«Если», 2005 № 05

— Это что, какой-то закрытый интернат?

— Вроде того.

— Ты хочешь сказать, что все они попали в неприятности, лишились памяти и получили квазики?

Руслан удивился, потому что мальчишки не были похожи на инвалидов. Обыкновенные, живые, любознательные лица…

— А можешь не спрашивать?

— Хотелось бы знать…

— Не наше дело, понял?

Руслану не понравился тон.

— Почему? — упрямо спросил он.

— Слушай, брат… — Тимур вспылил, но сдержал себя, ненадолго, впрочем; глубоко вздохнул, засопел, покосился. Руслан ждал и дождался выкрика: — Так им и надо! Так им и надо!

— Это же дети! — возразил Руслан, догадавшись, что Тимур имеет в виду неких незримых и опасных фанатиков. — Это всего лишь дети!

— Это такие дети, что глотку тебе перережут и не моргнут. Думаешь, зачем им квазики всадили? Эти дети такое помнят и знают, что их из интернатов выпускать нельзя!

Руслан задумался.

Он смотрел передачу о подростках, которых обработал опытный гипнотизер. Эти подростки, выведенные из состояния транса, лишенные подсаженных личностей, были жалки и растеряны. Возможно, их показали до того, как снабдили квазипамятью. И куда они делись после передачи — тоже осталось непонятным. Только ведущий намекнул, что на засекреченных базах готовят бойцов, способных идти напролом и драться с целой автоматной очередью в груди.

Так то пятнадцатилетние парни, а не шестилетки.

— Руслан… — Тимур подъехал поближе. — Ну не забивай ты себе голову. Дети какое-то время нуждаются в присмотре. Их лечат. Потом их выпустят, может быть, вернут родителям, я не знаю… Ты еще будешь гордиться тем, что делал такие классные квазики!

Руслан промолчал.

Потом уже, когда они выбрались на дорогу, он спросил:

— А что, брат, у них агрессивность врожденная или подсаженная?

— Если тебе интересно, спроси у Лали. А вообще… — Тимур задумался. — Вообще — лучше не спрашивай. Мы святое дело делаем, мы себя и своих детей спасаем. Ты подумай, что будет, если мы не заменим этим мальчишкам всю детскую память? Их же с рождения готовили в убийцы! Если бы не «Мнемозина» — ты бы ел, пил и спал в бронежилете!

И тут Руслану стало не по себе. Две мысли ошарашили его, и первая была: похоже, что Тимуру тоже заменили память, и стоит коснуться определенной темы, как он начинает изрекать подсаженные квазиистины. Вторая: ох, ведь ребенку уже почти полгода…

Тот, кого растила Раиса под присмотром строгих бабушек из общины, понемногу становился сыном. Первая злость на его мамашу прошла, время бессмысленного младенчества иссякало. Очень скоро можно будет что-то ему говорить и выслушивать ответы, чему-то его учить… вот имя парню она дала хорошее — Гариб… Гарибчик…

* * *

Лали приехала, когда Руслану с Тимуром оставалось провести на базе всего одни сутки.

Но приехала не одна, а с усатым мужчиной.

— Это жених, — объяснил Тимур. — Они с пятнадцати лет жених и невеста.

— Вот оно что…

— Ты не расстраивайся, брат, — тихо сказал Тимур. — Она в жены не годится. У нее уже что-то было и с шефом, и еще с одним человеком. Их раньше надо было поженить, а община посылала Равиля учиться в Басру. Нельзя, чтобы девушка старше двадцати жила без мужа. Вот твоя Раиса, скажем…

— Раиса просто жадная дура, — буркнул Руслан.

— Не такая уж и дура, если получила от тебя хорошие алименты.

Равиль оказался неглупым и жизнерадостным парнем, электронщиком высокого класса. Он привез с собой целый ящик напитков — пальмовое и финиковое вино всяких изысканных сортов, он устроил знатное застолье, и Лали сидела рядом с ним уже в головном платке, какой полагается хорошо воспитанной невесте.

Вот только Руслану было совсем невесело.

Лали ему очень нравилась, и не все ли равно, что там было у нее с шефом. Коллектив «Мнемозины» молод, во время авралов мужчины и женщины по шестнадцать часов проводят вместе, немудрено, что образуются парочки. Опять же, Лали — красавица, и если бы шеф ею увлекся, он, скорее всего, пошел бы в совет общины и все объяснил. Расторгнуть помолвку можно — никто не собирается выдавать девушек замуж против их воли…

Но помолвку не расторгли. А это значит, что Лали хотела честно дождаться жениха. И все ее взгляды, все ее улыбки были просто так — от благодушия и лукавства уверенной в своем счастье женщины…

Руслан ушел с террасы, где мнеморедакторы и приближенные к ним лица беззаботно пили дорогие южные вина. И пошел он вокруг здания, потому что хотел оказаться подальше от музыки и голосов.

Терраса была пристроена к блочной пятиэтажке с той стороны, где небольшой парк, а за ним — коттеджи местных аристократов. Сзади же было нетронутое царство беспорядка и нищеты — сараи какие-то, халабуды с маленькими грязными окошками, обложенные поленницами почерневших дров, а еще дальше Руслан обнаружил довольно странный силуэт. Он не сразу понял, что это — стропила от сгоревшей крыши, четко видные на фоне вечернего неба.

В черной стене под стропилами светился квадратик — и в этом доме тоже, оказывается, кто-то жил. Руслан подумал, что летом еще можно обойтись без крыши, а каково будет зимой? И пошел на огонек — ему было все равно, кто поселился в доме, погорельцы ли решили не покидать его или бродяги, которым все равно, где спать и свинячить, он только хотел уйти подальше от базы, но не слишком далеко.

И он даже не очень удивился, услышав за стеной детские голоса.

Заглянув в окно, он увидел и знакомые лица. Увидел Жорку, увидел черненького глазастого, увидел маленького Рената, и еще, и еще. Их там было больше десятка и… кажется, с ними была девчонка…

Того, кто вот так заглядывает сквозь стекло, да еще немытое стекло, с темной улицы в освещенное помещение, увидеть трудно, если, конечно, его не ждут. Но дети явно ждали. Руслан бы поклялся, что подошел к окну и заглянул бесшумно — однако все сразу к нему повернулись, а Ренатик вскочил на ноги.

— Это он, это он!

Руслан понимал, что оставаться с детьми не следует, что их общество каким-то образом для него опасно, но мальчишки уже выскочили из незримой двери и окружили его.

— А где лошади? — спросил Ренатик.

— Высокие кони, — поправил его крупный светловолосый парень, лет, пожалуй, уже двенадцати. — Ты сам так сперва говорил: высокие кони.

— Что вы здесь делаете, ребята? — поинтересовался Руслан.

— Мы за тобой пришли, — объяснил черненький глазастый.

— Как — пришли?

— Мы же знали, куда ты поехал со своим другом.

— Так вы что, по следу шли?

Вопрос детей озадачил.

— Ну, наверное, по следу, — с сомнением согласился светловолосый. — Да, Жорка?

— Мы же знали, куда вы уехали, ну и пошли, — подтвердил черноглазый Жорка. — И вот, пришли.

— А зачем вы это сделали? — продолжал разбираться Руслан.

— Чтобы ты нас увел, — тут же ответил Жорка.

— Погоди! — прервал его светловолосый. — Я знаю, что мы сделали неправильно. Это только за Ренаткой должны были прийти высокие кони. А за Максом лодка должна была приплыть, за мной на мотоцикле бы приехали, а вот Боба просто какая-то тетенька должна увести.

— А за мной — белка! — выкрикнул малыш в большой клетчатой футболке. — По забору!

— Но никто не приходил и не приходил… Мы сами пошли искать…

— Ты не сердись, — добавил Жорка. — Мы с Ренатиком поговорили… В общем, решили: за кем за первым придут, тот нас всех с собой возьмет. Ты только не сердись.

— А почему вы решили, что за вами обязательно кто-то должен прийти?

— Мы помним! За мной уже приходили, только я совсем мелкий был!.. И за мной!.. За мной собака прибегала!.. — дети заговорили наперебой, и чем больше Руслан вслушивался, тем яснее понимал: подсаженные ребятам квазики произвели какой-то неожиданный, явно непредусмотренный эффект.

— Погодите, не шумите! — потребовал он, и хотя не сразу, но стало тихо. — Я сейчас схожу за одним… человеком, поговорю с ним и сразу вернусь. Ждите меня тут и никуда не уходите!

Он вышел в переулок и помотал головой. Надо же — шли по следу! Что они себе вообразили? И пошел, и пошел, ускоряя шаг, и с разбега взлетел по короткой лестнице на террасу.

Там еще веселились, хотя Лали ушла. Руслан поманил Тимура, они вдвоем спустились в парк между террасой базы отдыха и коттеджами местных аристократов.

— Слушай, брат, ты тех ребятишек помнишь? Они сюда пришли, меня ищут.

Тимур выслушал, задумался, затем выругался.

— Говоришь, квазики сбой дают? Ты хоть понимаешь, брат, что после этого нам конец? И «Мнемозине», и, естественно, нам с тобой!

— Нам-то почему?

— А где и кому нужен мнеморедактор, которого выперли с государственной службы за профнепригодность?! И вообще, ты вдумайся — кому, кроме «Мнемозины», нужен мнеморедактор?!

— Погоди… а что же теперь делать?

Руслан откровенно растерялся. Тимур же, наоборот, подтянулся, весь поджался и, словно усилием воли, выгнал из себя легкий хмель.

— Делать? — Тимур с легким презрением посмотрел на беспомощного без приказов и распоряжений сослуживца. — Делать вот что! Их сколько, десять? Тут есть микроавтобус, там сиденья сняты, на нем продукты возят, старая колымага! Сейчас мы сажаем этих мальчишек в автобус и везем их в «Мнемозину». И там убираем из их памяти и квазики, и вообще все лишнее!

— А что подсаживаем?

— Ничего! — зарычал Тимур. — Ни-чего! Чистим все, что удается вычистить!

— Ты с ума сошел! Куда же они денутся совсем пустые?

— Лучше пустые, чем такие! Ты что, не понял? Да у них же у каждого башка полна живой взрывчатки!

Руслан постоял, соображая.

Дети, которых какая-то сволочь готовила в убийцы, ждали помощи. И он был готов оказать им помощь. Но полная чистка? Полной в «Мнемозине» не делал никто и никогда.

— Что-то же у них должно быть? — спросил он растерянно.

— Какое тебе «что-то»? Брат, ты не понял? То, что было в них заложено, искажает наши квазики! Если мы выскребем эти и подсадим другие, будет то же самое! — свирепо сказал Тимур. — А когда наверху поймут, что наши квазики не выдерживают и двух месяцев… Руслан, я уже не знаю, как тебе еще объяснять…

— Да понял я, понял… — Руслан задумался, сильно ему вся эта история не нравилась, но правоту Тимура он признал: без «Мнемозины» они все пропадут. — Где стоит этот автобус?

— Поищем.

Машину они отыскали под навесом возле большого гаража. Тимур проверил горючее — до города должно было хватить.

— Я сяду за руль, а ты в салон, с детьми. Заговаривай им зубы чем хочешь, только чтобы не сбежали. Когда довезем до «Мнемозины» — что-нибудь придумаем.

Они доехали до полусгоревшего дома, и Руслан вошел к детям.

— Собирайтесь, — сказал он. — Поедем в одно место, где вам дадут пирожки и конфеты.

— А где кони? — спросил маленький Ренат.

— Кони будут потом, вы же все не поместитесь на двух лошадях, — объяснил Руслан. — Пока что за вами пришел автобус.

* * *

В микроавтобусе был маленький радиоприемник. Тимур включил его, чтобы не слышать детских голосов из салона.

Сперва передавали музыку, потом беседу о нравственности. Почти у самого города пошла одиннадцатичасовая сводка новостей.

Новости были обычные: вояжи президента, что-то космическое, смерть некогда великой актрисы, о которой вспомнили, только когда сердце остановилось, и так далее. Оставался прогноз погоды, и музыкальная заставка совпала с поворотом на большую объездную дорогу.

— В последний час! — дрогнувшим голосом произнесла дикторша, и тут же ее сменил мужчина:

— Ко всем автомобилистам и водителям городского транспорта! Братья, немедленно освободите шоссе А-шесть и подъездные дороги В-девять и В-десять! Водители автобусных маршрутов одиннадцать и тринадцать, немедленно возвращайтесь в центр города и ждите указаний.

— Эй, брат! — крикнул Тимур Руслану. — Что-то случилось в аэропорту!

И врубил радио на полную мощность.

Но ничего иного не услышал — повторялся только этот приказ.

В окошке между водительским местом и салоном появилась голова Руслана.

— Переключи на «Радио сто семь»! — крикнул он. — Там ребята уже наверняка на месте!

Он имел в виду, что шустрые мальчики с микрофонами всегда первыми успевают к любому скандалу и ведут репортаж, даже когда их за шиворот тащат в милицейскую машину.

Тимур переключил.