Родителей — в отставку? Разрушение семьи под видом борьбы за права детей

Парламентарии прокомментировали идею введения в России ювенальной юстиции

Большинство российских парламентариев выступили против введения в России ювенальной юстиции, посчитав, что этот институт не только дублирует функции уже существующих структур, но и подрывает устои семьи. Так, в интервью сайту Regions.ru заместитель председателя Совета Федерации и глава Национального общественного комитета «Российская семья» Михаил Николаев заявил, что «поскольку система ювенальной юстиции подразумевает вмешательство государства в процесс семейного воспитания, то такой институт в России не должен быть создан».

Выразив уверенность в том, что «государство не имеет права вторгаться в семью, поскольку от этого семья может разрушиться», парламентарий указал на необходимость улучшения качества жизни людей. «В верхах много говорят о том, что жилье, образование, здравоохранение должны быть доступными, однако заметных шагов в этом направлении не делается. А политика государства должна сконцентрироваться на человеке, и тогда многие вопросы отпадут сами собой, без вмешательства правосудия», — заключил М. Николаев.

«Преждевременным вмешательством в личную жизнь каждой семьи» назвал возможное введение в России ювенапьной юстиции заместитель председателя Комитета Госдумы по образованию Виктор Шудегов. «Создание ювенальной юстиции не приведет к окончательному разрушению института семьи, но я против образования такого органа», — заявил депутат. По его словам, «создание специального органа по защите прав несовершеннолетних — это дублирование многих функций уже существующих организаций».

В качестве «лучшего варианта» в плане защиты прав детей парламентарий рекомендует выделить из общей структуры уполномоченного по правам человека должность уполномоченного по правам ребенка. «Не во всех семьях есть проблемы, в благополучных семьях дети настроены позитивно: они успешно учатся и ставят перед собой определенные жизненные цели», — заключил В. Шудегов.

Создание ювенальной юстиции повлечет за собой дополнительные материальные, технические, организационные и многие другие траты, которые не помогут решить проблему защиты прав детей, убежден заместитель председателя Комитета Госдумы по конституционному законодательству и государственному строительству Виктор Илюхин. «Я противник создания в России ювенальной юстиции, и даже если будет разработан законопроект о создании такого органа, то я никогда его не поддержу и смогу убедить фракцию КПРФ голосовать против него», — заявил депутат. «На сегодняшний день в России достаточно и правовых основ, и органов, которые занимаются вопросами защиты прав несовершеннолетних», — добавил он.

На Соборных слушаниях по доктрине «Молодое поколение России», состоявшихся в феврале 2008 г. в рамках XII Всемирного Русского Народного Собора, архиепископ Ставропольский и Владикавказский Феофан (Ашурков) использовал предоставленные ему пять минут для того, чтобы резко осудить планы введения ювенальной юстиции в России. «Подход к ребенку как к субъекту права автоматически лишает родителей права на воспитание», — считает архиепископ.

По мнению парламентария, «вмешательство государства в дела семьи может привести к окончательному разрушению института семьи». «Государство и так достаточно глубоко вмешивается во все вопросы. Оно формально занимается всем, а дело практически стоит на месте», — отметил он. «У многих в нашем государстве большой «реформаторский зуд», и вместо того чтобы решать проблему по сути, начинают ходить вокруг нее, предлагая ломку уже существующих учреждений и создание новых структур», — подытожил В. Илюхин.

Русская линия

Л. О. Павлова,

адвокат, член правления Некоммерческого партнерства «Родительский комитет»

Дети без родителей — дети без будущего

В последнее время активизировались сторонники введения в России системы ювенальных судов, ювенальной юстиции, обязательного сексуального образования в школе, представляющие свои предложения как общественное благо, направленное на заботу о детях. Однако анализ этих нововведений свидетельствует о том, что предлагаемые новации в законодательстве, являющиеся калькой западных правовых систем, ведут к разрушению семьи, отделению родителей от детей, а самих детей — к растлению.

Из системы ювенальной юстиции исключены родители

Проект создания ювенальных судов уже существует в России в виде проекта Федерального закона о внесении изменений в закон о судоустройстве. По мнению его сторонников, создание ювенальных судов (по типу военных) улучшит рассмотрение дел, связанных с несовершеннолетними, и положительно повлияет на положение детей. Однако сам факт введения ювенальных судов не улучшит положение детей в России. Введение же ювенальных судов будет первым шагом по пути к созданию целой системы ювенальной юстиции, из которой исключены родители.

Система ювенальных судов копирует западные, уже опорочившие себя судебные системы, когда ювенальные (семейные) суды не просто решают дела в отношении несовершеннолетних, а напрямую диктуют семье — как ей жить, как воспитывать детей, как строить отношения между членами семьи, какие ценности считать главными. Система ювенальной юстиции возглавляется ювенальным судом, который является последней и единственной инстанцией не только по уголовным делам, но и во всех судебных делах, связанных с несовершеннолетними (уголовные, гражданские, жилищные, имущественные, споры о воспитании детей, споры о лишении и ограничении родительских прав).

Нынешние адепты системы ювенальной юстиции предлагают включить в нее уполномоченных по правам ребенка, органы опеки, которые по существу принимают на себя функции родителей, социальные службы, правоохранительные органы, общественные неправительственные организации. Любопытно, что список организаций, входящих в систему ювенальной юстиции, во всех предлагаемых ныне проектах заканчивается исправительно-воспитательной колонией. При этом сторонники ювенальной юстиции предлагают передать судам контроль за несовершеннолетними, совершившими преступление, а о родителях упоминается только… как об объектах для наказания за невыполнение родительских обязанностей.

Плюс обязательное сексуальное просвещение школьников

Обязательное сексуальное просвещение — уже реальность российских школ. В 1996–2000 гг. Минобразования РФ совместно с ЮНЕСКО внедрило в школы программу «Половое просвещение российских школьников», переименованную в 1998 г. в «Здоровый образ жизни российских школьников», путем «введения в школьные учебники элементов полового просвещения». Сейчас продолжается наступление на права родителей по преимущественному воспитанию детей. Насильственное сексуальное просвещение детей чаще всего реализуется под видом профилактики венерических заболеваний и СПИДа (в ряде школьных программ по ОБЖ, биологии, в дополнительных образовательных программах, в рамках медицинской профилактики в различных медучреждениях типа центров планирования семьи или питерской «Ювенты», которые заключают договоры со школами и в массовом порядке водят школьников на «обязательно-принудительные» занятия). Подобное сексуальное просвещение стало нормой для западных стран Европы.

С 2000 года России предлагается ратифицировать ст. 11 п. 2 Европейской социальной хартии, обязывающей присоединившееся государство обеспечить профилактические меры охраны здоровья, под которыми Совет Европы подразумевает не только борьбу с инфекционными заболеваниями, но и обязательное сексуальное просвещение в школе. Именно порядку и срокам введения обязательного сексуального просвещения в школе посвящены отчеты стран, ратифицировавших указанный пункт ЕС хартии, направляемые ими в секретариат СЕ.

Российские суды уже сейчас принимают решения, ущемляющие права родителей на преимущественное воспитание и на охрану здоровья своих детей, охрану их нравственности. Введение системы ювенальной юстиции сделает практически невозможным реальную защиту прав родителей.

Суды против родителей

Сейчас в России существуют две системы защиты прав ребенка: административная (органы опеки, комиссии, инспекции по делам несовершеннолетних и др.) и судебная. Кроме того, имеется возможность судебного контроля за деятельностью исполнительных, административных органов, органов МВД, осуществляющих защиту прав несовершеннолетних. По сути, все это предлагается ликвидировать и передать ювенальному суду право решать и контролировать судьбу ребенка, попавшего по той или иной причине под юрисдикцию суда.

Существующая процессуальная система оспаривания судебных решений уже сегодня серьезно ограничивает возможности родителей по защите родительских прав. В настоящее время срок на обжалование судебных решений по гражданским делам в кассационном порядке составляет 10 дней. Срок обжалования решений в порядке надзора возможен лишь в течение полугода с момента вступления решения суда в законную силу. То есть огромное большинство родителей, в основном мало знакомых с действующим законодательством, процессуальными сроками и судебной системой, не способны самостоятельно защитить свои права в суде, кроме того, не успеют в установленные законом сроки обжаловать решения судов, с которыми они не согласны, что сделает родителей беззащитными перед судебной системой.

Примером является одно из гражданских дел (в течение пяти лет рассматривавшееся в Калининском суде Санкт-Петербурга) по иску родителей к детсаду и детской поликлинике, которые без согласия родителей проводили гинекологические осмотры пятилетних девочек, в результате чего дети получили психологические травмы. Родители просили суд признать незаконным тайный насильственный гинекологический осмотр их дочерей и взыскать компенсацию морального вреда в пользу детей и родителей. В суде выяснилось, что подобные осмотры проводились в десятках других садиков Петербурга и что инициатором этой программы является питерская организация «Ювента», которая вместе с Российской ассоциацией планирования семьи (РАПС) путем массового вовлечения российских школьников в свои программы профилактики на деле реализует «программы сексуального просвещения». Чиновники от медицины и образования всячески пытались заволокитить дело, чтобы оттянуть принятие прецедентного решения.

Более пяти лет тянулся процесс. Первоначально состоявшееся (в 2007 г.) в пользу родителей решение Калининского суда после судебных разбирательств было отменено кассационной инстанцией по жалобе ответчиков. Врачи и педагоги возражали против иска родителей, отрицая их очевидные права в области охраны здоровья детей. В суде заявлялось о том, что родители указанным иском покушаются на всю систему медицинской профилактики детей и что, мол, врачи «смотрели детей и будут смотреть» независимо от мнения пап и мам. Окончательно данное дело по просьбе родителей было рассмотрено по существу Санкт-Петербургским городским судом.

18 июля 2008 года Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда поставила точку в скандальной судебной тяжбе родителей, отменив решение Калининского суда. Но уже не стала возвращать дело в нижестоящую инстанцию, а сама приняла решение по существу. Судебная коллегия признала медицинское вмешательство в здоровье малолетних детей без согласия родителей незаконным, взыскав с поликлиники и детсада в пользу детей и их родителей по тысяче рублей в возмещение морального вреда. Справедливость наконец-то восторжествовала, хотя это стоило неимоверных усилий.

На сегодняшний день законными представителями детей являются родители, и вряд ли кто-либо из чиновников будет столь же последовательно, как отцы и матери, стоять до конца на страже интересов ребенка, ссориться с местной властью, администрацией, создавать конфликт. Кто же защитит ребенка лучше, чем это сделают сами родители?

Ювенальная юстиция — это страшный подрыв морального состояния общества! Она предполагает, что ребенок может пожаловаться на родителей в суд. Отца или мать могут засудить и оштрафовать за якобы неправильное воспитание и издевательство над чадом. Родитель может шлепнуть по заднице ребенка, а тот подаст в суд. Посмотрите, какое извращение Закона Божьего происходит на наших глазах, а именно 5-й заповеди: «Почитай отца твоего и матерь твою!» И прививается синдром Павлика Морозова. Теперь у нас появится масса павликов Морозовых.

Доктор медицинских наук иеромонах Анатолий (Берестов)

В нарушение конституционных гарантий по обязанности государства стоять на страже интересов семьи авторы проектов предлагают права родителей в значительной степени передать ювенальному суду. Имеется в виду, что при малейшем конфликте родителей с детьми суд может посчитать, что родитель недостоин отстаивать интересы ребенка, и примет защиту на себя. В такой ситуации единственным органом, определяющим судьбу детей, будет суд в лице единоличного судьи, объективность, профессионализм которого ставятся выше, чем права родителей.

Что же касается проблемных, так называемых «неблагополучных», семей (которые могут быть «неблагополучными» по самым разным причинам, в первую очередь материальным, и остро нуждаться в помощи), то дело в том, что работа государственной системы контроля за несовершеннолетними сильно формализована. По существу она не ориентирована на защиту семьи, детальную работу с конкретным ребенком и зачастую является своего рода конвейером по лишению родительских прав. Хотя органы опеки и попечительства должны в первую очередь попытаться восстановить нарушенные отношения в семье, помочь сохранить ребенку кровную семью, они часто идут по более простому для них пути — отобрать у родителей ребенка, лишив их родительских прав, либо ограничить эти права. Все это может приводить к очень печальным последствиям. Нужна переориентация всей государственной системы, работающей в интересах несовершеннолетних, на семью, на ее укрепление, на помощь ей.

Но нельзя интересы ребенка ставить над интересами родителей, как это пытаются сейчас сделать в ряде законопроектов по ювенальной юстиции, когда ребенок отделяется от родителей, а ювенальный суд служит дамокловым мечом для них. Приведу конкретный случай из моей практики, по которому я в настоящее время веду одно очень тяжелое уголовное дело.

История одной семьи в рамках уголовного дела

Сначала была семья

События таковы. Более 10 лет жила семья: жена Оксана, муж Артем и трое их детей. Правда, в семье не были оформлены брачные отношения, т. к. помимо возможных личных причин у родителей были большие проблемы с регистрацией по месту жительства. Хотя оба они коренные москвичи. Оксана, в 14 лет потеряв мать и квартиру, которая была продана, осталась без жилья и жила в дальнейшем в основном у родственников. Отец ушел к другой женщине, которая не занималась ее воспитанием. Артем же в свое время по каким-то причинам продал свое жилье. В 17 лет Оксана вступила в брачные отношения с Артемом, и они более или менее благополучно прожили вместе 10 лет, родили и воспитали троих детей. Жили то у родственников, то у знакомых, то снимали дачу за городом, то какие-то дешевые комнаты в убогих квартирах. Старшей девочке на момент тех событий, о которых я рассказываю, было 8 лет, младшим мальчикам — 4 и 2 года, причем дети имели свидетельства о рождении и даже страховые полисы, с которыми ходили в поликлинику.

Стоит отметить, что Оксана — не наркоманка, не алкоголичка, из вредных привычек у нее, пожалуй, только одна — курит. Хотя Оксана росла, может быть, не в самой удачной семье, но она все-таки ее имела и стремилась создать свою. Всех своих детей она выкормила грудью, что само по себе хорошо говорит о ней как о матери. Артем в свое время отслужил в армии, работал в основном на подсобных работах (где не требуют регистрацию в паспорте). Добывал деньги, сидел с детьми, бывало, и выпивал.

У Оксаны не было паспорта, так как у нее не было жилья, соответственно, и получать паспорт ей было попросту негде.

Когда Оксана устроилась работать в одну риэлтерскую фирму и стала получать неплохую зарплату, ей предложили вселиться по договору безвозмездного пользования в комнату в коммунальной квартире в центре Москвы. К несчастью, между собственниками этой большой шестикомнатной квартиры существовали свои проблемы из-за ее продажи. И хозяин комнаты, заселив туда Оксану и Артема с детьми, тем самым зафиксировал свои права, чтобы как-то влиять на переговоры по продаже.

Но не успела семья въехать в эту квартиру, как к ним пришла некая соседка, представившись бывшим сотрудником одной из прокуратур г. Москвы, и заявила, что в комнате жить никто не будет. Выслушав соседку, Оксана и Артем не придали этому особого значения. Однако уже через неделю в отсутствие матери (а Артем не зарегистрирован как отец детей) в квартиру явились представители органов милиции, прокуратуры, опеки и попечительства и составили акт обследования жилья, в котором было указано, что в квартире антисанитарные условия (хотя квартира коммунальная, и странно требовать с новых жильцов отвечать за ее состояние). Кроме того, было отмечено, что у детей нет игрушек (хотя у новоселов еще не было ни штор, ни нормальной мебели, поскольку жили бедно, дай в квартире находились всего несколько дней). Замечание опеки вызвало и то, что дети находятся в квартире с отцом, что едят пельмени, а в холодильнике нет овощей и фруктов.

После составления акта мать была вызвана на комиссию, где рассказала о своих проблемах: что у нее нет паспорта. Объяснила, что ей сейчас хорошо платят, и они с мужем решили, что сидеть с детьми будет отец. Что в субботу и воскресенье, когда Ольга дома, муж уходит на подработку. Комиссия вынесла ей замечание и уведомила, что если она не предпримет мер к ремонту квартиры и исправлению такой «ужасной», с точки зрения опеки, ситуации с детьми, то будет поставлен вопрос о лишении ее материнских прав.

Ситуацию усугубил тот факт, что восьмилетняя девочка пошла в школу только в декабре того года, когда происходили эти события, а до этого не ходила по причине отсутствия у семьи жилья и регистрации. На основе акта обследования жилищных условий матери на комиссии по делам несовершеннолетних вынесли административное взыскание за плохое воспитание детей.

Детей забрать…

Опека формально стала «помогать» матери, обещая содействовать в получении паспорта, устроить ребятишек. Оксане предложили принести все документы на детей, чтобы их на месяц смогли определить в санаторий; как ей сказали — в качестве помощи семье. Доверившись, она принесла документы.

Но это был обман. Тут же появилось распоряжение муниципалитета — отобрать детей, в соответствии с теми актами, где говорится, что квартира в плохом состоянии, а дети неправильно питаются, не имеют игрушек, не ходят в школу и детский сад. Оксана находилась на работе в тот момент, когда ей позвонил муж и сообщил, что у них забрали детей. Она бросилась в муниципалитет, чтобы узнать, где дети, а там сказали, что отныне с ней будут общаться только через суд. Ни санатория, ни другой помощи! Документы нужны были лишь для того, чтобы отобрать детей.

Детей поместили в больницу, не сообщая матери, в какую, затем в детский дом и в патронатную семью. Только через полтора месяца мать смогла их вновь увидеть. В суд поступает иск о лишении ее родительских прав (потом, правда, иск переделывается и ставится вопрос об ограничении родительских прав). Оксана с Артемом бросаются во все органы, находят организацию «Солнечный круг», где юристы бесплатно (поскольку денег у родителей нет!) помогают возбудить дело о признании незаконным решения муниципалитета об отобрании у них детей. И суд выносит решение о том, что детей у них отняли незаконно, но при этом уже проходит месяц, второй, четвертый… К детям их пускают всего 2–3 раза в присутствии сотрудников детдома.

В суде выясняется, что девочка училась в школе, что игрушки у детей были, что родители о них заботились — т. е. первоначальный акт, мягко говоря, содержал грубые ошибки. Опека не смогла внятно ответить, почему вообще пришла в эту семью, почему детей не отправили в санаторий, как обещали. Так дело получило огласку, была показана телепередача, с приглашением общественных организаций, психологов, священников. Неблаговидная роль органов опеки и прокуратуры стала очевидной для широкой публики, и детей должны были отдать родителям по решению суда в течение нескольких дней.

Однако, когда родители явились в детский дом и попросили вернуть им детей, им ответили, что пока еще не получено соответствующее распоряжение, и отец с матерью вынуждены были вернуться домой.

Отца — посадить

Тем же вечером Артема арестовали по обвинению в… насиловании дочери и заключили под стражу. Основанием для ареста стало заявление патронатной воспитательницы, в семью которой были помещены трое детей по договору с детским домом. Накануне возращения детей родителям она написала докладную записку о том, что девочка в доверительной беседе через полтора месяца после поступления в детдом якобы рассказала ей, будто от ее многократно насиловал. Документ пошел в прокуратуру, после чего сразу же последовал арест отца девочки по обвинению в изнасиловании и иных сексуальных действиях насильственного характера в отношении ребенка (при том, что на момент ареста следов изнасилования не было установлено).

В ходе следствия проводилась судебно-медицинская экспертиза ребенка, которая показала, что никаких следов не только изнасилования, но и иных следов сексуального насилия нет. Изнасилование не было вменено отцу, но дело продолжалось. Доказательством являлся допрос девочки (окруженной сотрудниками детдома и прокуратуры), зафиксированный на видеопленке, склеенной (!) из отдельных кусков. На ней видно, что перед девочкой сидит множество взрослых, вопросы задает психолог детского дома, сопровождавший ребенка на все допросы и экспертизы, протокол допроса осуществляет та самая женщина-прокурор, которая вела иск о лишении матери родительских прав и который уже признан незаконным. Иначе говоря, лиц, проводящих допрос, нельзя считать объективными — это люди заинтересованные. При этом ребенок дает показания, которые отличаются от того, что вменено отцу в вину. Интересно, что эксперты-психологи отмечали: девочка не понимает фактического смысла тех действий, о которых говорит (изнасилование, сексуальное насилие), что она склонна к фантазированию, чрезмерно зависима от взрослых. Эксперт-психолог профильного экспертного института прямо указала в суде на то, что, по ее мнению, ребенок оговаривает отца и что дела подобного рода — не исключение.

В итоге отец получает приговор на длительный срок лишения свободы… Именно этот приговор является основанием для повторного суда со стороны органов опеки о лишении Оксаны родительских прав. При том, что за полтора года ей дали увидеться с детьми всего Зраза, а дело (об оспаривании ею решения опеки об отобрании детей и заявление в суд пересмотреть дело об ограничении ее прав) в суде не обнаружено. Оказалось, что оно… потеряно. А недавно Оксана сообщила мне, что узнала: ее детей готовят на усыновление за границу…

Вопрос обвинения отца — это самостоятельный вопрос о незаконном приговоре, о неправосудном решении. Заслуживает внимания хотя бы тот факт, что Артем был лишен в суде права дать показания и суд прошел для него заочно. Он по-прежнему настаивает на том, что дело сфальсифицировано, что ребенок под влиянием взрослых оговаривает его, что он любит свою дочку, никаких насильственна действий не совершал, а все дело сфабриковано. Артем все еще надеется, что приговор отменят и детей вернут в семью.

Что происходит, когда ребенок лишается защиты семьи?

Итак, фактически девочка оказалась один на один с чужими взрослыми людьми, которые с самого начала этого дела, под видом защиты ее прав, все эти права нарушили. Родная мать была лишена возможности видеться с ребенком (как и с другими детьми), возможности защитить его в уголовном суде. Все это грубейшие нарушения. Во-первых, нарушен право девочки воспитываться в своей собственной семье (ведь суд уже установил, что изъятие ее из семьи было незаконным). Во-вторых, нарушено право на общение ребенка с родителями — девочка и ее братья оказались лишенными общения не только с отцом, который в данной ситуации стал обвиняемым, но и с матерью — безо всяких на то оснований. Т. е. дети насильно и незаконно лишены защиты со стороны своей матери.

Очевидно, что девочка получила сильнейшую психологическую травму во время изъятия из семьи, неоднократных допросов. Находясь во власти патронатного воспитателя и подвергаясь давлению с его стороны, она понимала, что эти люди фактически являются ее «хозяевами». Все было построено таким образом, чтобы девочка и ее братья забыли свою семью, родную мать и настроились на сиротское существование.

Одна семья разрушена — кто следующий?

Семьи больше нет. Есть мать — без детей и мужа. Есть отец, находящийся в тюрьме. Его жизнь исковеркана страшным обвинением. Есть трое детей-сирот при живых родителях. Детям подыскиваются новые, возможно, заграничные родители.

Не говоря о том, виновен отец или нет, о том, что приговор суда может быть еще отменен, задумаемся, как и почему трое малолетних детей были лишены матери — с помощью правоохранительных органов, опеки, работников детдома.

Почему происходит такое нарушение родительских прав, почему мать так активно выталкивается из дел, связанных с ее детьми, почему с ней не работают? Может быть, виной чей-то интерес к той самой квартире, в которую они в свое время поселились? Может быть, детей кто-то хочет усыновить? А может быть, чиновники просто защищают «честь мундира»? И все это происходит в одном и том же суде, и та же прокуратура этим занимается, и те же органы опеки дают показания по всем делам. Вопросов больше, чем ответов. Рассматриваемый случай показывает, сколько было нарушений закона, причем со стороны тех органов, которые должны стоять на его страже.

Трудно дать оценку причинам происшедшего, но можно предположить, что упорное отстаивание незаконных действий, грубейшие нарушения прав семьи свидетельствуют о том, что происходит злоупотребление правом со стороны тех должностных лиц, которые по долгу службы обязаны отстаивать интересы семьи и детей. Но они в этом не заинтересованы.

* * *

И если такие вопиющие нарушения происходят в то время, когда родители имеют бесспорное право на преимущественное воспитание ребенка, то чего же можно ждать при принятии модели ювенальной юстиции, максимально ущемляющей права родителей, выводящей интересы ребенка из интересов семьи!

Система полицейского надзора над семьей

Предлагаемая ныне система ювенальной юстиции сводит на нет независимость семьи, ставит под сомнение принцип невмешательства государства в ее дела. К несовершеннолетним, совершившим преступление, необоснованно планируется вместо уголовного наказания применять воспитательные меры социальных служб под контролем суда. Таким образом разрушается действующая система «воспитующего наказания» за преступления.

Вместо усовершенствования и дальнейшего развития уже существующего опыта работы органов опеки, социальных и правоохранительных служб по работе с семьями и трудными подростками на наших глазах идет попытка создания надгосударственной системы исполнительной и судебной власти, которая будет иметь беспрепятственный доступ в любую семью.

К финансированию различных проектов, связанных с детьми и семьей, помимо бюджетных, привлекаются деньги различных общественных зарубежных организаций и фондов (на деструктивную деятельность которых неоднократно обращалось внимание общественности). Эти фонды получат неограниченное влияние на лишенную родительского попечения подрастающую молодежь, на формирование ее морально-нравственных ориентиров. Молодежь, лишенную традиционного культурного, исторического, нравственного опыта (передаваемого, прежде всего, семьей), можно беспрепятственно использовать в любых, в том числе и в политических целях (например, в «оранжевых» и «розовых» революциях).

Ряд правозащитников, спекулируя, как правило, на нехарактерных, выходящих из ряда вон случаях насилия родителей над детьми, манипулируя сознанием масс о полезности системы ювенальной юстиции, пользуясь неосведомленностью людей об истинном положении дел в ряде других стран, уже принявших эту систему, пытаются навязать всему обществу систему полицейского надзора за семьей.

Защитники ювенальной юстиции говорят о том, что следует заниматься прежде всего детьми, что нужно защищать ребенка. А от кого? От родителей, от общества? Защищая преимущественно права ребенка, противопоставляя его интересы интересам семьи, родителей, необоснованно вмешиваясь в семейные дела, мы неизбежно стимулируем разделение в семье, провоцируем ее распад, ослабляем положение ребенка.

Если семья будет поставлена под жесткий контроль государства (на словах — для соблюдения интересов ребенка), это может привести на деле к жесткой диктатуре этих интересов. Фактически сын (или дочь) сможет потребовать у суда установить над родителями контроль, то есть может стать таким маленьким монстром, который, получив определенные права, будет устанавливать порядок жизни в семье.

Если оказать такое давление на семью, в России люди вообще могут перестать вступать в браки. Поэтому и сама ювенальная юстиция является своего рода бомбой замедленного действия.

Посмотрите на проблему с другой стороны. Предположим, подросток пожаловался в ювенальный суд на своих родителей, что ему не дают деньги на сникерс в школьной столовой. Ювенальный суд решит, что родители должны выдавать ему по 20 рублей в день на сникерс. Но где гарантии, что тот не потратит их на бутылку пива? Ведь ни суд, ни ограниченные в своем праве самостоятельно воспитывать собственное дитя родители не смогут это проконтролировать. И это при том, что семья попадет в жесткую зависимость от судебной системы.

А нам нужно семью поддерживать. Кстати сказать, сейчас, уже есть проекты, например в Перми, которые ставят задачей максимальное сохранение для ребенка кровной семьи.

Государство, общество, безусловно, обязаны осуществлять 1 меры по совершенствованию системы, направленной на защиту прав несовершеннолетних, профилактики преступлений среди подростков и молодежи, но это должно происходить с учетом действующей системы законодательства, на основе серьезного изучения последствий влияния на общество и семью предлагаемых мер, после отработки безукоризненных методик, подтвердивших положительный эффект нововведений. Кроме того, недопустимо слепое копирование сомнительного опыта других стран. Основным принципом при реформировании законодательства в области судебной системы, защиты прав несовершеннолетних является бережное отношение к семье, ее всяческая поддержка, невмешательство государства в дела семьи, поддержание авторитета родителей, учет лучших семейных традиций, учет русского менталитета, веры и духовно-нравственных ориентиров общества.

Нам нужна новая комплексная государственная политика, направленная на семью, нужны специалисты для работы с семьей. Перед системой нужно ставить новые задачи, главную из которых можно сформулировать так: нужно защищать семью в целом и ребенка в рамках его семьи. Необходима более широкая служба органов опеки и попечительства, наличие в ней различных групп специалистов, которые бы занимались не просто ребенком, а семьей в целом.

Надо сделать так, чтобы недобросовестность и возможные злоупотребления своим положением со стороны чиновников, а также недобросовестных родителей не сделали детей товаром (в прямом смысле слова) и разменной монетой при решении личных амбиций, чтобы некомпетентность не разрушала семьи, чтобы действия всех чиновников и суда были направлены, прежде всего, на сохранение для ребенка родной семьи, и только потом, когда исчерпаны все меры, ребенок из семьи изымался. В случае ограничения родительских прав по вине родителей с ними надо работать и помогать восстановить нормальный климат в семье, правильно построить отношения с детьми, сделать эту меру по возможности временной. И, конечно, надо лечить общество, с юных лет объяснять детям, что семья — это очень важно, это очень хорошо, это очень правильно. Семья — это и любовь, и друзья. Что без семьи человек вряд ли будет счастлив.

Татьяна Шишова,

член Союза писателей России

Царица добродетелей

«Послушание — это царица детских добродетелей, и при наличии послушания за ним последует в ребенке развитие всех душевных достоинств», — писал в начале XX века известный православный писатель и богослов Н. Е. Пестов. А св. прав. Иоанн Кронштадтский выражался еще более определенно и жестко: «Каприз — зародыш сердечной порчи, ржа сердца, моль любви, семя злобы, мерзость Господу».

Непослушание первых людей, Адама и Евы, повлекло за собой вселенскую катастрофу, последствия которой испытывает на себе каждый из нас. С грехом вошла в жизнь смерть, вошли болезни, скорби, разные неприятности. Память об этом, пусть и в стертом виде, жива до сих пор. Далее у тех народов, которые не признают Библию своей Священной Книгой, или в среде атеистов детское непослушание никогда не считалось чем-то хорошим и правильным. Что вполне естественно: для самого ребенка такое поведение опасно, а для взрослых — оскорбительно. Ведь если ребенок, которого родители в силу его детского возраста полностью обслуживают, еще и начинает ими командовать, то взрослые автоматически низводятся до положения рабов. Их авторитет, естественно, рушится. Дети очень тонко чув-: ствуют нарушение семейной иерархии и пытаются использовать это в своих эгоистических целях, причем реагируют по-детски ярко и непосредственно, не церемонясь. «Подай, 2 5Q принеси, унеси, пошла вон и не смей мне перечить, а то я тебе задам!» — вот кредо такого юного «рабовладельца»., Конечно, подобное обращение, даже если оно по тем или иным причинам допускалось в некоторых семьях, неизменно вызывало осуждение окружающих.

— Ох, смотрите, наплачетесь вы с ним (с ней)! Разве можно так детей распускать? — со всех сторон слышали чересчур снисходительные родители.

Дети без взрослых

Однако в последние десятилетия люди все чаще слышат противоположное. Воспитание называется «давлением», наказание — «насилием», взрослых уверяют, что дети ненавидят дидактику и что педагогика должна быть «недирективной». Дескать, вы изложите разные точки зрения, а ребенок пусть сам делает свой выбор. Он же свободная личность! Какое право вы имеете диктовать ему, с кем дружить, какие фильмы смотреть, играть или не играть в компьютерные игры, вступать или не вступать в интимные отношения, потреблять или не потреблять наркотики? Попробуйте убедить его, а если не получится — смиритесь. Значит, вы не подобрали правильных слов или не сумели завоевать авторитет… Хотя как можно завоевать авторитет у ребенка, который сызмальства привык, что тебя можно не слушаться, если ты «неубедителен»? Ясно же, что для своевольного человека только свое слово — закон, а к остальным он прислушивается лишь до тех пор, пока это не вступает в противоречие с его волей и желаниями.

Уже не первый год либерально настроенные политики агитируют депутатов ввести в России систему так называемой ювенальной юстиции, в рамках которой дети получили бы возможность подавать на родителей в суд, если те нарушают их права. В тех странах, где ювенальная юстиция введена, родителей могут лишить родительских прав за то, что они не дают ребенку играть в компьютерные игры, наказывают за прогул школы, не пускают на дискотеку или в сомнительную компанию. Да-да! Ведь они лишают ребенка права на отдых, на общение, на творческую самореализацию… В Америке, по отзывам живущих там людей, многие дети теперь разговаривают с родителями с позиции силы, держа палец на кнопке мобильного телефона и угрожая в случае отказа выполнить их требования, что они позвонят по телефону 911 и пожалуются на психическое насилие. 911 — телефон службы спасения. Не правда ли, симптоматично, что теперь она занимается еще и спасением детей от родителей?

А учителя Германии в начале 2006 года устроили массовую забастовку, требуя от правительства, чтобы им вернули хоть какие-то рычаги воздействия на детей.

— Их стало невозможно учить! — сетуют учителя. — Они нас совершенно не слушаются. Мы им говорим: «Дети! Сегодня мы будем проходить такую-то тему». А они в ответ: «Пожалуйста! Только без нас». И это в начальной школе! В старших же классах вообще творится полный бедлам. Пусть те, кто дал детям право издеваться над учителями, сами их учат. Мы умываем руки.

Чтобы нашим читателям, еще не увидевшим воочию всех последствий ювенальной юстиции, было понятно, как именно выглядит детское своеволие в странах, опередивших нас в этом направлении, приведу пример из книги известного немецкого психолога Ирины Прекоп «Маленький тиран»: «Учительница что-то написала на доске. Внезапно Александр бросился к ней с криком: «Как ты можешь занимать всю доску — половина моя!» Ионе мгновение ока вытер написанное на доске. Учительница спокойно велела ему вернуться на место. Александр закричал еще более злобно: «Я не уйду, убирайся лучше ты!» Тут он заметил, что учительница сохраняет полнейшее спокойствие и даже улыбается <а что ей, бедняге, еще остается делать? Вывести хулигана из класса она не имеет права, а если прикрикнет — обвинят в жестоком обращении с детьми. — Авт.>, а одноклассники как назло стали смеяться, — и опрометью бросился в коридор. Там он принялся стучать кулаками по стенкам шкафа и кричать: «Пусть она убирается! Пусть она убирается!» Изо всех дверей выбежали учителя и ученики. Они пытались утешить бедного ребенка, затем отвели его домой. И тогда у врачей появились подозрения на школьную фобию».

А вот примеры захвата власти над родителями:

«Свен будит мать по ночам, добивается, чтобы зажгли свет и дали бутылку с водой, из которой, однако, не желает пить. Позднее он издает свое «законодательство», согласно которому мать должна носить его на руках по всей квартире. Он диктует порядок пользования выключателем и, наконец, заставляет мать играть с его машинкой согласно его же режиссерским указаниям…

Ирене удается каждую ночь ровно в 2 ч. 20 мин. — по ней можно проверять часы — заставлять мать брать ее к себе в постель. Но после этого мать не может снова лечь, а должна сидя, скрестив ноги, качать девочку на руках и напевать вполголоса мелодию колыбельной — причем именно мелодию, так как если мать начинает напевать слова, то Ирена протестует пронзительным криком…

Ральф, засыпая, настаивает на том, чтобы мать сидела на краю кровати и держала его руку в своей — до тех пор, пока он не заснет. Он не разрешает матери ни прилечь, ни погладить его, ни даже взять правую руку вместо левой…

Пятнадцатимесячного Яна принесли в детскую клинику по поводу крайнего истощения. Начиная с седьмого месяца Ян питался только материнским молоком, отказываясь принимать любую другую пищу. Мать охотно мирилась бы с этим и дальше, но у нее не хватало молока для насыщения ребенка. Ян будил мать трижды за ночь и добивался, чтобы его накормили грудью. Если же мать отказывала ему, он пытался порвать ее ночную рубашку и кусал грудь до крови…

Семилетний Марио ест только кексы и сухие хлебцы. Да, он может съесть какую-либо другую пищу, но при одном условии — если над ним будет раскрыт зонт.

Катрин был один год, когда родители отправились с ней в горы. Они хотели изменить на время городской образ жизни и решили обойтись без автомобиля, детской коляски и телевизора. Во время странствий по горам отец носил Катрин на плечах. Девочка особенно радовалась, когда отец прыгал с камня на камень. Однажды, запыхавшись, он хотел постоять, чтобы передохнуть, но Катрин требовала, чтобы он шел дальше, — причем она со всей стой барабанила своими маленькими кулачками отцу по голове. Отец подчинился. Но так пошло и дальше, и ему удавалось отдыхать все реже» (Ирина Прекоп. Маленький тиран. СПб. Речь. 2004. С. 98–99).

У нас подобное поведение пока что является поводом обратиться к психиатру… Хотя даже тяжело больных детей обычно не распускают настолько, чтобы они позволяли себе так обращаться со взрослыми.

После вышеописанного не удивляешься, прочитав в той же книге, что «в США статистика выявила два миллиона родителей, с которыми жестоко обращаются дети (речь идет именно о насилии детей над родителями)» (Ирина Прекоп. Там же. С. 54).

Своеволие — ходкий товар

Однако приверженцы «антиавторитарной волны» не унимаются. Они всячески рекламируют детское непослушание, стараясь не только вывести его из числа пороков, но и ввести в ранг добродетели. Своеволие становится ходким товаром.

Сейчас на мировой (и, стало быть, российский) рынок усиленно «продвигают» кукол Братц, что означает на английском на жаргоне «дерзкая, избалованная девчонка». Барби, еще недавно так шокировавшая взрослых своей недетской сексуальностью, теперь кажется образцом целомудрия по сравнению с новыми куклами, наделенными уже откровенно проститутской внешностью. А рекламный буклет вдобавок дает девочкам четкие поведенческие установки: «Почувствуй себя настоящей принцессой — уверенной в себе, озорной и ослепительной!.. Празднуй свою независимость, будь модной, проявляй свой яркий темперамент!.. Возьми власть в свои руки!.. Ночь! Самое время покорять город! Веселая компания Bratz высыпала на ночные улицы столицы! Их стиль — очень смело, даже дерзко! Прохожие так и замирают как вкопанные, едва Братц появляются на горизонте».