«Если», 1996 № 09

Вили отступил на шаг назад — он был сильно озадачен. Вили тихонько подобрался к двери и приложил ухо к темному дереву. Он услышал…

Ничего. Ничего, кроме стука собственного сердца. Дверь была толстой, но он, по крайней мере, должен был слышать хотя бы тихий шепот. До него доносились только слова пьесы столетней давности, которую Билл и Ирма смотрели по головизору в гостиной наверху.

Гости уезжали точно так же, как и приехали, — без шумного прощания, тихо и спокойно, точно ничего особенного не происходило. Странные, однако, у этих англов манеры.

Впрочем, кое-что все-таки роднило этих людей с южанами: они оставляли подарки, которые были весьма удобно сложены на широком столе у самого входа в особняк. Вили пытался делать вид, что они его совершенно не интересуют, но чувствовал, что, несмотря на все старания, глаза у него, словно по собственной воле, начинают вылезать из орбит каждый раз, когда он проходит мимо стола. До сих пор ему не доводилось видеть ничего похожего на собранные воедино богатства Лос-Анджелеса — рубины, изумруды, алмазы и золото. Кроме того, здесь были всяческие приспособления, упакованные в искусно украшенные резьбой шкатулки из дерева и серебра. Он не знал, что это такое, — голографические игры или что-нибудь еще.

Последние посетители уехали около полуночи. Вили не пошел спать. Он скользнул вниз по лестнице и подобрался к столу, наполнил свой мешок самыми маленькими и самыми ценными, с его точки зрения, предметами, разложенными на столе. Ему было очень трудно сдержать свою жадность, но он остановился, когда мешок был всего лишь наполовину заполнен. Пяти килограммов будет вполне достаточно. Это все равно гораздо больше, чем старый Эбенезер платил людям Нделанте за целый год! А теперь оставалось выйти через заднюю дверь, обойти пруд и подобраться к тайнику.

Вили тихонько вышел на веранду, и у него отчаянно забилось сердце. Последняя возможность для призрака напасть на него.

Dio![3] Там на самом деле кто-то есть. Стараясь не дышать, Вили замер на месте. Это был Нейсмит. Старик сидел в плетеном кресле, завернувшись во что-то теплое, чтобы уберечься от ночной прохлады. Казалось, Нейсмит смотрел на небо, а не на Вили, значит, это вовсе не засада. И тем не менее Вили покрепче сжал рукоятку кожа и, подождав немного, снова двинулся вперед, в сторону пруда, подальше от старика.

— Иди сюда и сядь рядом со мной, — не поворачивая головы, сказал Нейсмит.

Парнишка чуть не бросился бежать, но потом сообразил, что если старик сидит здесь и рассматривает звезды, Вили вполне может объяснить свое появление на веранде теми же причинами. Он опустил свой мешок с сокровищами в тень и подошел к Нейсмиту.

— Вот так, хорошо. Садись. Что ты делаешь здесь так поздно, юноша?

— То же, что и вы, наверное, господин… Вышел посмотреть на звезды.

— Это хороший повод.

Тон оставался нейтральным, и Вили не мог сказать, нахмурился Нейсмит или улыбнулся; ему едва был виден профиль старика. Рука Вили нервно сжалась на рукояти ножа. Он никогда раньше не убивал, но ему было хорошо известно, как наказывали за грабеж.

— Я не наслаждаюсь видом неба, как таковым, — продолжал Нейсмит, — хотя оно очень красиво. Особенно я люблю утро и поздний вечер, потому что в это время видны… — снова возникла столь характерная для него пауза, когда казалось, что он ищет подходящее слово, — сателлиты. Видишь? Вот и сейчас можно разглядеть сразу два.

Нейсмит показал ближе к зениту, а потом махнул рукой в сторону горизонта. Вили проследил взглядом и увидел крошечное пятнышко света, которое медленно и свободно скользило по темному небу. Слишком медленно, чтобы быть самолетом или, тем более, метеором: это была утренняя звезда, конечно. На мгновение Вили почудилось, что старик собирается показать ему что-то действительно волшебное. Вили пожал плечами, и Нейсмит каким-то образом умудрился заметить его жест.

— Не производит особого впечатления, да? Когда-то там были люди. Теперь нет.

Вили было трудно скрыть усмешку. Как такое может быть?

— Ты не веришь мне, Вили, не так ли? А ведь это правда. Там были мужчины и женщины, так высоко, что отсюда невозможно разглядеть форму их кораблей.

Вили расслабился, сидя на корточках перед стулом старика.

— Но тогда, господин, я не понимаю, что держит их наверху? — Вили постарался, чтобы его голос звучал кротко. — Даже самолет должен спускаться вниз, чтобы заправиться топливом.

Нейсмит засмеялся.

— И я слышу это от мастера игры в «Селесту»! Подумай, Вили. Вся Вселенная — это грандиозная «Селеста». Эти движущиеся пятнышки света на самом деле вращаются вокруг Земли, точно так же, как планеты на дисплее компьютера.

— Значит, игра показывает те путешествия, которые люди совершали на самом деле? На Луну, на эти движущиеся звезды? Вы… мы… можем это делать?

— Мы могли это делать, Вили. Мы могли делать это и многое другое. Но не можем теперь.

— Почему?

Ему вдруг показалось, что у него снова отобрали Вселенную. И в его голосе зазвучала мольба.

— Сначала виновата была Война. Пятьдесят лет назад там, наверху, находились люди. Им оставалось либо голодать, либо возвращаться на Землю. После Войны начались эпидемии. Теперь… теперь мы опять можем это сделать. Все было бы не так, как раньше. Мы могли бы снова выйти в космос… если бы не Мирная Власть.

Вили посмотрел в небо. Мирная Власть. Она всегда казалась ему частью Вселенной, такой же далекой и равнодушной, как сами звезды. Он видел их самолеты и вертолеты. По большим шоссе каждые два или три часа проезжали их грузовики. У них была обширная укрепленная территория в Лос-Анджелесе. Нделанте-али никогда не строили планов нападения на Мирную Власть; они предпочитали грабить феодальные владения Астлана. И Вили вспомнил, что даже лорды Астлана, с их наглостью и самодовольством, всегда говорили о Мирной Власти только в нейтральных тонах. Ничего удивительного, что звезды у человечества украли эти, почти сверхъестественные, силы. Да, теперь, когда Вили знал правду, это показалось ему совершенно нестерпимым.

— Они принесли нам мир, Вили, но цена оказалась слишком высокой.

По небу пролетел метеор, и у Вили промелькнула мысль, не был ли и он творением рук человека.

— Я сказал тебе, что нам следует побеседовать, и сейчас для этого самый подходящий момент. Я хочу, чтобы ты стал моим учеником. Но из этого ничего не выйдет, если ты сам не захочешь. Мне почему-то кажется, что у нас разные цели. Я думаю, ты жаждешь богатства — мне известно, что лежит в твоем мешке. Я знаю, что находится у дерева, которое растет за прудом.

Голос Нейсмита был сдержанным и спокойным. Вили не мог отвести глаз от той точки в небе, где исчез метеор. Все это было похоже на сон. В Лос-Анджелесе его бы уже вели к вождю — приемный сын, пойманный на предательстве. «Что принесет тебе богатство, Вили? Минимальную безопасность, да и то только до того момента, пока кто-нибудь не отнимет его у тебя. Даже если бы тебе удалось взять власть здесь, ты все равно остался бы мелким лордом, не имеющим надежной защиты».

— Кроме богатства, Вили, существует сила — я думаю, ты уже видел здесь достаточно, чтобы оценить ее, даже если тебе никогда не приходило в голову, что ты тоже можешь обладать этой силой.

Сила. Власть. Да. Управлять другими так, как до сих пор управляли им. Заставить других бояться так, как боялся он. Теперь Вили видел силу Нейсмита. Да и как еще можно было объяснить этот замок? И Вили подумал о призраке ревнивой любовницы. Ха! Призрак или проекция, но это служанка Нейсмита. Час назад одна эта мысль могла бы заставить его остаться и вернуть все украденное. Но сейчас он почему-то не мог оторвать глаз от неба.

— Однако кроме силы и власти, Вили, существует еще знание, про которое многие говорят, что оно само по себе сила. — Нейсмит перешел на родной английский, но Вили не стал больше делать вид, что ничего не понимает. — Станет ли это знание силой или нет, зависит от воли и мудрости того, кто им пользуется. Как своему ученику, Вили, я, несомненно, могу предложить тебе знание, возможно, силу; что же до богатства — у меня есть только то, что ты уже видел.

Серп луны осветил сосны. Луна уже больше никогда не будет для Вили прежней луной.

Нейсмит посмотрел на мальчика и протянул ему руку. Вили протянул ему нож рукояткой вперед. Старик принял нож, не выказав ни малейшего удивления. Они встали и направились обратно в дом.

Глава 6

После той ночи многое осталось без изменения: Вили продолжал, как и раньше, работать в саду. Даже несмотря на то, что гости оставили им в подарок немало продуктов, все равно приходилось работать, чтобы прокормить себя. (У Вили всегда был хороший аппетит — он ел больше остальных. Однако это мало помогало, он оставался таким же худым и болезненным, как и раньше.) А утром и вечером Вили работал с машинами Нейсмита.

Оказалось, что призрак был одной из этих машин. Старик называл ее Джилл. На самом деле это была программа, пропущенная через специальный процессор. Джилл была похожа на настоящего человека. С помощью специального оборудования, вмонтированного в стены веранды, Джилл могла появляться даже в объемном виде. Она оказалась превосходным учителем с бесконечным терпением. Час за часом она обучала его языку. Всего за несколько недель Вили овладел письменным английским.

Одновременно Нейсмит начаЛучить его математике. Сначала Вили с презрением относился к этим задачкам. Он мог считать ничуть не медленнее Нейсмита. Однако очень скоро Вили обнаружил, что математика это нечто куда более значительное, чем четыре базовых арифметических действия. Были еще корни и тригонометрические функции; он мог изучить закономерности, которые управляли и «Селестой», и планетами.

Машины Нейсмита показывали ему графическое изображение функций и как их можно преобразовывать. По мере того как шло время, функции становились все более сложными и интересными.

Теперь он был готов к книгам Нейсмита. Он зарылся в них, проскочив вступительные статьи, отчаянно пробиваясь вперед — туда, где любые новые идеи превосходили все то, что удалось до сих пор сделать другим исследователям.

Погрузившись в новый огромный мир, Вили сумел сдать первый экзамен на знание функционального анализа и занялся решением трех задач, которые поставил перед ним Нейсмит: электромагнетизм, конечная теория Галуа и стохастические процессы. Впереди у него есть цель, хотя (и это очень радовало Вили) конца тому, что он должен узнать, нет. У Нейсмита был проект, который он собирался передать Вили, если тот сумеет доказать, что достаточно умен, чтобы им заняться.

Теперь Вили знал, почему все так ценили Нейсмита, и понимал, какие необычные услуги он оказывает людям, живущим на их континенте. Нейсмит решал задачи. Старик почти каждый день проводил долгие часы возле телефона, иногда разговаривал с местными жителями — вроде Мигеля Росаса из Санта-Инеса, — но так же часто он вел дела с теми, кто жил во Фримонте, или вообще настолько далеко от их мест, что в то время как у них в Калифорнии был еще день, там, куда он звонил, наступила уже ночь. Он разговаривал по-английски и по-испански и на языках, которых Вили никогда до сих пор не слышал. Нейсмит разговаривал с людьми, которые не были ни джонками, ни черными.

Нейсмит решал задачи, которые ставили перед ним Жестянщики. Часто у него на это уходили целые недели, но рано или поздно он что-нибудь придумывал. Во всяком случае, заказчики казались довольными. Хотя Вили до сих пор не очень ясно представлял себе, какая польза от их благодарности Нейсмиту, вскоре он начал понимать, каким образом оплачивалось содержание особняка и почему Нейсмит может позволить себе первоклассную аппаратуру для головидения. Одну из таких задач Нейсмит передал своему ученику. Если Вили добьется успеха, то они и в самом деле смогут получать изображение с разведывательных сателлитов Власти.

Однако на экранах появлялись не только люди.

Однажды вечером, вскоре после того как выпал первый снег, Вили, вернувшись домой из конюшни, застал Нейсмита, который был занят наблюдением за пустым участком земли, засыпанным снегом. Каждые несколько секунд картинка перемещалась, словно камера находилась в руках у пьяницы. Вили присел рядом со стариком. В этот вечер желудок Вили болел больше, чем обычно, и раскачивающаяся перед глазами картинка не слишком способствовала улучшению его самочувствия, но любопытство удерживало Вили у экрана. Неожиданно камера повернулась вверх и оказалась направленной сквозь сосновые деревья на дом, едва различимый в вечернем полумраке. Вили даже вскрикнул — на экране был особняк, в котором они жили.

Нейсмит отвернулся от экрана и улыбнулся.

— Я думаю, это олень. К югу от дома. Я следовал за ним последнюю пару ночей. — Он порылся в ближайшем ящике стола и протянул Вили крошечный коричневый шарик.

— Вот камера, вроде той, что находится на олене. Ее разрешающая способность такова, что на экране получается изображение, напоминающее то, что может увидеть человеческий глаз. Кроме того, я могу изменить параметры так, что она будет «смотреть» в разных направлениях, даже если олень будет стоять неподвижно…

Вили посмотрел на предмет, который Пол вложил в его руку.

«Камера» имела всего три или четыре миллиметра в поперечнике. Она казалась теплой и немного липкой. У этой штуки не было ничего общего с теми громоздкими устройствами, которые он видел на виллах джонков.

— Значит, вы просто прилепили ее к меху, и все? — спросил Вили.

Нейсмит покачал головой.

— Все обстоит еще проще. Зеленые из Норкросса присылают мне эти штуки целыми сотнями. Я разбрасываю их по лесу, так чтобы они прилеплялись к веткам и кустам. Они пристают к самым разным животным. Это обеспечивает нам дополнительную безопасность. Сейчас в горах намного спокойнее, чем раньше, но изредка и здесь попадаются бандиты.

— Угу.

Если у Нейсмита есть оружие, соответствующее системе обнаружения, то особняк защищен куда лучше, чем любой замок в Лос-Анджелесе.

Больше часа Вили наблюдал за тем, как Нейсмит показывал ему разные сцены, снятые многочисленными камерами. Одна из них вела съемку с высоты птичьего полета — видимо, камера прилипла к перьям ка-кой-то птицы.

Когда он наконец оказался в своей комнате, Вили долго сидел, глядя из чердачного окошка на засыпанные снегом деревья, сравнивая этот вид с тем, который еще несколько минут назад он, подобно Богу, мог наблюдать дюжинами других глаз. В конце концов он встал, стараясь не обращать внимания на спазмы в желудке, которые заметно усилились в последние несколько недель, вынул всю свою одежду из шкафа и разложил ее на кровати, тщательно обследовав каждый квадратный сантиметр глазами и пальцами. На швах и рукавах своей любимой куртки и на рабочих штанах он нашел несколько крошечных коричневых шариков. Вили снял их; в бледном свете настольной лампы они выглядели совершенно безобидно.

Он положил их в ящик стола, а одежду снова развесил в шкафу.

Долгие минуты Вили лежал без сна, размышляя о месте и времени, о которых он старался никогда больше не думать. Что общего могли иметь лачуга в Глендоре с дворцом в горах? Ничего. Все. Там было ощущение безопасности. Там был дядя Сильвестр. Там он тоже учился арифметике и чтению. До джонков, до нделанте там был детский рай, время, потерянное навсегда.

Глава 7

Прошел январь — непрекращающаяся снежная буря. Ветры, дующие от Ванденберга, намели горы снега, которые постепенно добрались до второго этажа особняка и полностью перекрыли бы выходы, если бы не героические усилия Билла и Ирмы. Боль в желудке Вили усилилась и стала постоянной. Зимой у него всегда начиналось обострение, но на этот раз он чувствовал себя гораздо хуже, чем раньше, и постепенно остальные узнали об этом. Теперь ему далеко не всегда удавалось скрывать гримасы боли или тихий стон. Он был постоянно голоден, постоянно что-нибудь ел, но продолжал терять вес.

Но было в его жизни и хорошее. Он шагнул за пределы книг Нейсмита! ПоЛутверждал, что никому ранее не удавалось решить проблему кодирования, которую успешно атаковал его ученик. Теперь Вили не нуждался в машинах Нейсмита — образы в его сознании были куда более полными. Он долгими часами сидел в гостиной, практически не замечая окружающего мира, забыв о боли, целиком погрузившись в какую-нибудь задачу. Все это время для него существовали лишь бесконечные комбинации самых разнообразных функций и их графиков, которые беспрерывной чередой проходили перед его мысленным взором.

Но когда он ел и даже когда спал, боль снова находила дорогу в его душу.

Утром Нейсмит сделал несколько телефонных звонков. Первым делом он связался с Мигелем Росасом из Полицейского Управления Сан-та-Инеса. Росас был помощником шерифа Сеймура Венца, но Жестянщики Ванденберга и близлежащих районов нанимали его для полицейской работы.

Росас необыкновенно участливо выслушал сообщение о состоянии здоровья мальчика.

Тут Нейсмит вспомнил о двух сестрах Мигеля. Их было трое — сироты из Аризоны. Выжил только один Мигель. С наступлением зимы девочки начинали болеть все тяжелее и тяжелее. Когда они умерли, их тела напоминали скелеты. Молодой полицейский знал лучше других, что несет людям эта страшная болезнь.

— Послушай, Майк, мы должны что-то сделать. Ему осталось не больше двух-трех лет. Черт подери, даже во времена, предшествовавшие Войне, хорошая фармакологическая лаборатория могла выпустить лекарство, способное с легкостью справиться с подобной проблемой. Мы уже почти разгадали систему кодирования ДНК и…

— Даже тогда, Пол? Как вы думаете, Пол, что явилось источником тех страшных эпидемий? Это вовсе не пустая болтовня Мирной Власти. Мы же знаем, что Власть так же отчаянно боится биоисследовательских лабораторий, как и того, что кто-нибудь разгадает загадку пузырей. Несколько лет назад они накрыли пузырем Якиму только потому, что один из их агентов нашел в городской больнице рекомбинационный анализатор. Десять тысяч человек задохнулись из-за какой-то дурацкой древней штуки. Ублюдки, напустившие на нас древние эпидемии, умерли сорок лет назад, и я считаю, что мы от этого только выиграли.

Нейсмит вздохнул.

— Ты не прав, Майк. Я веду дела с сотнями людей. И неплохо представляю, чем многие из них занимаются.

— Биолаборатории в наше время?

Росас резко вскинул голову.

— Да. Три, по крайней мере, а может быть, и все десять. У меня нет уверенности по этому поводу, поскольку, как ты можешь догадаться, они не очень афишируют свою деятельность. Мне известно местонахождение только одной из них.

— Господи, Пол, как вы можете иметь дело с такой мерзостью?

Нейсмит пожал плечами.

— Наш главный враг — Мирная Власть. Но ведь кроме их заявлений о том, что ученые, занимающиеся биоисследованиями, породили эпидемии для того чтобы правительства их стран смогли вернуть себе то, что не отстояли армии, никаких других доказательств справедливости этих обвинений нет. Я хорошо знаю Мирную Власть.

Он немного помолчал, вспомнив о предательстве, которое было его тайным, личным воспоминанием, хранимым вот уже пятьдесят лет.

— Я пытался убедить вас, технарей: Власть вас терпеть не может. Вы живете по их законам. Вы не производите компактных источников энергии, механических средств передвижения, не экспериментируете с биологией и не занимаетесь ядерными исследованиями. Но если бы Власть знала, что происходит внутри этих правил… ты, должно быть, слышал о NCC: я убедительно показал, что Мирная Власть начинает узнавать, чем мы занимаемся. Они очень скоро поймут, как сильно мы смогли продвинуться без мощных источников энергии, университетов и тяжелой индустрии. Они уже начинают догадываться, как далеко наша электроника обогнала даже их лучшие достижения. А когда они в этом окончательно убедятся, то примутся за нас, и тогда нам придется сражаться.

— Сколько я себя помню, вы все время повторяете эти слова, Пол, но…

— Но если честно, вас, Жестянщиков, вполне устраивает сложившаяся ситуация. Вы читали о войнах перед Войной и вы боитесь того, что может произойти, если Мирная Власть неожиданно лишится своего влияния. Даже несмотря на то, что вы потихоньку их обманываете, вас устраивает сам факт их существования. Знаешь, что я тебе скажу, Майк, — Нейсмит говорил очень быстро, словно ему было трудно сдерживать поток своих мыслей, — я знал тех, кто сейчас является Мирной Властью, когда они всего лишь возглавляли исследовательские отделы. Просто они оказались в нужном месте, в нужное время, так что им повезло — они вытянули козырную карту и провернули самую большую аферу в истории. Им наплевать на интересы человечества и прогресс. Именно по этой причине они ничего не изобрели сами.

Нейсмит замолчал, испугавшись собственной неосторожности. Однако по выражению лица Росаса он понял, что его откровенность не произвела особого впечатления на помощника шерифа. Старик откинулся на спинку кресла и попытался успокоиться.

— Прости, я отвлекся. Сейчас важно только одно: множество людей — от Норкросса до Биджинга — являются моими должниками. Если бы у нас существовала система патентования и была установлена плата за пользование тем или иным патентом, тогда мы получали бы гораздо больше денег. Сейчас я хочу попросить моих должников оказать мне услугу. Я хочу, чтобы мои друзья доставили Вили в секретную биолабораторию. Если же разговоров о прошлом для тебя недостаточно, подумай вот о чем: мне семьдесят восемь. Если мое место не будет принадлежать Вили, оно не будет принадлежать никому. Я никогда не страдал излишней скромностью: я знаю, что являюсь самым лучшим математиком Жестянщиков. Вили не просто заменит меня. На самом деле он намного способнее, и через несколько лет, как только у него станет побольше опыта, он будет приносить гораздо больше пользы, чем я. Знаешь, какую задачу он недавно решил? Вот уже три года калифорнийские Жестянщики просят меня разобраться с системой подслушивания, установленной на разведывательных спутниках Мирной Власти.

Глаза Майка удивленно раскрылись.

— Да. Именно эту задачу он и решил. Ты же понимаешь, о чем идет речь. Мне кажется, Вили придумал решение, которое удовлетворит твоих друзей, поскольку у Мирной Власти практически не будет возможности обнаружить нашу контрсистему. Вили разобрался с этой проблемой за шесть месяцев, пользуясь только теми знаниями, что я смог ему дать за прошедшую осень.

— Хм. — Росас вертел в руках свой сине-голубой шерифский значок.

— Где находится эта лаборатория?

— К северу от Сан-Диего.

— Так близко? Ого! — Он отвернулся. — Итак, проблема заключается в том, как его туда доставить. Астланская знать очень не любит, когда в их краях появляются черные с севера, по крайней мере, при обычных обстоятельствах.

— При обычных обстоятельствах?

— Да. Шахматная Федерация Северной Америки проводит в апреле п Лa-Джолле свой чемпионат. Это значит, что там будут присутствовать лучшие представители Жестянщиков на самых законных основаниях. Власть даже предложила обеспечить транспортом тех, кто живет на Восточном побережье.

— Во всяком случае, это отличное прикрытие, да и защита от Астланов, которые предпочитают не связываться с Мирной Властью.

Неожиданно Нейсмит заметил, что улыбается. Немного везения после всех неприятностей им не повредит.

Ответная улыбка Росаса была мимолетной.

Взгляд в будущее

Эллисон не особенно разбиралась в растениях (особенно, если смотрела на них с расстояния менее ста километров), но этот лес показался ей каким-то странным. Местами все заросло так, что не было видно земли, а местами ее глазам открывались большие открытые поляны. Воздух был очень теплым и удушливо-влажным. Эллисон закатала рукава своей форменной куртки.

Пожар практически прекратился, лес был такой сырой, что огонь не смог распространиться. Если не считать боли в ноге, Эллисон вполне могла бы поверить, что оказалась в каком-нибудь парке на пикнике. На самом деле, вполне может так случиться, что их спасут настоящие туристы еще до того как появятся Военно-Воздушные Силы.

Она услышала, что Квиллер возвращается еще задолго до того как увидела его. Когда он наконец подошел к ней, Эллисон заметила, что лицо у него заметно помрачнело. Он снова спросил ее про ногу.