«Если», 1993 № 08

— Конечно, было бы куда легче, если бы я могла передвигаться без каталки, — сказала она. — Эб все надеялся, что когда-нибудь снова поставит меня на ноги, но у него ничего не вышло. Без коляски я совершенно беспомощна. Мы с Эбом наметили себе ближайшую цель — чтобы я смогла пройти от одной стены лаборатории до другой, но пока я не в состоянии сделать даже двух шагов.

В ее последних словах крылся намек, не понять который было невозможно. На глаз расстояние между кроватью и столиком, куда Рэйф положил блок, было никак не меньше десяти метров. Габи явно давала ему понять, что способна пройти намного больше, чем он думает. Он понимающе кивнул.

— И все-таки не стоит терять надежды, — сказал он вслух. — Кто знает, может, что-нибудь и получится. Надо пытаться.

— У меня уже есть одна прекрасная идея, — ее глаза сверкнули. — Ты еще не знаешь, на что я способна, если передо мной стоит цель. А сейчас, я думаю, можно немного и поспать — ты ведь так хотел отоспаться. К тому же в любой момент может вернуться человек, который привел нас сюда.

— Я думаю, ты права, — сказал Рэйф, — он может, например, вспомнить, что забыл накрыть тебя одеялом, или еще что-нибудь.

— Или еще что-нибудь, — повторила она.

Взгляды обоих одновременно обратились к столику у двери, где стоял зеленый ящичек, в десяти метрах от парализованной девушки, с парализованными ногами, которая сама не может встать с кровати. Рэйф на прощание улыбнулся и вышел.

Вернувшись в свою комнату, он лег и тут же спокойно заснул. Поначалу его сны ничем не были отягощены. А потом внезапно, без всякого перехода, он вновь очутился в подземельях, в центре Вселенной.

Рэйф стоял в той самой пещере, где обитало существо, называвшее себя Сатаной. Но на этот раз облик его был совсем иным. Он представлял собой гору потухших углей от множества костров — каждый последующий разжигался на пепелище предыдущего. Эти потухшие угли высились огромной мрачной башней. Основание башни тонуло в темноте, а наверху, под самым потолком, вспыхивали язычки пламени последнего из костров.

— Ты думал, что убил меня? — спросило существо. — Ты думал, что ушел от меня? Никто не может меня убить, и куда бы ты ни двинулся, все равно вернешься сюда…

Рэйф ответил ему на недавно освоенном языке подсознания.

— Ты — ничто, — гневно сказал он. — Ты отрицание жизни. Тебя нет.

Мрачная громада с ревом и грохотом стала разламываться на куски, заваливая собой Рэйфа. В его плечо вцепилась чья-то рука, стала тянуть его к себе… Он проснулся.

Незнакомый человек тряс Рэйфа за плечо.

— Вставайте, вас ждут.

— Кто ждет? — спросил Рэйф.

Ответа не последовало. Посланник молча стоял и ждал, пока он встанет; в руках у него был знаковый уже Рэйфу ящичек. Проснувшись окончательно, Рэйф снова ощутил присутствие ненавистного излучения, которое пыталось вывести его из равновесия в самолете.

— Сюда, — позвал человек.

Они вышли из комнаты. У дверей их уже ждала Габи со своим провожатым, в руках которого тоже был блок управления. Их долго вели по длинному, высокому, ярко освещенному коридору, пока наконец они не оказались в большом круглом зале с одним невероятных размеров окном в стене. За стеклом открывался вид на отвесные скалы.

Около окна на небольшом возвышении Рэйф увидел людей. Посредине, на длинной кушетке восседали, скрестив ноги, трое пожилых мужчин в белых дхоти. Их смуглые благообразные лица выражали спокойствие и умиротворение. Было очевидно, что за этим стоят долгие годы самопознания и медитации. Слева от них, на некотором расстоянии от окна, стоял человек лет пятидесяти в строгом костюме.

Тех, кто был по правую руку от людей в дхоти, Рэйф узнал сразу: Пир Валлас, член команды Шатла, а рядом с ним — Мартин Пу-Ли собственной персоной. Он окинул вошедших мрачным взглядом.

Рэйфа и Габи провели в центр комнаты.

Для Габи принесли стул и помогли ей пересесть в него. Пленники выжидающе смотрели на людей в дхоти: Габи — сидя, Рэйф — стоя, ни на шаг не отходя от нее.

— Если ты думаешь, что я очень рад видеть тебя здесь, — сурово заговорил Мартин, — то ты глубоко ошибаешься. Отнюдь не рад.

Человек в дхоти, сидящий в центре, медленно поднял смуглую руку.

— Давайте отбросим личные амбиции, — мягко проговорил он. — Потому что сейчас для нас главное — докопаться до истины.

Глава IX

— И зачем ты, Рэйф, встрял в это дело? — не унимался Мартин Пу-Ли. — Ведь там, на Луне, у тебя все шло прекрасно.

На какой-то миг Рэйф даже пожалел его.

— Я же все объяснил, прежде чем запереть тебя в шкафу, — ответил он. — Таких, как я, нельзя изолировать против их воли.

— Так ли это? — спросил сидящий в центре человек в дхоти. — Неужели единственной причиной вашего возвращения на Землю было стремление к действию?

— Нет, — ответил Рэйф. — Уже давно все шло наперекосяк. Проект застрял на мертвой точке — три года пропали впустую. А между тем Земля год за годом тратила на реализацию Проекта триллионы долларов. И никого эта сенсация не волновала. Даже вопросов никто не задавал. И понятно почему.

Он бросил на Мартина проницательный взгляд.

— Потому что дело к рукам прибрала ловкая троица: Мартин, Пао и Форбрингер.

— Нет, — сказал человек в дхоти. — Землей управляет лишь один.

Рэйф перевел взгляд на говорившего.

— И кто же это?

Человек в дхоти не вздрогнул, не изменился в лице, но все же чувствовалось, с каким трудом дается ему ответ.

— Повелитель демонов, — изрек он.

— Твой друг, — резко перебил его Мартин. — Эбнер Лезинг.

— Ложь! — воскликнула Габи.

— Тем не менее, некоторые из нас, мисс Лезинг, придерживаются такого мнения, — сказал человек в дхоти, — или, сказать точнее, не все мы убеждены в противоположном.

— А я убежден, что Лезинг, и никто другой, — вмешался в разговор стоявший рядом с ним высокий грузный человек в строгом костюме. — Эти двое, между прочим, прекрасно все знают. Надо заставить их говорить.

Его напряженный голос резал слух и уже начал раздражать Рэйфа. Он в упор посмотрел на наглеца, и их взгляды встретились. В этих глазах была полная пустота.

— Ты боишься чего-то, дружище? — тихо спросил Рэйф.

— Да. Боюсь, — просто ответил тот, но тут же отвел взгляд и повернулся к человеку в дхоти. — Мы рискуем каждую минуту, пока они здесь. Раз уж они в наших руках, почему мы ничего не предпринимаем?

Тот остановил его жестом.

— Они здесь, и это уже немало, — возразил он. — У входа ждет пятиместный корабль. Пока же в нашем распоряжении несколько минут, а может, и полчаса. Этого недостаточно, чтобы заставить говорить такого человека, как Рэйф Харальд, но, возможно, хватит для того, чтобы завоевать его доверие. Мистер Харальд, вы уже, наверное, составили свое мнение о том, кто мы такие?

— Думаю, да, — сказал Рэйф. — Вы все являетесь частью некой организации, которая так успешно заправляет всеми делами на Земле, что планета уже наполовину вымерла. Но при том вы проявляете странную неосведомленность. Судя по всему, вы даже не знаете, кто вами управляет.

— Наставник управляет Землей, — произнес человек в дхоти. — Повелитель Демонов.

— Да нет, — сказал Мартин, — все это выдумки. Чучело гороховое — этот ваш Наставник, Повелитель Демонов, Тебом Шанкар, Старик на Горе. Рэйф, послушай…

Рэйф повернулся к нему.

— Я не буду утверждать, что твои слова — наглая клевета, — через силу, словно подписывая себе смертный приговор произнес Мартин. — Но пойми, случай, чистый случай свел нас вместе с Пао и Форбрингером. Он же взвалил на наши плечи ответственность, которую мы вовсе не собирались брать. Да, от нас действительно зависело очень многое. Но он — или они, не знаю — вынудили нас к этому.

— И вам оставались только дневные часы, — вставил Рэйф.

— Мы делали все, что могли. Пытались организовать «полуночников», то есть тех, на кого не действует излучение. Кстати, мы их уже не раз пускали в работу.

— Вы набирали всех, кого только можно, это понятно, — сказал Рэйф, глядя на сердитого толстяка в костюме.

— На неприятности нарываешься? — злобно спросил тот.

— Да нет, просто вспоминаю, — ответил Рэйф. — Я твою фотографию несколько раз видел в газетах. — Поставка опиума с Востока на Запад, было дело?

— Допрыгаешься, — пробормотал толстяк.

— Это и было началом конца, — Рэйф вновь обратился к Мартину. — Вы брали всех, кто попадался под руку: уголовников, чтобы те держали в руках зомби, людей с природным иммунитетом, йогов, тех, кто вольно или невольно мог управлять собственным сознанием. А так как вы набрали всякий сброд, то организация быстро развалилась. Или я не прав?

— Ты ничего не понял, — разозлился Мартин.

— Он не лжет, мистер Харальд, — снова заговорил человек в дхоти. — Причиной провалов нашей работы по ночам стало вовсе не отсутствие дисциплины среди подчиненных. Уже в самом начале мы обнаружили присутствие некоего субъекта, находящегося вне нас, управляющего нами.

— Лезинг, — вставил Мартин.

— Некто… — повторил человек в дхоти, все так же глядя в глаза Рэйфу. — Некто, контролирующий нас. Дергающий за ниточки. Некто или нечто. Вот он-то, мистер Харальд, и есть хозяин мира, настоящий хозяин. Если ему нужно, он может действовать даже днем, причем не считаясь ни с мистером Пу-Ли, ни с Виллетом Форбрингером, ни с Пао Галло.

— А заодно, — сказал Рэйф, — он заставил вас поверить в себя.

— Он заставит поверить и вас, мистер Харальд, и очень скоро.

Рэйф покачал головой.

— Нет, — усмехнулся он. — Я уже давно работаю над собой. Сама мысль, что кто-то способен управлять мною, не соответствует моей модели мироздания.

Человек в дхоти некоторое время еще наблюдал за Рэйфом, потом перевел взгляд на Мартина.

— Это из-за него мы так рисковали? — недоуменно спросил он. — Из-за этого эгоцентриста? Он действительно считает себя центром Вселенной?

Мартин кивнул. Затем, слегка запинаясь, ответил:

— Считает. А ведь он и впрямь таков. Если можно себе представить лучшие мозги в лучшем теле, то за десять лет отбора космонавтов для Проекта мы такого не нашли. Его готовили в командиры первого корабля.

— И все же, — продолжил индус, обращаясь к Рэйфу, — я не могу отказать вам в праве сомневаться в существовании Наставника. Вы сейчас сказали, мистер Харальд, что представления такого рода не существует в вашей модели вселенной. Но мы так же не предполагали существования Повелителя Демонов. Люди, которых подобно мне, интересует лишь истина, не готовили себя к этой борьбе. Обстоятельства втянули нас в нее — мы оказались среди тех немногих, кто способен бодрствовать в часы излучения, когда весь мир спит. У нас не было выбора.

— А теперь вы готовы принять как факт этого Наставника? — с вызовом спросил Рэйф. — Готовы поверить в некое существо, обладающее сверхъестественной силой и властью?

— Не сверхъестественной, — мягко, но уверенно возразил человек в дхоти. — Всякая сила перестает быть сверхъестественной, как только она познана, а мы знаем об этих силах много больше, чем кто бы то ни был.

— И вы знаете, как они могут быть использованы в своекорыстных целях?

— Нет, — его черные спокойные глаза не отрывались от Рэйфа. — Этого мы не знаем. А вы?

— Я знаю только, что темное сознание, если его ничто не останавливает, может со временем расти и набирать силу.

Перед глазами Рэйфа помимо его воли пронеслись подземелья, забитые мусором, где залегло существо, представшее ему слизняком из тысяч пустых оболочек или наслоением множества потухших костров.

Внезапно раздался глухой звук. В комнате тут же стало темнее — света не убыло, но, казалось, воздух сгустился, не пропуская его. В то же мгновение Рэйф почувствовал, как вокруг него разливается излучение, подобное тому, что наводило на него умиротворение в самолете. Рэйф попытался вырваться из его объятий. Смотреть становилось все труднее, казалось, воздух загустел и пошел рябью. Трое в дхоти продолжали сидеть на кушетке, не двигаясь с места, не изменяясь в лице, а остальных удар настиг внезапно, остановив на полуслове, полушаге.

Изваяниями Будд, вырезанными из черного дерева, казались трое в дхоти. Волна излучения ударила с новой силой и вдруг откатила, исчезла. Толстяк, стоявший недалеко от кушетки с раскрытым ртом и отвисшей челюстью, вдруг завыл:

— Тебо-о-о-м… — стонало его нутро, — Шанка-а-ар.

В зале стало еще темнее, и из сгустков черноты возникли мрачные двухмерные силуэты, по своему обыкновению размахивающие дубинками.

Рэйф рванулся к Габи и стащил ее со стула. Быстро окинув взглядом весь зал, он попытался найти ее каталку, но в темноте это было невозможно. Габи с трудом передвигала ноги, спотыкалась, но все-таки двигалась, причем довольно быстро, чего Рэйф от нее никак не ожидал.

Едва различимая в сгустившемся воздухе черная фигура надвигалась на Габи, но девушка успела отскочить в сторону. Удар ногой — и коридор перед ними очистился.

Рэйф, Габи и вместе с ними Мартин, спотыкаясь, побежали к выходу. По дороге они проскочили мимо трех черных силуэтов. Дышать становилось все тяжелее. Но наконец показалось отверстие в скале, то самое, возле которого приземлился их самолет.

Огромные ворота были подняты. На площадке стояло несколько самолетов. Сквозь стекло кабин были видны лежащие там люди. Все они, по-видимому, находились в состоянии транса. Из открытых люков доносилось тяжелое дыхание, дыхание людей, спящих неспокойным сном.

— Он сказал, пятиместный самолет… — сквозь зубы процедил Рэйф, уже почти не в состоянии дышать. — Должно быть, вот этот… Быстро!

В это время за их спиной бесшумно возникли два черных силуэта с ножами.

Рэйф был уже почти у самолета, когда неожиданно ноги его подкосились. Он увидел, как Мартин, высунувшись из самолета, протягивает ему руку. Затем наступила полная темнота.

…Очнувшись, Рэйф услышал ровное гудение мотора. Что-то сдавливало грудь. Скосив глаза вниз, он увидел, что рубашки на нем нет, а вся грудь перебинтована. Какое-то время он лежал, ничего не понимая, и не сразу ощутил боль.

Потом появились смутные очертания лица Габи.

— Лежи спокойно. В тебя всадили нож, когда ты залезал в самолет.

Рэйфа захлестнула волна нестерпимой обиды, чуть ли не стыда.

— Где Мартин?

— Ведет машину. Лежи спокойно, — сказала Габи. — Ты действительно серьезно ранен, это уже без шуток. Мартин везет нас к врачу.

— Нет, — покачал головой Рэйф, — подожди. Сейчас я попробую…

Он закрыл глаза и попытался снова перейти на язык подсознания. Поначалу ему это не удавалось. Слишком много событий, слишком яркие переживания наслоились на тот уровень, куда ему надо пробиться. Рэйф еще раз сосредоточился — и вышел на него.

Если я ранен, думал он, то наверняка могу почувствовать, где конкретно и насколько серьезно.

Его мысль блуждала по всем нервным узлам и сплетениям, пытаясь все прочувствовать и осознать.