«Если», 2005 № 05

— Вот визитка… — Руслан вписал телефон Лали и объяснил парню, что от этой женщины зависит неплохой заработок.

Использовать детей — это была классная идея. Их воспоминания свежи и ярки, они не пытаются умом взрослого человека анализировать прошлое, у них нет внутреннего цензора — и во время сеанса звучат удивительные вещи. И головная боль тоже не проблема, ребенок два-три дня проводит в клинике и получает ударную дозу всяких снадобий. Заодно в его памяти появляется новый блок (один на всех, очень удачно скомпонованный Тимуром: нелепое столкновение с велосипедистом, удар головой об асфальт, рвота, слабость, толстая медсестра с ледяным компрессом) — и родители благодарят добрых людей, которые не дали ребенку валяться на дороге, а вызвали «скорую помощь» и заплатили за хороший уход.

Эта идея пришла Руслану в голову на третьем месяце работы. Он и так считался одним из лучших специалистов, а тут еще новый замысел. Шеф сначала думал дать ему группу, потом решил, что от Руслана больше пользы, когда он в свободном поиске.

В отеле Руслан зашел к Тимуру, занес купленный в общинном магазине контейнер с пловом. Никто так не готовил плов, как два старых деда в общине Руслана, сделавшие из этого занятия не только средство существования, но и смысл жизни.

— Шеф просил поторопиться с последними квазиками, — сказал Тимур.

— Куда ему столько?

— Заказ. Я вот посмотрю футбол и поеду в лабораторию. И тебе советую.

— Мы же на прошлой неделе сделали семнадцать штук, да еще Саида со своими — одиннадцать. У нас просто не хватит материала.

— Ничего, пустим старый по второму разу.

— Заметят же.

— Никто ни черта не заметит. Давай сделаем так: я поработаю с новым материалом, а ты посмотри, что у нас в сундуках. Возьми самое старье, у тебя классно получится.

Да уж, подумал Руслан, получится на зависть дедушке Фрейду.

Его тренированная фантазия именно здесь нашла себе наилучшее применение.

* * *

«Мы шли с дедом по лугу… или нет, это был не луг, я помню только траву. Дед вел меня за руку. Он мне что-то говорил, но я не слышал. Я смотрел на лошадей. Нас обогнали два солдата на высоких лошадях, и я на них засмотрелся. Мне кажется, это были солдаты — в чем-то синем, в одинаковых шапках… оружия, кажется, я не видел. Я не знал, что лошади такие высокие. Потом я мечтал, как приеду домой на высоком коне, и все удивятся и будут завидовать. Я тогда уже знал запах лошади, и это звучит смешно — но я всюду его искал. До сих пор почую что-то такое — прямо вздрагиваю…»

Этот фрагмент Тимур уже однажды обрабатывал. Руслан даже не полез искать в архиве, чего там такого наваял партнер. Скорее всего, дал деду имя, определил, откуда и куда шла эта парочка, приспособил сбоку картинки каких-нибудь ромашек, нашел для комплекта детский рисунок с большой лошадью… Ремесленник. Правда, ремесленник вдохновенный. Убежден, что творит великое и благое дело.

До глубины и величия Руслан не докапывался. Он узнал, что квазипамять часто используют, когда лечат амнезию. Дают человеку комфорт — и он не хуже людей, и у него хранятся воспоминания детства. Очевидно, сколько-то квазиков идет в закрытые лечебные учреждения. Не часто, но попадаются маньяки, творящие зло в помраченном состоянии рассудка. Лишать их жизни — не по закону, их по приговору суда лечат и снабжают квазипамятью.

А что еще должен знать хороший мнеморедактор?

Руслан просмотрел другие фрагменты и взялся за дело. Нахлобучил шлем, пристегнул браслеты, полез в фонотеку. Музыка там была раскидана по темам: природа, растения, животные, путешествия, любовь. Он ввел в программу поиска слово «лошадь», подумал, заменил на слово «конь». Ему тут же выкинуло русский текст испанского романса «На коне высоком беглецы спасались».

Переведя романс в режим «кольцо», включив шлем и дав умеренный звук, Руслан взялся за работу.

«Дед Артем вел меня через луг в соседний поселок. Стоял июнь, еще точнее — июньский полдень, в траве кто-то старательно наскрипывал свою вечную песенку, и дед бормотал мне что-то такое, что, по его мнению, нужно по пути рассказывать внуку. Я хотел, чтобы он назвал мне травы, а он толковал, что будет, когда мы придем, и как нас встретит какая-то тетя, и чем она нас угостит. Мне было все равно, что там за тетя, я хотел знать, как называются белые и желтые кисти цветов, качавшиеся возле моего лица на тончайших стеблях. И мне было жарко. Я немного одурел от ходьбы и дедовой воркотни, поэтому не услышал, как к нам приблизились два всадника. Их кони шли по колено в траве, шли так плавно и беззвучно, что мне показалось — они плывут. Всадники, чуть покачиваясь, так же беззвучно переговаривались. Это были люди из иного мира, и мне даже показалось, что за их спинами на конские крупы свисают темно-синие плащи. Откуда-то я знал, что это солдаты, они в дозоре, но почему-то не видят нас с дедом, смотрят, а не видят, как будто соприкоснулись два мира, каждый из которых странен и невнятен для другого. В нашем мире не могло быть таких спокойных и строгих лиц, таких высоких коней. Оружия я не видел, но оно, несомненно, было, хотя и не такое, какое я знал — винтовка, пистолет или карабин, как у лесничего дяди Матвея. Эти всадники в одинаковых синих шапочках, сдвинутых на левый висок и прихваченных блестящими значками, проехали мимо, как будто рядом не было меня — маленького и онемевшего от восторга. Я хотел поймать взгляд всадника, но не сумел, и они неторопливо уплыли вдаль, оставив единственное доказательство своей реальности — тонкую струйку запаха. Я еще не знал, как всю жизнь буду искать, находить, узнавать этот запах…»

Текст получился непозволительно большим — впрочем, непозволительно относилось к тем временам, когда в «Мнемозине» еще не было Руслана. Он сперва не хотел сокращать, но вдруг вспомнил — оружие! Нужно было и мальчику дать в руки какую-то пластмассовую стрелялку, и всадников вооружить реально, а не романтическими предположениями.

Вписав куда нужно стрелялки, Руслан взялся за основную работу — подбор деталей. Он заказал архивным девочкам штук десять вырезок из старых цветных журналов — чтобы лошади во всех видах, и взялся за картотеку антикварных фотографий: требовался вполне реалистичный дед Артем. О том, как трудно будет довести спектродинамику реального отрывка до того шедевра, который он сейчас сочинил, Руслан даже не думал — не его забота, на то операторы есть.

Он связался с одоротекой, скинул туда файл с сюжетом и попросил, чтобы среди запахов обязательно был запах кожи — по его мнению, сбруя и сапоги тоже должны были как-то отразиться в воспоминаниях.

Нужно было подобрать еще рисунки, всякую мелочевку, несколько крупных предметов квазипрошлого.

Конь — мужское начало, думал Руслан, и в комплекте с мечтой о высоком коне надо бы дать отсутствие отца в жизни мальчика, а также какую-нибудь гадкую женскую физиономию, мамочку, от которой хочется сбежать на край света… Хмыкнув, он полез в свой архив и выудил оттуда довольно неудачный фотопортрет Раисы.

Он провозился допоздна, а ночью ему приснились высокие кони, лишенные ног и плывущие, как корабли, над зеленой травой. И во сне он был настолько находчив, что подумал: вот интересно, что бы тут сочинил дедушка Фрейд?

* * *

— Ты заслужил отпуск, — сказал шеф. — Не спорь. Я знаю, как вы с Тимуром работали над последним заказом. То, что мы его сдали в срок, только ваша заслуга. Так что собирайся. Поедете в Урук-Басай на неделю. Там тихо.

— Спасибо, — сказал Руслан.

Он знал, что и похвалу, и отпуск он заслужил. На лацкане его пиджака рядом с буковкой «М» золотилось крошечное перо. Нагрудный знак, который выдавался крайне редко — «Золотое перо Мнемозины». И Руслан носил его с гордостью — как всякую честно заработанную награду.

В коридоре он встретил Лали.

— Поздравляю, — сказала она. — Шеф решил повысить тебе оклад. Саида в тихом бешенстве.

— Кто еще поедет в Урук-Басай? — спросил Руслан, имея в виду совсем иной вопрос: а не поедешь ли ты, Лали?

— Микаэл, твой оператор, еще Данияр из отдела матобеспечения.

— Что это за Урук-Басай? У нас там база, что ли?

— Очень тихое место, никакой цивилизации. Озеро, рыбные места, охота, лошади…

— Лошади? — Руслан невольно улыбнулся.

Он вспомнил, как выстраивал цепочку ассоциаций: морды боевых скакунов — изумленные глаза соседей (босые ступни, фартук с большим пятном на беременном животе, длинная майка на худом торсе подростка, коленки девочки, ее смех и убегающие ноги) — металлический женский голос (сладкий запах дешевой косметики, стоптанные тапочки, белье на веревке) — исчезающий вдали одобрительный мужской басок (жареная на сале картошка, нож с деревянной рукояткой, дешевые папиросы) — приятное ощущение напряжения в ступнях, так давно ему знакомое — легкое колыхание — прилетевший с реки ветер…

— Я, может быть, дня на два приеду, — сказала Лали.

Этого он и ждал.

Руслан позвонил в совет общины, секретарше Наине, спросил, не найдется ли высоких кавалерийских сапог на неделю, мол, кто-то из молодежи повадился на ипподром. Сапоги ему привезли перед самым отъездом.

Урук-Басай оказался небольшим одноэтажным городком, а база, естественно, была еще дальше и имела занятный вид — блочная пятиэтажка, окруженная всевозможными халупами с одной стороны и новенькими коттеджами с другой. До озера — минут пять ходьбы, до конюшни — все двадцать, но конюх, если с вечера попросить, утром приводил оседланных лошадей прямо к террасе, где завтракали под огромным желтым навесом.

Тимур на лошади выглядел так, что в цирк ходить незачем. Руслан отпустил ему стременные путлища на последнюю дырку, и ноги Тимура свисали ниже лошадиного брюха. Локти он растопыривал и поводья держал, как велосипедный руль.

— Вы можете для начала объехать озеро, — сказал конюх Ильяс. — Там тропа проложена. Потом, если угодно, покажу на карте еще маршруты.

И усмехнулся, глядя на всадников.

Руслану случалось ездить верхом: как-то лет в пятнадцать он угодил в лагерь с военно-патриотической подготовкой, там ребят учили еще стрелять из лука, а не только из пистолета и автомата. Но сейчас он все забыл, хотя воспоминания тела понемногу просыпались.

Тот удачный квазик с высокими конями получился потому, что он сам с восхищением смотрел когда-то на стройных всадников, отрешенных и прекрасных в своем плавании по высоким травам.

Усмешка Ильяса означала: орлятки мои, я буду крайне удивлен, если вы не вернетесь через полчаса, наездившись на всю оставшуюся жизнь.

Руслан первым выехал на тропу, Тимур — за ним. И тут оказалось, что в коллеге проснулась генетическая память. Он как-то очень быстро освоился в седле и даже ощутил удовольствие. Они послали коней рысью, подняли в галоп, и все у Тимура получилось просто замечательно; настолько замечательно, что всадники даже не заметили, как из виду исчезло мелькавшее между деревьями озеро. Очевидно, где-то проворонили развилку.

Оба не имели опыта передвижения по местности, лишенной дорожных указателей. Когда вздумали вернуться обратно, неправильно вычислили направление. И заехали в совершенно непонятные места.

Тут Руслан и вспомнил слова Лали: очень тихое место, никакой цивилизации. Здесь на десятки километров не было признаков человеческого присутствия. Первым оказалась изгородь из колючей проволоки, обнаруженная в кустарнике, куда сунулся мордой конь Тимура и отскочил, едва не стряхнув всадника.

Руслан спешился и исследовал странное явление.

— Электропастух, — сказал он. — Чтобы скотина не лазила.

— С какой стороны? — резонно спросил Тимур. И вдруг, хотя заготовил еще какие-то вопросы, замолчал. Что-то, видать, вспомнил, но делиться идеей не пожелал.

Это озадачило Руслана. Опять же — колючка, натянутая довольно низко, в расчете на коров, которые соберутся проползать под ней на пузе, что ли?

Решили ехать вдоль ограждения — авось набредут на стадо, а там уж подождут, кто-то ведь явится к вечеру доить скотину. Тимур, впрочем, предположил, что стерегут не дойный скот, а, напротив, лесных кабанов, чтобы не шастали по огородам.

В результате они выехали к заброшенной деревне, которая произвела на обоих удручающее впечатление. Небольшая, домов в десять, она выглядела так, будто ее покинули еще в первую мировую, хотя Тимур заметил телеграфные столбы, громоотводы на крышах, брошенную детскую коляску, ржавый кузов «Запорожца».

А вот дымок, тонкой струйкой поднимавшийся к небу из-за ветхого забора…

Как-то неожиданно он испугал их, двух взрослых и способных к сопротивлению мужиков, этот дымок. Они, не сговариваясь, отъехали подальше. И решили обогнуть двор по периметру, авось где-то забор окажется пониже и сверху удастся заглянуть.

До того они ехали по деревенской улице, а пустившись исследовать дымок, свернули и подобрались к его источнику со стороны огорода. Там, кстати, и забора уже не было, а только остатки плетня.

У костра сидели дети. Обычные мальчишки, в меру чумазые. Что-то пекли — так ворошат палочкой в золе картошку. На костер, надо думать, пошли заплетавшие колья плетня хворостины. Вздохнув с облегчением, Руслан и Тимур послали коней прямо на бурьян. Проминая его тяжелым телом, словно это была призрачная, а не живая креп-костволая полынь, усталые кони сделали несколько шагов, и дети увидели всадников.

Они замолчали, приоткрыв рты. Руслан теперь хорошо их видел и мог сосчитать. Шестеро пацанов, от семи до девяти, самому крупному, возможно, лет десять.

— Привет и простор вам, ребята, — сказал он, подъезжая.

— Ты за нами? — спросил, вскочив, светловолосый мальчишка. — Пацанва, я же говорил! Они должны были приехать!

— Давай собирайся, — велел крупный, поднимаясь на ноги. — Не ты, а Ренат говорил, это его лошади.

— Это мои лошади, — подтвердил семилетний паренек. — Дядя, мы на них поедем? Или пойдем пешком?

— Совсем дурной, — ругнул его черноволосый глазастый парень, лет восьми-девяти. — Куда мы там сядем? Дядь, мы ведь пешком пойдем?

— А покататься?… — младший даже растерялся от прозы жизни.

— На них нельзя кататься, — сказал крупный.

— Но это же мои лошади!

— Ну и что?

— Я сказал — мои! — пацаненок протянул руки, и конь Руслана шагнул ему навстречу.

Руслан попытался удержать животное, но не вышло. Конь остановился, лишь когда грязные ладошки охватили колечки удил.

— Он что, настоящий? — спросил крупный паренек.

— Настоящих не бывает, — тут же вставил еще один совсем девчачьим голоском. — Вот у меня лодка тоже ненастоящая.

— Я его держу, — сказал малыш. — Это тот самый. Дед Артем сказал, что они придут, когда я вырасту, а я тогда был совсем мелкий.

— Значит, и лодка придет?

Тимур подъехал к молчащему Руслану и коротко приказал:

— Away from here…

Переход на английский удивил Руслана.

— Why?

— Keep silence and follow me[6].

Руслан сильно взял на себя повод и, работая еще и коленями, заставил коня развернуться. Тимур поехал прочь, Руслан — за ним, а ребенок остался стоять в полной растерянности.

— Это же мои кони! — закричал он. — Они не должны уходить! Я же их узнал! Это высокие кони!

— Твои ненастоящие, — успокоил черноволосый. — Не реви, Ренатка, и без того тошно.

— А эти настоящие, — добавил тонкий голосок. — Ты же пощупал!

— Они сперва, у меня в голове, ненастоящие, а потом будут как живые! Пусти, Жорка, пусти!

Малыш кинулся было вдогонку, но старшие перехватили.

— Ходу, — приказал Тимур. — И не оборачивайся! А то будут проблемы.

* * *

Руслан понимал, что спрашивать бесполезно.

С самого начала его службы в «Мнемозине» как-то вышло, что Тимур был за старшего. Сперва — учил, потом, когда Русланов рейтинг сильно вырос, когда встал вопрос о его повышении, все равно слово Тимура много значило. Хотя бы потому, что он знал, на что идут готовые квазики. Иногда Руслану казалось, что коллега привирает, желая повысить свой престиж в глазах новичка. Теперь понял: Тимур действительно что-то знал.

Стало быть, вот они — дети, которым внедрили квазипамять. Сюжет с высокими конями Руслан считал одним из лучших. Во время работы он сам явственно видел обоих всадников, в жаркий полдень приплывающих по струящимся травам. Однако красавцы из иного мира были не в сочиненных словесно темно-синих плащах, не в маленьких синих шапочках, сдвинутых на левый висок. И оба они оказались безоружны — хотя ответственный редактор проверял каждый квазик на наличие хотя бы игрушечного оружия…

Тимур пустил коня полевой рысью, и конь Руслана последовал похвальному примеру. Дорога позволяла ехать рядом.

Наконец молчание надоело.

— Мы бы хоть дорогу спросили, — сказал Руслан.

— Они не знают дороги.

— Они ведь откуда-то пришли.

— Нам там делать нечего. И вообще… — Тимур повернулся к Руслану, — ты об этом помалкивай. Никого не встречали, никаких детей, понял?