Атаман. Кровь за кровь

Он проснулся от грубого толчка. Демидов приложил палец к губам, всем своим видом показывая, что Тер­пухину нельзя шевелиться.

—   В чем дело? — прошептал Юрий.

—   Да тихо ты! Не двигайся. Они внизу... Я их всех на мушке держу.

Терпухин медленно поднял голову и взглянул меж­ду веток с увядшими и скрутившимися от жары листь­ями. Далеко внизу на развилке двух тропинок стояла группа чеченцев — человек семь-восемь. Они о чем-то оживленно разговаривали, то и дело указывая оружи­ем на вершину горы. Укрывшись в шалашике из веток, Демидов держал их на прицеле.

—   Не вздумай стрелять, — прошептал Терпухин.

—   Это все родственнички убитых тобою чечен­цев? — мрачно спросил Демидов.

—   Возможно, — ответил Юрий, задетый местоиме­нием «тобой», употребленным Демидовым по отноше­нию к убитым прошлой ночью чеченцам.

—   Восемь человек при полной боевой выкладке, — снова прошептал Демидов. — Они не выпустят нас от­сюда. Видишь, расходятся, в кольцо будут брать.

—   Не стони, — произнес Терпухин. — Насчет се­бя можешь не беспокоиться. Ты же не стрелял, трупы не твои...

—  Подумаешь, не мои, — равнодушно произнес Де­мидов. Некоторое время он лежал неподвижно. Затем вдруг угрожающе произнес: — Так ты говоришь, тру­пы не мои?

—  Ты же сам сказал, — миролюбиво сказал Терпу­хин, еще ничего не предчувствуя. Но затем произошло то, о чем он не мог догадаться и что круто изменило ход событий: Демидов ни с того ни с сего, без всякой видимой угрозы со стороны чеченцев, вдруг ударил по ним из пулемета.

—  Не мои трупы? Будут моими! — орал он, выпус­кая длинную очередь.

Один из чеченцев мешком упал на землю. Двое других, в которых попали пули, присели, странно изо­гнувшись, и один из них страшно и пронзительно за­кричал, видимо, смертельно раненный. Всех остальных чеченцев как ветром сдуло, а из-за камней ударили ту­гие газовые струи выстрелов из автоматов.

«Чертовски мощная эта штука — автомат Калаш­никова!» — подумал Терпухин, подползая к Демидову и хватая его за шею. Тот глупо улыбался, что-то гово­рил, но не выпускал пулемет из рук. Терпухин наот­машь ударил напарника по лицу. Демидов выпустил пулемет и, пятясь задом, выполз из шалашика.

Чеченцы вели беспрерывный огонь по высотке, не давая возможности поднять головы. Когда огонь на ко­роткое время затихал, Терпухин видел, что по всем правилам военной науки чеченцы короткими перебеж­ками рассредоточиваются по местности, в самом деле окружая гору.

—   Болван! — крикнул Терпухин. — Теперь они точно нас окружат!

«Их было восемь, троих Демидов подстрелил, — Юрий стал лихорадочно подсчитывать количество вра­гов, — осталось пятеро. Если начнут гасить из подствольников — будет совсем худо.»

Подствольники не заставили себя долго ждать. Первая граната не долетела и взорвалась намного ниже вершины горы, обдав беглецов смрадным дымом тротилового заряда. Вторая угодила меж крупных камней, Сразу же после взрыва Терпухин поднял голову и вы­пустил длинную очередь по чеченцу, который стрелял из подствольника. Тот на некоторое время затих.

Терпухин оглянулся и увидел совершенно белое ли­цо Демидова.

—   Игнатий! С тобой все в порядке?

Демидов с трудом улыбнулся.

—   К-кажется, к-контузило... — Демидов поднял ру­ку с ободранной на локте кожей.

—   Чтоб тебе голову скорее оторвало, дурак, — крикнул Юрий.

—   Все равно отрежут, — ответил Демидов.

—   У тебя есть граната и пистолет. Марш к тем камням! — рявкнул Терпухин. — Как только он шарк­нет из подствольника, метни туда гранату!..

От третьей гранаты пострадал сам Терпухин. Нео­жиданно что-то лопнуло совсем рядом. В глазах осле­пительно засияла болезненная белизна. Когда Терпу­хин пришел в себя, то увидел множество мелких ос­колков, словно вцепившихся в брючину.. Боли он не чувствовал, но по опыту знал, что она придет позже... Он принялся выковыривать осколки и с яростью от­швыривать их от себя.

—   Зацепило, да? — спросил неожиданно появив­шийся рядом Демидов.

—  Я тебе сказал метать гранату! — в бешенстве за­орал Юрий.

—   Я метнул... Его того... в клочья... Так тебя зацепи­ло, Юра?

—   Черт, похоже, что да, — Терпухин дрожащими руками поднял брючину. На коже виднелись многочис­ленные, но неглубокие ранки. Из них маленькими струйками сочилась кровь. Демидов стал рвать подол рубахи.

—  Ну, теперь мне капут. Укатали сивку крутые горки, — сказал Терпухин.

—  Надо перевязать артерию, — проговорил Деми­дов, опустился на колени и зубами разорвал оторван­ный кусок рубашки на два куска.

—  Пригнись, убьют!.. Не убьют — ушли...

Терпухин выглянул из-за камня. Далеко от горы, стараясь укрываться в складках местности, мельтеши­ли фигурки чеченцев, уносящих раненого. Он по-преж­нему громко, истошно кричал.

—   Так что, мы с тобой теперь друзья? — произнес Демидов.

—   Раз ты меня спасаешь, значит, друзья. Но зря ты это затеял, Демидов. Не военный ты человек.

—   Да, зря, — Демидов сплюнул, пытаясь освобо­диться от нитки, застрявшей между зубами. — Я ду­мал, пока они в куче, я их перестреляю. Никогда не до­веряй штатским, атаман... Никогда... Ну, все, — Деми­дов завязал скрученную жгутом ткань аккуратным узелком, — теперь ты поправишься.

—   Дудки, — устало произнес Терпухин. — Жгут надо через час ослабить.

—   Пошли. Не торчать же здесь, — сказал Деми­дов. — Они быстро вернутся.

—   Да, чеченцы никогда не бросают своих. Даже мертвых...

Они спустились с горы и подобрали автомат одного из убитых. Рожок оказался почти пустым, зато в кар­манах нашлись две гранаты. Возле второго убитого оружия не было, и карманы его были пусты.

—   Почистили, — хмуро пробормотал Терпухин.

Беглецы побрели по ущелью, словно обреченные,

Через сотню шагов Терпухин устало опустился но землю.

—   Хватит, нога одеревенела, снимай жгут.

Демидов осмотрел ногу. Она заметно припухла.

—   Ходок из меня никудышный, сам видишь, — ска­зал Терпухин. — Мне надо вернуться.

—   Куда?

—   На высотку... Там и помру...

—   Ты чего, Юра? — Демидов схватил Терпухина за плечо, заглянул в глаза.

—   Ничего, Демидов, — Терпухин вздохнул. — Они нас достанут. Самое позднее — через минут двадцать- тридцать. Будут гнать по этому ущелью и достанут. Уходи, я их задержу. Боюсь, что ненадолго. Патронов почти не осталось...

—  Я никуда не уйду, — сказал Демидов и сел рядом.

—   Тоже мысль. Все равно твоя затея с побегом с самого начала была обречена на провал, — Терпухин снова вздохнул. — Н что, мужики мы или не мужики?

Глава 9. Подставные ангелы смерти

Они вернулись на высотку и принялись обустраи­вать ее для последнего сражения.

Чеченцы не заставили себя долго ждать. В слепя­щих лучах низко полыхавшего над горами солнца Тер­пухин увидел, что вдали по ущелью на ухабах подпры­гивает коробочка джипа. Близко чеченцы не подъеха­ли, остановились и рассыпались цепью, насколько это им позволяла гористая местность. И опять не выдер­жал Демидов. Увидев противника, он потерял голову и застрочил из автомата.

—   Чумной ты, что ли? — заорал Терпухин. — Па­троны побереги, сколько у тебя их?! Ты же обнаружи­ваешь себя!

Демидов виновато втянул голову в плечи. А через мгновение ущелье наполнилось громоподобным грохо­том выстрелов крупнокалиберного пулемета. 12,5-миллиметровые пули, почти снаряды, в мгновение ока раз­метали камни, собранные Терпухиным и Демидовым для оборудования огневых позиций. Автоматчики ко­роткими перебежками стали приближаться к подно­жию горы.

—   Ты хорошо из пулемета стреляешь, — сказал Терпухин. — Попробуй достать джип...

Демидов залег за пулеметом, передернул затвор, долго прицеливался, но пустил лишь короткую оче­редь — пулемет внезапно осекся. Что, патронам капут? — Демидов бросил на Тер­пухина испытующий взгляд.

—   Есть маленько, — ответил Терпухин. — Но я те­бе буду выдавать поштучно.

Демидов молчал, прижимая приклад пулемета к дав­но не бритой щеке и надавливая на спусковой крючок.

—   У нас по десять патронов на брата, это на мину­ту хорошего боя, если они атакуют, — произнес Тер­пухин.

—   Может, до захода солнца продержимся? — спро­сил Демидов.

—   До захода? Солнце зайдет, но еще долго светло будет, — ответил Терпухин. — Они полезут...

В это время снова зарокотал крупнокалиберный пу­лемет. Пришлось втискиваться между каменными глы­бами, чтобы уцелеть. Пули долбили гору, но ни одна из них не попала в самую вершину горы.

—   Славное дело! — крикнул Терпухин. — Пуле­метчик бестолковый!

—   Почему? — отозвался Демидов.

—   Прицел у него сбит, вот он гору и пашет. Смот­ри, — Терпухин перекатился через спину и одиночным выстрелом бахнул в сторону джипа. Оттуда сразу же застрочил пулемет. Пули снова легли ниже. — Ви­дишь?

—   Поправить прицел дело не хитрое, — отозвался Демидов, — дай пару патронов...

Терпухин бросил напарнику несколько патронов, и тот, зарядив ленту, пустил короткую очередь по джипу. Короткую, но достаточную, чтобы в ответ сно­ва загрохотал крупнокалиберный пулемет. Когда гул от стрельбы затих, Терпухин услышал завывание мо­тора. «Это джип! — мелькнула мысль. — Они подго­няют пулемет поближе. Нет уж, дудки, ничего у вас не получится!»

—   Демидов! — крикнул Юрий. — Пока они перего­няют джип, бегом вон к той скале! С гранатами! Пуле­мет брось, я прикрою.

К его удивлению, Демидов безропотно подчинился. Терпухин стрелял из автомата одиночными, делая не­большие паузы, пока в магазине были патроны. Но вот затвор сухо клацнул. Демидов успел уйти в тень ска­лы. Теперь атакующие чеченцы не видели его.

Терпухин достал из кармашка патрон, защелкнул его в рожок. Это для себя. Затем пересчитал патроны для пулемета. Восемь штук. На один раз пульнуть.

Джип снова изрыгнул длинную очередь по вершине горы. Терпухин не успел укрыться, и мелкие каменные осколки иссекли щеку в кровь.

Наступила минута затишья, а потом мотор джипа снова взвыл. Терпухин выглянул и увидел, как Деми­дов выскочил из-за скалы и выстрелил по джипу из пистолета!

—   Игнатий, дурак! — воскликнул в сердцах Юрий, словно Демидов мог его услышать. — Тебя же автомат­чики засекут.

И точно, трассеры ударили в тень скалы. Оттуда послышались яростные крики, рванула граната... И все затихло.

«Черт, надо было дождаться, когда они подойдут поближе, и гранатами их, гранатами», — подумал Тер­пухин, чувствуя жгучую боль в ноге, словно ее рвали собаки.

«Наконец-то пришла, милая, — подумал он о бо­ли, — но недолго ты будешь меня мучить. Вот сядет солнце, и в долине станет все видно как на ладони...

Первым, конечно, умрет Демидов, если его еще не при­кончили. Не вытерпел, проявился... Солнце сядет, тень исчезнет, и его сразу увидят... Бедолаге даже укрыться не за что, если они обойдут скалу справа...»

Терпухин выглянул и, ослепленный заходящим солнцем, пытался рассмотреть, что творится в долине. Он разглядел смутные очертания джипа и копошащие­ся фигурки возле него. Одна фигурка распласталась на земле. Очевидно, выстрел Игнатия Демидова оказался успешным.

Чеченцы залегли и не подавали признаков жизни. Солнце наполовину зашло за далекую вершину горы. В долине воцарилась страшная, гулкая тишина. Из сы­рого кустарника стал выползать едва видимый туман.

 «Это последние минуты моей жизни, — не без со­жаления подумал Терпухин. — Сколько раз я мог по­гибнуть? Уходил от костлявой... И вот теперь пришла. Пришла чудесным летним вечером в горах, когда воз­дух кристально чист... Тьфу ты, что за дурацкая лири­ка в голову прет!»

Терпухин попытался представить всю свою жизнь в виде одной короткой киноленты — с момента, когда он начал помнить себя и до минут блаженства с Кате­риной. У него ничего не получалось, никакого калейдо­скопа, никакого мелькания картинок из его жизни. Возникла и тупо стояла перед глазами глупая сцена — лежащая на диване девочка с раздвинутыми ногами. Черт бы побрал! Когда это было? Летом после пятого, нет, шестого класса. Эта девочка-глупышка, нет, вовсе не глупышка, сестра его школьного товарища, Володьки Закревского, разрешила ему за велосипедное колесо посмотреть, как там у нее все устроено. Ее брат, прове­ряя колесо, стоял рядом. В качестве гаранта от воз-

Отсутствуют страницы 86, 87 исходной книги

Однако летучему отряду не так-то легко было про­биться обратно на российскую территорию. Вначале они чуть не попали в окружение, но с боем вырвались из него и, отрываясь от погони, были вынуждены опять углубиться в горы в восточном направлении, в сторону Дагестана. Иногда приходилось отстреливаться, но ча­ще чеченцы не открывали огня, пропуская неизвест­ных вооруженных людей.

Когда наступила кромешная тьма, Черемисов пред­ложил заночевать. Они перекусили и растянулись в кустах. На рассвете снова выступили в путь, пытаясь свернуть на равнину, но везде натыкались на чечен­ские посты.

—   Вот народ! — вздыхал Черемисов. — С утра уже с оружием. Когда они работают?

—  А наши что, работают? — вставил майор Васне­цов, рослый здоровяк и неистощимый оптимист. — На­ши с утра возле торговых палаток ошиваются, чтобы опохмелиться... Пропащая мы нация. А все от того, что у нас слишком много кровей намешано: скифы, хазары разные, печенеги, мордва, монголы, славяне... Сверху это все евреи, так сказать, отшлифовали.

—   Да, я смотрю, ты спец по крови, — сказал Чере­мисов. — Особенно по чеченской.

—  А я никого не жаловал — ни пуштунов, ни азе- ров, ни...