Культура имеет значение

Создавайте новую сеть взаимоотношений

После двенадцати лет гражданской войны население Сальвадора энергично занялось выстраиванием новой сети социальных взаимоотношений. Внутри страны этот процесс затронул производителей и зарубежных потребителей, а за ее пределами в него были втянуты сальвадорцы, ранее эмигрировавшие в США. Производители декоративных растений выезжают во Флориду и Нидерланды, обучаясь там навыкам своего дела и осваивая пути реализации подобной продукции. Производители меда заказывают специальные исследования, пытаясь больше узнать о своих немецких клиентах. Даже производители кофе, самые старые экспортеры и наиболее закоренелые сторонники традиционных методов ведения дел, выказывают интерес к нововведениям. Они начинают применять экологически благоприятные технологии выращивания зерен и внедрять на рынке такие новшества, как кофейный туризм.

Правительство начало проводить в жизнь национальную программу развития конкуренции и подготовило группы экспертов, обучающих мелких и средних экспортеров стратегии современного бизнеса. Власти вкладывают средства в образовательные программы, распространяют Интернет в сельских районах и направляют лучших университетских студентов на учебные стажировки в Индию. Организуя различные международные форумы и применяя Интернет-технологии, правительство и частный сектор налаживают контакты с эмигрантским сообществом в США, привлекая проживающих там сальвадорцев в качестве партнеров по бизнесу, открывающих доступ к рынкам, знаниям, технологиям и капиталу.

Лидеры Сальвадора понимают, что взаимосвязи между сельскими районами и капиталом, между местными компаниями и иностранными клиентами, между гражданами страны и эмигрантами рождают приток новых идей и формируют основу для конкурентоспособности и процветания.

Передавайте свое видение будущего другим

Пытаясь изменить господствующий в обществе образ мыслей, государства должны использовать все доступные им средства: электронные и печатные СМИ, рекламу, выступления национальных лидеров, конференции, семинары, базы данных и веб-сайты. Только в этом случае распространение новых методов мышления приобретет предсказуемый характер.

Мы полагаем, что сами новаторы далеко не всегда выступают главными пропагандистами изменений. Фактически, для большинства нации они лишь задают определенную ролевую модель. Занимаясь своими исследованиями, мы искали людей, которые не только восприимчивы к новым путям и методам, но и способны озвучивать и воплощать новые принципы состязательности, производительности и успеха. Мы обнаружили, что люди, наиболее активно распространяющие новые знания и подходы, не принадлежат к числу статусных лидеров; это те, для которых новаторство стало частью повседневной жизни. В Сальвадоре мы встретили и обучили производителя кофе, который критиковал консервативную элиту, укоренившуюся в этом секторе. На Бермудских островах мы познакомились с водителем такси, который, обладая воображением и действуя на довольно плотном рынке, смог разработать специальную туристическую программу с участием таксистов. Главной задачей этих людей была демонстрация нового.

Стройте продуктивные коалиции

Многие обществоведы полагают, что практические новшества стимулируют развитие новых ментальных моделей. Исходя из этого, мы устраивали еженедельные встречи, нацеленные на поощрение стратегического мышления внутри отдельных секторов той или иной отрасли. На семинарах, призванных углублять межличностное доверие и вырабатывать общее стратегическое видение, особое внимание уделялось людям, которые склонны «винить коров». Практикуя технику «продуктивного мышления», мы создавали условия для разрешения стоящих перед группой проблем, когда таковые возникали.23

Мы подталкивали менеджеров отелей и профсоюзных активистов к освоению новых сегментов рынка. Мы поощряли покупателей государственных предприятий и мелких торговцев к разработке рациональных стратегических планов. Мы работали с правительственными чиновниками и производителями сельскохозяйственной продукции, которые активно заняты реализацией национальных макроэкономических программ. Такого рода экспериментирование в области «продуктивного мышления» завершается созданием пилотных программ с четко намеченными целями и хорошо продуманными алгоритмами успеха.

Добивайтесь «маленьких» побед и пропагандируйте их

Люди более восприимчивы к изменению собственных установок и поведения там, где видят реальные результаты. Эту истину хорошо усвоили политики, неизменно уделяющие данному аспекту повышенное внимание. Добиваясь перемен, мы нуждаемся в примерах, наглядно показывающих, как из нового понимания вещей рождается удача. В ряду подобных доказательств могут оказаться самые разные успехи: разработка нового продукта, освоение перспективного сегмента рынка, заключенное между профсоюзом и руководством предприятия соглашение о выделении средств на профессиональную переподготовку или улучшение условий труда. И хотя такие победы не слишком значительны, они обязательно должны вписываться в контекст достижения нового.

Добивайтесь институционализации перемен

Дуглас Норт пишет, что наличие в обществе институтов следует считать нормой.24 Для формирования новых моделей поведения требуются перемены. Мы не пытаемся создавать новые институты; наша задача состоит в том, чтобы «осовременить» уже существующие, которые из-за глобализации, иных подходов к процветанию, всеобщих ценностных сдвигов достигли своих функциональных пределов. Для решения этой задачи годятся самые разнообразные методы — от совершенствования правового государства и демократии до модернизации начальных школ, частных фирм и гражданских организаций.

Например, мы помогли индустриальной ассоциации преобразовать себя из лоббистской группировки, воюющей с правительством, в организацию, которая занимается управленческим образованием, поощряет исследовательские программы, поддерживает небольшие компании и содействует иностранным клиентам в изучении местного рынка.

Регулярно оценивайте и подтверждайте успех преобразований

Наконец, страну следует обеспечить возможностью самооценки и корректировки собственных действий. Предстоит учреждать общенациональные саммиты и проводить прочие мероприятия с участием лидеров государственного и частного сектора, гражданского общества, академической сферы. В ходе таких встреч руководители нации смогут обсуждать экономические и социальные итоги развития страны на текущий момент, а также стратегию, институциональные механизмы и ментальные модели, обусловившие эти итоги. Среди вопросов, выносимых на рассмотрение подобных саммитов, могут быть следующие: каковы количественные критерии, используемые нами? какие из наших ориентиров не поддаются количественной фиксации? какие инструменты могут быть задействованы в процессе самооценки? какие перемены могут состояться в ближайшем будущем, а какие связаны со сменой поколений?

Стратегия, нацеленная на преобразование и процветание государств, должна отвечать критериям любой действенной стратегии. В ее постулатах необходимо соблюдать баланс прошлого и будущего. Она должна быть гласной и разделяемой обществом, строиться на глубоком анализе, предусматривать несколько вариантов выбора. В конечном счете, с ее помощью люди должны становиться теми, кем они желают стать.

Заключение

Большинство людей твердо верит в то, что процветание есть благо. Они также знают, что дается оно нелегко. Из двухсот стран мира лишь небольшая горстка смогла обеспечить его для основной части своих граждан. Даже если бы рецепты процветания оказались простыми и ясными, далеко не каждый наставник со стороны сумел бы учить ему. В таких ситуациях неизбежно поднимаются вопросы компетенции, морального авторитета и подлинных намерений внешних наставников.25 Однако те из нас, кто заинтересован и осведомлен в данной теме, просто обязаны внушать государственным деятелям, что «процветание представляет собой результат сознательного выбора»,26 и объяснять, что такой выбор означает.

После полувековой озабоченности исключительно экономическим развитием пришла пора отказаться от простых нормативных схем, всеобъемлющих рекомендаций, узкой концептуализации процветания, примитивизма статистических подходов. Настало время совместных национальных и региональных инициатив, направленных на трансформацию ментальных моделей. Сегодня надо сосредоточиться на макроэкономических основах процветания и распространении самого духа «новаторства».

Говард Гарднер в своих работах проводит различие между формальными лидерами организаций и их косвенными лидерами. Именно последние распространяют новые знания и формируют общественное мнение.27 В работе нашего симпозиума приняли участие член совета директоров крупной компании, руководитель подразделения Мирового банка, бывший администратор Американского агентства международного развития. Эти люди отвечают за выделение ассигнований на цели развития. С другой стороны, среди нас были также видные ученые, занимающиеся экономикой, антропологией, политологией, социологией, которые высказывались по столь разнообразным темам, как доверие, механизмы конкуренции, равенство полов, раннее детское развитие.

В бесконечном потоке социальных и экономических индикаторов, ежедневно ложащихся на наши рабочие столы и появляющихся на экранах наших компьютеров, проступает бедность. Именно бедность виновна в том, что славный индийский мальчик из низшей касты не может посещать школу. Бедность физически угрожает вам, став ножом, приставленным к горлу в переулках Найроби. Та же бедность ужасает, как после встречи в Боготе с девочкой, пальцы которой были съедены крысами, когда родители оставили ее одну в канализационном люке.

Находясь под впечатлением от подобных образов и поощряемые авторами данного сборника, мы пытаемся размышлять, не имеют ли отношения к тематике процветания некоторые из социально-политических проблем Восточной и Центральной Африки или, скажем, Балкан. Вместо этого нам стоило бы задуматься над тем, как дополнить (или даже заменить) воплощаемые в упомянутых регионах политические и военные проекты комплексным процессом преобразований.

Хотя каждый из выступивших здесь докладчиков разделяет стремление сделать жизнь на Земле лучше, болшининство из нас отстаивает подобные позиции, исходя из своей специальности или общественного положения, а также руководствуясь собственной ментальной моделью. Проблема, стоящая перед нами, схожа с затруднением экспертов, пытающихся разобраться с «коровьей виной». Как заменить одни представления другими, как развернуть в развивающихся странах такой процесс внутренне стимулируемых преобразований, который, будучи тщательно продуманным, уверенно управляемым и продуктивно обсуждаемым, вывел бы народы на дорогу процветания? Пока мир еще не видел ничего похожего.

Стейс Линдсей

Культура, ментальные модели и национальное процветание

Культура — весьма примечательная детерминанта способности нации к процветанию, поскольку именно она формирует представления индивидуумов о риске, вознаграждении и перспективах. В данной главе доказывается: культурные ценности играют видную роль в социальном прогрессе потому, что с их помощью оформляются воззрения людей на сам прогресс. В частности, культурные ценности существенны, поскольку под их влиянием складываются принципы организации экономической жизни, а без экономики, как известно, прогресс невозможен.

С одной стороны, глобальная экономика XXI века открывает беспрецедентные возможности для обеспечения процветания по всему миру. С другой стороны, она повсеместно несет в себе потенциальную угрозу устоявшимся культурным традициям. Последнее обстоятельство отразилось в следующей истории. Недавно я выступал с докладом, посвященным экономической конкуренции, перед группой правительственных чиновников и бизнесменов Ганы. После выступления ко мне подошел молодой человек и спросил, следует ли понимать меня так, что преуспеяние в глобальной экономике потребует от его страны культурной трансформации. При этом он добавил, что традиции его этнической группы предписывают безоговорочное почитание старших, а многие старики в его деревне не желают слишком заметной вовлеченности молодежи в дела бизнеса.

Вопрос моего собеседника ставит перед нами серьезную проблему. Нужно ли гражданам развивающихся стран отказываться от своего культурного наследия ради того, чтобы более успешно включаться в глобальную экономику? Может ли регион сохранить свою историю и самобытность и при этом оставаться конкурентоспособным на глобальном рынке?

Над этими вопросами, не имеющими четких ответов, размышляли авторы многих статей, составивших настоящий сборник. Осмысление каждой из звучащих в данной книге тем, будь то культура или социальный прогресс, требует немалых усилий.

В ходе симпозиума Дэвид Ландес, Майкл Портер и Джеффри Сакс анализировали роль разнообразных переменных, влияющих на экономическое развитие, таких как правительственная политика, география, инфекционные заболевания. Другие исследователи отмечали важность культуры в формировании отношения к труду, доверию, власти — факторов, каждый из которых затрагивает социальный прогресс. Но, несмотря на всю проделанную работу, безответным остался фундаментальный вопрос: каким образом можно ускорить преобразования, необходимые для постепенного повышения жизненного уровня в развивающихся странах? И, — продолжая тему, которую поднял Ричард Шведер, — не разрушит ли подобная установка интересующие нас культуры? Не помешает ли она обогащению нашей собственной культуры?

Мои коллеги из компании «Монитор», как и я сам, прилагали немалые усилия, консультируя лидеров бизнеса и политических деятелей по поводу того, как создать более эффективную экономику. Мы занимались своим делом при полном уважении к местному наследию и местным институтам. Мы без устали говорили о необходимости изменения конкретных аспектов политики, стратегий, практик или моделей взаимодействия. В большинстве своем те лидеры, с которыми нам довелось работать, признавали основательность нашей аргументации. Мы выяснили, однако, что качественные ответы на актуальнейшие вопросы экономики отнюдь не обеспечивают перемен, необходимых для реформирования системы. Индивиды нередко воспринимают доводы разума, соглашаются с необходимостью изменений, подтверждают свою приверженность преобразованиям, но потом продолжают действовать по-прежнему. Эту склонность вечного возвращения к старому нельзя объяснить простыми ссыпками на те или иные особенности культуры. По-видимому, она скрывает какие-то более фундаментальные проблемы, стоящие на пути созидателей.

Экономический прогресс зависит от того, как меняются воззрения людей на возникновение богатства. Это влечет за собой изменение подспудных установок, убеждений и предпосылок, которые обусловливают плачевные итоги неразумных экономических решений, принимаемых лидерами. Говард Гарднер в своих ремарках обратил внимание на стремление специалистов, изучающих механизмы познавательной деятельности, выделить ментальные конструкции, с помощью которых окружающему миру приписывается смысл. Именно с этого надо начинать тем, кто видит свою цель в проведении глубинных преобразований. Петер Сенге, в числе прочих, называет данные конструкции «ментальными моделями», определяя их как «глубоко укорененные предпосылки, обобщения или даже картины и образы, предопределяющие то, как мы познаем мир и как действуем в нем».1

Многие участники нашего симпозиума отмечали, что «базовая ячейка», которая должна исследоваться при изучении соотношения между культурными ценностями и экономическим прогрессом, так и не определена. Что должно выступать в таком качестве — группы стран, объединенных общей религиозной традицией, отдельные государства со специфическими историческими и культурными ценностями или, возможно, сложившиеся внутри наций сообщества (общины), связанные одними и теми же верованиями? Роберт Эджертон утверждает, что экономика только одна, но культур может быть много.

Попытки разобраться в особенностях экономической деятельности с помощью широких обобщений, касающихся религиозных взглядов или других столь же масштабных культурных характеристик, не способствуют продуктивному диалогу культур. Как справедливо заметил Мариано Грондона, сначала конфуцианство использовали для объяснения неудач Азии, затем — ее достижений, а потом — азиатского кризиса. И хотя дискуссии о преимуществах католической трудовой этики перед протестантской (и наоборот) иной раз позволяют делать любопытные открытия, в целом они слишком абстрактны для того, чтобы приносить реальную пользу в деле преобразований. Кроме того, всегда находятся исключения типа производительных, преуспевающих католиков в подавляющих прогресс культурах или протестантов-неудачников в культурах, ориентированных на прогресс. Короче говоря, нам действительно нужна ясность относительно «базовой ячейки» анализа.

Применение фильтра «ментальных моделей» в ходе изучения того влияния, которое культура оказывает на процветание, может стать весьма полезным. Ведь ментальные модели — это основополагающие принципы, формирующие поступки людей. Культура представляет собой переменную макроуровня. А ментальные модели — это микроуровень. Носителями ментальных моделей могут быть индивиды и группы; эти модели поддаются описанию и изменению. Культура вбирает в себя всю совокупность индивидуальных ментальных моделей и, в свою очередь, влияет на их типы, присущие индивидам. Оба эти элемента представляют собой взаимозависимую систему.

Подлинной точкой опоры в деле преобразований может стать корректировка ментальных моделей на индивидуальном уровне, начиная со стереотипов, сложившихся у индивидов относительно создания богатства. Взаимоотношения между ментальными моделями и процветанием исключительно важны; именно они не допускают полной гомогенизации глобальной культуры. Для того, чтобы понять суть этих взаимоотношений, полезно представить краткий свод проблем, которые препятствуют достижению процветания.

Препятствия к процветанию народов

Механизмы роста

Самый общий замысел настоящего тома заключается в том, чтобы исследовать взаимосвязь между культурными ценностями и социальным прогрессом. В наших дискуссиях единодушно признавалось, что экономический прогресс исключительно важен для общего прогресса человечества. Перспективы последнего определяются тем, справляются ли политические лидеры с обеспечением экономического роста. Экономический прогресс обязателен, поскольку прочие формы прогресса (здравоохранение, образование, инфраструктура) зависят от производственной деятельности. Следовательно, необходимо понять, каковы механизмы развития экономики, как они работают и за счет чего можно наилучшим образом ускорить экономический прогресс.

Сказанное ведет нас к следующему утверждению. Я уверен, что двигателем роста является успешный бизнес, поскольку богатство создается именно на уровне индивидуальной деловой активности. Как раз здесь производятся товары, оказываются услуги, повышается производительность, генерируется богатство. Без частного предпринимательства экономический прогресс невозможен, а без экономического прогресса нет прогресса социального. Мы, таким образом, приходим к следующему силлогизму:

Социальный прогресс в широком смысле слова невозможен без экономического роста.

Успешно действующие частные предприятия являются двигателями экономического развития.

Следовательно, процветающий бизнес представляет собой необходимое предварительное условие социального прогресса.

Приняв во внимание эти посылки, мы можем перейти к дискуссии о том, за счет чего обеспечивается расцвет частного предпринимательства и как этому расцвету можно способствовать.

Сравнительные преимущества и конкурентные преимущества

Анализ основных экономических показателей различных стран, предпринятый Джеффри Саксом и компанией «Монитор», показывает, что нехватка естественных ресурсов в большей степени стимулирует экономическую активность, нежели их изобилие.2 Хотя теоретически обладатели сравнительных преимуществ должны чувствовать себя вполне благополучно, практика свидетельствует, что страны, специализирующиеся на вывозе сырья, имеют меньший среднедушевой доход.

Причина их экономического отставания состоит в том, что естественные ресурсы — довольно примитивный товар, на цену которого производители почти не влияют. Фактические цены на подобные товары на протяжении последних двадцати пяти лет неуклонно снижались. В результате многие государства, имея довольно обширный экспорт, зарабатывают все меньше реальных денег. В современной глобальной экономике сравнительные преимущества, обусловленные доступом к естественным ресурсам, отнюдь не гарантируют изобилия.

Сказанное верно и в отношении стран, которые пытаются извлечь выгоду из такого преимущества, как наличие дешевой рабочей силы. Разрабатывая стратегии, основанные на низкой стоимости труда, национальные компании формируют своеобразный замкнутый цикл. Для того, чтобы конкурировать, им необходимо поддерживать стоимость труда на минимальном уровне. Из-за этого они не могут увеличивать заработную плату рабочих, поскольку в противном случае производимые ими товары окажутся неконкурентоспособными. Принципиально иная стратегия заставит их либо отказаться от конкуренции в интересующей области, либо перенести деятельность в соседние страны, где уровень оплаты труда еще ниже.

Оба рассмотренных примера — стратегии, основанные на изобилии ресурсов и дешевой рабочей силе, — можно назвать «стратегиями сравнительных преимуществ». Ни та, ни другая не способны обеспечить подъем жизненного уровня народа.

Бесспорно, факторы, от которых зависит готовность нации к преуспеянию, довольно многочисленны. Среди них, например, макроэкономическая стабильность, открытые и эффективные институты власти, наличие адекватной инфраструктуры, образованной рабочей силы, качественной медицинской помощи. И хотя перечисленные темы обсуждаются довольно часто, детальные исследования того, что нужно сделать на уровне отдельных компаний и фирм для обеспечения экономического роста в развивающихся странах, по-прежнему остаются довольно редкими.

На протяжении последних двадцати лет конкурентными преимуществами фирм, регионов и стран занимался Майкл Портер. Его исследования заставили по-новому взглянуть на микроэкономические переменные, обусловливающие успех. В 1998 году в докладе, посвященном сравнительной конкурентоспособности стран мира (Global Competitiveness Report), он разработал специальный «индекс микроэкономической конкурентоспособности», фиксирующий качество конкурентной среды в конкретных странах. При этом Портер отмечает: «Сегодня почти никто не сомневается в том, что макроэкономическая политика, предполагающая рациональный государственный бюджет, умеренный уровень государственных расходов, ограничение государственного вмешательства в экономику и открытый доступ на внешний рынок, способствует процветанию нации. Вместе с тем устойчивый политический контекст и разумная макроэкономическая политика остаются необходимыми, но отнюдь не достаточными условиями благополучия. В такой же степени — а может быть, даже и более, — важны микроэкономические основания экономического роста, коренящиеся в тактике и стратегии местных производителей, инфраструктуре, институтах и политике, в совокупности составляющих конкурентную среду, в которой компании и фирмы состязаются между собой. Макроэкономические реформы не принесут желаемых результатов до тех пор, пока не удастся добиться заметных улучшений на микроэкономическом уровне».3

Но консенсус по поводу основ макроэкономического менеджмента и крепнущее осознание важности микроэкономических условий конкуренции ставят перед нами ряд вопросов. Почему неразвитые экономические системы с таким трудом поддаются преобразованиям? Означает ли создание стабильного правительства, рациональной экономики и микроэкономических основ «автоматическое» процветание? Разумеется, в идеальном виде все должно быть именно так. Но экономическое развитие нередко напоминает нам о парадоксе яйца и курицы. Представители бизнеса твердят о том, что эффективные стратегии недоступны для них, пока правительство не заставит их действовать сообща; между тем государственные чиновники сетуют на свое бессилие в условиях, когда предприниматели не понимают пользы конкуренции и всеми силами стремятся ее избежать.

Короче говоря, процветание требует не только необходимой базы, но и такого состояния умов, которое нацеливает на конкуренцию и внедрение нового.

Потребность в «конкурентном состоянии ума»

Наш опыт консультирования бизнесменов и правительственных чиновников говорит о том, что само разрешение стратегических проблем, с которыми они сталкиваются, оказывается не слишком сложным делом даже в неблагоприятных обстоятельствах, задаваемых дурным управлением и слабой инфраструктурой. Что по-настоящему трудно, так это изменить мышление людей. Как правило, в развивающихся странах довлеет представление о решающем значении относительных преимуществ, зачастую укорененное в институтах, законах и политике. Именно это наследие не позволяет здешним лидерам делать правильный выбор.

Нижеследующий список обобщает некоторые устойчивые мотивы мышления, отмечаемые нами у бизнесменов и правительственных чиновников молодых государств. В соответствии с типологией Мариано Грондоны и Лоуренса Харрисона колонку слева составляют присущие фирмам и компаниям характеристики, препятствующие прогрессу. В правой колонке, напротив, приводятся качества, которые прогрессу способствуют.

Следует повторить, что конкурентные установки национальных компаний сталкиваются с самыми разнообразными препятствиями. Среди них — неэффективное функционирование экономики, неразвитая инфраструктура, нехватка квалифицированной рабочей силы. Вместе с тем лидеры бизнеса, намеревающиеся мыслить по-новому, больше не собираются ждать совершенствования инфраструктуры своего государства. Если они не начнут предлагать новаторские пути в собственном бизнесе, положение дел в стране никогда не улучшится. В идеальном варианте бизнес и государство должны объединить усилия в рамках динамичной системы, позволяющей совершенствоваться обеим составляющим.

Экономический рост и социальная справедливость

Модель состязательности, распространенная ныне в развивающихся странах, порождает порочный круг. Компании конкурируют друг с другом на основе дешевизны труда и обилия естественных ресурсов. Это вовлекает их в такой бизнес, в котором очень трудно наращивать доходы. Не получая значительной прибыли, они не в состоянии делать достаточные инвестиции в человеческий капитал; без этого, в свою очередь, нельзя стимулировать инновации.

В противовес этому существует круг иного рода — благодатный круг экономического роста и социальной справедливости на стабильной основе. В данном случае фирмы проявляют инициативу, развивая более сложные продукты и применяя более изощренные стратегии. Таким путем создаются высокодоходные предприятия, с помощью которых поддерживаются серьезные инвестиции в рабочую силу. Чем квалифицированнее рабочая сила, тем больше она склонна к новаторству, а постоянные инновации позволяют производителям продавать все более сложные товары и услуги. Подобный взгляд на мир дает возможность рассчитывать на устойчивую реализацию конкурентных преимуществ и преодоление многовековой статики сравнительных преимуществ.

И хотя в только что описанной модели явно присутствует здравый смысл, переубедить политиков и бизнесменов оказывается совсем нелегким делом. В последние десять лет Майкл Фэйрбенкс и я активно пытались настроить людей, принимающих решения, на реализацию политики и стратегии, поддерживающих устойчивое развитие бизнеса и, тем самым, на отказ от иллюзорных преимуществ «ресурсного» подхода в пользу «конкурентного». На собственном опыте мы убедились, что предприниматели и чиновники постоянно воспроизводят одни и те же стратегические и поведенческие стереотипы, не позволяющие им осваивать более «продвинутые» источники преимуществ и обеспечивать своим странам благоприятное положение в глобальной экономике. Упомянутые стереотипы делятся на две категории:

Усилия, направленные на повсеместный отказ от перечисленных стереотипов, убедили нас в том, что корни микроэкономических проблем следует искать в культуре. В то время как стратегические стереотипы можно преодолеть с помощью аналитических разработок, качественной практики ведения бизнеса и стремления к знаниям, поведенческие стереотипы более сложно увидеть, распознать и преобразовать.

Упомянутые клише позволяют понять, почему некоторые компании просто неспособны к глобальной конкуренции. Что не совсем ясно, так это почему одни и те же тенденции воспроизводят себя в странах с совершенно различным политическим, экономическим, социальным и культурным наследием. Макроэкономические переменные, воздействующие на развивающиеся государства, весьма неоднородны, но микроэкономические процессы удивительно схожи.

В этом наблюдении высвечивается связь между культурой и экономической конкуренцией. Представления людей о бизнесе, экономике или конкуренции предопределяют качество принимаемых ими стратегических решений.

Выявление образа мыслей, присущего лидерам

Одним из способов, позволяющих понять, почему предприниматели организуют свои компании и стратегии именно так, а не иначе, заключается в том, чтобы попытаться воспроизвести их реакцию на повседневные проблемы. Сделать это можно с помощью социологических опросов основных референтных групп той или иной страны.

Общенациональные опросы. С 1992 года небольшая группа сотрудников компании «Монитор» консультирует бизнесменов и политических лидеров развивающихся стран на предмет того, как повысить конкурентоспособность их национальной экономики. Наши усилия начались с инициатив, нацеленных на корректировку правительственной политики и стратегии отдельных компаний. Со временем, однако, мы пришли к осознанию того, что господствующая политика и преобладающие стратегии были не столько причиной фиксируемых нами мыслительных стереотипов, сколько их следствием. Это заставило нас предпринять серию опросов, направленных на прояснение того, что ключевые категории респондентов думают о механизмах формирования богатства. Мы начали с Колумбии, где опросили около четырехсот предпринимателей и чиновников. Опрос был призван оценить отношение лидеров как общественного, так и частного сектора к различным политическим, экономическим и социальным проблемам, стоящим перед страной. С его помощью нам предстояло идентифицировать узловые точки, которым надо было уделить основное внимание.