Повелительница драконов

Хрхон молчал.

— Ты не можешь вернуться в клан, — продолжила Талли. — Они уничтожат его. Они сожгут Конден.

Хрхон по-прежнему молчал, и Талли больше ничего не сказала.

Часом позже вернулись Майя и богомол. Талли застрелила рогоглава из оружия Лисс и оставила Хрхона наедине с Майей, а сама поднялась на площадку на верхушке башни. Она никогда не спрашивала, что он сделал с Майей, но, когда взошло солнце, обагряя застывшие дюны пустыни Гехран, вага пришел к ней наверх. Его руки были в крови, и то была не его кровь.

— Она заговорила? — спросила Талли, не глядя на него.

Вага сделал подтверждающий жест.

— Ях знаюх, откудах оних появляютсях.

Талли встала. Было еще холодно, и ее конечности замерзли и затекли. Она принялась тереть руки одна о другую, затем подошла к краю площадки и заглянула в бездну. Стало холоднее, хотя солнце быстро поднималось, но то был холод, идущий, казалось, из самой Талли. Странно: пятнадцать лет она мечтала об этом миге и ей следовало бы ощущать триумф. Но этого не было. Наоборот, она почти боялась получить ответ на вопрос, мучивший ее всю жизнь.

Прошло много времени, прежде чем она спросила, откуда приходят драконы.

И Хрхон рассказал ей об этом.

Женщина замолчала, но девочка в первое мгновение этого не заметила. Она очень устала. Была поздняя ночь — ближе к утру, чем к полуночи, и, несмотря на то, что девочка услышала и пережила, ее тело требовало отдыха. Ребенок измучился, но панически боялся заснуть.

Он боялся, что проснется и окажется один. Незнакомая женщина с темными волосами и нежным голосом, умевшая так замечательно рассказывать истории, была теперь для него всем.

— Ты устала, дитя? — спросила женщина.

Девочка покачала головой, потом заметила недоверчивый взгляд женщины и смущенно улыбнулась, с трудом подавив зевоту.

— Да, — призналась она. — Но я не хочу спать.

— Можешь спать спокойно, — сказала женщина. — Я прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось.

Девочка испуганно покачала головой.

— Нет, — торопливо сказала она. — Я не хочу спать. — Немного помедлила, а потом спросила: — А… история Талли на этом закончилась?

Казалось, ее вопрос развеселил незнакомку: она тихо рассмеялась.

— О нет! — воскликнула она.

Снова — в очередной раз — она откинула назад голову и посмотрела в небо, и теперь девочка была уверена, что она ищет там что-то определенное или чего-то ждет. Но она не могла представить себе, что это могло быть. С неба приходили только драконы и смерть.

— Рассказывать дальше? — спросила женщина.

Девочка кивнула.

— Тогда слушай, — сказала женщина. — Случилось все точно так, как и предполагала Талли. Хозяева драконов, конечно, узнали, что той ночью произошло в башне, и месть их была ужасной. Талли и Хрхон не вернулись в Конден, но позже они слышали, что не прошло и месяца после их бегства, как туда явились драконы и стерли с лица земли весь клан.

Девочка содрогнулась. Ей казалось несправедливым, что стольким людям пришлось умереть из-за мести одной-единственной женщины. И хотя это была всего лишь история, рассказанная женщиной, девочка уже давно была уверена, что все так и происходило.

— А Талли? — спросила она.

— Она и Хрхон отправились на поиски, — ответила женщина. — Теперь они знали, откуда появляются драконы. Но путь туда был долог и полон опасностей, и большинство из тех, кого они спрашивали о нем, утверждали, что его невозможно пройти. Поэтому они искали кого-то, кто его уже проделал…

Глава 3 Шельфхайм

— 1 —

Даже с расстояния в несколько миль город выглядел внушительно. При этом ни одно из его зданий не было выше четырех этажей, и даже несколько десятков башен, возвышавшихся над отлогой городской стеной, едва ли заслуживали такого названия; собственно говоря, то были лишь сутулые бородавки на каменной дамбе, которая окружала Шельфхайм. Город был построен на мягком песчаном грунте, который не выдерживал тяжелых зданий. Но небольшая высота Шельфхайма компенсировалась его площадью: диаметр городской стены составлял, пожалуй, миль пять, и она окружала только небольшую часть города.

Шельфхайм был, возможно, единственным в мире городом, защитная стена которого находилась позади вала, на котором стояли дома, а не наоборот. Но лабиринт улиц, зданий и площадей когда-то — сто или больше лет тому назад — разросся, перевалив через каменный пояс, возведенный для защиты от врага, который так и не пришел, и расползся во все стороны. Сейчас он покрывал территорию, наверно, в сто пятьдесят квадратных миль. Громадное пространство. Это был самый большой город, какой Талли когда-либо видела, может быть, самый большой из всех, какие есть вообще. Но из-за того что в нем не было зданий выше десяти метров, на первый взгляд он казался раскатанным блином, а на второй — чем-то скорее пугающим, чем величественным. Этот город почему-то беспокоил Талли.

Она некоторое время размышляла, не в его ли расположении все дело: Шельфхайм был построен на севере, на самом крайнем северном участке суши. С противоположного его края можно было чуть ли не плевать в пропасть. Даже учитывая врожденную антипатию Талли к городам и скоплению людей, это не было то место, где она хотела бы жить — собственно говоря, она вообще не могла представить, чтобы там кому-то нравилось жить.

Но близость ада издавна завораживала людей — при условии, что он не настолько близок, чтобы быть по-настоящему опасным.

Они остановили лошадей на последнем горном хребте. Талли чувствовала, как дрожит от усталости ее вороной. Поездка была долгой и крайне утомительной. Они выбрали тяжелый, но самый короткий путь — через горы, рассчитывая на то, что весна придет раньше их, что оказалось заблуждением. Уже на второй день, к вечеру, они попали в сильную метель, которая вскоре переросла в бурю, задержавшую их в скальной пещере на три дня.

Талли до сих пор содрогалась, когда вспоминала об этом: они зарезали и съели вьючную лошадь и сожгли все, что могло гореть; из их и без того скудного имущества осталось только то, что было на них надето. Как-то раз они чуть не замерзли. Впервые за шестнадцать лет силы Хрхона изменили ему, потому что вага был холоднокровным существом и на холоде оказался еще беспомощнее, чем Талли. Теперь уже ей приходилось заботиться о том, чтобы он не умер. Если бы буря продержалась на день дольше…

Талли отогнала эту мысль, стряхнула снежную пыль с гривы своего коня и рассеянно похлопала его по шее. Из-за холода от коня шел пар; его пот имел плохой запах. Хорошо, если животное выдержит до Шельфхайма, где Талли сможет поменять лошадь. И лошадь Хрхона тоже…

Она наполовину обернулась в седле и взглянула на вагу, который в непередаваемо странной позе сидел на спине своей клячи — другого названия лошаденка и не заслуживала. Торговец, у которого Талли купила эту лошадь за непомерную цену, видно, решил про себя, что она рехнулась, потому что такая лошадь не стоила и ломаного гроша. Она была не только безобразной, но еще и наполовину хромой, и даже галопом передвигалась не намного быстрее пешехода. Но эта лошадь была гораздо больше тех, что предлагали, и лишь она выдержала вес Хрхона дольше двух дней, не упав под ним замертво.

— Ещех далекох? — спросил Хрхон, заметив взгляд Талли. Талли покачала головой, отчего немного снега упало с ее волос и соскользнуло за ворот. Волна колючего холода растеклась между лопатками.

— Еще пара миль, — сказала она. — Если повезет, мы доберемся до города до захода солнца.

Хрхон не ответил, и Талли не была уверена, что он вообще понял ее слова. Она никогда не говорила об этом и старалась не подавать виду, но состояние Хрхона в последние месяцы беспокоило ее.

Талли познакомилась с ним и Эсск в стране, где никогда не бывает зимы, и, хотя она знала, что вага — холоднокровное существо, она никогда не задумывалась об этом, пока они не прибыли на север. Они намного удалились от экватора и углубились в территорию, где разница между летом и зимой состояла не только в количестве дождливых дней.

Трижды за последние четыре месяца она думала, что Хрхон умрет. Однажды он впал в оцепенение и не мог очнуться почти неделю. Даже теперь, когда самое плохое было позади и температура воздуха редко падала ниже точки замерзания воды, вага казался апатичным. Он спал почти непрерывно, даже когда они ехали верхом.

Эту мысль она тоже отогнала, подала Хрхону знак ехать дальше и рысью поскакала вперед по извилистой дороге. В Шельфхайме они снимут комнату с хорошим камином, даже если на это уйдут их последние деньги, и Хрхон отогреется. Она тоже истосковалась по мягкой постели и не могла дождаться ночи, когда ей не придется просыпаться по несколько раз, думая, что она замерзает.

Вскоре они достигли утесов — растрескавшегося, почти вертикального обрыва, ведущего в пропасть глубиной в добрую четверть мили. Очень далеко, в восточном направлении, Талли увидела ажурное переплетение моста, который спускался к шельфу, но мысль о том, чтобы скакать туда, Талли не понравилась — это было не меньше пяти-шести миль, а за ними все еще гнались. На мостах трудно спрятаться, а на другой стороне всегда находились любопытные, способные многое запомнить.

Талли была ходячим сокровищем для того, кто ее мог узнать. По последним сведениям, которыми она располагала, назначенное за ее голову вознаграждение составило на этот момент тысячу золотых. Правда, человек, от которого она об этом узнала, получил за это не деньги, а две сломанные руки.

Нет, она не поедет к этому мосту. Будь Талли одна, она, наверно, просто спустилась бы с утесов, так как хотя стена была высокой и почти вертикальной, она настолько потрескалась, что по ней смог бы сползти даже ребенок. Но не вага, почти окоченевший от холода. Правда, вниз, на шельф, вели и другие пути, и Талли знала, где их искать.

Вместо того чтобы двинуться на запад, к мосту, они повернули в противоположную сторону. Снова начался снег, мелкий сухой белый снег, который, как пар, клубился на ветру, набивался ей в глаза и нос и вызывал желание чихать. Больше часа они ехали в пространстве, которое ограничивалось тремя шагами в любом направлении и было заполнено вихрящимися белыми облаками. Стало очень холодно, и Талли все чаще озабоченно оглядывалась на Хрхона, который в судорожной позе сидел на лошади и наверняка давно бы свалился, если бы не привязал себя к седлу.

Наконец вьюга немного ослабла, и скоро Талли нашла место, которое ей описал человек, встретившийся им по ту сторону гор, — мощную каменную арку, заканчивавшуюся далеко за утесами. Она напоминала когда-то обрушившийся мост. Талли до последнего момента не знала, сказал ли ей человек правду или просто взял деньги, понадеявшись на то, что она все равно не вернется и не заставит его отвечать за ложь. Но скальная арка была на месте, и после коротких поисков Талли нашла вход в пещеру как раз в том месте, которое ей описали.

Она направила лошадь к подветренной стороне скалы, подождала, пока рядом с ней окажется Хрхон, и толкнула его кулаком в плечо, чтобы он обратил на нее внимание. Вага, прищурившись, посмотрел на нее снизу вверх. Его взгляд был мутным.

— Жди здесь, — приказала Талли. — Я схожу посмотрю. Если заметишь что-то подозрительное, кричи.

Хрхон жестом выразил согласие, но Талли было ясно, что с таким же успехом она могла разговаривать с его лошадью. Тем не менее она ободряюще улыбнулась, энергичным движением соскочила с седла и едва не пропахала носом землю, потому что сведенные судорогой бедра отреагировали на резкое движение сильной болью.

Она стиснула зубы, откинула подбитый мехом плащ и, прежде чем шагнуть, пригнувшись, в пещеру, для предосторожности вынула из-за пояса меч.

В лицо ей ударило тепло и запах человека и всяких отбросов. В первое мгновение она ничего не видела, потому что ее глаза привыкли к песку, покрытым ледяной коркой скалам и снегу. Она остановилась, нащупала левой рукой неровную каменную стену и напряженно прислушалась.

Из глубины пещеры до ее ушей долетал легкий шум, который не был характерен для такого места, но Талли не могла определить его источник. Потом она услышала шаги, и из переплетающихся теней пещеры появилась человеческая фигура. В ее правой руке блеснул металл.

— Кто здесь? — спросил чей-то голос.

Своеобразная акустика пещеры исказила его, но все-таки Талли решила, что, видимо, голос принадлежал мужчине, который ей не понравится, если он соответствовал голосу.

— Я ищу Веллера, — ответила она. — Ты Веллер?

— Веллер? — Тень остановилась. Блестевший металл скользнул немного вверх. Талли напряглась. — Здесь нет никакого Веллера, — продолжал голос. — Кто он такой?

— Идиот, который попусту тратит мое время на глупые игры, — грубо ответила Талли. — Я принесла тебе привет от Загора, Веллер. Он сказал, что если я ищу путь вниз, на шельф, причем быстрый и надежный, то это к тебе.

Тень больше не шевелилась, но и не отвечала, и Талли добавила:

— У меня есть деньги.

— Я могу отвести тебя вниз, — сказал Веллер. — Но это дорого стоит. Три золотых геллера. Лошадь у тебя есть?

— Две, — ответила Талли. — И спутник. Он ждет снаружи.

— Тогда восемь, — сказал Веллер.

— Восемь? — ахнула Талли. — Ты что, считать не научился? Дважды три будет не…

— Девять, — перебил ее Веллер. — А если ты еще будешь пробовать торговаться — десять. Или, скажем, сразу десять. Так удобнее считать.

Талли проглотила сердитый ответ, чуть было не сорвавшийся у нее с языка, поскольку она была твердо уверена, что Веллер будет продолжать эту игру сколько захочет, пока не дойдет до суммы, за которую можно купить мост.

— Это высокая цена, — сказала Талли осторожно. — Пошлина за пользование мостом только полгеллера — за двух всадников.

— У тех, кто приходит ко мне, есть причины не пользоваться мостом, — невозмутимо ответил Веллер. — Я тебя не заставляю. Разворачивайся и скачи туда.

Он пожал плечами, подошел ближе и засунул за пояс ржавый меч, который до сих пор держал в руке. Теперь Талли смогла разглядеть его лицо и поняла, что ее первое впечатление было правильным: Веллер был очень крепким мужчиной лет пятидесяти, с седыми волосами и маленькими неприятными колючими глазами. Его лицо выглядело так, будто много лет назад кто-то попытался разрезать его на две части. Его неряшливая борода не скрывала шрама, но делала его лицо еще более диким и несимпатичным. Талли предположила, что он стремился поддерживать такое впечатление. Он был великаном. Даже под подбитой мехом фуфайкой, которую он носил, его мускулы хорошо прорисовывались. Но он и должен быть сильным, занимаясь такой работой.

Некоторое время он пристально рассматривал Талли, потом кивнул и состроил на лице гримасу, которую, видимо, считал улыбкой.

— Хорошо, — сказал он. — Значит, десять. За это ты и твой спутник еще получите горячий суп и место у моего костра. Похоже, тебе пригодится и то и другое.

Талли немного подумала. Предложение Веллера звучало заманчиво. Прошло несколько дней с тех пор, когда она последний раз ела горячее. Но потом она покачала головой.

— Мне нужно ехать дальше, — сказала она. — Мы должны попасть в Шельфхайм затемно.

— Ничего не получится, — спокойно ответил Веллер. — Через час мимо утесов пройдет полуденный патруль. Я не думаю, что ты хочешь встретиться с всадниками гвардии.

— Не горю желанием, — ответила Талли. «А почему бы и не остаться?» — подумала она.

Ей понадобилось десять месяцев, чтобы выяснить, что этот город вообще существует, и еще четыре, чтобы добраться до него. Какое значение имеют еще несколько часов?

— Тогда сходи и приведи своего спутника и лошадей, — сказал Веллер. — Нехорошо, если они долго будут стоять снаружи. Я пока разожгу огонь.

С этими словами он повернулся и растворился в тенях пещеры. Талли пошла обратно, чтобы привести Хрхона.

Вага не заснул, как она опасалась, а слез с седла и, шаркая ногами, ходил туда-сюда, прогуливаясь. Услышав ее шаги, он остановился и неуклюже повернулся к ней. На его плоском черепашьем лице блестел лед.

Талли, задумавшись, ожидала увидеть пар от его дыхания, но не увидела ничего. Воздух в легких Хрхона был таким же холодным, как и тот, что его окружал. Хотя Талли уже привыкла к этому, но все же содрогнулась от ужаса. В который раз она спросила себя, что чувствуешь, когда жизнь в твоем теле очень медленно, но неумолимо угасает.

— Все в порядке, — сказала она. — Загор сказал правду. Бери лошадей и пошли.

Хрхон послушно взял поводья и повел лошадей за ней к входу в пещеру. Вороной шарахнулся, когда вага потащил его в темный пролом, и Талли пришлось спасаться торопливым прыжком, чтобы не попасть под его копыта. Но потом животные, видимо, почуяли тепло, которым тянуло из горы, и больше не сопротивлялись.

Штольня вела очень глубоко под землю. Талли прикинула, что они удалились от утесов на добрых полмили, прежде чем перед ними показался красный жар очага. Воздух здесь был пропитан неприятным резким запахом, который был ей незнаком, но говорил об уютном тепле. Под сапогами теперь хрустел не лед, а галька, покрывавшая пол пещеры.

Талли сделала Хрхону знак остановиться, пошла быстрее и через две-три дюжины шагов оказалась в огромной куполообразной пещере, из которой расходились многочисленные ходы. Она вдруг сообразила, что находится в заброшенной шахте. Красноватый свет, который она увидела раньше, шел не только от очага, разожженного Веллером, но и от не меньше чем дюжины факелов, укрепленных на стенах в железных петлях. Шаги Талли отдавались под высоким сводом зловеще искаженным долгим гулким эхом.

Веллер обернулся к ней, услышав ее шаги, и кивком головы показал на железный котел, висевший над огнем.

— Суп почти готов, — сказал он. — У меня всегда имеется запас еды, особенно зимой, когда… — Он замолчал на полуслове, его глаза расширились, он уставился мимо Талли, разинув рот, когда увидел Хрхона.

— Эй! — прохрипел он. — Так… так мы не договаривались.

— Как мы не договаривались? — спросила Талли, превосходно разыгрывая наивность.

— Этот… парень! — пробормотал Веллер. Вытянув руку, он обвиняющим жестом указал на Хрхона. — Его я не повезу! Малый весит не меньше трехсот фунтов!

— Точнее, четыреста, — с улыбкой поправила его Талли. — А я думала, мы договорились о цене?

— Ты не говорила, что у твоего спутника рыбья морда, — гневно произнес Веллер. — Как по мне, так пусть он спрыгнет вниз с утеса. Со мной он не поедет!

— Ты хорошенько подумай, — посоветовала ему Талли. — Мы с тобой договорились, и я сказала об этом Хрхону. Если он сейчас услышит, что ты его не хочешь везти, он может подумать, что ты решил нас обмануть. Он очень сердится, когда его обманывают. Ты когда-нибудь видел рассерженного вагу, Веллер? — с улыбкой добавила она.

Веллер уставился на нее горящими глазами, но у него хватило ума больше не возражать, он только сжал кулаки и, тяжело ступая, отошел к огню.

— Такого уговора не было, — ворчал он, сердито помешивая суп. — За это я должен взять двойную цену — если я вообще пойду!

— Ты пойдешь, — уверила его Талли. — Я ведь и без того плачу двойную цену, не так ли?

Она откинула плащ, подошла к очагу и поднесла руки настолько близко к огню, насколько было можно, чтобы не обжечься. Веллер продолжал ожесточенно мешать суп, бросая злые взгляды попеременно то на Талли, то на Хрхона. Но Талли знала, что он больше не будет возражать. Ей часто приходилось наблюдать, как вид ваги действует на человека.

Некоторое время она молча сидела перед огнем, потирая руки и с наслаждением ощущая, что жизнь возвращается в ее тело. Лишь теперь она заметила, как холодно было даже здесь: от дыхания перед ее лицом появлялись беспорядочные облачка пара, а когда напряжение стало медленно спадать, заболели мышцы.

— Вы обманщики, — неожиданно сказал Веллер.