Книга мёртвых

— Нас трое и их трое. Мы все равно их победим. Если ты задействуешь против них свою силу, Некрон это заметит, брат, — с упреком сказал Великий магистр.

Ван Вельден обеспокоенно посмотрел на него, но не стал возражать. Встав на колени, он, как и Балестрано, обнажил свое оружие. Фон Шмид, сжимая меч в руке, замер в ожидании. Балестрано еще раз смерил взглядом три тени внизу. Они не сдвинулись с места, по-прежнему сидя у костра и разговаривая, но что-то не давало ему покоя. Что-то явно было не так. Вот только Балестрано не знал, что именно…

— Вперед! — скомандовал он.

Вскочив, тамплиеры перепрыгнули через вершину дюны и бросились к драконоборцам. Не успели они преодолеть и половины расстояния, как один из слуг Некрона испуганно вскрикнул и, вскочив, обнажил свою саблю. Его примеру последовали два других воина, облаченных в черное.

У них не было ни единого шанса. Драконоборцы, возможно, были лучшими и самыми опасными воинами в мире, но фон Шмид и ван Вельден оказались лучше. Балестрано даже не успел занести оружие, когда седовласый герцог, словно берсеркер, обрушился на слуг Некрона, одним ударом прикончив первого и выбив меч из рук второго. Драконоборец, замешкавшись, не отдернул вовремя руку и потому лишился трех пальцев. Ван Вельден атаковал третьего, парировав удар его сабли и пронзив противника.

— Брат Бото! Не надо! — испуганно вскрикнул Балестрано, когда фон Шмид занес свое оружие, собираясь добить раненого драконоборца.

Магистр замер, не закончив движение, и на мгновение Балестрано увидел на его лице разочарование. Он испугался. «Уже? — подумал он. — Неужели это началось уже сейчас? Но ведь еще слишком рано! Слишком рано!»

Однако фон Шмиду удалось взять себя в руки. Медленно опустив меч, он воткнул лезвие в песок и схватил раненого за грудки. Драконоборец съежился от боли, прижав к груди окровавленную руку, но ни единого стона не слетело с его губ.

— Подержи его, брат, — тихо приказал Балестрано. — И не причиняй ему больше боли, чем необходимо.

Вывернув драконоборцу здоровую руку, фон Шмид вцепился левой рукой ему в волосы, так что тому пришлось запрокинуть голову и смотреть в глаза Балестрано. Лицо бедняги исказилось от ярости, но он по-прежнему не издавал ни звука, хотя, несомненно, испытывал чудовищную боль.

— Ты не должен бояться, — спокойно произнес Балестрано. — Если ты будешь выполнять то, что мы тебе говорим, с тобой ничего не случится.

Драконоборец молчал. В его взгляде светилась ненависть.

Сделав шаг вперед, Балестрано опустил ладонь на плечо фигуры в черном. Его пальцы нащупали нервный узел у горла и мягко надавили на эту точку.

— Ты ответишь мне. — Голос Великого магистра сделался до странности монотонным. — Ты повинуешься мне, брат. Я твой друг. Ты мне доверяешь.

Взгляд драконоборца начал затуманиваться. Он дрожал. На его лбу выступили блестящие капельки пота. Балестрано почувствовал, как воля драконоборца начала слабеть.

— Ты мне доверяешь, — повторил он, усилив давление на нервный узел, чтобы окончательно сломить сопротивление воина.

Однако ему показалось, что он наткнулся на невидимую стену. Ни один нормальный человек не выдержал бы этой гипнотической атаки дольше секунды, но в сознании драконоборца было что-то чуждое, мрачное и сильное.

— Ты мне доверяешь! — в третий раз сказал Балестрано. — Отвечай! Где находится ваш замок? Сколько вас?

Драконоборец застонал, и в его глазах вспыхнул ужас. Внезапно он задрожал всем телом.

И умер.

Все произошло невероятно быстро. За какую-то тысячную долю секунды Балестрано почувствовал, как стена, защищавшая сознание противника, дрогнула, покрылась трещинами и разлетелась на мелкие осколки — и из глубины его души поднялось что-то темное и смертоносное. Оно разрушило сознание драконоборца, и тот, перестав дышать, обмяк на руках у фон Шмида.

— О Боже! — воскликнул ван Вельден. — Что произошло?

— То, чего я и боялся, — вздохнул Балестрано.

Жестом приказав фон Шмиду оставить мертвого в покое, Великий магистр опустился рядом с ним на колени и осторожно закрыл его остекленевшие глаза. Магистры почтительно промолчали, когда он перекрестил мертвого, совершая последние таинства.

— Гипнотический блок, — сказал Балестрано, вставая. — Некрон не доверяет даже собственным слугам. Они умирают, не успев его предать.

Сжав кулаки, Балестрано повернулся к фон Шмиду… и замер на месте.

Из-за дюны, прямо за спиной магистра животных, появилась чья-то тень, тень всадника. Это был высокий, стройный, одетый в черную накидку драконоборец. В руке у него сверкнул меч. Балестрано был уверен, что незнакомец атаковал бы их, если бы в этот момент не встретился с ним взглядом.

Фон Шмид, заметив, как переменилось лицо Великого магистра, оглянулся и тоже увидел всадника. Вскрикнув, он обнажил меч и бросился на него, но всадник, развернув лошадь, пришпорил ее и галопом помчался прочь. Фон Шмид, рыча от разочарования, остановился.

— Черт побери! — выдохнул он. — Этого не должно было произойти. Он нас выдаст.

— Я бы мог остановить его, — спокойно предложил ван Вельден.

— Нет, не нужно. — Балестрано вновь покачал головой. — Возможно, он и сообщит о нашем присутствии, но Некрон не знает, кто мы, и не подозревает, какими силами мы располагаем.

— Но если он доложит Некрону о том, что увидел… — запротестовал ван Вельден.

— Тогда нам придется сражаться, брат, — сохраняя хладнокровие, перебил его Балестрано. — Но мы ведь для этого сюда и пришли, не так ли?

Не успел Нассир доскакать до подножия горы, как его лошадь пала. Споткнувшись, она поскользнулась на гладком песке, и всадник, перелетев через ее голову, вывалился из седла. Только мягкий песок пустыни спас его от серьезных повреждений. Помедлив секунду, он собрался с силами и встал на четвереньки.

Небо и земля кружились у него перед глазами. Сердце билось как бешеное, а легкие горели огнем. Но он должен был идти вперед! Он должен был вернуться и сообщить о чужаках, остановившихся в пустыне в часе пешего хода от подножия горы. Юный драконоборец сам не знал, откуда у него берутся силы, но он сумел подняться и, шатаясь, продолжил путь.

Он почти добрался до узкого каменного моста, ведущего к замку, когда из тени вышла какая-то фигура. Испугавшись, Нассир инстинктивно сжал рукоять кинжала, хотя у него даже не было сил стоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы вступать в бой. Но тут он разглядел черную одежду, платок, закрывавший лицо, и узкую кривую саблю на поясе незнакомца. Облегченно вздохнув, Нассир опустился на колени. Он достиг своей цели. Да, у него не осталось сил дойти до замка, но он сможет предупредить об опасности остальных.

Подойдя к нему, драконоборец остановился.

— Кто ты такой? — грубо спросил он. — Что с тобой произошло? Ты ранен?

Нассир покачал головой.

— Я просто… вымотан, — пробормотал он. — Предупредить… Ты должен предупредить… Некрона.

— Предупредить? — Глаза незнакомца сузились. — О чем? Что случилось? Говори же, парень!

— Враги, — выдохнул Нассир.

Ему стало плохо. Сердце билось все быстрее. Еще никогда в жизни он не скакал с такой скоростью, и теперь, возможно, ему придется умереть, разделив судьбу загнанной лошади. Но главное, он сумеет предупредить Некрона и всех остальных.

— Враги, — повторил он. — Целая… целая армия. Там… в пустыне. Их сотни…

— О чем ты говоришь? — переспросил воин. — Что за армия, черт подери?

— Тамплиеры, — простонал Нассир. — Иди и… предупреди Некрона. Не теряй на меня времени.

Незнакомец какое-то время молчал. Затем, вздохнув, он подошел поближе, поднес левую руку к платку на лице, а правой сжал рукоять кинжала.

— Я бы с радостью оказал тебе эту услугу, друг мой, — мягко произнес он. — Но боюсь, что мне придется о тебе позаботиться.

Нассир не понял, что означают эти слова. С трудом подняв голову, он подавил подступившую к горлу тошноту и попытался встать на ноги. Но не успел, потому что в этот момент драконоборец опустил черный платок, закрывавший его лицо. Глаза Нассира округлились от изумления.

— Ты?! — охнул он.

— Да, — ответил тот. — Это я. Мне очень жаль, Нассир.

Нассир хотел закричать, но последние слова застряли в горле.

Он даже не почувствовал, как острый клинок вошел в его сердце.

Снаружи, за незастекленными, но зарешеченными окнами, солнце давно уже село, но, несмотря на всю роскошь обстановки, свет в комнате зажечь было нельзя. Я же никак не мог уснуть.

Наш странный разговор длился недолго. Некрон заявил, что дает нам ночь на размышление, чтобы мы спокойно обдумали его предложение, и после этого четверо его слуг провели нас в эти покои. Драконоборцы обращались с нами очень вежливо, но это была холодная, непреклонная вежливость. Я тщетно протестовал, узнав, что нас с Сидящим Быком и Тенью поселят в разных комнатах. Затем меня отвели сюда, в эту очень уютную комнату, чьим единственным недостатком являлось то, что на внутренней стороне двери не оказалось ручки, а снаружи был массивный засов.

И все-таки даже гнев, которым меня наполняло это зрелище, не был искренним.

Через час или два после того, как меня привели сюда, в комнату вошли два драконоборца Некрона и опустили на стол поднос с вином и обильным ужином. Угощение по-прежнему стояло на столе, однако я так и не прикоснулся к нему. Мне хотелось есть и пить, я устал, но в то же время меня будто парализовало. Я не мог думать о простейших потребностях моего организма, не говоря уже о том, чтобы их удовлетворить. В моем сознании клокотал вулкан эмоций.

Присцилла. Она проснулась. Я вновь обрел ее. Одно мое слово, крошечное слово из двух букв — и она будет свободна! Все, за что я боролся весь этот год, обретет смысл. Я мог бы забрать Присциллу, отправиться с ней домой и…

«И что?» — горько подумал я. Повиноваться Некрону? Стать его рабом? Слугой человека, которого я ненавидел больше всех на свете и который причинил мне столько горя? Это же просто смешно! Но если я откажусь от его предложения, а он сдержит свое слово и не убьет меня (что само по себе совершенно немыслимо), неужели мне придется оставить Присциллу у Некрона?

Это тоже было невозможно.

«А что, если он прав, — нашептывал тонкий злобный голосок в моей голове. — А что, если в этот раз он не солгал?» Да, Некрон был чудовищем, созданием, которое уже не заслуживало того, чтобы называться человеком. Но, возможно, он не лжет. Возможно, он лишь меньшее из двух зол… Возможно, возможно, возможно… Черт побери, слишком уж много «возможно» в моих мыслях. Ясно было только одно: я оказался в одной из тех ситуаций, о которых мне доводилось слышать, но которые я никогда не считал реальными. Что бы ты ни сделал в такой ситуации, все будет неправильно. Какое бы решение ты ни принял, оно в любом случае будет ошибкой.

Тихий скрип прервал мои мысли.

Подняв голову, я оглянулся, но не увидел ничего подозрительного или странного и уже хотел опять откинуться на подушки, как вдруг вновь услышал этот звук. Теперь он был громче, так что я даже сумел определить направление, откуда он доносился — от двери. Я сел на кровати, опустил ноги на пол — и замер.

Дверь беззвучно приоткрылась, и в мою темницу проскользнула хрупкая фигурка. Она замерла у входа, словно пытаясь убедиться в том, что ее не заметили, а потом, прикрыв дверь, повернулась ко мне. На какой-то миг серебристый луч луны, проникший сквозь узкое окно, озарил ее лицо. В последний момент мне удалось подавить вскрик.

Это была Присцилла!

— Ты? — охнул я. — Но как…

Присцилла одним прыжком очутилась рядом со мной и, приложив указательный палец к губам, испуганно махнула рукой.

— Не так громко, Роберт! — прошептала она. — Если Некрон заметит, что я здесь, то все пропало!

Я послушно замолчал, что скорее объяснялось моим изумлением, чем тем, что я понял смысл ее слов. Покосившись на дверь, Присцилла приблизилась ко мне и с едва сдерживаемым вскриком бросилась в мои объятия. Она прижалась к моей груди, и у меня перехватило дыхание. Я инстинктивно открыл рот, словно рыба, выброшенная из воды на сушу, которая ловит ртом воздух.

Присцилла поцеловала меня. Это было подобно электрическому разряду. На мгновение я замер на месте, как зачарованный, и тут в моей душе что-то вспыхнуло, как вспыхивают сухие дрова, к которым поднесли факел. Я обнял Присциллу так крепко, что ей, должно быть, стало больно, а затем ответил на поцелуй девушки и запустил пальцы в ее волосы. Те жалкие крохи, что остались от моей способности логически мыслить, были сметены в сторону. Я больше не мог думать и просто чувствовал ее близость, вдыхал аромат ее волос, ощущал опьяняющее тепло ее тела, нежное прикосновение тонких пальцев к моему затылку…

Прошло много времени, прежде чем мы отстранились друг от друга — Присцилла мягко высвободилась из моих объятий и повернула голову, чтобы отнять губы. Ее лицо пылало, в глазах светилось что-то такое, чего я еще никогда не видел и что, словно искра, перешло на меня, вновь разжигая во мне страсть. Я опять хотел притянуть ее к себе и поцеловать, но она отстранилась.

— Не надо, Роберт, — сказала При. — Погоди. Нам нужно поговорить.

Я послушно отпустил девушку, но, не удержавшись, вновь сжал ее в объятиях. Внезапно я почувствовал, насколько хрупким было ее стройное тело, и понял, что своими страстными объятиями я причинил ей боль. Осторожно подняв руку, я двумя пальцами погладил Присциллу по щеке и, притянув к себе голову любимой, поцеловал ее веки. Я почувствовал, как Присцилла задрожала от прикосновения моих губ.

— Ты пришла в себя, — прошептал я. — Боже мой, ты… Ты вновь такая же, как и раньше. Некрон тебя не…

— Некрон дурак. Я была в порядке с самого начала, — улыбнулась она. — Но я подумала, что будет лучше, если он не узнает об этом.

Рассмеявшись, Присцилла отпрянула в сторону и торопливо развязала пояс, удерживавший ее накидку. Под накидкой не было ничего, кроме тонкой полупрозрачной шелковой рубашки, скорее обнажавшей, чем скрывавшей ее тело.

В изумлении уставившись на нее, я не успел ничего сказать, когда она подошла ко мне и, обхватив меня руками, поцеловала в губы. Ее руки заскользили по моей шее, запорхали по волосам, опустились на грудь. В то же время она начала гладить левой ступней мою ногу, пощекотала подколенную впадину и так сильно толкнула меня, что я потерял равновесие и начал падать на спину. В этот момент Присцилла прижалась ко мне еще крепче. Я опрокинулся на кровать, потянув ее за собой.

И вновь прошло довольно много времени, прежде чем Присцилла открыла глаза, оторвавшись от моих губ.

— Что ты делаешь? — охнул я.

Мое сердце бешено билось, и каждый нерв в моем теле горел огнем. Мои ладони, по-прежнему лежавшие на спине Присциллы, подрагивали.

— Ты задаешь какие-то очень глупые вопросы, тебе не кажется? — Присцилла тихо рассмеялась, и руки ее находились вовсе не на моей спине.

— Но это… это же безумие, — пробормотал я. — Пожалуйста, При, нам нельзя…

— Что? — с невинным видом спросила она.

— Ну, то… что ты… делаешь…

— А тебе не нравится? — осведомилась Присцилла и, не давая мне шанса ответить, наклонилась и поцеловала так страстно, что у меня в буквальном смысле слова перехватило дыхание.

— Но как же Некрон? — слабо запротестовал я.

Приподнявшись надо мной, Присцилла покачала головой и смерила меня задумчивым взглядом.

— Ну, если тебе хочется делать это с ним, то я могу его позвать, — с серьезным видом заявила она. — Вот только…

Оборвав себя на полуслове, Присцилла выпрямилась и, сняв тонкую шелковую рубашку, уселась на меня сверху. Ее руки продолжали ласкать меня так же, как мгновение назад.

Я прекратил сопротивляться. Не то чтобы мне не нравилось то, что она делала. Наоборот. Совсем наоборот…

Гора и крепость тянулись к небу, словно занесенный в яростном жесте кулак. Ветер улегся, но в пустыне все равно происходило какое-то копошение — шуршание и шорохи, тихое похрустывание… ничего конкретного, что можно было бы различить или описать словами. Но что-то все-таки было, какой-то беззвучный и в то же время слышимый шепот по ту сторону реальности.

— Ты тоже это чувствуешь, правда, брат Жан?

Испуганно вскинув голову, Балестрано повернулся и увидел хрупкую фигуру брата ван Вельдена, светлым пятном выделявшуюся на темном фоне пустыни. Он не слышал, как магистр пустыни подошел к нему.

— Она живая, — продолжил ван Вельден, не дожидаясь ответа Балестрано. — Большинство людей считают ее просто бесполезным участком земли, засыпанным песком и камнями, где живет пара ядовитых пауков и скорпионов, но это неправда. Пустыня живая. И она замечает, кто сюда приходит и что каждый из пришедших здесь делает.

Жан Балестрано по-прежнему молчал, внимательно слушая ван Вельдена. Хотя они стояли совсем близко, он не мог разглядеть лица фламандца, так как ночь была темна. Но при этом Балестрано чувствовал, что магистр пустыни был спокоен только внешне. На самом деле он был напряжен до предела. Как и все остальные.

Оставив эти мысли, Балестрано повернулся и окинул взглядом крепость. Несмотря на ее чудовищные размеры, сейчас она казалась не более чем огромной черной дырой в реальности, Нельзя было разобрать, где заканчивалась скала и начинались стены Драконьего Замка.

— Они наверняка знают, что мы уже на подступах к замку, — пробормотал ван Вельден. — Они нападут на нас, как только мы начнем подъем.