Кот да Винчи

Просидев больше часа в тишине, Леонардо решил немного побродить по замку. Прибор остался дежурить возле картины.

Да Винчи шел по коридорам, рассматривая многочисленные портреты. В душе Леонардо художник победил изобретателя, и он погрузился в созерцание гениальных и не очень полотен. Переходя от одной картины к другой, Леонардо не заметил, как оказался напротив дверей, ведущих в кладовку. Дверь была открыта, а вдали виднелись отблески свечи.

«Надо еще раз проверить ловчий прибор. Мышей не ловит», — подумал Леонардо и осторожно вошел внутрь.

Посреди комнаты в одной ночной сорочке сидела Изабелла и огромной деревянной ложкой черпала икру из бочки. Такого кощунства Лео не доводилось видеть никогда.

— Вкусно? — спросил Леонардо.

Не ожидавшая гостей Изабелла выронила ложку. Несколько секунд госпожа Медичи была в растерянности, но затем взяла себя в руки. Вернее, в одну руку она взяла себя, во вторую — ложку и с достоинством повернулась.

— Да, вы правы, — сказала Изабелла, — никаких привидений не существует. Это моя выдумка. К сожалению, я ненавижу есть икру маленькими ложечками, да еще с хлебом, как требует маменька. Что мне после этого — и не жить?

Леонардо проводил глазами очередную ложечку (не маленькую и совсем без хлеба), сглотнул и посоветовал:

— Признайтесь мужу, он все поймет.

— Он — возможно, его маменька — никогда. Так что, — супруга диктатора повелительно взглянула Лео в глаза, — вам придется хранить наш секрет.

В желудке великого изобретателя заурчало. То ли от голода, то ли еще от чего.

— А если я откажусь?

— Тогда мне придется обвинить вас во лжи, — беззаботно объяснила Изабелла. — И Лоренцо поверит мне. Я скажу, что это вы в образе привидения бродите по нашему замку. Еще пытались соблазнить меня… А это уже тянет на виселицу. Так что выбирайте.

И госпожа Медичи демонстративно погрузила ложку в красную, как кровь, икру, потеряв к Леонардо всякий интерес.

Утром Леонардо, размышляя о ночном происшествии, вернулся домой, где застал рыдающую Джиневру.

— Любимый, — Джиневра уткнулась мокрыми глазками в его плечо, — случилось несчастье. Вчера вечером мой муж пропал. Это я во всем виновата.

Слезы лились из глаз Джиневры ручьем, отчего у Леонардо зародилась мысль об электростанции. Неясной конструкции мощные турбины приводились в движение всего десятком плакальщиц, на глазах у которых пропадают мужья. Проект требовал доработки. Но реальная плакальщица на плече значила больше, чем десяток в голове.

— Объясни толком, что произошло? — потребовал да Винчи, отрывая девушку от изрядно вымокшего плеча.

— Вчера вечером во время представления мой муж, как обычно, зашел в волшебный шкаф, — всхлипывая, начала рассказ Джиневра, — я прочла заклинание, а он взял и исчез…

— Насколько я помню условия фокуса, — сказал Леонардо, — так и должно было получиться. В чем проблема?

— Я забыла заклинание возвращения. Забыла… И он исчез, навсегда!

Леонардо подставил ведро, чтобы не шлепать потом по лужам — прецедент был.

— А как ты до этого читала?

— По бумажке, а потом решила, что запомнила, и выбросила. Верни его, Леонардо. Как он там без моей яичницы? Голодненький, наверное…

— Ладно. Хватит плакать. Мне нужно осмотреть шкаф.

— Да, конечно, — размазывая слезы по лицу, ответила Джиневра, — я его притащила….

Джинни схватила Леонардо за рукав и потянула к мастерской, где уже стоял злосчастный шкаф. Великий изобретатель покосился на тоненькие ручки подруги и осмотрел иллюзионную мебель. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы найти в ней второе дно, ведущее в потайной ход.

«Кажется, Джиневра немного переборщила и с яичницей, и с капустой», — подумал да Винчи, но озвучивать гениальную догадку не стал.

Пообещав любимой девушке поискать нужное заклинание в древних манускриптах, Лео спровадил ее и наконец занялся волнующим его вопросом.

Тем временем выяснилось, что Бес не терял времени даром. Ночь, в течение которой кот был за хозяина, оставила неизгладимый след в жилище Леонардо. Сейчас сложно сказать, что это было: кошачий бал или ужин на двоих котов в романтической обстановке, только все вещи в доме были перевернуты вверх дном. Шторы изодраны, банки с красками разбросаны, все, что можно съесть — съедено. Только заготовка портрета Моны Лизы на подрамнике не пострадала. Даже бессловесная и бессовестная тварь понимала, что с крестной мамой итальянской мафии лучше не связываться.

— Сейчас, — объявил великий художник, — кое-кто будет превращен в чучело кота. С особой жестокостью.

Бестолоччи не отозвался. Лео почесал небритый подбородок. Он уже не раз сталкивался со способностью наглого котяры прятаться так, что никакие методы научного поиска не давали результатов.

— Попробуем новый способ, — сказал себе да Винчи, — предположим, я муж Джинни, Я возвращаюсь из командировки, точно зная, что я (Леонардо) сейчас у моей молодой жены. Где я буду искать?

Лео задумался. Самое сложное было не перепутать себя-мужа и себя-любовника. После трехсекундного мозгового штурма да Винчи сначала бросился к шкафу (его дверка оказалась завалена снаружи алхимической посудой), а потом заглянул под кровать.

В самом дальнем углу светилось нечто таинственное. При тычке шваброй оно зашипело. Великому изобретателю понадобилось минут десять, чтобы извлечь светящегося Беса.

— Тааак, — сказал Леонардо, повертев животное в руках и брезгливо принюхавшись, — и это, значит, скрытный ночной хищник? Скажи, Бестолоччи, за каким дьяволом ты вывалялся в фосфоре?

— Мрмяк, — хрипло пояснил Бес.

— Понятно. Сухое молоко искал? — Лео взвесил кота в руке. — И, судя по всему, нашел.

Бес преданно моргнул.

— Ты не кот. Ты собака. Баскервилей.

Бестолоччи моргнул вопросительно.

— Это, — начал объяснять Леонардо, — такая собака в далеком будущем. Она тоже будет светиться как… как привидение.

Кот подмигнул одним глазом.

— Ты намекаешь, — Леонардо по-прежнему держал его в руке, — что это можно использовать?

— Мяу!.. — Бес, кажется, намекал, что неплохо бы его выпустить и дать поспать.

А еще лучше — поесть. Этот намек Лео понял. Он отпустил кота и принялся собирать остатки фосфора.

* * *

— Вот то, что нужно, — сказал Леонардо, протягивая Лоренцо Медичи самый обыкновенный плащ.

Впрочем, несколько часов усилий и полкило фосфора превратили самый обыкновенный плащ в костюм призрака. Укрывшись с головой, Лоренцо Медичи светился в темноте, как привидение со стажем.

— Согласен, производит впечатление, — ответил Лоренцо, глядя в зеркало. — Только для чего мне все это? Пугать политических противников? Так нет никого.

— Клин клином вышибают. Ночью вы войдете в кладовку и испугаете заблудшее туда привидение. Можете представиться каким-нибудь очень древним предком для пущей солидности. Два привидения — как две женщины на кухне — не могут ужиться в одном доме. Ему придется удалиться.

— Я не надену плащ, это не мой фасон, — неожиданно заупрямился Лоренцо. — К тому же я хотел поймать привидение, а не выгнать его.

Да Винчи напрягся и сообщил очередную латинскую мудрость, которую зубрил все утро:

— Традидит мундум диспутатионибус.[8]

Медичи почесал нос. Его впечатлило произношение Леонардо, но он не сдавался.

— Мне кажется, я выгляжу дураком в этом плаще, — упирался Лоренцо. — Настоящее привидение меня вмиг раскусит.

— Не волнуйтесь. Идею плаща я почерпнул у старца на Сицилии, где провел детство. Там водилось много привидений, и нам часто приходилось пользоваться плащом.

— Если у тебя есть опыт, почему тебе самому не сделать это? — обрадовался Лоренцо Медичи. — Я приказываю.

Идея стать привидением не слишком радовала Леонардо. Сценарий Изабеллы начинал сбываться: Медичи собирался повесить на Лео всех собак и напялить этот дурацкий плащ.

— Я не могу, — твердо сказал Леонардо. — Я слабовольный. Не выдержу и съем всю икру в вашей кладовке.

— Целую бочку? — диктатор посмотрел на изобретателя с уважением.

— До последней ложки.

Медичи засопел: цена вопроса его не устраивала.

— Без меня и шагу не можете ступить, — буркнул правитель. — Я, великий потомок римских императоров, должен призраков гонять! Неудивительно, что империя распалась при таких подданных.

Лео изобразил раскаяние.

— Ладно, — вздохнул Медичи. — Пора.

Диктатор набросил светящийся плащ и решительно вышел за дверь.

Чтобы не расплескать воинственный запал, Лоренцо сразу направился в кладовку. Изабелла соскребала со дна бочки остатки икры, когда что-то ужасное вошло в комнату. Трудно сказать, кто был поражен больше: Изабелла, увидевшая настоящее приведение, или Лоренцо, обнаруживший собственную жену.

Минуту они стояли друг перед другом с открытыми ртами. Потом Изабелла положила в рот последнюю ложку и начала царственно жевать. Медичи очнулся.

— Как это понимать? — не своим голосом сказал он. — Ты слопала всю икру, да еще и собираешься свалить это злодеяние на ни в чем не повинное привидение?

Изабелла прожевала и протянула руки (с ложкой) к привидению.

— Простите великодушно, император Нерон! Я не виновата. Это все свекровь! Она все деликатесы посыпала цианистым калием. Она хотела нас отравить!

— Она всех хочет отравить, — пробурчал Медичи, понемногу приходя в себя.

— А у меня от цианистого калия изжога! Это еще с тех пор, как Лоренц ко мне сватался. Его мамаша мне в каждое блюдо яд кидала. У меня привычка к цианиду выработалась, а изжога осталась.

— А икра что, не отравлена?

— Отравлена, — кивнула Изабелла и заглянула в бочку. — Но от нее у меня изжога проходит. А от устриц, например, нет.

— А устрицы, — еще более не своим голосом сказал диктатор, — тоже посыпаны ядом?

— Я же говорю: все деликатесы…

Привидение самозванец рухнуло наземь и прохрипело:

— Я отравлен.

— Да? — удивилась Изабелла. — А я думала, вы Нерон. Его, кажется, каким-то другим способом…

Лоренцо дернулся в доказательной конвульсии, плащ предательски сполз, и глазам Изабеллы предстал собственный муж.

— Лоренцо, это ты? Сдуреть можно. То есть это… не умирай! Я виновата перед тобой. Это я съедала наши запасы икры.

— Подойди ко мне ближе. Мне трудно говорить, — позвал правитель

Изабелла исполнила последнюю волю мужа, держась на всякий случай на расстоянии вытянутой ложки.

— Каждую ночь, когда все спят… — слабеющим голосом начал свой рассказ умирающий диктатор, — я приходил в кладовку и съедал по ящику устриц. Ночью у меня такой зверский аппетит. Поцелуй меня, Изабелла, я умираю.

Супруга поцеловала Медичи в холодеющие уста и прислушалась к собственным ощущениям. Лоренцо хотел сказать что-то еще, но она перебила мужа.

— Если нам суждено покинуть этот мир — то только вместе.

И Изабелла набросилась на остатки устриц.

— Мы умрем, как Ромео и Джульетта, как же это романтично, — улыбнулся Лоренцо Медичи (Леонардо недавно подарил ему рассказ собственного сочинения об этой парочке).

Самопожертвование жены придало диктатору силы. Вот уже в два рта они поглощали оставшиеся запасы. Покончив с балыком и пармезанским сыром, Лоренцо и Изабелла взяли друг друга за руки, с большим трудом добрели до спальни, в последний раз поцеловались, после чего погрузились в глубокий сытый сон. Часы пробили двенадцать и остановились…

* * *

Тем временем в замке папы римского в Ватикане собрался весь цвет католического общества, его сливки, которые в силу наступившей общественной оттепели постоянно прокисали от безделья.

— Несчастье постигло любимую нами Флоренцию, — взволнованно расхаживал по комнате папа римский с неприлично коротким именем Сикст IV. — Посланник дьявола Леонардо да Винчи угрожает нашему процветанию и благополучию. Из-за новой игры, которую он изобрел, ожидается страшный недобор маслин. Все сады разорены фанатами.

— У поклонников новой игры помутился разум, — добавил епископ Туринский. — Покончив с маслинами, они посягнули на святое — незрелый виноград.

— На костер его, — потребовали епископы. — Даешь святую инквизицию!

— Я бы дал, — ответил папа римский, — да времена не те. Разрядка, оттепель и новое мышление. Ренессанс, прости господи. К тому же изобретатель под покровительством диктатора. Тут уже политика… Но настанет час, когда Медичи отвернется от Леонардо да Винчи. Сушите дрова, братья.

Братья сдержанно загалдели, непроизвольно начав засучивать рукава.

— А что делать с маслинами? — не сдавался епископ Туринский. — Нужно спасти хотя бы остатки урожая.

Папа встал, возвысившись над сливками, словно кусок спелого сыра. Собрание притихло.