Помоги проекту - поделись книгой:
Цеха теснятся по бокам.
Как волнорезы,
В небе летнем
Поднялись трубы к облакам.
Пропитан воздух
По́том, солью.
И кажется —
Над головой
Поковкою пылает солнце
На наковальне голубой.
И вот мой цех.
Мой механический.
Невольно ускоряю шаг.
С какой-то новой мелодичностью
Знакомый шум стоит в ушах.
И где-то там
Гудит мой фрезерный…
Сейчас увижу «старика»!
Линялой краской,
Точно фресками,
Его расцвечены бока.
Эмульсия бьет крепкой струйкой
В разгоряченную деталь.
Лениво сплевывая стружку,
Фреза вгрызается в металл.
— Ворчишь, «старик»!
А понапрасну:
Ведь я тебе не изменил.
К тебе стремился,
Как на праздник,
И даже ромбик нацепил.
Ведь здесь не раз,
Ломая фрезы,
Я закипал в разладах чувств,
Науку стали и железа
Заучивая наизусть.
Средь ветеранов,
В слишком частых спорах их
Нередко слышать доводилось мне,
Что никогда не нюхавшие пороху
Мальчишки
Нынче пишут о войне.
А что из этого?
И разве это плохо:
Не зная свиста пуль над головой,
Они вступают в новую эпоху,
Себя сверяя с той,
С пороховой.
ДОМОВОЙ
Сломали деревушку, увезли.
Один лишь дом стоит не потревожен:
Окошки на три пальца от земли,
Худая крыша на седло похожа.
Пустынный двор давно зарос травой.
Все ж на крыльце,
плечом припав к перилам,
Сидит в пимах кудлатый, домовой
И предается мыслям тихокрылым.
Во двор бурьян глядит через плетень…
Записано, знать, у природы в планах,
Чтоб на места снесенных деревень
Свершалося нашествие бурьянов.
По нраву, что ль, пришлося домовым
Ютиться в этом глушняке зеленом?
Негаданно предстала перед ним
Старуха с «алюминевым» бидоном.
Бидон подъемлет дряхлая рука…
А что теряться, коли выпал случай?
Проглянувшие капли молока
Исчезли сразу в бороде дремучей.
— А я, дедок, пришла ведь за тобой,
Давай сбирайся, горемыка сирый.
Помешкав, отвечает домовой:
— Ульяна, ты меня не агитируй.
Обременять колхоз иль сельсовет
И без меня людей на свете много.
Я здесь живу почти что сотню лет,
Отсюда мне лишь к праотцам дорога.
Какой же прок упрямца убеждать,
Когда над ним уже не властно слово?
— Ну, завтра кто-нибудь придет опять
Как видно, людям жалко домового.
ПРОБЛЕМЫ, ПОИСКИ, ОТКРЫТИЯ
УКРОЩЕНИЕ ПЛАЗМЫ
Солнцепоклонники
Послать бы межзвездный корабль к Солнцу, зачерпнуть из него пробу, доставить на Землю и отдать в лабораторию на химанализ. Вот тогда человек до конца разгадал бы загадку вечного светила и, кто знает, взял бы да и создал собственное — по образу и подобию. И зажигал бы по своему хотению.
Дерзкая мечта. Но разве не было великой дерзостью первобытного человека приручить огонь?
«Миллион лет назад обнаженный человек на пустынной северной тропе увидел, как в дерево ударила молния. Его племя бежало в ужасе, а он голыми руками схватил, обжигаясь, головню и, защищая ее телом от дождя, торжествующе ринулся к своей пещере, где, пронзительно рассмеявшись, швырнул головню в кучу сухих листьев и даровал соплеменникам лето. И люди, дрожа, подползли к огню, протянули к нему трепещущие руки… Так огонь стал достоянием людей».
Это отрывок из замечательного фантастического рассказа Рэя Бредбери «Золотые яблоки солнца». В нем известный фантаст славит человека, дерзнувшего подлететь к самому Солнцу и взять из него пробу. Тропинка, по которой бежал первобытный человек с горящей головней, вывела в космос. Таков путь освоения вселенской плазмы человечеством.
«Ближе… ближе… металлическая рука погрузила чашу в пылающую топку, в бестелесное тело, в бесплотную плоть Солнца. Она зачерпнула частицу божественной плоти, каплю крови вселенной, пламенной мысли, ослепительной мудрости, которая разметила и проложила Млечный Путь, пустила планеты по их орбитам. Плотно закрытая чаша, рассыпая желтые цветы и белые звезды, исчезла в чреве корабля.
Командир закрыл люк.
— Готово!
Корабль сделал полный оборот и устремился прочь».
Когда Рэй Бредбери писал свой рассказ, первый в мире космонавт еще только готовился к полету. За полтора десятка лет реальность догнала фантастику. Человек дотянулся до Венеры и Марса. Да и до Солнца — рукой подать.
Поделиться книгой: