Атаман. Кровь за кровь

С этими словами Демидов ударил Сахиба кулаком по лицу. Сахиб съежился, закрыл руками лицо. Но Де­мидов не оставил его в покое. Он вскочил и бросился на, как он считал, приставалу. Его кулаки работали как паровой молот. Сахиб пытался отбиваться, но это еще больше увеличивало ярость Демидова. Избив этого слабосильного тощего пленника, Демидов успокоился и уселся в свой угол.

—    Ну что, — спросил он. — Теперь ты станешь и дальше плести про свои долбанные наркотики?

—   Ты мне зуб сломал, — выплевывая кровавое ме­сиво изо рта, пробормотал Сахиб. — Но я все равно должен рассказать то, что я знаю.

Демидов подивился упорству наглеца.

«Пусть говорит, — подумал он. — Пусть лжет... Но он не впутает меня, пусть не надеется...»

—   Они покупают хороших лошадей, — бормотал сквозь всхлипывания Сахиб, — а потом на военном са­молете везут их в Подмосковье... Но лошади — только крыша. Из Афгана наркотики присылают с изюмом... Да?! Из Бразилии — с кофе. Да?! А здесь они, — Сахиб выделил слово «они» интонацией, подразумевая под этим своих хозяев, — пользуются бизнесом на лоша­дях как прикрытием...

—   Так что, военные с ними в сговоре? — примири­тельным тоном произнес Демидов.

—   Выходит так, — устало, с потухшим взглядом, пробормотал Сахиб.

—   Они в Москве зелье продают?

—   А где же еще? Может, они и на Европу работают, но сперва они летят на подмосковный аэродром.

—  А откуда ты знаешь, что именно на подмосков­ный? — поинтересовался Демидов.

—         Да какая разница, Игнатий, — прошептал Са­хиб. — Подмосковный, потому что только оттуда лоша­дей могут отправлять в Западную Европу, где рынок сбыта наркотиков больше, чем в Москве.

—   Не больше, там просто сбыт лучше налажен... — вставил Демидов.

—   Так вот, слушай, — продолжил Сахиб, — на аэ­родроме животные благополучно проходят таможен­ный досмотр, а то и вовсе без него, и попадают в руки тех, кто все это организовал.

—   Наркотики с лошадями возят, да? — спросил Де­мидов.

—   Да. Я же говорил. Надо же им что-нибудь во­зить. У них даже лошадей не всегда хватает и, чтобы не гонять пустой самолет они, бывает, наземным транс­портом отправляют лошадей обратно, чтобы совершить повторную ходку.

—   А я-то думал, зачем чеченцы у меня хороших лошадей покупают?.. — произнес Демидов.

—   Я подслушал, я все подслушал... — вновь зашеп­тал Сахиб, и глаза его горели, как угли. — Они думают, что я ни бе ни ме по-ихнему. А я же узбек, узбекский от отца знаю... Не все понимаю, но поднаторел...

—   Ты узбек?

—   Да, Игнатий. Они продают через подставных лиц лошадей на Запад. С аукциона, по бешеной цене. Одна­ко покупателя интересует только сопутствующий груз, а продавца — плата за наркотики. Как я понял из раз­говоров хозяев, подобным образом западные наркодельцы осуществляют расчеты со своими российским компаньонами.

—   Ты опасный человек, Сахиб, — сказал Деми­дов, — хоть ты и слизняк.

—   Все, что я тебе рассказал, правда!

—   Это слишком красиво, чтобы быть правдой, — отмахнулся Демидов.

—   Схема красивая, это точно, — Сахиб присел на корточки. — Для такой транспортировки наркотиков они используют одних и тех же животных по несколь­ку раз. Странно, что таможенники не замечают этого. А чеченцы смеются над их невнимательностью, назы­вают русских олухами...

—   Ну, — Демидов почесал голову, — тут ничего странного нет. Среди русских хватает олухов. Но вот лошади?.. Как известно, породистые лошади происхо­дят от одних и тех же элитных производителей, поэто­му они похожи на своих родителей, а значит, друг на друга.

Демидов сразу поверил бы в то, о чем рассказывал Сахиб, если бы не одно обстоятельство. По личным на­блюдениям Демидова Сахиб был человеком увлекаю­щимся. Эта особенность характера присуща малень­ким, живым, очень подвижным людям с острыми кур­чавыми бородками, как у Дзержинского. Какая-то недоразвитая, почти детская веселость и энергичность неожиданно сменяются мрачным пессимизмом и нече­ловеческой жестокостью. Такие люди иногда оказыва­ют неоценимые услуги разведывательным органам. Но чрезмерная приступообразная энергичность порой приводит к тому, что они теряют голову, попадают в тупиковые ситуации и совершают ошибки.

Почти каждую ночь, лежа в своем углу, Сахиб про­клинал жизнь, которая забросила его в плен к чечен­цам. А теперь он аж горит от желания или отомстить чеченцам, или выслужиться перед органами. Демидов не понимал, почему Сахиб ни с того ни с сего решил от­крыться ему. А вдруг это провокация?

—   Помоги мне выбраться отсюда, а? — вдруг по­просил узбек. — Российские спецслужбы отблагодарят тебя. Да и ты внакладе не останешься.

Последнее утверждение и вовсе походило на прово­кацию. Если бы Демидов знал, как выбраться из плена, он помог бы и Сахибу, но, похоже, о его собственном существовании забыли не только его друзья, но и сами чеченцы — они не выпытывали у него, насколько он богат, много ли у него родственников.

Джебраил появился на хуторе Терпухина в пол­день. Это был уже немолодой, но все еще крепкий мужчина с бородой и хитрыми глазками. Без бороды он, наверное, походил бы на бригадира шабашников, лет пятнадцать назад где-нибудь калымивших на про­сторах Сибири,

Джебраила сопровождали несколько вооруженных с головы до ног чеченцев. Поигрывая четками, он пред­ложили уплатить выкуп за Демидова.

—   С ним все в порядке? — спросил Юрий, сообра­жая, каким образом Джебраил пересек границу. Ско­рее всего, блок-пост чеченцы оставили в стороне.

—   У него с головы волос не упал, — сказал Джеб­раил.

—   Я должен убедиться в этом, — произнес Терпу­хин. — А насчет выкупа поговорим потом — денег у меня нет.

—   Но Демидов богатый человек, — резонно заметил Джебраил.

Разговор происходил у входа в дом. Терпухин стоял на пороге, чеченцы полукругом возле него.

—   Деньги у него на счету в банке, — сказал Юрий, — без Демидова их не получить...

—   Он может написать письмо.

—  А кто его заверит? Нотариуса с собой брать?

—   Я тебе десять нотариусов достану, дорогой, — почти нежно произнес Джебраил.

—  И вот что еще: пока я буду разъезжать с тобой но Чечне, твой человек должен остаться в заложниках.

Джебраил отошел в сторону, позвав старших. Че­ченцы стали совещаться.

Тем временем Терпухин прошел в дом, прибинто­вал пластырем к левой лодыжке пистолет, к правой — нож. Когда он вышел на порог дома, чеченцы уже по­совещались и согласились с условиями, поставленны­ми им.

—   Ты готов ехать? — спросил Джебраил.

—  Почти. Надо только волчат покормить... — сказал Терпухин.

—   Каких волчат? — оторопел чеченец.

—   Самых натуральных.

После того, как волк и волчица были убиты, Терпу­хин подкармливал волчат-сироток, бросал им в яму мелко порезанное мясо. Одного волчонка, доходягу, пришлось некоторое время кормить из соски. Поначалу волчата дичились, скалили зубы, а потом привыкли. Звереныши уже не забивались в свою пещерку, а с ин­тересом наблюдали за странным существом, заменив­шим им мать.

Возле Сычиного балка Юрий велел остановить ав­томобиль.

—  Волчата здесь, — коротко объяснил он причину остановки.

Джебраил решил пойти поглазеть на зверюшек. Че­ченец не скрывал своего восхищения волчатами.

—   Послушай, отдай их мне!.. — попросил он.

—   Вот когда Демидов окажется на свободе, приез­жай, я подарю тебе вон того.

—   Да он худой, доходяга какой-то...

—   Зато он самый злой. А что худой, так это ничего, у вас в Чечне мяса много. Откормишь.

Чеченца-заложника оставили на посту у капитана, с которым Терпухин успел познакомиться. Вначале Черемисов отвел Юрия в сторону и долго объяснял ему, что он не хочет ввязываться в разные подозри­тельные дела, но когда Терпухин сообщил ему, куда он отправляется, безропотно согласился.

Через пару минут автомобиль въехал на территорию Чечни и запылил по равнине, направляясь к чернею­щим на горизонте горам. Вскоре автомобиль стало под­брасывать на ухабах. Терпухин внимательно следил за местностью. Перед тем как дорога пошла в гору, Джеб­раил остановил машину и что-то сказал своим подруч­ным по-чеченски. Терпухину завязали глаза.

Вскоре машина снова остановились. Терпухина за руку ввели в помещение. Минут через пятнадцать он услышал радостный оклик:

—   Юрий!

Терпухин сорвал повязку и увидел своего соседа. Демидов был в порядке, если не считать осунувшееся от бессонных ночей лицо да заросшие, с желтоватой сединой, впалые щеки.

—  Да, животик у тебя спал! — Терпухин похлопал соседа по брюху. — Не кормили, поди?

Глава 7. Бегство

Без долгих предисловий Терпухин объяснил цель приезда. Сели сочинять письмо в банк. Демидов нервно постукивал авторучкой по столу, писал по одному сло­ву, долго думал, рвал написанное на мелкие кусочки и начинал сначала.

Джебраил, некоторое время понаблюдав за Демидо­вым, вышел из комнаты. Вслед за ним вышли и двое его подручных. В комнате остался один чеченец — бо­родатый верзила с головой на короткой шее и без ма­лейшего признака ума в выпуклых блестящих глазах. В его руках был пулемет.

—    Слушай, Юра, а нельзя ли без этого? — низ­ко наклонившись над столом, тихо спросил Деми­дов.

Терпухин отрицательно покачал головой.

—   Вот и трудись, работай всю жизнь, чтобы потом враз все и выложить...

—   Разга-ворчыки! — грозно буркнул пулеметчик и колыхнул массивным животом, на котором покоилась пулеметная коробка с патронами.

Демидов смолк и стал писать дальше. Когда дошел до суммы, оторвал ручку от бумаги, покосился на ох­ранника и снова прошептал:

—   Не могу, Юра, уж лучше тут сидеть.

Пулеметчик неодобрительно засопел. Ты чего сопишь? — сказал Терпухин, оборачива­ясь к охраннику. — Нам посоветоваться нужно, как лучше писулю сочинить...

Придвинувшись к Терпухину поближе, Демидов ед­ва слышно прошептал:

—   Слушай, Юра! Пусть уж лучше половина этих денег тебе достанется... Ты же спец! Бывший десант­ник! Давай рванем, а?

Терпухин горько усмехнулся. Демидову жалко вы­ложить за свою шкуру те паршивые доллары, которые он насобирал, обирая державу. Занимался банковскими махинациями — брал кредиты под совхозный, еще не выращенный урожай. Это он только прикидывается хозяином, фермером, а у самого рыльце в пуху.

—   Ну как, согласен? — прошептал Демидов.

—  А тебя что, жадность заела?

—   Да, заела, — глухо пробубнил Демидов.

Юрий чувствовал, что у него в ушах начинает шу­меть кровь — верный признак сильного нервного воз­буждения. Так было всякий раз, когда он принимал оп­рометчивые, порой безрассудные решения. Похоже, так случится и на этот раз. И не из-за денег, которые ему сулит Демидов, как раз наоборот — из безгранич­ной удали, граничащей с сумасбродством.

—   Ну? — в голосе у Демидова послышалось раз­дражение.

Вместо ответа Терпухин взглянул на пулеметчика. Тот, устав прислушиваться к шепоту подопечных, встал вполоборота к окну и смотрел, как возле забора двое мужчин резали барана. Фундамент помещения, в котором находились Демидов и Терпухин, был низ­ким, и, даже сидя за столом, можно было видеть все, что происходило на улице. То ли нож был тупым, то ли шкура на горле у животного оказалась слишком тол­стой и крепкой, но чеченцы никак не могли доконать барана. Он дергал ногами и головой, разбрасывая ко­мья уже спекшейся крови. Кто знает, возможно, вид умирающего животного, сгустки алой крови подтолкну­ли атамана Терпухина к решительным и абсолютно не­продуманным действиям.

Юрий неслышно поднялся со стула и ринулся на пулеметчика. Верзила краем глаза увидел Терпухина, успел среагировать, но единственное, что он предпри­нял, — замахнулся с разворота своим оружием. Чече­нец понял, что на него нападают, и хотел если не выст­релить, то хотя бы ударить взбунтовавшегося подопеч­ного стволом пулемета. Однако кулак Терпухина попал чеченцу в яремную вену. Голова охранника странно дернулась, он затряс ею, словно пытался стряхнуть свой головной убор, и все же успел ткнуть Терпухина стволом пулемета в грудь. Юрий ухватился за ствол, ожидая, что сейчас раздастся выстрел, но в дело вме­шался Демидов. Он обрушил громоздкий, грубо сколо­ченный табурет на голову охранника. Тот выпустил оружие и, охватив голову руками, привалился к стене.

—   У, болван, метра два будет, — возбужденно про­шептал Демидов. — Уложили без шума и пыли...

Руки у Демидова тряслись. Терпухин, не медля ни секунды, вырвал пулемет из рук поверженного гиганта.

—   Куда бежать? — спросил он, обыскивая его кар­маны и вооружившись тремя гранатами.

—            Я знаю, я все продумал... — Демидов снимал с оглушенного бронежилет. — Вон в ту дверь, там каптерка и окно есть...

Терпухин прислонился к стене, сжимая пулемет, и осторожно выглянул в окно. Двое чеченцев, подбадривая друг друга гортанными возгласами, продолжали мучить бедного барана — все еще рвали тупым ножом толстую кожу его на шее.

Терпухин отдал Демидову свой пистолет и одну гранату.

—   Машина во дворе, отсюда видно, — сказал Деми­дов. — «Волга»... Только бы бензин в баке был...

—   В машине нас сразу убьют! — покачал головой Терпухин. — Надо уходить в горы.

Они прошли в соседнюю комнату. Вдоль стен висели пучки прошлогодней фасоли, углы завалены всякой рухлядью. Терпухин пальцами отогнул гвозди, удержи­вавшие небольшое окно. Беглецы выбрались во двор. Где-то яростно залаяла собака, и послышался голос прикрикнувшего на нее чеченца. Никому из чеченцев и в голову не приходило, что могло случиться в комнат­ке, где на столе лежал лист бумаги с прошением в банк: «подателю сего выдать столько и столько...»

—   Идем вон к тому сарайчику, — прошептал Де­мидов.

Сарай, на который он указал, был единственным, к которому можно было пройти незамеченными. Зайдя за него, Терпухин и Демидов очутились на краю не­большого выступа, за которым шел покатый склон го­ры. У подножия горы виднелась тропинка.

—   Куда она ведет? — спросил Юрий.

—   А кто ее знает, — пожал плечами Демидов. — Вроде воду оттуда носят.

—   Значит, пойдем по ручью... — бросил Терпухин и стал перелезать через выступ.

—   Подожди, — сказал Демидов, — тут, в этом са­рае, в яме томится один человек. Его надо вызволить...

—  Тьфу ты, черт! — прошипел Терпухин. — Уходим!

Но Демидов, рискуя быть замеченным со двора, по­дошел к двери сарая, открыл ее и скрылся внутри. Его не было несколько минут, Терпухину эти минуты пока­зались вечностью. В каждый миг в комнату, из которой они бежали, оглушив охранника, могли войти чеченцы и, поняв что к чему, броситься вдогонку. В конце концов сам верзила-охранник мог очухаться и поднять шум.

Наконец показался Демидов. За ним, низко приги­баясь к земле, бежал худой человек непонятно какого возраста и национальности. Терпухин нетерпеливо пе­репрыгнул через выступ, и они втроем, стараясь не шуметь, стали спускаться вниз, к тропинке.

В это время прозвучала автоматная очередь.