Кот да Винчи

Да Винчи задумался.

— Нет, красные слишком кричаще. Оранжевые? Под оранжевыми пусть ходят восточные варвары. Может, синие? Нет, придумал, зеленые! Если что, маскироваться в лесу будет удобнее. Как тебе, Бес — «партия зеленых»? Бес, зараза, ты что с зеркалами сделал?

В ответ кот красноречиво удрал под кровать. Леонардо подошел к перекошенному зеркалу, но не стал его поправлять, а пристально всмотрелся. Теперь он видел не подходы к мастерской, а небо до самого горизонта. И вид этот коренным образом изменил настроение изобретателя.

— Урра! — завопил он. — Я же говорил! Прогорите, коммерсанты херровы! Анчоус вам с апельсином, а не маркетингскомпанье! Ишь, придумали — золотой за стакан! Уррррра!

Бестолоччи решил выглянуть, чтобы узнать причину столь бурной радости хозяина, и немедленно за это поплатился. Лео подхватил кота на руки, принялся его тискать, целовать и танцевать какие-то дикие танцы. Когда Бес потерял способность сопротивляться, хозяин поднес его к зеркалу и воскликнул:

— Смотри, Бестолоччи! Смотри, наглая морда!

На Флоренцию шла гроза. Темные, даже на вид холодные тучи неумолимо приближались к городу.

— Смотри! — кричал Лео. — Не пройдет и часа, как на Флоренцию обрушится целый водопад! Горы холодной воды! И все это — совершенно бесплатно!

Бес послушно смотрел в зеркало. Он понимал, что изобретение холодильника и партии «зеленых» временно откладывается.

Глава 3

Призрак замка Медичи

Ничто так не утоляет голод, как пища.

Латинская народная мудрость

Демократически избранный диктатор города Флоренции Лоренцо Медичи зачем-то спал на полу.

Он слегка похрапывал, упираясь головой в ножку кровати, обнимая ее и поглаживая как дорогую вещь или как ножку красавицы. Лоренцо видел сладкий утренний сон, в котором он являлся великим правителем и императором, основал огромную империю от Балтийского моря до Красного (с перерывом на Азовское). Во сне ему присягнули на верность большие и маленькие царьки, а китайский император на пару с японским как раз принесли очередную дань — и тут чей-то протяжный замогильный вопль разбудил Медичи.

Лоренцо не успел извиниться перед императорами и проснулся как ошпаренный. В реальном мире его ожидал удар: кровать из красного африканского дерева оказалась прочнее головы великого Медичи. Выбравшись из-под семейного ложа, великий Медичи схватился обеими руками за макушку. Макушка прямо под пальцами стала приобретать выпуклые, не соответствующие статусу правителя республики очертания.

— Кто посмел кричать в моем замке? — прорычал великий флорентийский, правитель. — И кто засунул мою голову под кровать?

— Каждый день одно и то же, — недовольно заерзала в кровати его жена Изабелла, — ночью не дают покоя привидения, утром вопли мужа и свекрови.

В отличие от мужа, она нежилась в супружеском ложе. Видимо, ночью Изабелла приняла милого супруга за привидение (о котором только что упомянула) и столкнула его на пол.

Услышав, что молодые уже проснулись, в комнату ворвалась возмущенная маменька Лоренцо.

— Кто-то снова за ночь съел полбочки икры и ящик устриц. В нашем доме завелись воры! — прокричала она тем же замогильные голосом, разбудившим диктатора.

— Маменька, — Лоренцо приложил к шишке водяные часы, — неужели это так срочно? Шесть часов утра!

— Пресвятая дева Мария, я же вам добра желаю круглые сутки, и даже в шесть часов утра, — возмутилась основательница династии. — Кстати, что ты делаешь на полу? Ты простудишься!

Изабелла выбрала из двух зол наиболее неприятное и вступилась за мужа:

— Это все проклятые привидения. Вот уже которую ночь, пока Лоренцо работает в кабинете, они преследуют меня. Они, наверное, и икру с устрицами съели, и Лоренцо сбросили на пол.

— Какие привидения? — поджала губы свекровь. — В нашем замке отродясь привидений не было! Негодяи, лицемеры, идиоты — сколько угодно, но чтобы в виде привидений! Это воры! Надо выгнать всех слуг немедленно!

Лоренцо еще раз пощупал макушку:

— А странно, что у нас привидений нет. Вы, маменька, сколько людей икрой да устрицами перетравили в этом замке, прежде чем установилась наша династия? Что вы молчите?

— Я считаю.

— Она до сих пор травит, — наябедничала Изабелла мужу. — Сама говорила, что посыпает еду ядом.

— Значит я прав, — заключил Лоренцо. — Это привидения. Из-за вас они преследуют нашу семью.

Медичи попытался припомнить подходящее к случаю латинское выражение, не смог и заявил раздраженно:

— Все, пора прекратить это безобразие. Привидения должны исчезнуть из нашей жизни. Раз и навсегда. В крайнем случае, раз-два — и навсегда. Посыльного мне….

Леонардо еще спал, когда в окно подвала постучали. Легкая туфелька барабанила по стеклу, которым могли похвастаться немно гие во Флоренции.

Неделю назад Леонардо задумался о проблемах информационной безопасности. Пока, изумленный мозг осмысливал идеи гигантских информационных сетей, по которым шныряют похитители данных, руки сами собой разрисовали оконные стекла поразит тельным образом.

Когда Лео очнулся, он обнаружил на окнах изящных ящериц и гадюк. Видимо, они должны были отпугивать непрошеных гостей. В солнечном свете гадюки, казалось грелись на солнце, готовясь к ночной охоте, а в свете луны, высунув ярко красные языки, поджидали заблудших путников. Любой грабитель при виде такого впечатляющего террариума должен был броситься наутек. К сожалению, грабители отлично знали состояние финансов великого да Винчи, поэтому ящерицы и гадюки напрягались зря.

— Это я, — прожурчал за окном сладкий женский голос, — завтрак принесла.

— Джиневра, ты, что ли? — уточнил на всякий случай еще сонный, но уже бдительный Леонардо.

— Кто еще в такую рань попрется кормить непризнанного гения?

— Как, впрочем, и в любое другое время суток, — согласился Леонардо и направился к входу.

Джинни чмокнула его в небритый подбородок, сморщилась и сказала:

— Колючий! Изобрети себе что-нибудь, чтобы не кололось.

— Да я уж думал, — ответил Лео, позевывая, — есть одна идейка: бритва с тремя лезвиями. Первое чисто бреет, второе приглядывает за первым, третье пасет, чтобы не отупели первые два…. Эй! Ты чего? Ай!

Джиневра перестала щипаться и назидательно сказала:

— Сначала поешь, а потом будешь всякую ерунду придумывать.

— Ладно, — сказал Лео. — А твой этот… Джинаро Берлускотти! Опять спит?

— Как всегда, — Джинни беззаботно махнула рукой, — вчера три аншлага, так что закончили глубоко за полночь.

— А я тебе обновку изобрел, — похвалился Лео. — Смотри, какие тонкие, прозрачные, а растягиваются как…. Колготы называются.

— Давай, — Джиневра растянула колготы на руках. — Полезная вещь. В них лук можно хранить.

— Ага, — иронически согласился да Винчи, — ты еще скажи: прохожих грабить. Это же на ноги нужно надевать!

Но Джиневра уже развязывала узелок с завтраком: яичница с капустой. Это блюдо готовилось быстрее всего, а потому каждое утро Джиневра готовила мужу именно яичницу с капустой, чтобы, пока тот спал, отнести часть Леонардо. Через месяц совместной жизни можно было спокойно относить весь завтрак, так как муж есть яичницу категорически отказывался. Леонардо с Бестолоччи пока держались.

— Джинаро меня даже в свое концертное выступление включил. Теперь я помогаю ему в главном фокусе: когда муж заходит в шкаф, я читаю заклинание, и он исчезает, а потом я читаю другое заклинание, и он появляется, — похвастала Джиневра.

Тем временем к дому Леонардо да Винчи весь в мыле мчался курьер от Лоренцо Медичи. Лео жил не очень далеко, но лошадь все равно взмокла. Узкие флорентийские улочки и традиция выливать все в окна иногда приводили к более трагическим последствиям, чем тазик с мылом — для курьера Медичи.

В республике давно пора было изобрести водопровод, Лео даже нарисовал чертеж будущего сооружения. Но Медичи финансировать проект отказался. «У простых людей, — сказал он, — и так слишком мало развлечений».

Перед самым крыльцом всадник осадил лошадь так, что она встала на дыбы. Одним движением руки курьер развернул послание, другим — закрыл лошади глаза, пока та не рассмотрела гадюк и ящериц на окне, и прочел:

— Лоренцо Медичи желает видеть придворного изобретателя Леонардо да Винчи в родовом замке.

Видимо, глаза лошади были прикрыты недостаточно плотно. Зоркая кобыла все-таки рассмотрела оконный террариум и на словах «родовом замке» рванула в сторону этого самого родового замка. Посыльный поступил мудро: вместо бесплодных попыток утихомирить перепуганное животное он вцепился в гриву покрепче и предался изучению окрестных видов.

Леонардо порадовал такой торжественный вызов, он обещал неплохую поживу. Если дело было пустяковым, Медичи не брезговал заскочить в мастерскую да Винчи собственной персоной. А деньги Лео сейчас были нужны как никогда. Как, впрочем, и всегда.

— О! — сказал Лео, увидев голову диктатора.

Из-за шишки голова диктатора действительно напоминала букву «О», поросшую волосами и ушами.

— Спокойно, — сказал Медичи. — Хомо сум эт нихил хумани а ме алиенум путо.[6]

Леонардо тайком полез в карман за разговорником.

— Латынь, Лео, твоя ахиллесова пята, — констатировал Медичи.

«Ахиллесова пята… — лихорадочно думал да Винчи, — это что-то из греческого».

— А между прочим, есть проект объявить латинский вторым государственным. Ладно, расслабься. В «маслину» будешь?

Не дожидаясь ответа, энергичный Медичи всунул в руки Лео крышку от кастрюли, а сам занял место с правой половины стола, перегороженного специально для этих целей конфискованной у какого-то рыбака сетью.

— В лицо не отбивать, — приказал он, — особенно в макушку.

Лоренцо подбросил вверх маслину и ударом крышки перебросил ее на сторону противника. Лео легко справился с подачей. Новая игра, покорившая Медичи, была случайной выдумкой изобретателя.

— Слыхал? — поинтересовался между подачами Леонардо Медичи. — У меня в замке поселились привидения? Голова — их работа. Мало того, всю икру сожрали, сволочи.

— А я слыхал, что привидения бестелесны, еда им не нужна.

— Бессовестны они, а не бестелесны. Как тараканы — пожирают все на своем пути.

Медичи в раздражении крутанул крышкой, и отбитая маслина пошла по замысловатой траектории. Отбить ее не удалось. В голове Леонардо сами собой появились интересные графики и слова «крученая подача», но сосредоточиться ему не дали.

— Есть у меня предположение, — продолжил Лоренцо, — что в призраки пошли те мои родственники, которых во время еды отравила матушка. После смерти они мстят поеданием запасов. Надо с этим разобраться.

Тиран снова подал крученую, но на сей раз Лео рассчитал все заранее и отбил маслину с такой силой, что из нее вылетела косточка.

— Но только без фанатизма, — попросил Медичи, выуживая из бочки свежую маслину, — предки как-никак. Мне с ними еще на том свете компанию водить. Как говорится, мементо мори.[7]

Мементо так мементо, — согласился Леонардо, — у нас это быстро. Только покажите, где у них гнездо.

Это к Изабелле, она их видела последней. Да, в общем-то, и первой. Больше их никто не встречал.

Леонардо нашел Изабеллу Медичи загорающей возле бассейна. Изабелла, как и все девушки того времени, не была одинока. Ее постоянная свита состояла из шикарного колье с бриллиантами, украшавшего хрупкую шею. Колье было таким тяжелым, что однажды, свалившись в бассейн, Изабелла чуть не утонула. При ходьбе колье прижимало первую леди Флоренции к земле. Так что в некотором роде Изабелла была необычайно близка к земле и народу. По крайней мере, более, чем иные правители. Комфортно с бриллиантовым колье можно было только лежать. Что она постоянно и делала.

Нежась в лучах послеобеденного солнца, Изабелла вся искрилась, как рождественская елка.

— Извините, синьора Изабелла, ваш муж сказал, что вы видели привидений, — сказал Леонардо.

При этом он испытывал неуемное желание прочитать стишок, крикнуть: «Снегурочка!» или выкинуть какую-нибудь другую новогоднюю глупость.

Изабелла сквозь пальцы посмотрела на несчастного, решившего потревожить ее в столь ответственный момент, выдержала гроссмейстерскую паузу и ответила:

— Знаете, мне сейчас показалось, что вы один из них.

— Может, и тогда вы ошиблись? — поддержал тон разговора Леонардо.

— Тогда это были люди с картин, которыми украшен наш замок, я их узнала. Они преследуют меня ночью, и только днем в палящих лучах солнца я нахожу долгожданное спокойствие. Правда, не всегда, — с укором ответила юная кокетка.

— Простите, что побеспокоил. Но ваш муж поручил мне избавить….

— Напрасно, тот маленький, с картины неизвестного сицилийского художника, очень даже мил, все время рассказывает смешные истории про пожар, — Изабелла выглядела недовольной. — Впрочем… воля мужа для меня закон.

— Воля вашего мужа, — буркнул Леонардо, — для всех закон.

Изабелла проигнорировала бестактность и продолжила:

— Кстати, у меня к вам тоже будет просьба.

Супруга вдруг заговорила теплее и даже начала строить глазки, сначала левый, затем правый.

— Вы не могли бы изобрести новую тушь для глаз, чтобы она делала взгляд более выразительным? — сказала она. — Я слышала, у Марии Бианки, невесты германского императора, глаза необычайно выразительны.

Изабелла затрепетала ресницами, и Леонардо был вынужден признать, что эта часть красотки значительно проигрывала ногам или, скажем, бюсту. Но тратить время на всякую ерунду не хотелось.

— Это оттого, — попытался объяснить Леонардо, — что в детстве Мария Бианка наткнулась на медведя-шатуна и страшно испугалась.

— Так что мне теперь — бродить по лесу в поисках того медведя? — спросила Изабелла. — Или придворный художник и изобретатель способен лишь привидений ловить?

Не дожидаясь ответа, Изабелла закрыла глаза и снова предалась государственной службе — принятию солнечных ванн.

Леонардо провел весь день в мастерской, разрабатывая прибор для выявления привидений. Сперва он изучил всю имеющуюся литературу и пришел к выводу, что лучшим прибором для обнаружения привидений является кот.

Будто почувствовав, что хозяин думает о нем, Бес куда-то пропал.

Отыскать его среди груды недописанных картин и недоизобретенных изобретений оказалось немыслимо. Это было равносильно наведению абсолютного порядка во всей мастерской.

Пришлось сделать прибор, похожий на кота. Для этого Леонардо смастерил железный каркас, полностью повторяющий контуры тела Бестолоччи. Обмотал в заячью шкуру, на лицевую часть установил специальные усики, чувствительные к колебаниям воздуха. Систему молоточков, наковален и колокольчик поместил в голову прибора.

Лео провел испытания и остался доволен. Прибор на любое движение воздуха реагировал быстро и звонко. Мышь не прошмыгнет незамеченной.

Замок Медичи погрузился в ночной сон, когда Леонардо вместе с новым прибором затаился напротив картины Нерона работы неизвестного сицилийского художника. Уж очень Леонардо хотелось изловить именно этого весельчака, который спалил Рим, а все никак не нахохочется.