Полшага до мечты

Сережа вошел в зал, обнимая Аню за талию, и остановился, отыскивая взглядом знакомых. Он был стильно одет: голубые джинсы, светлая рубашка, поверх клубный пиджак из темно-синего бархата, все сидело на нем с особым шиком. Одежду он умел носить так, будто вообще не помнил, во что одет. На Анне было умопомрачительное платье – короткий кусочек шелковой ткани немыслимой стоимости, открывающий точеные ноги, прекрасные руки и плечи.

Все взгляды обратились на вошедших. Сережу многие знали и уже призывно махали руками сразу с нескольких столиков.

Навстречу со счастливой улыбкой на лице спешил Огнивцев:

– Анечка, рад, рад!.. нет слов!.. не ожидал, признаться… вдвойне приятно! Сережа, девушки напугались до обморока… пришлось объяснять, что сестра… ха-ха… прошу к столу, вот сюда…

Аня досадливо тряхнула волосами: только назойливого поклонника сейчас не хватало. По уверенному поведению Огнивцева можно было предположить, что он завсегдатай ночных клубов. За двумя сдвинутыми столиками, к которым провели Иртеньевых, сидели красивые молодые люди и девушки, всего человек десять, из более взрослых, не считая Огнивцева, несколько зрелых молодящихся дам и двое солидных мужчин. Все были более или менее пьяны – пока в меру, – веселы и развязны.

Сережа заказал себе и Анне по коктейлю «Мохито».

– Нельзя мне, – воспротивилась Аня, – я за рулем.

– Ерунда, водитель Артура отвезет нас домой, а за машиной вернемся завтра. Нам обоим требуется небольшая расслабуха, не думай сейчас ни о чем.

Почти все присутствующие за столом курили, кроме Ани, Сережи и Огнивцева. Аня не курила никогда, избежала соблазна в юные годы, когда курением бравировали все одноклассницы; так же и Сережа – попробовал раз, не понравилось, больше к сигаретам не прикасался. К тому же Матвей не курил и неодобрительно относился к курящим.

Не успели устроиться за столом, как подскочил какой-то молодой человек со стороны и вежливо попросил у Сергея разрешения пригласить Анну на танец.

– Пойди попрыгай, – одобрил Сережа. – Закажу пока что-нибудь. Хочешь мороженого, фруктов?..

– Закажи мне кофе – капучино с корицей…

– Точно, и себе закажу. Еще профитролей – побольше для нас обоих.

– Отвратительный сладкоежка, я из-за тебя растолстею…

Партнер Анны оказался говорливым субъектом. Даром что музыка грохотала, он все равно умудрялся задавать бесчисленные вопросы, пришлось Анне перекрикиваться с ним, подставляя то одно ухо, то другое.

Рядом возник Сережа с высокой шатенкой, тонкой и гибкой, как змея. Оба пластично двигались, девушка часто прижималась к Сергею, смотрела ему в глаза отработанным взглядом роковой красавицы. Он улыбался, открывая безукоризненные зубы, ласково подыгрывал партнерше; Аня, танцуя, оглядывалась на него с долей ревнивого чувства.

– А со мной потанцуете? – спросил Огнивцев, когда Анна вернулась к столу.

Она собиралась ответить что-нибудь язвительное: было для нее в этом человеке нечто отталкивающее, некое раздражающее самолюбование, закрепившееся в жестах, мимике и манере говорить. Если бы Огнивцев не стоял в какой-то степени близко к ее брату, она бы попросту обошла его вниманием, как пустое место, но теперь вынуждена была считаться, и это бесило ее до невозможности.

– Какой вы ловелас, Артур! – фальшиво пропела одна из дам.

Девушка, сидевшая по правую руку от Огнивцева, уставилась на Аню прекрасными голубыми, но убийственно холодными глазами.

Официант принес кофе и две тарелочки с пирожными, густо политыми шоколадом. Аня воспользовалась паузой, чтобы игнорировать вопрос Артура.

Женщины продолжали разглядывать ее, недобро щурясь.

– Сережа как-то показывал мне ваши фотографии, – промурлыкала одна. – Вы очень фотогеничны, и в жизни тоже ничего.

– Да, да, вам надо сниматься, вы кажетесь на снимках такой юной! – куснула вторая.

– Слушайте, тетки, – лучезарно улыбнулась Аня, – не трудитесь, мне ваши кубышки с баблом и даром не нужны.

Она подозвала жестом официанта:

– У вас есть свободный столик?

Не удостоив больше взглядом собеседниц, поднялась и последовала за услужливым молодым человеком. Сережа обвел шокированную компанию бесстрастным взглядом и пошел за сестрой.

– Молодчина! Здорово им врезала, уважаю, – сказал он, усаживаясь рядом.

– Надеюсь, у тебя не будет из-за меня неприятностей?

– А они мне до фени. Пошли все в задницу.

– Сережа, что за выражения?

– Ань, если бы ты знала, до чего они скучны. С ними не о чем говорить, они ничем не интересуются, ни музыкой, ни литературой, увлечений никаких. Только красивая вывеска – копнешь глубже, а там полное невежество, зато огромные амбиции, желание немедленного успеха вперемешку с завистью к ближним. Это же безысходная пустота, они все кривляются друг перед другом, превратили кривляние в профессию, талантов никаких, но успех любой ценой – вот смысл жизни… Глядя на них, я вывел целую теорию, послушай: каждый человек рождается с жаждой любви, но у многих желание быть любимым со временем приобретает уродливые, гипертрофированные формы. Им мало любви близких, друзей, жен, мужей, любовников, нет, им подавай толпы, визжащие, рычащие, рыдающие от восторга. Человек жаден до всего, в том числе до количества обожающих его особей. Скажешь – это то, что называется честолюбием? А я думаю, что это очень опасная зависимость. Я не прав?

– К чему ты это, Сережа?

– Не знаю, так, мысли вслух. Наверно, когда много любви, она обесценивается. Посмотри на этих девиц. Они еще так молоды, а рассуждают как престарелые циники у Чехова: «Для любви нужен отдельный кабинет». Ну и пачка зеленых в придачу.

– А чего хочешь ты?

Сережа задержался с ответом, подбирая слова. Тут перед Анной вырос давешний резвый поклонник.

– Станцуем еще? – предложил он, галантно согнув стан.

– Нет, устала, давно не танцевала, – отговорилась Аня. Она в самом деле слегка задохнулась во время танца: организм разладился от длительных переживаний.

– Что он к тебе пристал? – поинтересовался Сережа. – Все что-то кричал в ухо, я видел.

– Рассказывал, какая романтическая у него профессия. Он спортсмен и инструктор по прыжкам с парашютом.

– Вот как? – невыразительно отозвался Сережа и задумался. – А где работает?

– В аэроклубе. Это восемьдесят километров от Москвы.

– Как инструктора зовут? Представился?

– Дмитрий… да, Дима, кажется. А тебе зачем?

– Я сейчас вернусь. – Сережа прошелся вдоль столиков и остановился у того, за которым сидел упомянутый Дмитрий.

Аня видела, как они оживленно беседовали о чем-то, синхронно поворачивали голову в ее сторону, посылали издалека улыбки, наконец, вместе вернулись к ее столу.

– Ань, Дима предлагает нам поехать завтра в аэроклуб.

– Зачем это, Сережа? – удивленно подняла брови Аня.

– Сергей сказал, что никогда не прыгал с парашютом, как и его очаровательная сестра. Я весь к вашим услугам. Объясню, проведу инструктаж по всем правилам, а вы, Анна, если боитесь, можете прыгнуть со мной в тандеме, – разлюбезным тоном сообщил Дмитрий.

– Безусловно, – в том же ключе обнадежил Сергей.

Аня озадаченно пыталась осмыслить услышанное:

– Это такая шутка? Да? А, понимаю, вы сговорились. Сережа, совсем не смешно.

– Помилуйте, какие шутки? – сконфузился инструктор: как видно, парень не ожидал такого оборота.

– Извините, Дима, мой брат вас разыграл. Он панически боится самолетов, не говоря уже о прыжках с парашютом.

– Не слушай ее, Димон, – возразил Сережа. Глаза его странно блестели, что-то дикое проглядывало в них. – Сделаем, как договорились. Завтра в десять утра встретимся в аэроклубе. Запишу номер твоего мобильника, чтобы все было наверняка.

– Так я буду ждать, – обрадовался Дмитрий. – Метеоусловия обещали на завтра шикарные, удовольствие получите, не пожалеете.

Они отошли, оставив Анну в сильнейшем недоумении.

– Сережа, я жду объяснений, – строго потребовала она, как только брат снова занял свое место. – Чего ты добиваешься? Хочешь сосватать мне поклонника? – Она вздохнула. – Какой ты все-таки ребенок. Мне не нужен очередной роман, ни на земле, ни в воздухе. Попробовала уже и то и другое.

Сергей усмехнулся:

– Ты слишком обо мне высокого мнения, я хлопочу в первую очередь о себе. Анюта, выслушай меня: я действительно хочу прыгнуть. Один я не решусь на прыжок – только с тобой, и ты должна мне в этом помочь… – Он резко схватил Аню за руки, как когда-то на пустыре, глаза его сверкали, в них билась настойчивая мысль; недавно такой спокойный, невозмутимый, он пылал сейчас, как в губительной горячке.

Аня взволновалась не на шутку:

– Да что с тобой? Откуда этот странный порыв? Зачем тебе прыгать?

– Я должен… должен, понимаешь?.. Не могу тебе объяснить… Я давно задумал… Мне надо знать, что видели мама и папа перед смертью… что держит Матвея… Эта мысль давно не дает мне покоя… Ань, помоги, пожалуйста, я не решусь один.

– Хорошо, заплатим за полет на спортивном самолете с инструктором, зачем непременно прыгать?

– Нет, я должен быть там один, неужели не ясно?! – с раздражительным нетерпением выкрикнул он. – Ты сказала, что я боюсь жизни. Это чистая правда. Мне надо преодолеть свой страх, но для этого мне нужна твоя поддержка.

– Господи!.. Сереженька! На что ты меня толкаешь?..

Мучитель требовательно молчал. Теперь было совершенно очевидно, что он не шутит.

– Почему ты не обратился к Матвею? Это было бы гораздо естественнее.

– Дурак я, что ли? Он не позволит, стопудово. Ты одна можешь мне помочь.

– Нет, нет, не проси. Как это – прыгнуть? Я умру со страху… – Аня настолько потерялась, что вскочила с места и пошла к выходу, плохо сознавая, что делает.

Грянула в динамиках Верка Сердючка: «Хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо, я это знаю…» Аня встала как вкопанная посреди танцующих – они дружно и громко били каблуками в пол, плотной стеной подпрыгивали в едином ритме: «Ха-ра-шо, все будет хорошо…» Аня посмотрела назад – Сережа сидел в прежней позе, на лице та же настойчивость и надежда. Анна стояла неподвижно в центре отплясывающих посетителей ночного клуба; в просветах между телами, плечами, головами высвечивались, как темные огни, устремленные на нее Сережины глаза – в них были мольба, боль и приказ одновременно.

Анна медленно пошла обратно; разудалые танцоры невольно уступали ей дорогу.

Сережа поднялся навстречу и обнял ее. Аня уткнулась носом ему в грудь.

– Пойдем домой, нам надо выспаться. Утром рано вставать, – сказал он.

Глава 15

Огромный ангар аэроклуба был завален мешками с парашютами и заполнен желающими прыгнуть. Все перворазники, ждущие своей очереди, вели себя очень тихо – у них были испуганные глаза и отчаянные лица.

Аня и Сережа оплатили свои прыжки, прошли что-то вроде медосмотра, ответили на несколько вопросов.

– Присядьте пока здесь на скамеечку, – посоветовал Дима. – Постараюсь вас пропустить пораньше, но инструктаж надо пройти тщательно. Сейчас соберу группу и займемся. Анечка, так вы будете прыгать в тандеме?

– Нет, – расхрабрилась Аня. – Раз решилась, прыгну одна. Только скажите, купол сам раскроется?

– Не волнуйтесь, купол откроется автоматически.

– Ваши слова звучат как музыка, – дрогнувшим голосом отозвалась Анна. – Знаю, что вывалюсь из самолета как картошка и, возможно, потеряю сознание, сама за кольцо ни за что не дерну.

– Кто ж этого не понимает? Все учитывается. Мы не изверги и не убийцы, – засмеялся инструктор. – Принудительное открытие парашюта обязательно для первых десяти прыжков. В самолете он пристегивается вытяжным фалом к специальному тросу – и вперед, но имитируется самостоятельное открывание, чтобы довести все до автоматизма, а после десятого прыжка парашютисты открывают купол сами.

– Благодарю покорно, надеюсь, до десятого прыжка дело не дойдет.

– Как знать, стоит только попробовать, – лукаво улыбнулся Дмитрий.

Сережа, заваривший всю эту кашу, злодейски подтрунивал над сестрой:

– Анютка, не дрейфь. Смотри, сколько желающих перейти в разряд жмуриков. Так что мы не одни. Когда скопом, не так страшно.

– Ах, ты еще и скалишься?! Дима, столкнете его первым, а будет упираться, я помогу вам с особым удовольствием.

Группа перворазников состояла из двадцати человек.

Дмитрий начал инструктаж с общих сведений о парашюте. Затем втолковывал, что руки при отделении полагается держать на лямках подвесной системы. В воздухе – считать, поднять голову, проверить купол. Обезвредить запаску. Приземление против ветра, ноги вместе, колени чуть согнуты…

Затем надо было правильно выпрыгивать из макета самолета в песок и приземляться так, чтобы колени и стопы были вместе. Анна несколько раз прыгнула неправильно – Дмитрий заставил повторять снова и снова, пока Аня не поняла, что по-другому спрыгнуть с любой высоты уже просто не сможет. У Сергея все выходило ловчее, занятия спортом не прошли даром, он был гибок и упруг, как мячик.

Роковая минута приближалась, смельчаков обрядили в шлемы, очки, упаковали в тяжелое парашютное снаряжение – килограммов по двадцать, не меньше – мешок на спине и запаска на животе.

На летное поле выпустили десять человек. День, как обещали синоптики, был чудным, солнечным, воздух сдобрен нежным ветерком и весенними запахами. Бывалый выпускающий с ухватками заправского мастерового составил новичков в ряд, как болванки для обработки, придирчиво оглядел, потом стал переставлять неизвестно из каких соображений.

– Мы вместе, – уцепилась Аня за брата. – Он будет прыгать за мной.

Кто-то нервно хихикнул.

– Ржать будете в воздухе, – пообещал выпускающий. – Всем внимание, уши торчком, глаза пучком, щас без промедления в самолет – вы пятеро занимаете места по правому борту, вы по левому. Усекли, смешливые? То-то. За мной рексом, бе-е-егом!

Легко сказать «бегом»! Отягощенная грузом парашюта Аня послушно припустила к самолету Ан-2, который только что сел и словно нехотя остановился. Когда самолет снова вырулил на взлет, прямо на ходу в салон заскочил Дмитрий:

– Все в порядке, Анечка? Серега! Все помнишь? Ай молодца!

В салоне выпускающий обошел новичков, всем прицепил вытяжные фалы. Ане предстояло прыгать седьмой, сразу вслед за ней – Сережа.

– Ну как, не передумал? – спросила она.