Скелет из шкафа

По пути домой Светлана зашла в обувной магазин, где оставила последние деньги, купив узкие изящные шпильки на высоченном каблуке. Она стала выше обстоятельств ровно на двенадцать сантиметров! И теперь будет смотреть на этот жестокий и несправедливый мир свысока.

Гордо шествуя по улице, она ловила на себе заинтересованные мужские взгляды и радовалась, что напрочь забыла про своего коварного Копейкина. Но он промелькнул перед ней, словно дамоклов меч, не позволяя полностью расслабиться и получить от внешних перемен удовольствие.

Светлана остановилась как вкопанная на углу своего дома, увидев, как Василий усаживается в какую-то «девятку», а за рулем машины… О, это было так бесчеловечно с его стороны! За рулем машины сидела привлекательная девица. Но не та, с которой Копейкин целовался в парфюмерном магазине. Не та! Другая! Бабник! Он уже пошел по рукам. Отчаянию молодой женщины не было предела. Она уже хотела было снять новую шпильку и запустить ею в проходимца, но тот ловко сиганул в «девятку», девица за рулем ему мило улыбнулась и вдавила педаль газа в пол, словно знала про остолбеневшую Светлану. Машина взревела двигателем и помчалась, обдав Светлану Копейкину придорожной пылью.

— Подлец, — прошептала та, отряхиваясь, — негодяй, сволочь неблагодарная. Даже не поглядел в мою сторону!

Она взяла себя в руки, гордо тряхнула головой и пошла домой, говоря себе, что Копейкин отныне умер в ее сердце навсегда. Но мысли не давали тому исчезнуть из ее сознания. Она задумалась, а почему тот приезжал к их дому? Хотел увидеться с Ванькой? Ничего у него не получится! Светлана скажет сыну, да что там сыну, она скажет всем, что Василия Копейкина переехал трамвай. Насмерть. Похороны прошли на его родине в Костроме.

Вечером она сходила за сыном в детский сад, по дороге получила массу комплиментов своей привлекательной внешности. Это несколько повысило ее самооценку, к тому же она не снимала шпильки. Раньше она относилась к своей внешности гораздо спокойнее. Василий всегда говорил, что любил ее такой, какая она была. И Светлана ему верила! Нет, мужчинам нельзя доверять.

Звонок в дверь раздался ровно в половину седьмого, когда Ванька капризничал на кухне и отказывался есть гречневую кашу. Светлана кинулась к зеркалу. Нет, она не рассчитывала на то, что вернулся блудный муж. Но надеялась на это, чего уж тут скрывать. Раз он приезжал к их дому днем и никого не застал, так вполне может приехать вечером, когда они с сыном дома. Как себя вести? Спустить с лестницы? Ванька так любит этого подлеца и негодяя!

Светлана поправила волосы, прошлась помадой по губам, восстанавливая их свежесть, и прошла в коридор. Она остановилась перед дверью и перевела дыхание. Сейчас она ему все скажет! Что говорить-то?! А вдруг он пришел просить прощение?! Простить? Или нет? Как глупо, что она не подготовилась к подобному визиту!

Вообще-то Светлана готовилась. До этого момента она была уверена, что откроет бывшему супругу дверь лишь для того, чтобы спустить его с лестницы. Но сейчас, в пик обостренности их отношений, она поняла, что не сможет так поступить. Разумеется, ради Ваньки!

Светлана глубоко вздохнула и распахнула дверь.

На пороге стоял не Василий. Это выбило Светлану из колеи еще больше.

— Добрый вечер, — стальные глаза незнакомца оценивающе остановились на ее растерянном лице. — Светлана Копейкина?

Она кивнула, стараясь привести мысли в порядок. Если это не Василий, тогда это другой мужчина, и он что-то хочет.

Туровский во время паузы быстро прикинул в уме, кто перед ним стоит. Психологический портрет на скорую руку он составлял для дальнейшего разговора. Сейчас перед ним стояла привлекательная женщина со свежей укладкой, маникюром, макияжем, но с потерянным выражением немного неправильного лица. Обручального кольца на правой руке не было, но от него остался незагорелый след. В глаза — потухшая надежда, на кухне капризный отпрыск. Все ясно, дама одинока и несчастна.

— Мы, очень солидная и серьезная организация, разыскиваем, — вкрадчиво сказал сыщик, не сводя с Копейкиной пристального взгляда, — вот этого мужчину.

Он протянул ей фотографию Василия Копейкина.

Светлана побледнела, покраснела, прищурилась и вернула снимок мужа обратно.

— Что он натворил?

— Это Василий Копейкин, — вместо ответа сказал Туровский, все еще не решивший, чем зацепить даму, которая при виде снимка как-то странно себя повела.

Светлана чуть не ответила «знаю, что это Василий», но сдержалась. Вдруг ее бывший ограбил банк или напал в парке на беззащитную девушку? Глупости, о чем она только думает! У него этих девушек, судя по всему, прорва.

— Я не знаю, — решительно произнесла Светлана, — и никогда не знала этого гнусного типа!

— Почему вы считаете его гнусным? — зацепился сыщик.

— Потому, потому, — Светлана поняла, что едва не выдала себя. — Потому что у него морда на фотографии гнусная!

Туровский удивленно поглядел на снимок. С него смотрел улыбающийся, довольный жизнью и нынешним существованием симпатяга Василий.

— Мам, — в коридор прибежал отпрыск, — это папка вернулся?!

— Иди ешь кашу, — строго сказала Светлана, выталкивая сына из коридора. — Наш папа умер, погиб, затерялся во льдах. Он был летчиком.

— Правда? — не поверил Ванька и обернулся на чужого дядю. — А папка говорил, что работает в банке. Я тогда еще подумал, что в трехлитровой с огурцами, но он меня водил в настоящий банк…

— Кого-то он мне смутно напоминает, — пробормотал Туровский.

— Он не может вам никого напоминать, — резко оборвала сыщика Светлана. — Что-нибудь еще?

— Вы точно не знаете этого мужчину?

— И знать не хочу!

Светлана захлопнула за сыщиком дверь, так и не узнав, почему разыскивают ее мужа. С другой стороны, ей было наплевать, что он там совершил. Пусть живет, как хочет, они с Ванькой больше к его жизни никакого отношения не имеют.

— Мам, — нахмурился сын, когда она вернулась на кухню. — Зачем ты сказала дяде неправду? Папка не умер, я его у нашего дома видел.

Неокрепшую детскую психику подвергать дальнейшему прессингу Светлана не стала. Василий умер для нее, в ее сердце, сын пусть думает, что папа уехал в командировку. Ой, да она совсем завралась!

— Этот дядя из милиции? — возя ложкой в гречке, предположил не в меру наблюдательный Иван.

Светлана кивнула, а что ей оставалось делать?

Туровский поехал по следующему адресу, их оставалось ровно сто шестьдесят пять. Обычно он представлялся гражданам Копейкиным сотрудником аналитического центра и, показывая фотографию Василия, интересовался, кого он им напоминает. Люди задумывались, морщили лбы, вспоминали. Василия идентифицировали с беглым руководителем секты «Последнего дня», о которой на днях рассказывали в криминальной хронике. Некоторые, опять же ориентируясь на эту популярную среди жителей нашей страны программу, узнавали в нем пойманного недавно маньяка. Другие уверенно заявляли, что мужчина на снимке и есть тот самый сутенер, который помогает девочкам с Ленинградской трассы заниматься неблаговидными делами. Сутенера тоже показывали в криминальных новостях вместе с довольными оперативниками, приехавшими делать контрольную закупку.

Туровский узнавал то, что ему было нужно — никто не опознал в Копейкине близкого родственника. Только эта странная Светлана Копейкина повела себя как-то иначе и даже не вспомнила о криминальных новостях. Хотя, Туровский с этим был согласен, физиономия Василия действительно больше располагала относить его к преступному миру, слишком наглой и удовлетворенной она была. Андрей пометил галочкой в списке адрес Светланы и закинул блокнот на заднее сиденье автомобиля. Нет, тут никаких сил не хватит! Нужно привлекать помощника, только где его взять.

Глава 6

Если что-нибудь вас кусает, оно, скорее всего, женского пола

То, что излишнее стремление к чистоте и полному отсутствию каких бы то ни было микроорганизмов в отдельно взятой квартире, говорит о неблагополучном состоянии нервной системы, Снежана знала. Но, тем не менее, ожесточенно терла мокрой тряпкой подоконник, усиленно очищая его от сомнительного серого налета. В душном пыльном городе нельзя оставлять форточку открытой! В нее сразу налетит столько гадости, что нормальной порядочной девушке и не снилось. Снежана Стародубцева, несмотря на расшатанные нервы, продолжала считать себя нормальной девушкой. Да, она завралась, попала в дикую историю с подкидышем, и ко всему этому влюбилась в Горецкого. При воспоминании о Станиславе темп уборки резко снизился. Она прижала мокрую тряпку к груди и улыбнулась, вспоминая, как он ее поцеловал. А потом проводил до машины и предложил подвезти на своей. Но за ней, как привязанный на короткий поводок, неизменно тащился Копейкин! Никакого такта нет у этого потерявшего память обормота. Пришлось отказываться и самой везти Василия на съемную квартиру. Какой все-таки Андрей Туровский молодец, что избавил ее от подкидыша хотя бы на время. Когда же он избавит ее от него навсегда?! Уже нет сил терпеть.

— Ты знаешь, — опасливо прищурилась Аленка Крошкина, заглянувшая к подруге на огонек, — что это уже диагноз? Ты же недавно делала генеральную уборку.

Снежана кивнула. Да, она прекрасно это знала. Что еще?

— Нам недавно книжку привезли про флай-леди, — Аленка уселась в кресло и взяла со стола яблоко. — Это домохозяйки, которые рассчитывают свой день по минутам и ни одну не тратят попусту.

— Очень актуально, — нахмурилась Снежана. — Прямо в тему.

— Я тебе эту книжку принесу, только ты ее не пачкай, мне возвращать все-таки.

— Алена?! Разве так можно делать?

— Нельзя, но другого способа повышать свой интеллект я не вижу. Ты знаешь, как подорожала за последнее время печатная продукция?! Это повышение не идет ни в какое сравнение с теми скидками, что предоставляет магазин своим сотрудникам. А в этой книге много полезной информации. Вот ты знала, что болтовня съедает большое количество нашего времени? Не знала. Так теперь знаешь! А от навязчивых идей, что квартира должна блестеть чистотой как музей, нужно обязательно избавляться. И про генеральную уборку нужно забыть напрочь.

— Это как? — Снежана бросила тряпку в таз с теплой мыльной водой. Она раньше никогда не слыла чистоплюйкой, но плевать на генеральную уборку не могла.

— Флай-леди занимаются уборкой по пятнадцать минут каждый день, кроме выходных и праздников. Встала, умылась и пошла убирать квартиру ровно пятнадцать минут. И так каждый день. Я сначала подумала, вот какой ужас, но потом втянулась, уже два дня так убираю. Снежа, ты даже не представляешь, сколько полезных дел по дому можно сделать за такое короткое время!

— Не представляю, — согласилась подруга. — Но в этом что-то есть. Есть какое-то рациональное зерно, способствующее тому, чтобы уборка не напрягала.

— Еще эти леди советуют каждый месяц выбрасывать старые вещи! По тридцать ненужных вещей, которыми ты не пользовалась в течение года. Вот! Глядишь, и освободилась через год от лишнего хлама. Только я еще ничего не выбросила, — призналась подруга, — жалко.

— Тогда у меня этим займись.

Снежана хмыкнула. Сейчас она основательно испортит подруге настроение, но пусть та не радуется, когда ей тяжело на душе. Нет, она не завидовала ее беззаботности. Просто следующей за Снежаной будет Крошкина, они же вместе тащили подкидыша в дом.

— Что выбросить-то? — Аленка отложила надкусанное яблоко и приготовилась действовать.

— Вон тот пакет из фольги, что лежит у дверей.

— А что там? — догадалась поинтересоваться Аленка.

— Там то, что мне подкинули в очередной раз.

— Тебе снова что-то подкинули?! Вот сволочи! Угрожали?

— Разверни, увидишь, — Снежана наслаждалась моментом. Да, она такая вредная! Но пусть ей не приписывают шизофрению, она только лишь немного чокнулась, когда увидела то, что увидела.

— Чокнуться можно, — сказала Аленка, разворачивая пакет, — так противно воняет!

— Ладно, — пожалела ее Снежана, — не трогай.

— Почему?

— Там дохлая мышь.

— А-а-а-а-а! И ты ее видела?!

— Насмотрелась уж.

— И что это значит?

Аленка отскочила в сторону кресла, схватила со стола яблоко, опомнилась. Положила его обратно и поджала под себя ноги.

— Она точно мертвая?

— Мертвее не бывает. Хотела показать ее Туровскому. Но зачем показывать? И так все ясно. Они мне угрожают, хотят вернуть Василия.

— Еще одна тряпка есть? — деловито поинтересовалась Аленка. — У тебя пыль на люстре!

— Расслабься. Эмоциональные желания должны соответствовать реальным потребностям. Про пятнадцать минут мне понравилось. И ни минутой больше. Знаешь, Алена, я уже успокоилась.

— Ой, Снежана, а я как раз так разволновалась, что могу закричать. Громко.

— Не нужно, а то прибежит Варвара Владимировна. Нам лишние свидетели не нужны.

— А кто нам нужен? — прошептала Аленка, опасливо поглядывая на пакет из фольги.

— Нам нужен Туровский, и я ему уже позвонила. Он едет.

Очередная загадка с подброшенными записками на этот раз дурно пахла в прямом и переносном смысле. Андрей Туровский мчался на зов клиентки с мрачным выражением мужественного лица, обремененного думами о хулигане. То, что записки с угрозами подбрасывал закоренелый рецидивист, казалось сыщику маловероятным. Случаи были больше похожи на ревность брошенной женщины. Если бандит собирался на самом деле убить Снежану Стародубцеву, то не стал бы ее предупреждать. В четвертый или уже пятый раз, между прочим! Однако, насколько настойчивый человек с маниакальным настроем. Неужели, ему так дорог Василий Копейкин? Впрочем, если разделить котлеты и мухи, пусть все это будет существовать отдельно, то получается, что Снежане угрожают еще за что-то. Что такого могла совершить за последнее время эта симпатичная девушка, кроме того, что пригрела у себя беспамятного подкидыша? По ее словам ничего такого из ряда вон выходящего.

Женщины существа странные, до конца непознанные. Они могут не спать ночами из-за того, что приятельница приобрела модную сумку и умудрилась прикупить к ней в тон сапожки, и в то же время их совершенно не волнует, что дети в Африке голодают. Может, и волнует, но в гораздо меньшей степени.

Если рассмотреть ситуацию с этой точки зрения, то какая-нибудь Нонна вполне могла мстить за новую сумку, чтобы той жизнь медом не казалась. Но… Но сумку купила Алена. Почему тогда записки с регулярным постоянством попадают к Снежане? Ошибаются адресом? Легче пока оставить эту версию в стороне. А жаль. Как все психологически четко выстроено: жертва обзаводится модными обновками, хвастается, злодейка завидует и мелко мстит.

Ключевое слово во всей этой истории — «мелко». Та, что посылает записки, не собирается физически уничтожать Снежану. Ага! Он все-таки подспудно причисляет мелкого преступника к лицам слабого пола! Это действует профессиональная интуиция.

Итак, появляясь на пороге квартиры Снежаны Стародубцевой, Туровский был уверен, что пакостями занимается женщина.

— Вот, — всхлипнула Алена Крошкина, вместо приветствия показывая Андрею пакет из фольги. — Там умершее животное! Только я его не видела. Не могу на такое смотреть, могу закричать, а кричать Снежана не разрешает.

Андрей кивнул девушкам, в отличие от них он обладал хорошими манерами, и прошел к пакету. Склонившись над ним, он достал из кармана хирургические перчатки и натянул их на руки. После этого в его руках оказался ножик.

— Сейчас произведем вскрытие, — произнес Андрей, морщась от вони.

— Можно просто вытряхнуть, — предложила Снежана, — как это сделала я. Она сразу оттуда выпадает, маленькая такая, бедняжка. Это каким подлым и жестоким человеком нужно быть, чтобы из-за большого Копейкина убить маленькую мышку.

— Вытряхивать не будем, — отказался Андрей, — фольга может порваться. Фольга. Кстати, а почему именно фольга? Снежана, вы над этим не задумывались?

— По-моему это ваше дело думать. Откуда я знаю? Я не могу читать мысли этой сумасшедшей.

Туровский отметил про себя, что и Снежана предполагает в образе преступника даму. Но акцентировать на этом внимание не стал. Действительно, думать полагается ему, девчонкам он выдаст готовый результат. Пусть даже не сомневаются, что это случится очень скоро.

— Однако, — произнес он, разглядывая содержимое препарируемого пакета.

В центре фольги лежала маленькая мышь, не подающая признаков жизни.

— Я бы сказал, — он принюхался, — что воняет не животное, а пакет. Странно.

Подруги решили, что ничего странного в этом быть не может. Странно другое, почему эта стерва достает Снежану, а не приезжает и не забирает Копейкина!

— Очень странно, — повторил Андрей и поднялся. — Что будем делать с мышью? Предлагаю не использовать ее в качестве улики. Улик нам и без нее хватает. Нужно избавиться от этого подарка.

— Только не в мусорное ведро! А! А! — взвизгнула Алена.

Туровский со Снежаной посмотрели на ее перепуганное лицо с изумлением.

— Она шевельнула лапкой, — прошептала та, закатывая глаза к потолку. — Мамочка милая, страшно-то как! Она с нами попрощалась! Давайте выроем ей могилку во дворе и похороним с почестями… А! А!

Теперь они орали на пару с подругой, а Туровский, вздохнув, проводил тоскливым взглядом внезапно воскресшую мышь, стремительно несущуюся в комнату.

— М-да, насколько изощренный способ мести, — констатировал он. — Я же говорил, что вонял пакет, этим она усыпила бдительность, и скорее всего, усыпила грызуна. Страшно, девочки?

Те, продолжая визжать, вскочили на телефонную тумбочку, обнялись и дружно закивали.