Повелительница драконов

— Я… я не врала, повелительница, — пробормотала Талли. Она указала на Вакка. Ее рука дрожала. — Но он меня пугает. Прогони его, пожалуйста.

Глаза Лисс сощурились. Но потом она, к удивлению Талли, подняла руку и сделала резкий повелительный жест.

— Отойди немного назад, Вакк, — сказала она.

Рогоглав повиновался. Шаркая по полу, он пятился, пока его изогнутые пластины на спине почти не коснулись занавеса. Талли увидела, как еле-еле шевельнулись складки синего бархата, как будто его раздувал ветер.

Но только как будто.

— Теперь ты довольна? — нетерпеливо спросила Лисс.

Талли кивнула.

— Спасибо. Прости, госпожа, но он… он так ужасен на вид. Я боюсь его.

— Теперь говори, — недовольно приказала Лисс. — Расскажи все еще раз. То же, что ты рассказывала Майе и мне.

Талли повиновалась. Она назвала свое имя и сообщила, что она была женой Храбана, а теперь она его преемница; затем рассказала про песчаную бурю и про то, как она спаслась в этой башне, но так и не смогла точно объяснить, как ей удалось преодолеть различные преграды, которые окружали башню. Все, что она сказала, не было прямой ложью, но Талли сознавала, что таким образом не сможет долго дурачить Вакка. Все, что ей было нужно, — это немного времени. Взгляд его стеклянных глаз ничего не выражал, как всегда, но его маленькие кисти нервно поднимались и опускались, и иногда из-под его панциря раздавался шелестящий звук — это шевелились крылья.

Талли подошла к тому месту повествования, когда она попала в башню. И тут Лисс перебила ее.

— Значит, все было именно в том виде, как и сейчас? — нетерпеливо спросила она. — Все здесь уже было разгромлено до того, как ты пришла?

Талли бросила нервный взгляд на Вакка, прежде чем кивнуть.

— Да, госпожа, — сказала она.

Вакк поднял одну из своих рук.

— Хонах хлжетх, — выдохнул он.

Прошла минута, прежде чем Талли сообразила, что это ужасное существо говорит, — правда, это был всего лишь шепот, что казалось смешным ввиду огромных размеров рогоглава, и слова были настолько искажены, что Талли скорее отгадала их, чем поняла. Но она увидела, как побледнела Лисс. Ее рука снова потянулась к ужасному оружию на поясе.

— Ты лжешь! — повторила она слова Вакка.

— Точно, — ответила Талли, вскакивая.

Ее нападения Лисс ожидала, пожалуй, меньше всего, потому что не предприняла ни малейшей попытки увернуться, а стояла как вкопанная, пока Талли не наскочила на нее и не сбила с ног. Позади нее раздался резкий хрипящий крик, и, падая на пол вместе с Лисс, она увидела, как огромный бархатный занавес вдруг взвился и, будто ловчая сеть, опустился на Вакка. Потом Лисс наконец вышла из оцепенения и Талли пришлось заниматься иными делами, а не наблюдать за Вакком и вагами.

Она сразу почувствовала, что намного сильнее и искуснее всадницы дракона. Но Лисс отбивалась с силой и яростью дикой кошки. Колено Талли пригвоздило ее правую руку к полу, так что Лисс не могла вынуть свое оружие, но другой рукой она била и царапала лицо Талли, при этом суча ногами, как сумасшедшая, и то и дело толкая ее коленями в спину.

Талли нанесла ей удар кулаком в висок. Лисс приподнялась, вскрикнула от боли и неожиданно обмякла.

Но Талли забыла о третьей всаднице дракона. Талли увидела метнувшуюся к ней тень, инстинктивно втянула голову в плечи и закрыла, защищаясь, лицо рукой. Тем не менее удар ногой был таким сильным, что Талли слетела с груди Лисс и покатилась по полу. Женщина в черном кожаном одеянии кинулась за Талли, снова ударила ее в лицо и задохнулась от удивления, когда Талли схватила ее за ногу и крутанула с такой силой, что всадница потеряла равновесие. Падая, она еще пыталась выхватить свое оружие, но Талли не оставила ей шанса. Она молниеносно схватила ее кисть, вывернула ее и резким движением сломала.

Лицо молодой женщины исказилось от боли. Она скорчилась и жалобно застонала.

Талли грубо перевернула ее на спину, ударила кулаком в подбородок и, продолжая движение, подхватила оружие, которое выронила всадница. Ее большой палец опустился на красный дьявольский глаз на его рукоятке. Она очень внимательно наблюдала за тем, как всадницы драконов обращались со своим оружием.

Но применять его не потребовалось: оба гигантских муравья просто стояли и тупо глазели на происходящее, ведь никто им не сказал, что они должны вступить в бой. И когда Талли обернулась, Хрхон и Эсск были как раз заняты тем, что поднимали дергающийся огромный синий сверток над парапетом балкона, что, очевидно, требовало всех их сил. Вакк отчаянно сопротивлялся, но занавес крепко опутывал его члены, и даже могучей силы такого великана было недостаточно, чтобы разорвать тяжелый бархат. Только одна из маленьких многопалых рук высунулась из синих складок и пыталась ухватиться за парапет. Хрхон так сильно ударил по ней кулаком, что пять или шесть крохотных когтей отломились.

Талли снова обернулась и посмотрела сверху на Лисс. Всадница дракона была в сознании, но, видимо, у нее не было сил подняться, потому что, когда она попыталась это сделать, ее руки подогнулись, не удержав вес тела. Она упала лицом вниз и до крови разбила губы. Тихий мучительный стон вырвался из ее горла.

— Вставай! — холодно приказала Талли.

Лисс снова застонала, с трудом приподнялась на колени и локти и с ненавистью посмотрела на нее. Тонкая струйка крови стекала из разбитой губы и оставляла красный след на подбородке.

— Провались ты в пропасть, дрянь, — простонала Лисс.

Талли слабо улыбнулась, схватила левой рукой ее за волосы, запрокинула ей голову и стволом оружия ударила ее в лицо. Лисс вскрикнула от боли, снова упала на пол и закрыла лицо руками.

— Вставай! — сказала Талли еще раз.

Лисс подчинилась. Со стоном она сначала стала на колени, а затем поднялась на ноги, когда Талли угрожающе вскинула руку. Лицо всадницы уже начало отекать в том месте, куда пришелся удар Талли. Но в ее глазах было выражение не страха, а ненависти, такой жгучей, неудержимой ненависти, что у Талли все внутри похолодело.

— Ты пожалеешь об этом, дрянь! — воскликнула Лисс. — Я уничтожу тебя. Я искореню весь твой род и…

Талли ударила еще раз. Лисс со стоном скорчилась, прижала руки к животу и медленно опустилась перед Талли на колени. Ее лицо стало еще бледнее.

— Ну? — голос Талли звучал ласково. — Мне продолжать или ты предпочитаешь ответить на мои вопросы?

— Можешь меня убить, если хочешь, — со стонами произнесла Лисс. — От меня ты ничего не узнаешь.

В тот же миг позади Талли раздался резкий, невероятно гневный свист, и почти одновременно Хрхон и Эсск испуганно вскрикнули. Талли обернулась — и на мгновение застыла от ужаса.

Нечто гигантское, блестящее, черное свалилось на балкон, поддерживаемое двумя парами до смешного маленьких крыльев, с распростертыми конечностями и жадно раскрытыми жвалами. Фасеточные глаза Вакка, с кулак величиной, пылали от ярости, а из его треугольного рта вырывались резкие свистящие звуки, настолько высокие, что стало больно ушам.

Только размеры помешали рогоглаву влететь в комнату в виде живого снаряда и сразу наброситься на ваг и Талли. Балкон задрожал, как от удара молотом, когда гигантский рогоглав приземлился и неловко ударился о стену. Хрхон воспользовался моментом и набросился на него со сжатыми кулаками, но Вакк еще в падении ударил его одной из своих могучих конечностей. Вага покачнулся, как от пинка гиппоцерата, и упал на спину.

Сильный удар парализовал Талли запястье. Она вскрикнула, выронила оружие и как раз успела поднять руку, чтобы не дать Лисс кулаком ударить ее в лицо. И все же Талли закачалась и потеряла равновесие. Она неловко упала на колени, удивленно отметив, что Лисс не воспользовалась случаем, чтобы догнать ее и окончательно вывести из строя, и едва успела сообразить, что означает это промедление.

Талли в последний момент среагировала на нападение потомка муравьев, который, жадно щелкая жвалами, бросился на нее. Она молниеносно нагнулась под могучими клешнями, откинула в сторону две из четырех его верхних конечностей и едва не сломала себе руку, когда ее кулак с треском ударил по твердому как сталь панцирю рогоглава. Затем Талли почувствовала, как пять или шесть нечеловечески сильных конечностей одновременно схватили ее и повалили на пол. Пара ржаво-бурых жвал длиной в человеческую руку раскрылась перед ее лицом и дернулась вниз, к ее шее.

Рогоглав не закончил движение. Над ним появился зелено-коричневый пятнистый гигант. Вага без видимого усилия разомкнул жвалы рогоглава и нанес ему по голове один-единственный яростный удар. Секундой позже Хрхон развернулся, схватил и второго рогоглава и, недолго думая, швырнул его об стену. Треск хитинового панциря прозвучал как звон разбившегося вдребезги стекла.

Но до конца битвы было еще далеко. Хрхон развернулся и с яростным ревом бросился назад, к Эсск, которая ввязалась в отчаянную рукопашную схватку с Вакком. Когда Талли наконец выбралась из-под мертвого рогоглава, в двух шагах от нее Лисс упала на колени и как раз собиралась поднять с пола свое оружие. Хотя расстояние между ней и Талли было совсем небольшим, Талли знала, что не успеет.

Теперь она чувствовала себя не женщиной, а лишь воительницей. Не раздумывая, она упала на бок, перекатилась к лежавшей на полу раненой всаднице дракона и перескочила через нее. Она нашла кинжал на поясе находившейся без сознания женщины и выхватила его.

Лисс и Талли поднялись на колени одновременно. И Лисс выстрелила из своего оружия в тот же момент, когда Талли метнула кинжал.

Все произошло невероятно быстро, и это было ужасно.

Талли не увидела вспышки молнии, ничего не услышала, ничего не почувствовала, но ей показалось, что мимо нее пронесся огромный невидимый кулак так близко и с такой чудовищной силой, что вызванный им поток воздуха она ощутила как удар.

Но кулак богов попал не в нее, а в лежащую всадницу дракона.

Тело женщины подбросило вверх и перевернуло. Голубое пламя охватило ее волосы, подобно огню святого Эльма, высекло у нее искры из глаз и кончиков пальцев и побежало на крошечных огненных ножках по металлическим частям ее снаряжения. Вдруг по ее коже пробежала рябь, она расплавилась, как воск от солнечного зноя, и стала коричневой. Едкий чад поднялся от ее волос и плавящейся кожаной одежды.

Талли с криком ужаса отвела взгляд, инстинктивно напрягла все мускулы, ожидая, что Лисс второй раз выстрелит из своего ужасного оружия, чтобы убить и ее.

Но Лисс больше не стреляла. Лисс была мертва. Кинжал Талли пронзил ей горло и убил ее на месте.

На протяжении одного, мучительно тяжелого, удара сердца Талли оставалась стоять на коленях, неподвижная, неспособная ни шевельнуться, ни собраться с мыслями или ощутить что-то иное, кроме сплошного ужаса. Она видела тысячи вариантов смерти и убивала сама, но никогда не ощущала такого смертельного ужаса, как в этот миг. От мысли, что люди изобрели такое оружие и использовали его против людей, она почти лишилась рассудка.

Резкий вопль за спиной вернул ее к действительности, и то, что она увидела, вмиг вывело ее из оцепенения.

Оба ваги вступили в беспощадный бой с огромным рогоглавом. И это был бой, выиграть который они не могли. Вакк схватил Эсск своими огромными клешнями и поднял ее над собой, в то время как Хрхон вцепился в огромный спинной панцирь рогоглава и лупил чудище обоими кулаками по голове.

Несмотря на колоссальный вес двух ваг, Вакк по-прежнему вертикально стоял на ногах, и если и чувствовал удары Хрхона, то игнорировал их. Его огромные жвалы немилосердно сжимали Эсск, тогда как руками он ковырял в отверстиях ее панциря, куда она инстинктивно спрятала голову и руки. Хрхон вопил от ярости и страха и то и дело опускал свой кулак на покрытую панцирем голову огромного насекомого. Звук при этом был такой, будто гигантский молот колотил по не менее гигантской наковальне. Но Вакк даже не покачнулся.

Талли торопливо вскочила на ноги, наискось пересекла комнату, чтобы поднять меч, и стремительно бросилась к рогоглаву. Она обеими руками замахнулась мечом, напрягла до предела каждый мускул своего тела и изо всех сил опустила клинок на черный хитиновый панцирь жука.

Клинок разломился.

Ужасная боль пронзила руки Талли до плеч и парализовала их. Талли отшатнулась, бросила бесполезную рукоятку меча и попыталась одним прыжком достичь безопасного места, видя, что Вакк яростным движением замахнулся на нее.

Она немного не успела. Кулак рогоглава задел ее по спине, и даже этого почти мимолетного движения оказалось достаточно, чтобы Талли кинуло на четыре-пять шагов вперед, после чего она растянулась во весь рост. Какое-то время она лежала, оглушенная падением, потом, стиснув зубы, стала на колени и повернулась.

Она увидела, как умерла Эсск.

Вакк поднялся с яростным шипением, стряхнул Хрхона со своей спины, как надоедливое насекомое, и всеми четырьмя верхними конечностями ударил по панцирю Эсск. Одновременно его могучие клешни сжались с беспощадной силой.

Панцирь на спине Эсск разломился. Резкий срывающийся крик вырвался из гортани ваги, затем среди зелено-коричневой чешуи показалась ее голова с искаженным от ужаса и муки лицом; изо рта у нее капала темная ящеричная кровь.

Вакк одним ударом своих мощных клешней раздробил ей голову.

В тот же миг в Талли, казалось, тоже что-то сломалось. Она услышала ужасный звук, с которым раскололся череп Эсск, и на короткое, бесконечно короткое мгновение Талли будто почувствовала боль ваги как свою боль. Она вскрикнула, упала на локти и ощутила под пальцами что-то маленькое и очень холодное — это была странная черная штуковина с горящим сбоку красным дьявольским глазом.

Что-то произошло в Талли, что-то ужасное, — это зародилось пятнадцать лет назад и теперь вырвалось наружу. Больше она не думала. Теперь Талли являла собой отвергающую всякое другое чувство ненависть. Ее рука сомкнулась на оружии, подняла его и направила на остервеневшего гиганта, который поворачивался нереально медленно. Палец скользнул по холодному гладкому металлу рукоятки, на долю секунды застыл над красным огоньком и опустился на него.

Талли ощутила еле заметную вибрацию, когда оружие разрядилось. Но, как и в первый раз, его действие было ужасающим.

Невидимый адский кулак поразил Вакка и швырнул его об стену. Пластины панциря рогоглава разлетелись вдребезги, как стекло. Один его фасеточный глаз потух, размозженный невидимым кулаком; желтая кровь насекомого покрыла его голову. Он не падал, а неподвижно, как статуя, стоял, широко расставив руки, и лишь немного дрожал, устремив свой единственный зрячий глаз на Талли.

Талли выстрелила второй раз. Нагрудный панцирь Вакка разлетелся, как от удара молотом. Одна из верхних конечностей отломилась и отлетела, и вдруг паутина из тысячи разветвленных мелких трещин и разрывов покрыла его бочкообразное тело. Желтая кровь насекомого, похожая на густой мед, ручьем полилась из его пасти.

Он был мертв еще до того, как потерял равновесие и упал на пол, но Талли выстрелила еще раз, и еще, и еще, пока от гигантского рогоглава не осталось ничего, кроме черно-желтой бурлящей кучи искромсанной плоти и растрескавшихся роговых пластин. Но даже тогда она продолжала палить — дюжину, две дюжины раз, пока оружие в ее руке не издало протестующее жужжание и не замигал красный дьявольский глаз. Только тогда она опустила руку, поднесла левую ладонь к лицу и прикрыла ею глаза.

Талли не чувствовала ничего. Пустота, заполнившая ее, была ужаснее, чем только что управлявшая ею ненависть, хуже, чем страх. Затем ее охватил ужас, бесконечно глубокое, холодное отвращение к самой себе — к чудовищу, в которое она на какое-то время превратилась, охваченная жаждой крови.

Она убила, но впервые в жизни это доставило ей удовольствие, не удовлетворение, как в случае с Храбаном, не ощущение триумфа, как в бесчисленных боях и поединках, в которых она победила, а удовольствие. И она знала — это мог быть и не рогоглав. В тот момент она убила бы и Лисс или одну из двух других женщин, испытав при этом то же ужасное чувство.

Ей вдруг стало холодно. Она была противна сама себе. С отвращением Талли отшвырнула оружие, встала и замерла, сжав кулаки и закрыв глаза, пока ее руки и колени на перестали безудержно дрожать.

Когда Талли подошла к Хрхону, он сидел на корточках возле трупа Эсск, неподвижно, в неестественной напряженной позе. В первый момент она подумала, что он ранен. Но потом Талли увидела, как его рука невероятно нежным движением скользнула по разбитому лицу Эсск и закрыла ей веки, и она поняла, что боль Хрхона была не телесная.

Талли охватило странное чувство теплоты. Это было нелепо, это было невероятно жестоко, но внезапно Талли ощутила единение с вагой, чего она никогда прежде не испытывала по отношению к другим живым существам. Она ощущала боль Хрхона, его ужас, и она разделяла его чувства, но все же ее охватило глубокое облегчение, когда она поняла, что Хрхон под маской непобедимой боевой машины был ранимым существом, как и она. В такой момент Талли не перенесла бы, если было бы иначе.

Добрых десять минут она просто стояла, смотрела на Хрхона и мертвую Эсск и молчала, пока Хрхон не почувствовал ее присутствия и, неуклюже повернувшись, не взглянул на нее снизу вверх. Его лицо, как всегда, было невыразительным, но в глазах блестели слезы. До этого момента Талли не знала, что ваги могут плакать.

— Я… мне очень жаль, Хрхон, — еле слышно сказала Талли.

Хрхон молчал.

— Ты ее любил, да?

Талли опустилась рядом с вагой на колени и коснулась его панциря у плеча.

— Онах былах моях соратницах, — ответил Хрхон. Он говорил с интонацией, какой Талли прежде никогда не слышала.

— Да, твоя соратница. — Талли попыталась улыбнуться, но почувствовала, что получилась не улыбка, а гримаса. — Боже мой, Хрхон, ты ее любил! Любил, как мужчина любит женщину, человек — человека. А я считала вас животными. Все эти годы. — Она пристыженно опустила взгляд.

Хрхон не ответил, но, наверно, именно поэтому ему и было так плохо: он потерял любимую.

— Мне так жаль, — прошептала Талли.

— Hex нужнох жалетьх, — сказал Хрхон. — Онах умерлах в боюх. Хорошаях смертьх длях вагих.

— Бессмысленная смерть, — тихо возразила Талли. — Все было напрасно, Хрхон. Я привела вас сюда, и поэтому погибла Эсск, но все это было напрасно.

— Оних мертвых, — сказал Хрхон, показывая на обеих всадниц драконов.

— Но я пришла не затем, чтобы убить их, — ответила Талли. — Я хотела от них кое-что узнать, например, откуда они прибыли. Почему они делают то, что делают.

— Почемух? — спросил Хрхон. — Почемух тых хочешьх этох знатьх, госпожах?

— Потому что я ненавижу их, Хрхон, — ответила Талли. — Они уничтожили мой народ, мою семью и стерли с лица земли мой город, как и сотни других городов во многих странах. Я… я пришла сюда, чтобы выведать их тайну. Я хотела знать, кто они и откуда пришли.

— Чтобых найтих ихх и уничтожитьх, — предположил Хрхон.

Талли кивнула. Возможно, тем самым она вынесла себе смертный приговор, и она это знала, потому что Хрхон принадлежал клану, а не ей. Но ей было все равно. Она даже не сопротивлялась бы, если бы Хрхон в этот момент набросился на нее.

— Должнох бытьх, вых ихх оченьх сильнох ненавидитех, — продолжил Хрхон, очень тихо и очень серьезно.

— До глубины души, — подтвердила Талли. — Я живу лишь для того, чтобы уничтожить их, Хрхон. — Ее голос окреп. — Вот причина, по которой я все это сделала. Поэтому я последовала за Храбаном и вышла за него замуж. Поэтому я стала предводительницей банды убийц, которая бродит по свету и уничтожает тех, кого не заметили драконы. Но все было напрасно.

— Вых увереных? — спросил Хрхон.

— Они мертвы, так ведь? Мертвые не говорят.

— Однах ещех живах, — спокойно напомнил Хрхон. — Отдайтех еех мнех, их вых узнаетех тох, чтох хотитех знатьх.

Талли немного помолчала. Мысль выдать Майю разгневанному ваге — даже если она заклятый враг — заставила Талли содрогнуться. Но потом она посмотрела на разбитое лицо Эсск и поняла, что это было условие Хрхона. Хотя никто из них не вымолвил ни слова, это было соглашение. Хрхон и впредь останется с ней и будет, как всегда, помогать ей с непоколебимым спокойствием, используя свою огромную силу, но наградой ему за это будет Майя.

Талли стала подозревать, что в главном вага был намного больше похож на нее, чем она считала до сих пор.

— Они узнают, что здесь произошло, — сказала она тихо.