«Если», 1996 № 09

— Мне… мне кажется, все в порядке. Я снова обработала рану, — Эллисон замолчала и серьезно посмотрела на Квиллера, — только вот…

— Что?

— Только… если честно, Ангус, во время катастрофы что-то случилось с моей памятью. Я не помню ничего из того, что произошло от момента захода на поворот до момента, когда мы оказались на Земле. Послушай, а как все было на самом деле? Где мы находимся?

Эллисон показалось, что лицо Ангуса Квиллера окаменело. После некоторого молчания он сказал:

— Эллисон, я думало, что с твоей памятью все в порядке — по крайней мере, она нисколько не хуже моей. Видишь ли, последнее, что я помню, это какое-то место в Северной Калифорнии, а потом… мы уже на Земле. На самом деле, мне кажется, что мы ничего не помним, потому что помнить нечего.

— Что?

— Мне кажется, мы были где-то в небесах, а потом р-раз — и наш корабль свалился прямо на поверхность планеты. — Он щелкнул пальцами.

— Мне кажется, мы свалились в какой-то безумный фантастический мир.

Эллисон не сводила с него глаз.

— Мне гораздо легче поверить в одновременную амнезию, Ангус. Если бы только я могла сообразить, где мы находимся.

— Да, — кивнул пилот, — если не считать растительности, это место очень напоминает Калифорнийское побережье. С трех сторон мы окружены скалами, а с четвертой лес доходит почти до моря. И…

— И что?

— На побережье находится что-то очень странное, Эллисон. Гора, серебряная гора, которая на целые километры тянется прямо в небо. На Земле ничего подобного нет.

Теперь и Эллисон испытала тот же страх, что мучил Квиллера. Для многих людей столкнуться с совершенно необъяснимым явлением гораздо хуже смерти. Эллисон относилась именно к такой породе людей. Катастрофа — даже гибель Фреда — это она понимала и с этим могла справиться. Отнести происходящее за счет амнезии было бы очень удобно, во всяком случае, Эллисон такое объяснение вполне устроило бы. Но уже прошло почти полчаса. И никаких признаков Военно-Воздушных Сил и спасательных экспедиций. Неожиданно Эллисон заметила, что она шепотом перечисляет самые безумные возможности объяснения того, что с ними могло случиться.

— Ты думаешь, мы оказались в каком-то параллельном мире или на другой планете, или даже в будущем? В будущем, где чуждая человечеству раса выстроила на Калифорнийском побережье свои серебряные замки размером с гору?

Квиллер пожал плечами, начал было что-то говорить, потом немного подумал и неожиданно выпалил:

— Эллисон, ты видела крест у края кратера?

Эллисон кивнула.

— Он оказался очень старым, а буквы, вырезанные на нем, почти невозможно прочитать, но я разглядел. Там было написано твое имя… и сегодняшнее число.

Только один крест и только одно имя. Эллисон Паркер и Ангус Квиллер долго ничего не говорили друг другу.

Глава 8

Наступил апрель. Трое путников пробирались сквозь лес под ослепительно голубым небом. Ветви деревьев качались на ветру, осыпая путешественников крошечными ледяными капельками. Однако на уровне покрытой грязью дороги воздух был теплым и неподвижным.

Вили шел по дороге, наслаждаясь силой, которая возвращалась в его тело. Последние несколько недель он чувствовал себя просто замечательно.

Вили было не по себе, когда они покинули дом в горах. Если бы Пола не было с ними, это путешествие было бы гораздо менее приятным. О том, что Пол намеревается отвезти его на побережье, а затем отправиться с ним дальше, в Ла-Джоллу, Вили узнал за неделю. Нейсмит надеялся, что там Вили смогут вылечить. Вили был очень возбужден и нервничал от одной лишь мысли о том, что он снова станет здоровым. Но только после того как они встретились с Джереми Каладзе в Санта-Инесе, Вили понял, какой необычной будет первая часть их путешествия. Вили пытался незаметно рассмотреть юношу. Джереми болтал обо всем, что попадалось ему на глаза, — то забегая немного вперед, чтобы показать им необычный камень, появившийся на дороге неизвестно как, то отставая от повозки Нейсмита, чтобы рассмотреть что-то, показавшееся шу особенно интересным. Они были знакомы уже целый день, а Вили все никак не мог определить, сколько же Джереми лет. Только очень маленькие дети в Нделанте не стеснялись столь открыто демонстрировать свой интерес к чему-нибудь. С другой стороны, Джереми был двухметрового роста и отлично играл в шахматы.

— Да, доктор Нейсмит, — сказал Джереми, — он был единственным человеком, который при Вили называл Пола доктором, — полковник Каладзе тоже путешествовал по этой дороге. Это было ночью, и они лишились трети батальона Красная Стрела, но мне кажется, русское правительство считало, что эта дорога может оказаться важной. Если бы мы с вами спустились всего на километр вот в эту низину, то увидели бы такую громадную кучу старых военных автомобилей, какой вы и представить себе не можете. У них не раскрылись парашюты.

Вили посмотрел в том направлении, куда показывал Джереми, но не увидел ничего, кроме буйно разросшихся зеленых кустов и едва различимой тропинки. В Лос-Анджелесе старики любили поговорить о славном прошлом, но Вили показалось странным, что здесь, где сейчас царил мир, была похоронена война и что этот мальчик говорил о древней истории так, словно все произошло только вчера. Его дед, полковник Николай Сергеевич Каладзе, командовал одним из русских воздушных десантов, сброшенных еще до того как стало известно, что Мирная Власть (тогда еще безымянная организация, состоящая из политиков и ученых) сделала военные действия невозможными.

Задание Красной Стрелы состояло в обнаружении и разгадке тайного оружия силового поля, только что изобретенного американцами. Они, естественно, довольно быстро выяснили, что сами американцы не знают, как относиться к странным серебряным пузырям, которые начали появляться таким необъяснимым образом, иногда предотвращая взрывы бомб, но чаще всего уничтожая важные военные объекты.

В этом хаосе, когда все проигрывали в Войне, которой никто не начинал, русские военно-воздушные силы и американская армия вели свою собственную войну, используя оружие, склады которого оказались постепенно под пузырями. Конфликт продолжался несколько месяцев, становясь все менее напряженным, пока не свелся к тому, что обе стороны прибегли к использованию исключительно стрелкового оружия. В этот момент, словно по мановению волшебной палочки, появилась Мирная Власть, которая объявила, что их единственная цель — всеобщий мир, и взяла на себя ответственность за производство силовых полей-пузырей.

Остатки русского десанта ушли в горы и укрылись там, в то время как нация, на которую они напали, начала приходить в себя. А затем пришло время бактериологического оружия — Мирная Власть утверждала, что американцы применили его в последней попытке выиграть Войну. Русские партизаны сидели и ждали, когда возникнет подходящая возможность вступить в бой.

Однако такой возможности им так и не представилось. Миллиарды людей погибли, а рождаемость в годы, последовавшие за Войной, резко упала. Русские, укрывшиеся в горах, состарились, теперь они возглавляли лишь небольшие, разрозненные группы. Однако полковник Каладзе попал в плен (хотя его вины в этом не было) еще до того как страну наводнили вирусы, когда еще функционировали госпитали. Там он познакомился с медсестрой, на которой впоследствии женился. Пятьдесят лет спустя ферма Каладзе занимала сотни гектаров земли вдоль южной границы Купола, под которым исчез Ванденберг. Это было одно из немногих мест в Центральной Америке, где можно было выращивать бананы и какао-бобы. Как и многое из того, что произошло с полковником Каладзе в предыдущие полстолетия, это было бы невозможно без пузырей, в данном случае — без Ванденбергского пузыря: двойной солнечный свет имеЛудивительную интенсивность, а огромный купол создавал в атмосфере препятствие, вызывавшее обильные осадки — на полях его фермы выпадало 250 сантиметров дождя в год, и это на земле, где раньше дожди были большой редкостью. Так Николай Сергеевич Каладзе превратился в самого обычного полковника из Кентукки.

Большую часть этих сведений Вили узнал из непрекращающейся болтовни Джереми.

После полудня они остановились, чтобы поесть. Несмотря на внешнюю мягкость, Джереми был охотником-энтузиастом, хотя и не очень опытным. Ему потребовалось несколько выстрелов, чтобы попасть в птицу.

Они двинулись дальше, только теперь энтузиазма заметно поубавилось. Это был кратчайший путь на ферму Красная Стрела, но им все равно еще предстоял десятичасовой переход от Санта-Инеса. Учитывая, что они довольно поздно пустились в дорогу, им скорее всего придется переночевать на этой стороне озера Ломпок, а уж потом переправляться на пароме. Болтовня Джереми начала слабеть по мере того как солнце стало клониться к Тихому океану, и у них за спиной появились двойные тени. В середине длинного обсуждения (точнее, это был монолог) его многочисленных подружек Джереми обернулся:

— Вы знаете, сэр, — негромко проговорил он, — по-моему кто-то идет следом за нами.

Старик, казалось, дремал, позволяя своей лошади Берте самой выбирать дорогу.

— Знаю, — отозвался он. — Они находятся почти в двух километрах позади. Если бы у меня было побольше снаряжения, я бы мог сказать точнее, но похоже, они двигаются пешком, причем немного быстрее, чем мы. Всего их от пяти до десяти человек. Они догонят нас еще до наступления ночи.

И несмотря на то, что вечер был совсем не холодным, Вили почувствовал, что дрожит.

— Насколько надежно твое оружие, Джереми? — спросил Нейсмит.

Молодой человек поднял свою автоматическую винтовку. Если не считать вычурного телескопического прицела и довольно короткого дула, она показалась Вили самой обычной: автоматическое оружие, какими пользуются все в Новой Мексике, тяжелое и простое. Очевидно, десятизарядное, с восьмимиллиметровыми пулями. С таким коротким стволом оно не может стрелять точнее, чем пистолет. Джереми ласково погладил ствол — ему явно было неизвестно все это, потому что он сказал:

— Отличная винтовка. Очень умная.

— А патроны?

— И они тоже. Нужна всего одна обойма.

Нейсмит криво усмехнулся.

— Коля балует вас, молодежь, впрочем, меня это только радует. Ладно. — Казалось, он принял решение. — Все будет зависеть от тебя, Джереми. В часе ходьбы отсюда есть тропинка, которая уходит на юг. Нам надо добраться до нее еще до того как стемнеет. Если идти по этой тропинке примерно полчаса, то наткнешься на пузырь. Оттуда видна ваша ферма, она находится на прямой линии. А пузырь внесет смятение в ряды наших «друзей», если, конечно, территория, расположенная так близко к побережью, им не знакома.

На лице Джереми появилось удивление.

— Конечно. Мы знаем про тот пузырь, но откуда о нем знаете вы? Он же совсем маленький.

— Это неважно. Я люблю ходить в походы. Будем надеяться, что наши преследователи не помешают нам до него добраться.

Они шли по дороге, и теперь даже Джереми молчал. Солнце находилось прямо впереди. Оно сядет за Ванденбергом. Отражение в Куполе поднималось все выше, словно стремилось соприкоснуться с настоящим солнцем в тот момент, когда оно станет опускаться за горизонт. Воздух здесь был гораздо теплее. Вили не слышал погони, о которой говорили его друзья.

Наконец оба солнца слились в предзакатном поцелуе. Настоящее скользнуло за Купол, и несколько минут Вили казалось, что над тем местом, где опустилось солнце, он видит призрачный свет.

Бледный свет медленно исчез, и небо из оранжево-зеленого постепенно превратилось в темно-синее. Нейсмит стал подгонять Берту, чтобы она шла быстрее, и молодые люди уселись на повозку. Джереми вставил новую обойму в свое оружие и устроился так, чтобы видеть дорогу.

Они добрались до того места, где от дороги ответвлялась едва заметная тропинка — Джереми успел показать им множество подобных тропинок за целый день. Однако эта оказалась слишком узкой. Нейсмит осторожно слез с повозки, распряг Берту, а затем распределил между молодыми людьми поклажу.

— Пошли, я оставил здесь достаточно, чтобы они смогли удовлетворить свое любопытство…

Взяв с собой Берту, путники направились на юг. Тропинка стала такой узкой, что на мгновение Вили решил: Пол заблудился. Далеко позади он слышал, как время от времени трещала сухая ветка под чьими-то ногами, и даже голоса.

— Они не очень стремятся соблюдать тишину, — прошептал Джереми.

Нейсмит промолчал, только стал подгонять Берту, чтобы она шла быстрее. Если бандитов не удовлетворит их повозка, им придется остановиться и занять оборону.

Шум преследования стал громче, бандиты уже явно прошли мимо повозки. Пол подтолкнул Берту, показывая ей, что она должна сойти с тропинки. Лошадь несколько секунд тупо смотрела на него, а потом Нейсмит что-то сказал ей в самое ухо, и животное быстро направилось в тень. Было еще не совсем темно, и Вили казалось, что он видит зеленые верхушки деревьев и несколько звезд на небе.

Они спустились в узкий, глубокий овраг, из которого явно не было выхода. Вили посмотрел вперед и увидел: три фигуры выходят им навстречу из ярко освещенного туннеля! Он бросился было вверх по склону оврага, но Джереми успел схватить его за куртку и, приложив палец к губам, показал в сторону странных фигур: теперь одна из них держала другую и показывала на них рукой. Отражение. Вот что они видели. Внизу, на склоне оврага, гигантское, изогнутое зеркало показывало силуэты Джереми, Нейсмита и Вили на фоне вечернего неба.

Очень тихо, изо всех сил стараясь не шуметь, они скользнули вниз к основанию зеркала, а потом начали взбираться вверх вдоль него. Вили не смог удержаться: вот, наконец, перед ними был пузырь. Он был гораздо меньше Ванденбергского, но все-таки это настоящий пузырь! Вили остановился, протянул руку, коснулся серебристой поверхности — и от неожиданности резко отдернул руку. Даже в прохладном вечернем воздухе зеркало сохраняло температуру человеческого тела. Он всмотрелся в темную поверхность и разглядел очертания своей головы. На поверхности не было ни единой царапинки. Вблизи она казалась такой же идеальной, как Ванденбергский купол издалека, поверхность была абсолютно совершенной, как сама математика. Потом Джереми снова схватил его за куртку и потащил дальше.

Когда они забрались на самый верх, то снова оказались в лесу. Большое дерево росло на краю оврага, его корни, словно щупальца, охватывали сферу. Вили наклонился к корням и заглянул вниз, в овраг. Нейсмит изучал свой маленький, тусклый дисплей, а Джереми скользнул вперед и принялся наблюдать за приближающимися незнакомцами сквозь прицел своего оружия. С их выгодного наблюдательного пункта Вили мог разглядеть, что овраг представлял собой удлиненный кратер, южную часть которого сформировал пузырь. Происшедшее казалось очевидным: этот пузырь свалился с неба, пробил дыру в склоне горы и наконец остановился здесь. За истекшие с Войны десятилетия вокруг пузыря успели вырасти деревья. Пройдет еще столетие, и пузырь зарастет со всех сторон.

Некоторое время они сидели, переводя дух. Застрекотала цикада, и этот звук в тишине леса показался Вили таким громким, что он даже подумал, будто они сейчас услышат своих преследователей.

— Они могут не поддаться на нашу уловку. — Казалось, Нейсмит говорит это самому себе. — Джереми, я хочу, чтобы ты разбросал это за нами в ближайшие пять минут. — Он что-то протянул юноше, наверное, крошечные камеры, вроде тех, которые Вили видел дома. Джереми заколебался, и Нейсмит сказал: — Не беспокойся, пока нам не понадобится твое оружие. Если они попытаются обойти нас, я хочу знать об этом заранее.

«Интересно, — подумал Вили, — сколько времени продержатся батареи».

— Наши друзья идут по той дороге, которую мы для них приготовили, — через некоторое время сказал Нейсмит.

Какая-то камера, очевидно, оставленная Полом где-то по пути, время от времени показывала ноги в сапогах.

— Сколько еще?

— Пять или десять минут. Джереми вполне успеет вернуться.

Нейсмит вынул из рюкзака передатчик, повозился с указателем фазы и тихо заговорил, пытаясь выйти на связь с фермой Красная Стрела. После долгих секунд ожидания они услышали негромкий стрекочущий голос из динамика, и старик рассказал о положении, в котором они оказались.

— Должен отключиться. Батарея на исходе, — закончил Нейсмит. За его спиной появился Джереми, устроился на своем месте и сбросил с плеча винтовку. — Люди твоего деда идут к нам на помощь, Джереми, но они будут здесь только через несколько часов. Все уже собрались на ферме.

Джереми подполз к самому краю кратера. Он удобно пристроил свое оружие на корне дерева и принялся внимательно наблюдать сквозь прорезь прицела.

Минута шла за минутой, и любопытство Вили постепенно усиливалось. Что планировал старик? Неужели в пузыре было нечто, несущее в себе угрозу? Вили был по-настоящему взволнован. Если они доживут до утра, он увидит пузырь при солнечном свете, и это будет одной из первых радостей спасения. Из-за тепла, которое излучала его поверхность, пузырь казался почти живым, хотя сейчас Вили уже сообразил, что скорее всего поверхность пузыря просто отражала его собственное тепло. Били вспомнил, как однажды Нейсмит говорил ему об этом. Пузыри отражали все: ничто не могло пройти сквозь них, ни в том, ни в другом направлении. Внутри пузыря могла находиться отдельная, крошечная вселенная. Где-то там, у них под ногами, валялись обломки самолета, или ракеты, которые Мирная Власть окружила этим пузырем, когда она победила национальные армии всего мира. Даже если бы команда этого летательного аппарата пережила последствия катастрофы, они бы очень скоро задохнулись внутри пузыря. Были куда худшие способы умереть: Били всегда ужасно хотелось найти универсальное убежище, где можно было бы спрятаться от всех. Ему казалось, что пузыри — как раз такое место.

Голоса. Они не были очень громкими, но их обладатели явно не пытались скрываться. Послышался шум шагов, треск ломающихся ветвей. На быстро тускнеющем дисплее Нейсмита Вили разглядел по меньшей мере пять пар ног. Они прошли мимо изогнутого дерева, которое, как он помнил, находилось всего в двухстах метрах от того места, где они спрятались. Вили отчаянно напрягал слух, пытаясь разобрать слова, но они разговаривали не на английском, не на испанском. Джереми пробормотал:

— Значит, это русские!

Наконец враги подошли к дальнему краю оврага. Как и следовало ожидать, теперь они не шли единой группой. Вили насчитал десять фигурок, которые вырисовывались на фоне звездного неба. Тут вся группа замерла как один человек, а потом они нырнули в укрытие, одновременно открыв огонь из автоматического оружия. Трое наверху пузыря постарались потеснее вжаться в грязь, пули свистели у них над головами, впиваясь в стволы деревьев. Когда пули попадали в пузырь, раздавался протяжный гул, словно кто-то ударял по железной крыше. Вили прижимался к влажной хвое, устилавшей землю, и думал о том, сколько они еще смогут продержаться.

Глава 9

— Джентльмены, Большой Тусон уничтожен. — Генерал Военно-Воздушных Сил Нью-Мексико стукнул рукоятью хлыста по топографической карте, чтобы подчеркнуть значимость своих слов. Аккуратный красный диск закрывал центр города, а вокруг розовым цветом были показаны выпавшие радиоактивные осадки. Все было сделано очень тщательно, хотя Гамильтон Эвери подозревал, что на самом деле генерал имел весьма смутное представление о том, что произошло. Правительство в Альбукерке имело почти такую же аппаратуру для связи, как и Мирная Власть, но для того чтобы сделать столь детальный отчет о событиях, происшедших недавно в их западных городах, необходимо было использовать самолет или сателлит — ведь взрыв произошел менее чем десять часов назад.

Генерал продолжал:

— Около трех тысяч мужчин, женщин и детей погибли сразу, и один только Бог знает, сколько сотен еще умрет от радиации в ближайшие месяцы.

Он бросил быстрый взгляд на Эвери и его помощников, которых тот привел с собой, чтобы придать делегации соответствующее его положению значение.

На мгновение показалось, что офицер закончил говорить, но на самом деле он только переводил дыхание. Гамильтон Эвери откинулся на спинку кресла и приготовился ждать, пока генерал выговорится.

— Вы, Мирная Власть, отказываетесь дать нам самолеты и танки. Вы ослабляете то, что осталось от нации, которая породила вас, так что теперь мы вынуждены применять силу, чтобы защитить наши границы от государств, которые были раньше дружественны нам. А что мы получаем взамен?

Лицо генерала покраснело. Болван высказался уже достаточно ясно, но ему хотелось сказать все до конца: если Мирная Власть не может защитить Республику от ядерного оружия, тогда она просто не выполняет тех обязательств, которые на себя взяла. ГенераЛутверждал, что взрыв в Тусоне был фактом, неоспоримо доказывающим, что какая-то нация обладает ядерным оружием и применяет его, несмотря на спутники, воздушный флот и генераторы пузырей, которыми располагает Мирная Власть.

На той стороне стола, где сидели представители делегации Республики, несколько человек согласно закивали головами, однако они вели себя достаточно осторожно и не стали повторять вслух то, что кричал их козел отпущения. Гамильтон сделал вид, что слушает; пусть этот тип сам заготовит для себя веревку понадежнее. Подчиненные Эвери последовали его примеру, хотя некоторым это стоило заметных усилий. После трех поколений уверенного руководства многие функционеры Власти считали, что сам Бог вручил им бразды правления. Гамильтон знал истинную цену власти.

Он внимательно изучал тех, кто сидел вокруг генерала. Среди них было несколько армейских генералов, один даже прибыл из Колорадо. Остальные были гражданскими лицами. Гамильтон хорошо знал эту группу. В прошлые годы он считал, что Республика Нью-Мексико представляет самую серьезную опасность Власти во всей Северной Америке, и уделял ей соответствующее внимание. Сейчас он имел дело с Комитетом Стратегических Исследований. Его влияние в правительстве Нью-Мексико было выше, чем Группы Сорока или Национального Совета Безопасности, и, конечно, выше, чем Кабинета министров. В каждом следующем поколении правительства формировали новый внутренний круг старейшин, который использовался в качестве подачки, чтобы удовлетворить менее влиятельные группы. Но именно эти люди вместе с президентом располагали реальной властью в республике. Их «стратегические интересы» простирались от Колорадо до Миссисипи. Нью-Мексико было могущественным государством. Они вполне могли заново изобрести атомное оружие и пузыри, если им позволить.

Тем не менее их было совсем нетрудно запугать. Этот генерал Воен-но-Воздушных Сил не мог являться полноценным членом группы. ВВС Нью-Мексико состояли из нескольких воздушных шаров, они пока что лишь мечтали о возрождении прежней славы. Этот наглый генерал сможет близко подойти к серьезному военному самолету лишь в том случае, если Мирная Власть из милости пригласит его принять участие в ознакомительном полете. Генерал находился здесь для того чтобы сказать то, что думало правительство Республики, но не осмеливалось произнести вслух.

Наконец старый офицер выговорился и сел. Гамильтон собрал свои бумаги и направился к трибуне. Он кротко посмотрел на представителей Нью-Мексико и совершенно сознательно сделал длинную паузу.

Вероятно, он совершил ошибку, когда решил сам прийти на переговоры. Обычно переговоры с национальными правительствами вели чиновники двумя разрядами ниже Эвери. Его появление здесь могло легко навести на мысль, что он придает слишком большое значение инциденту. И все-таки ему хотелось самому понаблюдать за этими людьми. Существовала вероятность, что кто-то из них вовлечен в заговор против Мирной Власти, о существовании которого Гамильтон узнал несколько месяцев назад.

Наконец он заговорил:

— Благодарю вас, генерал, э-ээ, Халберстамм. Мы понимаем причины вашего беспокойства, но хотим еще раз подчеркнуть, что Мирная Власть не отказывается от своих обязательств. За последние пятьдесят лет не было произведено ни одного ядерного взрыва, да и вчера в Большом Тусоне никто не взрывал ядерных боеголовок.

— Сэр! — не выдержал генерал. — Но радиация! Как вы можете говорить…

Эвери поднял руку и, улыбаясь, дождался тишины.

— Одну минуточку, генерал. Давайте порассуждаем вместе. Вы правы: произошел взрыв, вызвавший радиацию. Но я уверяю вас, что никто, кроме Мирной Власти, не располагает ядерным оружием. Если бы это было не так, мы давно разобрались бы с виновниками известными вам методами.

Более того, если вы заглянете в свои архивы, то обнаружите, что центр взрыва совпадает с десятиметровой защитной сферой, сгенерированной, — он сделал вид, что просматривает свои записи, — полвека назад.

Эвери увидел, что на лицах многих присутствующих отразилась разная степень удивления, но никто не стал нарушать тишины. «Как знать, насколько они в самом деле поражены», — подумал Эвери. С самого начала Эвери знал, что нет никакого смысла скрывать причину взрыва. Старый Алекс Шеллинг, научный советник президента, все равно сообразит, что произошло.

— Я знаю, что многие из вас изучали открытую литературу об удерживающих сферах. А ты, Шеллинг, тайно провел не одну тысячу человеко-часов среди руин Сандии, пытаясь продублировать эффект. Сейчас я расскажу вам об этом более подробно.

Удерживающие сферы — пузыри — не столько силовые поля, — продолжал Эвери, — сколько разделяющие поверхности, границы между внутренним пространством сферы и внешним миром. Лишь сила тяготения может проникнуть внутрь сферы. Тусонская сфера была сгенерирована вокруг межконтинентальной баллистической ракеты, запущенной через Арктику. Он упала рядом с целью — возле ракетных установок Тусона. Дьявольский снаряд разорвался внутри сферы, никому не причинив вреда.

Как вы знаете, требуется мощный импульс энергии нашего генератора в Ливерморе, чтобы создать даже маленькую удерживающую сферу. Именно это и явилось причиной, по которой Мирная Власть запретила все энергоемкие производства, стремясь сохранить этот секрет, позволяющий поддерживать мир. Однако всем вам должно быть известно, что после того как сфера создана, для ее поддержания не требуется дополнительного расхода энергии.

— Навечно? — вставил старый Шеллинг. И это не было простым вопросом.

— Да, мы все так думали, сэр. Но ничто не длится вечно. Даже черныe дыры подвержены действию времени. Все разлагается, хотя на это может уйти недоступное нашему воображению количество времени. До сих пор мы не делали анализа на распад удерживающих сфер.

Он кивнул помощнику, который через стол протянул присутствующим три толстых тома. Шеллинг едва мог скрыть нетерпение, когда начал листать документы Мирной Власти с грифом Совершенно Секретно — ему еще никогда не приходилось держать в руках подобных бумаг. Старый научный советник президента погрузился в чтение.

— Итак, джентльмены, — продолжал Эвери, — оказалось, что — как и все на свете — пузыри действительно распадаются. Временная константа зависит от радиуса сферы и заключенной в ней массы. Тусонский взрыв был трагической случайностью.