«Если», 1993 № 08

Рэйф оторвал взгляд от дороги и оглянулся. Габи уже сидела. Остановив машину у тротуара, Рэйф повернулся к ней. Лукас тем временем перелез на заднее сиденье и крутился около девушки, пытаясь лизнуть ее в лицо.

— Прекрати, Лукас, хватит, — сказала она, отмахиваясь от волка. — Где мы находимся?

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Рэйф.

— Нормально, — ответила она. — А с чего мне, собственно… Ой, все, вспомнила. Они ведь собирались сделать мне какой-то укол.

— Так сделали?

— Подозреваю, что да, — она ощупала свою левую руку. — Да, болит. Но это как раз то, с чем Эб научил меня справляться. Я и во сне могу препятствовать излучению. Думаю, что справилась и теперь.

— А как Эб работал с тобой? — спросил Рэйф.

— Так же, как и с Лукасом. Сначала долго исследовал мозговую деятельность. Затем составлял схемы того, что он считал нарушениями, патологией деятельности мозга. И если удавалось, блокировал эти нарушения, а если нет — занимался с нами упорным тренингом. Теперь мы управляем своим сознанием.

— Что же тогда в голове Лукаса? — не отступал Рэйф.

— Лукас — особый случай. У волков ведь нет речевого аппарата, как у человека. Эбу пришлось его специально сконструировать и имплантировать его в череп Лукаса.

Рэйф даже присвистнул от удивления.

— В общем-то, — продолжала Габи, — нельзя сказать, что Лукас говорит в полном смысле этого слова. В основание его черепа имплантирован микрокомпьютер. Мозг посылает сигнал, а тот передается в виде заранее записанной речи. Поэтому иногда можно спросить его о чем-нибудь и не получить ответа лишь потому, что в программе компьютера нет необходимого словарного запаса, хотя ответ он может знать.

Рэйф вдруг нахмурился.

— Значит, Лукас может знать то, что нам как раз сейчас необходимо, но он просто не в состоянии все это выразить?

— Ну да, я об этом и толкую… — тут до нее дошло, что именно подозревает Рэйф. — Боже мой, ну конечно! Мне просто в голову не пришло, что это в корне меняет дело… — она повернулась к волку, сидевшему рядом с ней. — Лукас, ты действительно знаешь, где Эб? Ты знаешь, но не можешь нам сказать?

Волк заскулил и, потянувшись к Габи, попытался лизнуть ее в щеку. Она отстранила его, но потом прижала к себе и принялась гладить.

— Мы его найдем, — сказал Лукас. — Тогда я смогу убить.

— Ну и как тебе кажется, — спросил Рэйф, — знает он или нет?

— Я… не уверена, — ответила она. — Главное, я не могу понять, почему он не отвечает нам просто «да» или «нет». Может быть, Эб блокировал его.

— Ты рассказывала, что в ночь, перед тем как исчез Эб, Лукас пробыл с ним несколько часов в лаборатории…

Она кивнула.

— Да, наверное, так оно и было.

— Ладно, — Рэйф снова повернулся к пульту. — Что бы он там с ним ни сделал, до полной ясности остается всего пара часов. Хотелось бы к этому времени добраться до Крэйзиан Корнер.

— Крэйзиан Корнер?

— Забыла уже? — напомнил Рэйф, заводя машину. — Карточка со станции автосервиса… Она была в машине тех двух зомби.

— A-а, да. Теперь припоминаю… — голос ее казался испуганным. — Рэйф, как ты думаешь, эти полицейские могли мне серьезно навредить?

— Нет, — покачал головой Рэйф, хотя в глубине души не был в этом уверен.

В будке на обочине они взяли местный телефонный справочник и нашли адрес — Крэйзиан Корнер находился на Манчестер Драйв, четыре тысячи двадцать три… Когда они подъехали туда, оказалось, что это целый комплекс: ремонтные мастерские, заправка, магазины, рестораны.

Рэйф вышиб стекло в двери конторы, взвыла сирена. Не обращая на нее внимания, он открыл дверь и впустил Габи с Лукасом. Сигнализацию в такое время никто бы не услышал, но поскольку визг ее раздражал Рэйфа, он отыскал проводки, ведущие к сирене, и перерубил их.

Затем Рэйф включил в комнате свет и в надежде отыскать список клиентов станции принялся осматривать все столы и шкафы. Тем временем Габи с Лукасом прошли через внутреннее помещение в ресторан. Наконец в одном из ящиков стола Рэйф откопал стопку аккуратно сложенных квитанций и среди них без труда нашел копию той карточки, что вытащил из кармана зомби в Гриннеле. Принадлежала она некоему Дареллу Хаскину, живущему, по информации телефонного справочника, в этом же городе.

Рэйф собрался позвать Габи и Лукаса, но как только открыл дверь ресторана, его окутал восхитительный запах яичницы с ветчиной.

— Голодный? — из-за стойки крикнула ему Габи.

Голодный?.. Она еще спрашивает!

Минут двадцать они наслаждались едой, а потом вышли на улицу через разбитую дверь конторы. Небо уже начинало бледнеть, но тени на земле были еще темные и густые. Поэтому и нападающих они заметили слишком поздно. На этот раз врагов было много, это были не тени, а нормальные люди и передвигались они гораздо быстрее зомби.

Он услышал крик Габи, брань неизвестных, хриплое дыхание Лукаса… Потом навалилось что-то тяжелое, и он потерял сознание.

Глава VIII

Очнувшись, Рэйф понял, что находится в небольшом, человек на двенадцать, самолете. Пробуждение, против обычного, не только не прине-ело ясности, но стало началом долгого и странного периода, когда способность самоконтроля порой изменяла Рэйфу.

Самолет летел на большой высоте. Три раза, когда ему удавалось собрать все силы и повернуть голову в сторону иллюминатора, он видел то бескрайнюю водную гладь, то сплошной снег и лед или пустые, бесплодные равнины и мертвые горы.

Рэйф вдруг осознал, что его совершенно не волнует, где он и что с ним. Ощущение было совсем иным, чем после наркотиков, которыми его накачали в полиции: он чувствовал себя в каком-то мягком уютном коконе, отделяющем его от остального мира. Но если не делать попыток двигаться или мыслить, состояние вполне приятное. Одна лишь мысль о том, что надо повернуть голову, требовала невероятных усилий.

Он все-таки сделал это усилие и попытался посмотреть, что происходит в кресле, через проход. Там с безмятежным выражением лица сидела Габи. Лукаса же нигде не было видно.

Пришлось сделать еще одно усилие, чтобы вернуть голову в прежнее положение. Впрочем, обратное движение было уже не столь мучительным. Рэйф наконец увидел, что его руки не связаны и свободно лежат на коленях. «Значит, меня ничто не держит. Ничто, кроме этого кокона, который не дает ни думать, ни двигаться», — подумал он.

Эта мысль вконец обессилила его.

Но очень скоро что-то стало раздражать Рэйфа: глубины сознания работали, жили. У Рэйфа появилось ощущение, подобное смутной тревоге человека, выходящего из дома: что-то забыл взять или сделать…

Ощущение постепенно усиливалось. Словно маленький зверек, оно вгрызалось в сознание Рэйфа, пытаясь пробиться сквозь слой безразличия и апатии.

Самолет бесшумно несся на огромной высоте, а Рэйф все продолжал наблюдать за растущим внутри раздражением. Постепенно оно стало приобретать более четкие границы. Это была — теперь он знал точно — та часть сознания, которая вечно не давала ему покоя вопросами типа «кто-то это может, а разве ты не можешь?» Та часть его самого, которая не признавала поражений.

И теперь она отказывалась мириться с тем, что он полулежит в кресле безвольный, бездвижный, не способный ни мыслить, ни шевелиться. Она не давала покоя, толкала к действию. Постепенно Рэйф проникался уверенностью, что сможет мыслить на этом новом для него уровне сознания, и тогда мертвящее оцепенение потеряет власть над ним.

Он попробовал.

Это было непривычно и весьма странно: чистое мышление, свободное от эмоций, не облаченное в слова, без образов и символов.

Его воля, стремления, желания теперь представлялись ему пучком сил: против них была направлена другая сила, Рэйф узнал ее. Она была той же природы, что и излучение, сковывающее по ночам все живое.

«Значит, — мысль вспыхнула, как искра, вырвавшись откуда-то из глубин подсознания, — значит, я в состоянии справиться с этой силой, так же как я справлялся с обыкновенным излучением. Надо только уловить ее, вычислить ее направление и сосредоточить в этом месте все свои силы».

Его мозг медленно оживал, пробуждаемый ощущением собственной мощи: так исполин просыпается после векового сна. Теперь Рэйф начинал мыслить на качественно ином уровне, так как если бы он переходил от алгебры к интегральному исчислению.

Медленно и осторожно, словно слепой, ощупывая неизвестное пространство, он принялся исследовать окружающий мир. Габи была совсем близко, он ощущал присутствие ее сознания где-то рядом, но знал, что чувствовать его она не способна.

Рэйф начал искать Лукаса и сразу на него наткнулся — яркий, мощный импульс, который ни с чем нельзя было спутать. Лукас, подумалось Рэйфу, наверное, всегда мыслит на этом уровне — человеческая поверхностность чужда ему.

Лукаса в самолете не было.

— Почему? — полетел беззвучный вопрос.

— Эб велел мне прятаться, когда за ним пришли люди, — возник моментальный ответ. — Прошлой ночью ты велел мне убежать из мотеля. Когда вы с Габриеллой потеряли сознание, я увидел, что помочь вам не смогу, и спрятался.

— Где ты теперь? — мысленно спросил Рэйф, имея в виду «Где твое физическое тело?».

— Рядом с тем местом, где нас поймали, — ответил Лукас. — Там недалеко начинаются леса. Здесь я родился. И здесь я в безопасности.

— Ты ранен, Лукас?

Воздух вдруг стал завихряться, закружился в невидимом водовороте и застыл волчьей мордой перед самым лицом Рэйфа. Лукас с расстояния меньше фута смотрел ему прямо в глаза: «Нет».

— Я тебя вижу, — говорило сознание Лукаса. — Я не вижу Габриеллы, но я чувствую, что с ней все в порядке, только она сейчас спит.

— С ней все в порядке, — подумал Рэйф. — Лукас, скажи мне, ты можешь видеть Эба?

— Нет.

— Ты можешь чувствовать Эба так же, как ты чувствуешь Габриеллу?

— Да. Нет, — сказал волк. — Я чувствую его где-то, но не здесь, я не знаю где. Но мы найдем его.

— Почему ты так уверен?

— Эб обещал мне, что мы найдем его.

Рэйф немного помедлил, пытаясь осознать ситуацию с помощью нового для него способа мышления.

— Ты можешь сказать, Лукас, — подумал Рэйф, — этот самолет, Габи и я, и все, кто здесь есть, мы движемся к тому месту, где сейчас находится Эб?

— Нет, — сразу ответил Лукас. — Эб не там, куда вы летите. Он в другом месте.

— Как мне его найти?

— Это знает человек-знает человек-знает человек…

— Не понимаю, — сказал Рэйф.

— Человек который знает-человек который знает-человек который знает…

Рэйф ничего не понял. Он попытается перевести это на другие уровни и вдруг понял, в чем вся трудность. У Лукаса, как и у него самого, мысли были лишены образов, символов, а ответ, которого он ждал, можно было выразить лишь словами-символами. Их не было в лексиконе микрокомпьютера Лукаса.

— Ладно, все в порядке, — успокоил он Лукаса. — Оставайся на месте. Мы вернемся за тобой.

— Хорошо. Вы вернетесь. До тех пор меня никто не найдет. Я буду ждать.

Постепенно видимый образ Лукаса растворился в воздухе, и Рэйф перешел к изучению самолета и его обитателей.

Теперь он чувствовал их присутствие так же, как ощущал и Габи. Их было восемь, и Рэйф, к своему удивлению, обнаружил, что все они, кроме двоих в кабине пилота, находились под влиянием той же давящей обезоруживающей силы.

Он продолжал тренинг своего сознания.

Через час с небольшим самолет начал снижаться, покружил над посадочной площадкой и приземлился.

Рэйф откинулся в кресле и стал ждать. Излучение, давившее на него всю дорогу, теперь не оказывало никакого влияния, хотя действие его продолжалось — Рэйф это знал. Вскоре он почувствовал, как нечто заставляет всех встать и выйти из самолета. Делая вид, что подчиняется этому энергетическому импульсу, он встал. Его спутники тоже поднялись с кресел и направились к выходу. Их встретил яркий солнечный свет. Вдруг внезапно откуда-то набежали облака, стало сумрачно… Взглянув вверх, Рэйф увидел, что упавшая тень не имеет никакого отношения к облачности, ее отбрасывала большая, почти отвесная скала из красноватого гранита, а металлическая посадочная полоса, на которую только что приземлился самолет, в эту скалу втягивается, как язык. Еще через мгновение и самолет, и люди оказались внутри скалы; массивная вертикальная дверь сползала, закрывая проход, через который их сюда доставили.

Внутри скалы были вырублены коридоры и комнаты. Огромные, ярко освещенные, они казались, скорее, улицами и площадями. Пилот, держа в руках небольшой зеленый ящичек, двинулся по одному из коридоров, за ним молча последовала Габи, которой кто-то помог забраться в каталку. Рэйф последовал за ними.

Пилот подвел их к коридорчику, куда выходили две комнаты. В одну из них, все так же не говоря ни слова, вошла Габи. Дверь за ней закрылась. Рэйф открыл соседнюю.

Это была уютная комнатка с ванной. Рэйф с наслаждением погрузился в горячую воду. Здесь же, к вящей его радости, нашлись бритва, мыло и полотенце.

Через полчаса бодрый и благоухающий Рэйф стоял на пороге комнаты Габи. Она уже успела привести себя в порядок и лежала на кровати поверх покрывала. Девушка приветливо улыбнулась.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Габи.

— Нормально, — ответил он. — Разумеется, я бы не отказался поспать, но что делать, я уже привык к бодрствованию. А ты как?

Вместо ответа она снова улыбнулась, приподнялась и вытащила из-за пояса зеленую коробочку, тот самый блок управления, что был в руках у человека, который привел их сюда. Следом появился небольшой футляр с инструментами.

Она прикоснулась одной рукой к уху, другой указала Рэйфу на потолок. Он кивнул: предосторожность не помешает, комната вполне могла прослушиваться. Но все-таки как она умудрилась добыть этот аппарат?

— Человеку, который привел нас сюда, я очень благодарна, — продолжала Габи совершенно невозмутимым тоном, одновременно со словами вскрывая блок, — он подождал, пока я умоюсь, а потом помог мне пересесть из коляски в кровать. Думаю, он и не представлял, какая я тяжелая. Ему даже пришлось оставить посреди комнаты то, что он нес, — она показала на аппарат, — чтобы вытащить меня из каталки и посадить на кровать.

Теперь понятно: Габи залезла к нему в карман, пока он перетаскивал ее. Наконец миниатюрной отверточкой Габи нащупала невидимый зазор в стенке ящичка. Крышка с щелчком отскочила. Внутри было множество схем.

— Мне было так неудобно просить его о помощи, — продолжала девушка, сменив отвертку на непонятный для Рэйфа длинный и тонкий инструмент, которым стала проверять одну за другой все схемы в блоке. — Но я привыкла к тому, что Эб всегда мне помогал. Знаешь, я ведь часто ассистировала Эбу, когда он работал, иногда даже целыми ночами, и к утру так уставала, что просто была не в состоянии сама вылезти из каталки.

— Да? Я не знал, — сказал Рэйф. Он с интересом следил за манипуляциями Габи. Ему все эти бесчисленные схемы ничего не говорили, но девушка, судя по всему, превосходно разбиралась в них и тщательно обследовала каждую деталь блока.

— Да, — произнесла она, откладывая свой инструмент и закрывая крышку аппарата. — Эб чувствовал себя виноватым, что так выматывает меня. Но ведь он был чистым теоретиком. Вся техника в доме лежала на мне.

Она уложила инструменты в футляр и вместе с блоком протянула Рэйфу.

— Так что я просто не знаю, что бы и делала без своей каталки, — сказала Габи, показывая на нее. — Она так прекрасно продумана. В ней можно возить все, что только понадобиться, — она еще раз кивнула в сторону приспособления.

Рэйф подошел к цилиндру и заглянул внутрь.

По всему внутреннему краю были вшиты матерчатые кармашки с клапанами на кнопках. Один из карманов был пуст. Рэйф сунул туда футляр с инструментами и застегнул клапан. Потом повернулся к Габи, спрашивая глазами, что делать с блоком.

Габи показала рукой в угол комнаты, на маленький столик.