То свидание в Кембридже…

Внезапно ей захотелось убежать со своей свадьбы. Глаза наполнились слезами. Это все для Бена, упрямо повторяла она. Для его будущего, для его безопасности.

И для тебя, напомнил негромкий, но отчетливый внутренний голос. Потому что ты любишь Марко.

Выйдя из церкви, Марко сжал ее руку так крепко и властно, что вырваться из его тисков было невозможно. Она глядела в объектив беспрерывно щелкающего фотоаппарата. Глаза Марко были черны и непроницаемы.

На башне звонили колокола.

— Ты мне делаешь больно, — пробормотала она.

— Извини. — Он посмотрел на нее без всякого выражения. И не отпустил.

Фотограф улыбался, бурно жестикулируя, что-то кричал гостям.

— Что он говорит? — заинтересовалась Полли.

— Он хочет, чтобы мы поцеловались перед камерой, — перевел Марко. Склонившись ближе, он добавил: — В данных обстоятельствах мы не должны огорчить его, верно, дорогая?

Он прильнул к ее сжатому рту своими холодными губами, дразня и терзая, пока она не вздохнула. Он тут же воспользовался моментом, сделав поцелуй более глубоким и страстным, заключив ее в объятия с чувственностью настолько явной, что Полли понимала — все вокруг ее видят. Когда он отпустил ее, она вся дрожала. Он обвил рукой ее плечи и подарил улыбку, заставившую ее смущенно закрыть глаза.

— Маленькая притворщица. Сначала запрещаешь тебя касаться, а потом прожигаешь меня своими поцелуями до мозга костей. Постарайся выглядеть сияющей на фото, дорогая. Бен будет разглядывать его, когда вырастет.

Она заставила себя улыбнуться, несмотря на ярость, смешанную с любовью и томлением, рвущими ее на части.

Гости столпились вокруг них, поздравления сыпались со всех сторон. Золотое кольцо на левой руке Полли блестело на солнце. Традиционный символ любви между мужчиной и женщиной — или знак, удостоверяющий право собственности.

Полли так хотелось, чтобы правдой было первое, что она, закрыв глаза, вознесла краткую молитву в голубое небо над ними.

Когда она открыла глаза, перед ними стояла Софи в костюме от Версаче. Она держала Бена за руку и улыбалась.

— Мои поздравления, — произнесла она ломким голосом. — Надеюсь, что вы будете очень счастливы!

— Спасибо, Софи. — Марко откликнулся без излишней радости и, гибким движением подняв Бена, посадил его к себе на бедро.

— Ты теперь мой правильный папа? — потребовал ответа Бен, изучая Марко так пристально, словно ожидал волшебных превращений.

— Можно поклясться. И мы отправляемся на торжество, чтобы хорошенько это отметить. — Марко переместил Бена себе на плечи, и они пустились сквозь толпу к ожидающему их “мерседесу”. Полли улыбалась Бену, идя рядом. Ее сердце было полно счастьем с привкусом печали. Что бы ей ни пришлось претерпеть в новой роли, все это стоило того, чтобы видеть Бена таким ликующим.

— Осторожней с ним, — испуганно предостерегла она, когда Марко внезапно сделал вид, будто роняет Бена.

— Я стану беречь его пуще жизни, — почти беззвучно проговорил Марко. — А теперь, когда ты стала моей женой, и тебя, сага mia, — добавил он тем же тоном.

Усадив их, шофер захлопнул дверцу. По улицам Флоренции они понеслись к отелю, в котором должен был состояться прием. Благодарная Бену за безостановочную болтовню, Полли сидела, притаившись, как мышка, заняв оборонительную позицию; всеми силами души она желала, чтобы эта мучительная процедура уже закончилась. Ей хотелось оказаться в одиночестве. Хотелось быть дома в Девоне, только она и Бен.

На приеме, проходившем во дворе старого монастыря, превращенного в отель, шампанское лилось рекой. Круглые столики стояли под огромными белыми китайскими зонтиками, защищающими гостей от солнца. Везде были цветы.

Полли двигалась сквозь жужжащую толпу словно во сне; друзья и родственники подходили поздравить ее, а Полли улыбалась и улыбалась. После двух бокалов шампанского она позволила себе поверить, что счастлива, что женитьба и впрямь пожизненный договор, заключенный ради настоящей любви и поддержки.

— Удовлетворена? — От шипения Софи она вздрогнула. Полли присела за столик, Софи скользнула на стул рядом.

— Не слишком, — вымолвила Полли. — А ты бы была?

Софи прищурила фиалковые глаза, на щеках ее загорелись яркие пятна.

— Могу поклясться! Меня тошнит от твоего нахальства! Раз уж ухитрилась совершить невозможное, заманив Марко Даретта под венец, так имей совесть признаться, что тебе повезло! — Каждое слово было пропитано ядом.

Полли побелела. Последние недели она избегала Софи. Это не было слишком сложной задачей. После того как она согласилась выйти замуж за Марко, он отправился в Рим по делам, а без него у Софи не было причин надоедать ей своими визитами.

— Мне очень жаль, Софи. Но повезло в основном Бену. — Голос Полли звучал неестественно ровно. — У него теперь есть оба родителя.

— Бедная мисс страдалица. Меня ты не обманешь. Ты получила то, что хотела. Думаешь, я не знаю, что ты годами по нему сохла? Неплохой способ, однако, сыграть на дурацких отцовских инстинктах.

Полли бросало в жар и в холод. Она знала, что Софи испытывает горькое разочарование, но такого потока оскорблений не ожидала.

Марко и Бен стояли в центре большой группы.

Ее маленький сын выглядел взрослым рядом с отцом; в руке у него был бокал с лимонадом, волосы разлохматились, пиджак он снял и распустил галстук по примеру Марко. А тот разговаривал и смеялся, жестикулируя с горячностью, отличающей настоящих итальянцев. Было ясно, что темой разговора был Бен. Лицо Бена раскраснелось, темные глаза блестели от удовольствия и осознания своей важности при виде того шума, который вокруг него поднимали.

Полли поняла, что Софи проследила за ее взглядом.

— Не пойму, почему я не догадалась давным-давно, — заметила Софи, — что он от Марко. Они похожи как две капли воды.

— Я думала, что ты знаешь, — тихо откликнулась Полли.

— Ну… какие-то подозрения у меня были, — слегка пожала плечами Софи.

— Я не пойму, почему в сложившихся обстоятельствах ты согласилась привезти его в Италию? — спросила Полли.

Софи потянулась за своей золотистой сумочкой и вынула сигарету.

— Когда Марко меня о чем-то просит, я не могу отказать. Кроме того, я подумала, что, если буду здесь присутствовать, когда разразится крупный скандал, у меня появится шанс проследить за ситуацией. Я не рассчитывала, что Марко способен на такое сильное отцовское чувство.

Цинизм ее признаний покоробил Полли. Марко посмотрел в их сторону и поспешил подойти.

— Все в порядке? — прошептал он Полли на ухо. — Мне показалось, что сестринской любовью здесь не пахнет.

— У нас все замечательно. — Полли лучезарно улыбнулась ему, но не удержалась от того, чтобы не заметить ядовито: — Возможно, ты почувствовал определенную неловкость при мысли, что мы можем тут проводить сравнительный анализ?

— Не пойму, анализ чего? — спокойно спросил он. Присев рядом с Полли, он положил руку ей на плечи. Его холодный взгляд остановился на Софи. — Предупреждаю тебя, Софи, не вмешивайся в мой брак. — В голосе Марко звучала неприкрытая угроза. Софи вскочила, нервным движением затушив сигарету. Полли достался ненавидящий взгляд.

— Не беспокойся. Я подошла пожелать Полли удачи. Оставляю вас ворковать наедине.

Полли сидела, удерживаемая рукой Марко, и глядела, как к Софи подходит высокий русоволосый мужчина. Он что-то сказал ей и улыбнулся, сверкнув белыми зубами. Софи ответила и неуверенно улыбнулась в ответ. Вместе они направились к официанту с подносом шампанского.

— Лучано присмотрит за ней, — пробормотал Марко.

— Кто он?

— Лучано Липпи. Юрист. Из Пизы. Временами мы вместе занимаемся альпинизмом, катаемся на лыжах. Он хороший парень, я тебя представлю.

— Так ты пристраиваешь своих отставных любовниц? Обеспечиваешь друзей?

Его взор, искоса брошенный в ее сторону, был темен. Он погладил ее обнаженное плечо. Ее ужаснуло, что грудь мгновенно отреагировала на его ласки. Близость Марко, чистый мужской запах его тела, теплые прикосновения пальцев действовали на нее губительно.

— Ты недооцениваешь моего друга, — сказал он с коротким смешком. — Неужели у него вид человека, которому требуется помощь в таких делах?

— Нет, — признала она, разглядывая привлекательный профиль Лучано и обратив внимание на галантность, с которой тот ухаживал за Софи.

— Кроме того, не могу назвать Софи своей отставной любовницей, — продолжал Марко, чуть растягивая слова.

Жаркая волна прихлынула к сердцу Полли. Как низко с его стороны напоминать о двусмысленности их положения! Жениться на одной сестре, чтобы иметь возможность общаться с сыном, в то же время не собираясь прерывать отношения с другой. Никогда бы не подумала, что он может быть так жесток. Нестерпимое страдание затуманило слезами ее глаза.

— Ты негодяй, — прошептала она ломающимся голосом.

Она встала и попыталась уйти, но Марко успел задержать ее. Поднявшись на ноги, он повернул ее к себе.

— Полли, может, ты успокоишься?

Полли смаргивала слезы с глаз, заставляя себя собраться.

— О, боже мой, Марко. Я не могу показаться Бену в таком виде, обними меня, сделай вид, что целуешь или что-нибудь…

Марко задумчиво посмотрел на нее, затем наклонился ближе.

— Как скажешь, солнышко, — пробормотал он совсем рядом с ее губами, а затем овладел ртом, прижимая ее к себе нетерпеливым страстным жестом. Поцелуй был обжигающим, будил самые низменные желания, его руки властно бродили по ее телу, показывая всем, что она его собственность. — Ну как я справился? — лукаво поддразнил он. — Был ли достаточно убедительным?

— Возможно, — сказала она, чуть шевеля пересохшими губами, — особенно для людей, не знающих, что происходит на самом деле.

— Включи меня в их число, — сухо пробормотал он.

— Не можете дождаться медового месяца? — подмигнула Мариетта.

Марко ухмыльнулся, бросив на Полли огненный взгляд. Медленно отпустив ее, он поднял сына с гордостью, не заметить которую мог бы только слепой.

— Ciao, mio figlio, — сказал он, смеясь в серьезное личико Бена, находящееся на одном уровне с ним, и легонько надавливая пальцем ему на нос.

— Ciao, Papa, — Бен в точности повторил движение, надавив на нос Марко, и все вокруг рассмеялись.

— Ты будешь слушаться бабушку и тетю Мариетту, когда я увезу твою маму на медовый месяц?

— Конечно, будет, — сказала Мариетта, взлохмачивая волосы малыша. — Он будет помогать мне заботиться о близняшках.

— Я буду помогать их купать, — добавил Бен, энергично кивая. — Мама, что означает медовый месяц?

— Ну… — Полли растерялась.

— Это выходные, которые люди устраивают себе после свадьбы, потому что они обычно очень от нее устают, — помогла ей Джени, с беспокойством замечая лихорадочное возбуждение Полли. — А глядя на тебя, Полли, сразу скажешь, что с выходными ты сильно припозднилась.

— Не беспокойся. — Марко слегка улыбнулся Джени. — Я прослежу, чтобы она расслабилась.

— Надо постоянно лежать в постели, — объявил вдруг Бен, его глаза расширились от сознания важности сказанного. — Моя подруга Луиза говорит, что ее старшая сестра проводила в постели все две недели своего медового месяца.

В коротком молчании, которое последовало за этим заявлением, было слышно лишь сопение близняшек, одна из них принялась размахивать руками наподобие мельницы, другая тут же последовала ее примеру, и все снова рассмеялись.

— Подружка Бена Луиза просто неистощимый источник информации, — прошептал Марко жене, усмехаясь. — Что она собой представляет?

— Маленькая девочка во дворе. Ей четыре.

— А высказывания как у четырнадцатилетней, — хихикнула Джени.

— Я думаю, нам пора, — напомнил Марко. — Наш рейс через час. Ну как, малыш, разрешишь мне увезти твою маму на недельку?

— Дедушка Тино говорит, что я смогу есть шоколадный крем каждое утро на завтрак. — Бен успокаивающе кивнул. — Со мной все будет в порядке.

Полли посмотрела на своего сына, и ее сердце сжалось, хотя на лице сияла улыбка. За последние несколько дней Бен позволил втянуть себя в семейство Даретта, как маленькая капелька втягивается в губку. Новые дедушка с бабушкой и Бен просто обожали друг друга. Полли три года была в его жизни самым главным взрослым, и сейчас она понимала, что этим как-то обделяла его. Но как трудно смириться с грядущими переменами.

— Va bene? — мягко спросил Марко.

— Si, va bene, Papa, — согласился Бен, гордо демонстрируя свое знание итальянского.

Одинаковые глаза встретились в молчаливом понимании. Полли знала, что нелепо чувствовать себя исключенной, но так оно и было.

Полет в Трапани, в Сицилию, был непродолжительным. Полли сидела у окна в маленьком самолете на двенадцать мест, упорно отворачиваясь от своего мужа, и наблюдала, как внизу проносились итальянские пейзажи.

Марко настоял, чтобы у них был традиционный медовый месяц. Никакое сопротивление не могло сломить его упорство. По его словам, это укрепит их союз в глазах семьи и друзей, в зародыше раздавит всяческие пересуды.

— Я возьму тебя в Сицилию, — твердо решил он. — У меня есть друзья, у которых вилла на Фавиньяне. Это маленький остров на западном побережье. Там тихо и никто нас не будет тревожить, — пояснил он в ответ на ее вопросительный взгляд.

— Если так необходимо куда-то ехать на медовый месяц, — холодно откликнулась она, — то я предпочла бы шумные места.

Где-нибудь, где шумят толпы народу, где можно будет уклониться от доверительных бесед, где их постоянно будут отвлекать, не оставляя много времени на то, чтобы побыть вдвоем, подумала она. Битва постоянно шла как бы с одной стороны: Марко вел себя галантно, не переставая предвосхищать все ее желания, она постоянно чувствовала себя в положении ребенка, предъявляющего по-детски дурацкие претензии.

Они делали покупки во Флоренции: он решил, что она должна себе составить гардероб, подходящий для его жены. Ее заставляли тратить безумные суммы денег на явные излишества. Вовлеченная в этот немыслимый кутеж, она постоянно возмущалась производимыми тратами, хотя иногда покупаемые вещи приводили ее в неописуемый восторг. Какие бы раны порой ей ни наносились, какой бы злющей она ни чувствовала себя, но быть замужем за Марко, независимо от обстоятельств, так долго было ее тайной мечтой. Так они и проводили все время до свадьбы в шумной подготовительной суете, в поездках за покупками, и Полли словно стала другим человеком: настоящей итальянкой. Девон, ее жизнь там, ее бизнес, который Джени согласилась временно вести вместо нее, — все куда-то отдалилось.

— Не хочешь поделиться со мной своими мыслями? — спросил Марко с ноткой вызова. Он пытался завязать разговор, когда они оказались в самолете, но она отвечала односложно. Марко сдался, погрузившись в чтение юридических документов, взятых с собой.

— Навряд ли они тебя заинтересуют, — отвечала она холодно.

— Мы просидели в полном молчании целых тридцать минут. Рискни.

— Я мечтала о том, чтобы эти семь дней пролетели так быстро, как только можно.

— Не слишком романтичное отношение к медовому месяцу, signora Daretta.

— Это была твоя идея. Мы прекрасно могли бы обойтись без этой демонстрации…

— Мы уже договорились, что ради Бена наш брак должен выглядеть совершенно нормальным, — сказал Марко, поднимая руку, чтобы привлечь внимание стюардессы, разносящей напитки. — Только что поженившиеся пары устраивают себе медовый месяц.

— Можно было найти оправдание.