение узора притягивало и завораживало, а каменные цветы и листья казались живыми.

«Это нефрит, – сказал тогда граф, – удивительный, мистический камень. Он наделен большой силой, и это сила покоя. Но ею, к сожалению, почти невозможно управлять. Такой кинжал редко используют как оружие». Алексей и сам не был уверен, что сможет им воспользоваться по прямому назначению, но отказаться не смог. А вот сегодня забыл.

Семен долго упирался, не желая поворачивать назад, и бурчал, что негоже возвращаться, не к добру, мол, это. Но все же, махнув рукой, уступил. В итоге из города выехали уже ближе к полудню.

Лошади, чуявшие волка, нервно всхрапывали и пытались перейти в галоп, но Хенну удалось как-то их успокоить. Рыдван перестал дергаться, пошел ровнее, а когда выехали на грунтовку, Алексей и вовсе вздохнул с облегчением – на булыжной мостовой трясло так, что зубы лязгали и выбивали дробь.

За Фонтанкой начались леса, тянувшиеся по обе стороны укатанной дороги. Среди густых елей и уже пожелтевших берез лишь кое-где мелькали загородные усадьбы столичных вельмож. Алексей, высунувшись в окно, с наслаждением вдыхал воздух, насыщенный лесными ароматами. Раньше он и не представлял, что можно ощущать столько всего одновременно: ароматы хвои и прелых листьев, влажной земли и мокрой травы, поздних перезрелых ягод и лесных зверей. Струйки запахов переплетались, смешивались, будоражили воображение и будили зверя. Нестерпимо захотелось пробежаться по мягкой хвое, ныряя под лапами елей и зарываясь носом в опавшую листву. Молодой человек уже собирался задернуть шторку на окне, чтобы избавиться от соблазна, как почуял знакомый запах опасности, насторожился, принюхиваясь. Пахло подвалом некроманта – этот запах он бы ни с чем не перепутал. Возникшие подозрения следовало проверить.

– Семен, стой! Останови карету!

– Ну что тебе, барин? – недовольно проворчал Семен, сидевший на облучке рядом с Хенну. – Еще, что ли, чего забыл? Так уж теперь ворочаться не будем, а то и вовсе никуда не уедем.

– Да нет, ничего не забыл. Просто ощущение такое… будто следят за нами. Опасность чую.

Карета остановилась, спустившийся с облучка Семен внимательно оглядел дорогу и ближайшие кусты и пожал плечами:

– Не видно никого, барин. Может, почудилось?

Алексей вышел из кареты и принюхался – запах некроманта исчез.

– Может, и почудилось… – растерянно пробормотал молодой человек. – Но я же чувствовал эту тварь. А теперь – нет… ничего не чую.

Чувства опасности и недоброго взгляда в спину не исчезли, время от времени снова ощущался знакомый запах, который, впрочем, быстро растворялся в лесном аромате. Остановив карету в очередной раз, Алексей категорически заявил, что пойдет на разведку, и, взглянув на скептически хмыкнувшего Семена, добавил – волком.

Уже давно хотелось перекинуться, снова почувствовать себя сильным зверем и заодно проверить действие браслета. Тем более никакой реальной опасности нет, Семен может в случае чего подстраховать, а лес так манил и притягивал, что устоять было сложно.

– Барин, – окликнул Семен – ты одежду-то скинул бы, а то ведь порвешь.

– Ладно, – отмахнулся Алексей и нырнул в густой подлесок.

Раздевшись и сложив одежду под елкой, он осмотрелся. Зверь, почуяв близкую свободу, заворочался, удлинились клыки, и начала горбиться спина. Но молодой человек медлил. Было страшно: а вдруг браслет Сен-Жермена – простая безделушка, и обратного пути не будет. Бегать всю оставшуюся жизнь волком по лесам восемнадцатого столетия не хотелось. Наконец, решившись, Алексей понял, что не знает, как превратиться в зверя по собственному желанию – в прошлый раз это получилось само собой. Он порычал, пощелкал зубами, даже опустился на четвереньки и побегал вокруг елочки, вспомнив детскую новогоднюю песенку. Никакого толку от этой беготни не было, только исколол хвоей колени и ладони.

Алексей поднялся, попытался вспомнить вонючий подвал и свое первое осознанное превращение, попробовал почувствовать злость, представив некроманта. Образ врага действительно вызвал ярость и желание впиться клыками в его тощую шею. Из горла вырвалось рычание, свело челюсти, а по коже пробежали мурашки. Пробившаяся местами клочковатая шерсть и отросшие черные когти сначала обрадовали. Но больше ничего не происходило. Возможность застрять между двух ипостасей и стать монстром вызвала панический ужас. Уж лучше быть сильным и красивым зверем, чем этим чудовищем! Образ волка был таким отчетливым и ярким, что закружилась голова, резкая боль в спине заставила рухнуть на колени, и Алексей увидел свои лапы. Лапы! Значит, все же удалось перекинуться! Обрадовавшись, волк закружился на месте, пытаясь поймать свой хвост и наслаждаясь новыми ощущениями. Он сам себе напоминал ошалевшего от радости щенка, которого хозяева впервые выпустили на прогулку.

Выпущенный на волю зверь ликовал, и молодой человек поддался чувству дикой свободы. Он упивался силой и ловкостью, с наслаждением втягивал лесной воздух. Мир вокруг утратил краски, зато наполнился тысячей звуков и запахов, даже обострившиеся в последнее время обоняние и слух не способны были передать и десятой доли всего этого разнообразия. В переплетении запахов мелькнула знакомая вонь, напомнившая о намерении выследить преследователей. Шерсть на загривке вздыбилась, а верхняя губа приподнялась, обнажая клыки – волк почуял опасного врага.

Опасностью тянуло из густого подлеска, и зверь метнулся туда, закружил вокруг зарослей малинника, оставляя клочки шерсти на колючих кустах. Но запахов было слишком много, а Алексей еще не научился в них разбираться. Тонкая струйка опасности просто потерялась. А потом волк почуял добычу. От запаха живого теплого тельца пасть наполнилась слюной, и зверь забыл об опасности, поддавшись азарту охоты. Бесшумно скользнул в чащу леса и устремился в погоню за убегающей едой. Под лапами мягко пружинил мох, сильное тело скользило туманной тенью, а душа оборотня ликовала. Еще немного, еще один прыжок – и в зубах бьется крупный заяц. Первый свой охотничий трофей Алексей сожрал целиком, рыча и отплевываясь от шерсти. Облизал окровавленную морду и прислушался: несмотря на чувство сытости, зверь рвался продолжить охоту и вновь насладиться упоением погони, но что-то сжимало и жгло лапу. Браслет! Оборотень, испытывая запоздалое чувство смущения и раскаяния, побежал туда, откуда доносились запахи людей и лошадей.

Волк сопротивлялся – он не хотел терять обретенную свободу, а люди вызывали страх и неприязнь, но с ним удалось справиться. Зверь, ворча, подчинился и снова затаился где-то в темном уголке души.

Выскочив из леса на дорогу, Алексей сразу метнулся обратно, заметив около кареты чужого человека. Осторожно выглянув из кустов, с удивлением узнал в нагнавшем их всаднике Сашу Воронцова. «Вот не было печали! – подумал молодой человек. – Этому-то что здесь нужно? Хорошо, что одежду в лесу оставил, а то картинка была бы шикарная – голый барин!»

Приведя себя в порядок, он наконец вышел из леса и направился к карете. Судя по хмурому и укоризненному взгляду Семена, тот был готов наговорить барину много чего, но присутствие чужого вынуждало сдерживаться.

– О, вот и Алексей Дмитрич! Где это ты, друг мой, гулял? Твои люди уже беспокоиться начали.

– За грибами ходил, – недовольно бросил молодой человек, вытряхивая из волос застрявшие в них еловые иголки. – А ты что здесь делаешь?

– Ну, и как грибы? Что-то я их у тебя не вижу, – проигнорировал вопрос Воронцов.

– Не нашел. – Алексей скептически осмотрел одетого по-дорожному юношу. – Год, наверное, не грибной. Только ты не ответил на мой вопрос. Куда собрался-то? По делам или просто на прогулку?

Юноша, видимо вспомнив о правилах хорошего тона, поклонился.

– Добрый день, друг мой, извини, я забыл поздороваться. – Затем, обеспокоенно посмотрев на Алексея, заметил: – Ой, а у тебя вся щека в крови! Ты поранился?

– Ерунда! Сучком поцарапался, – пробормотал Алексей, поспешно оттирая засохшую заячью кровь. – Так куда едешь-то?

Воронцов смутился, вздохнул, а затем выпалил:

– Я с вами решил отправиться! Понимаешь, Алексей, мне уже скоро восемнадцать стукнет, а я все за книжками сижу да по балам отираюсь. Вон Александр Македонский в восемнадцать лет уже войсками командовал в битве при Херонее. А я что?! Знаешь, надоело быть книжным червем. Ведь так и состарюсь, ничего не свершив.

– Ага… – Алексей иронически посмотрел на юношу. – Значит, в Александры Македонские решил податься? Ну, а я здесь при чем? Я в поход на Индию не собираюсь. Если уж так приключений захотелось, так вон сейчас Россия с Пруссией воюет. Вот и послужи отечеству. Ты ж, наверное, к какому-нибудь полку приписан?

– К Измайловскому, – пробормотал Саша. Он еще больше смутился, покраснел, а голос его задрожал от обиды и с трудом сдерживаемых слез. – Только батюшка с дядей на войну не отпускают. Толку, говорят, от тебя там никакого не будет, тебе, мол, только с книжками у теплой печки воевать. А мне обидно! Да ты не беспокойся, я не буду обузой. Я и стрелять умею, и шпагой недурно владею.

Алексей смотрел на красного, чуть не плачущего юношу и чувствовал себя последней сволочью. Но, представив Сашу со шпагой против толпы разъяренных зомби, решительно покачал головой. «Лучше уж чувствовать себя сволочью, чем увидеть растерзанное тело этого начитанного оболтуса», – мелькнула мысль.

– Нет, извини, друг, но я не могу тебя с собой взять. Дело, которое поручил мне граф, сугубо конфиденциальное, и без его разрешения я эту тайну разглашать не имею права.

Но Саша оказался упрямым и явно не хотел так просто отказываться от своего решения сопровождать ученика Сен-Жермена.

– Ты же знаешь, я разговаривал с господином графом, просил его взять меня в ученики, но он отказал. Понимаю, что не достоин этого звания. Но я хочу доказать обратное – и докажу это! – Юноша упрямо взглянул на Алексея, а затем, помедлив, тихо добавил: – Не прогоняй меня… пожалуйста.

Молодой человек с тоской посмотрел на Семена, который молча стоял в стороне и в разговор господ не вмешивался.

– Ехать бы, барин, надо. – Старый солдат обреченно вздохнул. – А то и так из-за твоих прогулок до ночи в Гатчину уже не поспеем. Вишь, и погода портится, как бы дождь не начался. – Семен озабоченно посмотрел на темнеющее небо и полез на облучок. – Тут верстах в десяти трактир был – там и заночуем, а уж утром решим, что да как.

– Ладно, – махнул рукой Алексей, – поехали, а то, и верно, задержались здесь.

«Дорога долгая, может, и удастся еще как-нибудь избавиться от этого любителя приключений, – подумал он. – Например, пошлем обратно в Питер с «важным письмом» к Сен-Жермену».

Саша сразу повеселел, ловко вскочил на лошадь и, красуясь, загарцевал рядом с рыдваном.

– Друг мой, а ты почему в карете? – спросил оживившийся Воронцов. – Верхом гораздо приятнее ехать, да и быстрее.

– Потому… – буркнул раздосадованный Алексей. В отличие от юного последователя Александра Македонского, он особой радости не испытывал.

– А все-таки? Не поверю, чтобы ты верхом не умел ездить. Может, хворь какая?